Шалость не удалась, или Ещё одни Мародёры

***

      Исаак Берд был живым вопросительным знаком в стенах Когтеврана. Не тем вопросительным знаком, что висит в конце сложной теоремы, а тем, что возникает посреди безупречного доказательства и заставляет пересмотреть все аксиомы. Весь Хогвартс это знал. И если для большинства когтевранцев знания были щитом и мечом, для Исаака они пока оставались тяжёлым, неудобным доспехом, который вечно натирал.       — Когда же ты за книжки сядешь, Берд? — слышался смех из углов коридора. — Ах да, наверное, никогда. Пора бы тебя снова перераспределить…прямиком домой.

      — А вы слышали, в этом году Шляпа совсем разленилась: кого не попадя на факультеты распределяет. Сначала Блэка, потом это ходячее недоразумение…

      В отличие от других, Исаак не ввязывался в словесные дуэли. Он не спешил исписывать пергаменты каллиграфическим почерком, как Уильям, не извергал лавины сложных теорий, как Лу, не разгадывал магические головоломки за завтраком, как Эвелин, и не превращал скучные эссе в маленькие произведения искусства, как Марисса. Он был сам по себе. Но что парадоксально — первокурсники Когтеврана уже не могли представить своей жизни без его смешного, нелепого, непредсказуемого присутствия.       Вечные шутки Исаака на уроках и проказы поднимали настроение даже самому сердитому. Профессор Флитвик особенно любил мальчика за эту самую особенность. В чемодане до сих пор хранились учебники, новенькие и нетронутые.       Несмотря на всё это, что-то особенное было в этом парнишке. Не просто так Шляпа отправила его на факультет самых умных и смекалистых; внутри него хранились все эти качества, прорастая, как цветы ранней весной.       Время Исаака просто не настало. Он ещё покажет, на что способен.       — Исаак, ты сделал домашнее задание? — воскликнул Уилл, одобрительно хлопая в ладоши. — Это настоящий прогресс! Профессор должен знать!       — Да, это вам не каждый день случается, — усмехнулся Лу, не отрываясь от исписанного пергамента. Он развалился в кресле, поджав одну ногу и зажав перо между пальцами. — Мир меняется прямо на наших глазах.       — Благодарю, благодарю, — Исаак встал, принял торжественную позу и начал театрально кланяться. — Спасибо всем, кто в меня верил. Особенно моему страху перед МакГонагалл.       Общая гостиная Когтеврана жила своей привычной вечерней жизнью. Кто-то дочитывал задания, кто-то переговаривался у камина, кто-то уже прятал тыквенные пирожки на завтрак. До Хэллоуина оставалось всего несколько дней, и в воздухе чувствовалось нетерпеливое волнение.       Эвелин и Марисса устроились с книгами по чарам. Марисса сидела прямо, аккуратно листая страницы. Эвелин же развалилась на полу, лежа на животе и подперев подбородок рукой. Пряди волос выбились из тугого хвоста, мантия съехала на плечо, а на щеке виднелась клякса чернил.       — Так... «Бытовые заклинания», — пробормотала Иви и резко захлопнула учебник. — Запоминай: это заклинания, которые помогают по дому — чистить, стирать, варить и всякое такое. Их знают все, потому что они настолько простые, что уже стали обыденностью.       — Покажите нам пример, мисс Гилмор, — с наигранной строгостью произнесла Марисса, копируя манеру Флитвика. Она надула губы и постаралась сделать голос повыше.       — Пожалуйста, — Эвелин выпрямилась, вытянула руку и отчётливо произнесла: — Люмос.       В ответ её палочка едва заметно вспыхнула и сразу потухла.       — Ну, почти, — пробормотала она, нахмурившись.       — Давай я покажу, — предложила Марисса и мягко, почти шёпотом, повторила заклинание. Её палочка засияла ровным светом, наполняя угол комнаты тёплым сиянием.       — Теорию я знаю прекрасно, — пробурчала Эвелин, упрямо. — Просто… иногда практика запаздывает. Надо просто еще немного потренироваться…       На самом деле, она вспоминала, сколько попыток понадобилось, чтобы сработало то простенькое заклинание в ту ночь. Но ведь сработало же. Пусть и после десятка ошибок.       — Мне нужен перерыв, — простонал Исаак, откидываясь на спинку дивана. — Целых три недели без ни одной шалости! Это же мучительно.       Все замерли. Последняя их выходка стоила им не только отработок, но и громкого скандала. У Эвелин неделю не сходили круги под глазами, а летающего Исаака компания точно запомнила надолго.       — Только не говори, что у тебя снова какая-то идея, — устало пробормотал Лу.       — Ну конечно есть, — оживился Исаак. — На Хэллоуин. Весьма амбициозная. Понадобятся точные расчёты, ловкость рук и… немного шоколада.       — Ловкость рук? Звучит подозрительно, — буркнула Эвелин, вертя в пальцах палочку. — Если это снова слизни — нет.       — Слизней не будет, обещаю, — широко улыбнулся Исаак. — Но кое-кто может оказаться в весьма неожиданной ситуации. Скажем так… в центре внимания.       Эвелин взглянула на него с прищуром, в котором читалось и недоверие, и живой интерес. Она не была из тех, кто отступает при первом же предупреждении. Скорее наоборот — её тянуло в самую гущу событий, где можно доказать, что она ничуть не слабее. А может, даже умнее.       — Ну что, с нами? — спросил Исаак, наклоняясь к ней.       — Если план действительно хороший — я в деле, — кивнула она и подмигнула. — Но если всё пойдёт не так, я свалю всё на тебя.

***

      Собрав все необходимые сведения в библиотеке — тщательно, без спешки, — компания расположилась в девичьей спальне. Шёл седьмой час вечера, окна затягивались туманной синевой, а в комнате царила лёгкая суета.       — У нас всего неделя? — Лу аккуратно провёл рукой по вьющимся тёмным волосам и медленно закрыл том, который перечитывал уже третий раз. — Простите, это... это абсурд. Нарушение всех временных нормативов и базовых принципов логики. Здесь требуется точность, а за такое время это просто невозможно!       Он был назначен ответственным за заклинания — решение справедливое, но, как он сам выразился, «вопиюще несвоевременное». По его мнению, шалость стоила провала, и он даже не скрывал желания, чтобы это случилось. Разумеется, без скандала — просто ради урока, который, как он надеялся, остальные усвоят.       — Если ты и дальше будешь так уныло ворчать, ничего у нас и впрямь не выйдет. Ты звучишь, как Слизнорт, когда забывает про чай и вспоминает о дисциплине,— отозвался Исаак, растянувшись на подушке. — Прошу вас, господа кислые лица, не теряйте дух авантюризма. Это будет фурор.       Марисса сидела у туалетного столика и расчёсывала волосы. Она не мешала, не возражала, но и не одобряла происходящее — по её лицу это было видно.       Тем временем, Уильям повязал галстук на лоб, будто это могло ускорить ход мыслей.       — Если бы у нас была мантия-невидимка… или, скажем, хотя бы серьёзное отвлекающее заклинание. Что-нибудь, чтобы незаметно проникнуть в зал до начала пира. Пока все ещё ждут вступительного слова директора.       — Это, конечно, всё замечательно, — протянула Эвелин, сидя прямо на полу, с закатанными рукавами и вечной каплей чернил на пальцах. — Но без чётко рассчитанных чар мы никуда не двинемся. Я не хочу поджарить себе брови, если вдруг ваш «фурор» выйдет из-под контроля. Либо мы делаем всё правильно — или не делаем вовсе.       — А если использовать левитацию? — мягко предложила Марисса, опустив щётку. — Если правильно рассчитать высоту и время… можно доставить всё заранее. Потолок Большого зала высок, и никто не заметит движения в воздухе.       — Великолепно, Мар! — Исаак радостно подскочил… и тут же с глухим звуком врезался в перекладину кровати. — Мерлин, я только что увидел предков. Осталось только все подготовить!       — Прошу прощения, — вмешался Лу, выдержав паузу. — но даже если ты увидел всех своих предков сразу, это не избавляет нас от временных ограничений. Напомню: угощение появляется после речи директора. Если декорации окажутся на месте до, это вызовет вопросы. Или… расследование. А в прошлый раз Филч чуть не нашёл в шкафу мой зельевой набросок. Не хочу думать, что бы он сделал с этой смесью.       — А что Филч тут забыл?              — А если нас поймают? — впервые всерьёз произнесла Марисса, отложив расчёску. — Вчера МакГонагалл задержала Поттера и Блэка — просто за то, что бродили без сопровождения. Минус двадцать баллов. Отправила к Филчу. А у нас что?       — Кто сказал, что нас поймают? — Эвелин говорила спокойно, даже с некой ленцой.       — Вот именно, — поддержал её Уильям. — Просто мисс «Сириус Блэк будет моим» снова нервничает…       В него тут же метнулась подушка.       — Уильям Бирн, я вас уничтожу! — взвизгнула Марисса и, преодолев Лу и Эвелин, кинулась на шутника. Он, в свою очередь, спрятался за Исаака, поднявшего руки вверх в попытке уладить конфликт, как джентльмен, попавший между двумя дуэлянтами.       — Мы не попадемся...попадутся другие! Сириус, похоже, сделал из попаданий в переделки свой стиль жизни. Хотя, конечно, у него нет… точности.       Марисса бросила на неё взгляд — слишком внимательный. Драка тут же прекратилась.       — Звучит так, будто ты хочешь, чтобы он снова провалился, — заметила она осторожно.       Эвелин невозмутимо пожала плечами.       — Просто хочу, чтобы мы играли на равных. Он сделал ход — теперь моя очередь.       — Подожди… — Исаак приподнялся, прищурившись. — Вы что, с ним соревнуетесь?       — Скорее, ведём партию, — усмехнулась Гилмор. — В которой каждый ход должен быть унизительнее предыдущего. Пока счёт: один — один.       — Это всё из-за тряпки? — выдавил Уильям, вспоминая инцидент с левитацией Исаака и слизистой пакостью.       — Из-за того, как он это сделал, — поправила Эвелин, взгляд её стал холоднее.       — А ты уверена, что не играешь в его игру? — вдруг спросила Марисса.       Эвелин на секунду задумалась, потом тонко улыбнулась:       — Нет. Я просто сделала из него часть своей.       — Мерлин, — простонал Лу, закрывая лицо руками. — Это уже не школьная шалость.       — Тогда прячься под кровать, Лу, — весело отозвался Исаак. — А мы пока устроим самую эффектную пощёчину гриффиндорцам.       — В конце концов, — добавила Эвелин, вставая и закатывая рукава до локтей, — если Блэк любит игры — я ему устрою. Он сам не заметит, как окажется в главной роли... в собственной опере.

***

      Когтевранцы подходили к Хэллоуину с научной тщательностью алхимиков, планирующих сложнейший синтез. Паутины, свисавшие с балок, были не просто клочьями пыли — они мерцали жемчужной росой и тихо перешёптывались на забытом языке пауков-пророков. Скелеты в углах не просто болтали костями — они декламировали отрывки из трагедий старше самого Хогвартса, а их пальцы, стуча по рёбрам соседей, отбивали сложные ритмы. Тыквы светились изнутри не просто свечами, а захваченными в плен болотными огоньками, которые пели тонкими, жалобными голосами. Даже зеркало у входа, обычно показывавшее лишь отражение, сегодня бормотало мрачные пророчества в стиле Нострадамуса, если задержаться перед ним дольше трёх секунд.       Быстро спускаясь по винтовой лестнице, друзья походили на странных, раздувшихся летучих мышей — под мантиями они прятали плоские, завёрнутые в тёмную ткань подносы. Сейчас был тот самый узкий промежуток времени, когда Большой Зал, уже украшенный к празднику, был пуст. До начала пира оставалось пятнадцать минут — ровно столько, чтобы успеть и не быть пойманными.       — Если увидите кого-нибудь — свистите, — тихо бросила Эвелин, сжав зубы.       — Я не умею свистеть, — прошептал Уильям, переминаясь с ноги на ногу.       — Тогда изобрази вопль банши или чихни, как гиппогриф! Не важно! Главное — подать сигнал! — отрезала она, высунув голову из-за колонны и проверяя коридор.       Остановившись около массивных дверей, первокурсники вытащили из-под одежды блюда — по три на каждый стол.       — Вингардиум Левиоса, –взмахнул палочкой Лу, пока остальные следили за обстановкой в коридоре. Двенадцать золотых подносов опустились на столы факультетов.       — Красота, — прошептал Исаак. — Только дурак откажется.       — Дураки нам и нужны, — хмыкнула Эвелин. — Особенно один.       — Главное, чтобы всем понравилась начинка, — с усмешкой добавил Уильям, глядя, как конфеты блестят в полумраке, будто приманка в ловушке.       Он с Мариссой колдовали над ними два дня, добившись идеального баланса между восхитительным вкусом и легким, но крайне щекотливым волшебным эффектом.       — Бежим! Скоро придут, — смотря на наручные часы, проговорил Исаак.       Как по команде, через пять минут около Большого Зала собрались студенты. Старосты открыли двери и пригласили всех внутрь. А за ними — и весельчаки с Когтеврана, столкнувшись с компанией Гриффиндорцев.       — Мисс Гилмор, неужели новая прическа? — с иронией в голосе произнес Сириус, смотря, как девочка судорожно начала расчесывать пятерней кудри. Эвелин и правда распустила волосы для сегодняшнего праздничного вечера, аккуратно уложив их, однако не каждого она сумела удивить.       Девочка молчала, только глупо смотрела на мальчика, пока он опять не усмехнулся и не сказал:       — Косички — на пакли? — он не ждал ответа и добавил с холодным укором. Эвелин отвернулась и поспешила в Большой Зал, стараясь скрыться от его взгляда. — Не обижаются на правду, — услышала она вслед.       Пройдя до Когтевранского стола, Иви присела в самом дальнем углу, чтобы никто не увидел, как по её щекам текли предательские слёзы, которые она усердно вытирала рукавом мантии.       — Знаешь, у вас со стилем есть кое-что общее, — раздался рядом спокойный голос Уилла. Он стоял, наблюдая, как Марисса заливается краской, не отрывая взгляда от Блэка. — Только у неё, — он кивнул на Эвелин. — Куда больше шансов его улучшить. А ты, Блэк, похож на пуделя моей двоюродной бабки Гризельды. Точнее, на то, во что он превратился после неудачного эксперимента с зельем для роста шерсти и последующего визита к деревенскому цирюльнику-магглу. Только тот пёс, кажется, был симпатичнее.       — Что? — Сириус резко обернулся, его серые глаза сузились до ледяных щелочек.       — Я говорю, что если бы Марлен Дитрих была собакой, и потеряла бы гребень — ты был бы её живым портретом. Ах, ты не знаешь, кто это? Маггловская дива. Стиль, харизма. У неё, кстати, и характер под стать. Ты — просто шерстяной комок с амбициями.       Джеймс, поняв, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет, решил вмешаться:       — Ребят, давайте не будем сегодня ссориться. Ни Вы, ни мы не хотим этого, — поправляя очки и взлохмачивая волосы, говорил он.       — И правда, чего вы взъелись друг на друга? Праздник всё-таки, ещё успеете поссориться — кладя руку на плечо Уилла, отшутился Исаак. Мальчики переглянулись в немом диалоге и кивнули друг другу.       — Прошу прощения, надеюсь, в нашу следующую встречу мистер Блэк научится манерам. Или хотя бы расчёской, — произнес напоследок Бирн, и компания с Когтеврана направилась за свой стол.       — «Ты слишком грубо с ним обошёлся», — донесся до Гриффиндорцев голос заступающейся Мариссы.       — Защищает девочка, видно, ты ей по душе, — прошептал Римус, проходя в Зал.       Сириус ничего не ответил. Он смотрел в сторону Эвелин, которая сдержанно улыбалась кому-то из второкурсников и не обращала внимания на него.       Он прищурился.       Игра началась.       На потолке и стенах, словно облепив замшелые скалы, копошились тысячи летучих мышей. Их коготки цеплялись за каменные выступы, а крылья нетерпеливо подрагивали в ожидании. Несколько тысяч уже взмыли в воздух, образуя над столами жуткие клубы из трепещущих теней — чёрные тучи, низко опустившиеся и кружившие почти у самых голов. От их порывов свечи, воткнутые в тыквы, затрепетали, отбрасывая на стены дрожащие зловещие тени, будто сам замок затаил дыхание. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых вдруг внезапно появились самые разнообразные яства. После речи Дамблдора шум окутал весь зал.       Все разговаривали, аплодировали, смеялись, ели, пили и всё по новому кругу. Друзья же, не сидевшие на месте, следили, кто первый из факультетов клюнет на их уловку. Не стоило таращиться им так явно, но ни один из компании не мог этого сказать.       Потом Исаак произнёс: «Они ничего не подозревают. Надо же — абсолютно ничего. Словно так и должно быть». Услышав это, Эвелин бросила на него внимательный взгляд — хотела увидеть, нет ли на его лице того неприятного злорадства, но нет — перед ней сидел самый обычный мальчик, просто слишком весёлый и гиперактивный, старающийся усидеть на одном месте. Секунду спустя Уильям усмехнулся и сказал: «Идиот!» — пихнув друга в бок.       Первыми жертвами стали девушки со Слизерина, кажется, они были с третьего курса, а может и старше. Надкусив шоколадные конфетки, студентки тут же завизжали, выбрасывая сладости, а по столу поползли тараканы в карамельной глазури, прячась в тарелках у других студентов. Их крики долетели до самых заколдованных потолков, сгущая тучи над ними.       — Мерзость! — завизжала она, отшвырнув конфету. Изнутри вылез, шевеля тонкими лапками, тушканчик, облитый карамелью. Он замер на столе, затем сорвался и нырнул в тарелку с фасолью.       За ним поползли и другие — из брошенных конфет вылезали тараканы, покрытые хрустящей глазурью, некоторые с прозрачными крыльями, другие — с сахарными наростами на спинах. Они разбегались по столу, забираясь в еду и прячась под приборами.       — УБЕРИТЕ ЭТО! — закричала вторая девочка, вскакивая и стряхивая с мантии жирного, карамельного жука.              Ученики со Слизерина, сидящие рядом, подорвались со своих мест, размахивая руками, громко ударяя по столу, чтобы прихлопнуть мерзких насекомых. Кто-то выронил чашу с тыквенным соком — она с грохотом разбилась, залив пол оранжевой липкой жижей.       Остальные же факультеты оборачивались на них, хихикали и показывали пальцем. Видно, девушки выбрали гадость, вместо сладости.       — Ха-ха, — громче всех засмеялся Исаак, когда заметил, что Питер и Сириус также стали есть шоколад. Но из их конфет выползли мармеладные червяки.       — Это ещё что такое? — перекрикивая смех Поттера, злился Блэк.       Петтигрю же остолбенел, побледнев от страха. Поднявшийся шум оглушил Эвелин.       За этим правда было смешно наблюдать, особенно за Сириусом, который судорожно просил Римуса проверить, не откусил ли он червя, широко открывая рот. Мальчик же, посмотрев, отмахнулся, что всё хорошо, и накрыл оставшиеся конфеты салфеткой, чтобы никто больше их не съел, когда Лили Эванс, рыженькая девочка, потянулась к подносу.       Люпин начал ей что-то объяснять, эмоционально жестикулируя, указывая то на Блэка, то на Петтигрю, а та в свою очередь, скривилась и отвернулась к пустой тарелке перед собой.       — Ха-ха-ха, вот умора. Уильям, я же обещал, что мы отомстим. Он сам же и повёлся. Ха-ха, — Исаак багровел от смеха и, не замечая ничего, взял ту саму зачарованную конфету и откусил её.       Свой факультет он также не пожалел. На языке у него остался странный, жгучий вкус. Из шоколадной сердцевины вырвалась зефирная крыса, размером с кулак. Она пронзительно пискнула и Исаак — тоже.       — МЕРЛИНОВЫ ШТАНЫ! — завопил Исаак, выплёвывая остатки зефира. Он с ужасом тыкал пальцем в безобидное сладкое создание. — ОНА ШЕВЕЛИЛАСЬ! ОНА БЫЛА ТЁПЛОЙ!       — Пожимай плоды своей глупости, — проговорила Марисса, ковыряя вилкой жареную курицу. — Не заметил бы шевеления, так и всю крысу схомячил.       Один Пуффендуй решил не пробовать заколдованные сладости, и пусть. Без них веселья хватило.       — Прошу всех пройти в комнаты. Старосты, проводите свои факультеты, — громко сказал Дамблдор. Выглядел он спокойно, словно ничего в Зале и не происходило.

***

      Возвращаясь к себе, компания продолжала веселиться, посмеиваясь над Исааком. У самой двери, ведущей в гостиную, их догнал староста.       — Ваших рук дело? — строго спросил он, посматривая то на Эвелин, то на Исаака. — Говорите честно. А то...       — Эдгар, с чего такие обвинения? У нас у самих пострадавший, вон, — показывая на обиженного Берда, начал оправдываться Уильям, — Отведал этих конфеток, так и крысу без хвоста оставил. Позеленел весь от страха. Хорошо, что зефирная. Вкусно было? — неуверенный кивок. — Получше, чем карамельные тараканы. Скорее всего, это шутка профессоров в честь Хэллоуина. Тебе же виднее, учишься всё-таки здесь дольше. И ещё кое-что. Хватит на нас всех собак спускать, надоело уже, — и постучался в дверь.       Ошеломленный такой речью староста, стоял и хлопал глазами.       «Какие наглые пошли первокурсники…».       — Братец, ты сам виноват. Мы попались на обычной прогулке всего один раз, а ты нам приписываешь такое. Сам посуди, мы слишком малы и глупы, чтобы так колдовать, — сказала Эвелин и присоединилась к друзьям. — Спокойной ночи, староста. — КОГДА ЧЁРНОЙ КОШКЕ ЛУЧШЕ ВСЕГО ПРОБРАТЬСЯ В ДОМ?       — Когда открыта дверь, — первым крикнул Исаак, пока на него все удивленно смотрели. — Вы думаете, что я всегда буду бояться его? Новая эра, новая жизнь. Перед вами Исаак Мудрый, Кислые лица. Называйте меня только так!       Последнее, что слышал староста — это смех детей, скрывающихся за дверью.       В Общей комнате были все. Перешёптывались и обменивались догадками и слухами. Кто же этот смельчак, устроивший представление?       — Если всё-таки профессора решат найти, кто сделал конфеты, или кто-нибудь из студентов, они не смогут этого сделать, — заявил Лу. Встретившись с четырьмя парами глаз, в которых читалось недоумение, он продолжил. — Они не поймают магический след. Потому что его нет. Специально применил одно заклинание. Никто не узнает про нас…       — Гений! Я же говорил, — обнял Лу Исаак. — Без него мы бы пропали!