Шалость не удалась, или Ещё одни Мародёры

***

      Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами.       За длинными факультетскими столами студенты оживленно болтали, смеялись, обнимались — в зале витала особенная, душевная атмосфера. Казалось, Хогвартс дышал ею, оживая после летней спячки. Многие встречались впервые за два месяца, и не могли наговориться. Громкие восклицания:"Ты так изменился!" и "Я думал, ты вообще не приедешь!"- перемежались хлопками по плечу, щедрыми объятиями и даже слезами. Особенно это касалось старшекурсников.       — Мерлин, я так соскучилась по этой суете! — воскликнула Эвелин, в очередной раз размахивая рукой, приветствуя кого-то знакомого с Когтеврана через весь зал. — Даже по этому столу, у которого всё время скрипит середина!       — Ты ещё скажи, что скучала по тыквенному соку, — хмыкнул Исаак, поправляя мантию. Он сиял так, словно вернулся домой. — А я скучал по этому пиру... Даже по этим противным блинам с патокой. Как их мне не хватало...Эта пресная овсянка, конечно, приготовленная любимой мамочкой...но все равно пресная.       — О, трагедия, — протянула Марисса. — Исаак все лето не питался хогвартскими яствами!       Исаак фыркнул, но улыбка не сходила с его лица. Он явно наслаждался возвращением: гомон зала, стук столовых приборов, лица друзей — всё казалось особенным.       — Эвелин, ты случайно не поедала учебники этим летом? — вдруг спросила Лу, подойдя к столу и с любопытством оглядывая подругу. — У тебя такой взгляд... как у человека, который пережил экзамен по ЗОТИ.       — Почти так, — буркнула Эвелин, закатывая глаза. — Меня заставили учить всю теорию по трансфигурации. А ещё три эссе по истории магии. Я думала, сбегу к троллям в горы. Там, по слухам, дают отдыхать.       Все дружно засмеялись. Их стол теперь был окружен друзьями, по очереди подходившими с приветствиями, шутками и воспоминаниями о летних приключениях. Даже те, кто обычно держался особняком, казались сегодня открытее.        — Не торопись все съедать, — пригрозила Эвелин Исааку, отнимая из его рук ножку жаренной курицы и откладывая ее обратно на золотую тарелку. — Некоторые не успели даже сесть за стол, а ты уже к еде тянешься!        — Тебя дома правда не кормили? — паясничала Марисса, на что Исаак только закатил глаза, оставляя девочек без ответа. — Если это правда, я напишу твоей маме письмо. Только адрес назови…       — Квартал печали, улица дураков, дом безработных, квартира магглов, подойдет?       — Эх, — вздохнула Марисса, как-то то ли печально, то ли устало. — Не отнимем мы у тебя эту курицу, не гляди на нее так печально.       Ежегодная церемония распределения первокурсников по факультетам прошла быстро, не вызвав никаких ярких эмоций, как это было в прошлом году. Да, многие, затаив дыхание, ждали, когда профессор МакГонагалл произнесет имя Регулуса Блэка. Оставались такие люди, которые верили, что род Блэков прекратил свою многовековую традицию обучения на Слизерине. Но как только Шляпу надели на голову младшего Блэка, она без сомнений произнесла:       «СЛИЗЕРИН!».       «Глупо было рассчитывать на что-то другое», — думал Сириус, пытаясь скрыть свое разочарование за широкой улыбкой, в компании друзей. Пару раз взглянув на брата, сидевшего рядом с кузиной Нарциссой, он продолжил веселиться.       — Сириус, дружище, скорчи рожицу поприятнее, — шутил Джеймс, встряхивая друга за плечи. — Девчонки уже боятся на тебя взглянуть, не то что глазки строить.       Сириус, повернувшись к другу, натянуто улыбнулся. Однако Джеймсу не понравилось такое. Выставив два указательных пальца около Блэковских щек, развел уголки губ еще шире. Так, что послышалось недовольное шипение со стороны улыбающегося.       — Вот так отлично!       «- Все хорошо. Теперь ты часть нашей истории, Регулус», — улыбнулась кузену Нарцисса. Слизерин принял его.       После долгой разлуки ученики не могли наболтаться. Кто-то набивал желудок, кто-то тихо отсиживался в сторонке, кто-то судорожно вспоминал имена сокурсников, а кто-то уже погрузился в учебный процесс, разложив учебники на столе.       Зал наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок.       — Превосходно, — вздохнул Исаак, отпихивая пустую тарелку, которая пару минут назад была набита кучей еды. Остальные же только принялись за трапезу. — Вот теперь можно говорить. План таков…       — Приветствую всех! — сказал директор школы. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»!       — Серьезно? Профессор, это некрасиво перебивать других людей. Даже если они младше Вас почти на сто лет…       Мальчик, скорчив разочарованную рожицу, подпер щеку ладонью, внимательно вслушиваясь в речь Дамблдора, перебившего его собственную.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трик.       — Слышал, Исаак, никаких шалостей, — Марисса набрала в легкие побольше воздуха, словно собиралась к долгому и нудному чтению нотаций. Тут сам Дамблдор бы ушел подальше, чтобы не слушать ее. — Филч позаботился об этом, наябедничал директору о наших выходках.       — Наших? — удивился Уильям. — Мы ни разу ему не попадались на глаза, да и ночью никуда не выходили. Откуда ты берешь такую бредовую информацию?       — Ты думаешь, просто так о таком предупреждают?       — Да, просто так. Чтобы запугать таких милых цветочков, как ты.       — Я тебе не цветочек! — покраснела девочка.       — Еще какой…       Эдгар, сидевший неподалеку от компании, прищурив глаза, шикнул на них. Думает, что такой вид припугнет их? Бедный Эдгар, ты еще намучаешься с этими второкурсниками за год.       — Вы можете минуту посидеть тихо? Весь зал слышит ваши разговоры!       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Директор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.       — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!       И весь зал заголосил:

-Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

научи нас хоть чему-нибудь.

      Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Четверка гриффиндорцев с серьезными лицами держали шоколадных жаб, пародируя школьный хор.       Римус поглядывал на слова, что вовсе не хотели запоминаться, путаясь и обрываясь, выронив шоколад из рук. Сириус и Джеймс из последних сил старались не смеяться, продолжая петь гимн — медленно и торжественно — как это делали в хоре, так, чтобы захотелось от этого пения спрятаться в темную кладовую и не выходить, пока этот кошмар не закончится. Питер, качаясь в разные стороны, пел в свое удовольствие. Ему нравилась атмосфера праздника со старыми, немного странноватыми традициями.       — Эй, Исаак! — пихнула друга в бок Эвелин, тыча волшебной палочкой в изгиб шеи. — У меня есть идейка, — она быстро рассказала, что ей пришло в голову.       Мальчику понравилась задумка, ведь он окажется в центре внимания. Главное, ничего не бояться: ни насмешек, ни тычущих пальцев, ни громких высказываний слизеринцев, ни отработок после уроков.       — Я с тобой! — для них это забава, еще один способ выделиться среди других учеников, показать себя. Даже с такой смешной стороны. А почему гриффиндорцы могут так, а они нет?       — Сонорус, — произнес мальчик, указывая палочкой на горло.       Встав на скамейку, чтобы его лучше видели, он принялся петь гимн в три раза громче, с чувством, и вдобавок ужасно фальшивя:

— Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.

— В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдется,

Так что научи нас хоть чему-нибудь, — продолжила Эвелин.

      И они на пару, как два оперных певца, разыгрывали сцену. В бокалах заплясали их веселые фигуры.

— Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни.

Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

      Плечи Сириуса, наблюдавшего за выходкой когтевранцев, дрогнули от скупого смешка. Уголки губ потянулись вверх: «Неужели мы также глупо выглядим?».       Джеймс, хлопая в ладоши, старался петь еще громче, без помощи магии, присоединившись к Эвелин и Исааку. Лили, сидевшая неподалеку, смотрела на него и смеялась, что, конечно же, не упустил Поттер из виду.       — "Заметил, Сириус, — уже в спальне говорил он другу. — Она смотрела на меня. Ей точно понравилось мое пение! А, возможно, и сам я.       — Да, Джеймс, понравилось. Ты потом не видел, как она, скорчившись, закрыла уши?».       — О, музыка! — воскликнул директор, когда песня закончилась, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. Поблагодарим мистера Берда и мисс Гилмор за такое необыкновенное выступление! Теперь мы знаем, кто будет нашими звездочками пиров. Профессор Флитвик, обязательно проследите, чтобы эти двое оказались в нашем школьном хоре. А теперь спать. Рысью — марш!       — Мерлин! Вас даже на минуту нельзя оставить одних. Исаак, ты плохо влияешь на Эвелин, а ты, Эвелин, плохо влияешь на Исаака. Надо же такое устроить! — фыркнула Марисса, убирая надоедливую челку под ободок. — Что вам не сидится на месте? Все никак у нормальных волшебников…       — Так веселее, — ответил на ее вопрос Лу. — Перестань быть как чья-то мамочка. Наслаждайся молодостью, пока она у тебя есть! Что ты в старости будешь вспоминать? Как отговаривала своих друзей повеселиться?       — Я, на минуточку, не мамочка! — вспыхнула Марисса. — Я — единственный человек в этой компании, который не потерял голову от шума, еды и показушных выступлений!       Компания вместе со всеми когтевранцами направлялась в гостиную, поднимаясь по винтовой лестнице.       — Как же я устал! — зевнул Исаак, входя в общую комнату. — А завтра еще и уроки. Ужас! Кто вообще придумал утренние уроки после такого пира?       — Я так и не закончила говорить! — недовольно покачала головой Мар. — Почему вы меня никогда не слушаете до конца? Перестаньте вести себя как необразованные отшельники, которые, не думая ни о чем, сразу делают. Это проявление жутчайшего моветона.       — Мо-ло-дость, — растянул слово Лу, потирая большими пальцами уставшие глаза. Марисса со своей правильностью достанет всех. — Не обижайся, завтра мы обязательно тебя дослушаем.        — Завтра? Ты в своем уме, Лу?       После короткого разговора, обидевшаяся Мариса, а за ней и Эвелин, ушли в спальню.       — Господа Кислые Лица, — фыркнул Исаак, разложившись на диване. — Почему с дамами всегда так сложно?

***

      Первокурсники, возглавляемые Люциусом Малфоем, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и направлялись в подземелье.       — "Гостевая комната прямо под Черным Озером. Когда я была на третьем курсе, мне в окно постучала русалка. Как тогда я перепугалась. Но я тебе такого не говорила…», — вспоминал Регулус рассказы кузины. Она была единственной, кто с теплотой отзывался об учебе в Хогвартсе.       — Рег, Регулус! — выбежал из зала Сириус, ровняясь с братом.       Регулус остановился, отставая от группки однокурсников, скрывшихся за углом.       — Выглядишь как неряха, — спокойно сказал он, рассматривая распахнутую мантию, выбившуюся из-под брюк рубашку и лохматые волосы Сириуса. — Матушка была бы тобой очень недовольна, увидев в таком виде…       — В том-то и дело, ее здесь нет. Успокойся, — рассеянно бросил Сириус.       «Зачем начал разговор? Не послушает же».       Регулус скупо улыбнулся, покачивая головой. Однокурсники давно ушли, придется одному добираться до гостиной или ждать Цисси, чтобы она проводила его в первый раз. Перспектива остаться здесь с братом наедине уже начала давить на грудь.       — До встречи, — бросил он сухо, уже разворачиваясь.       — Постой.       Регулус обернулся — медленно, сдержанно. Неохотно. Но всё же с детским любопытством в глазах.       — На каком бы ты факультете не был, ты все равно мой брат, Регулус, и навсегда им останешься. Я не желаю тебе зла, пойми это. Просто послушай…       — Хорошо учиться и тому подобное? Спасибо, но напутственных слов мне не надо, дома уже все сказали, — вздохнул младший. Разговор удручал его.       Хотелось побыстрее уйти и больше не разговаривать с ним.       Из Большого зала вышла остальная компания, ищущая пропавшего Сириуса.Заметив его с братом, они остались на своем месте, не приближаясь. В семейные разборки никто не хотел вмешиваться.       — Если уж ты так спешишь, — резко начал старший, еще больше взлохмачивая непослушные волосы. — Скажу одно: выбирай с умом друзей. Никто не знает, с какой змеей можно познакомиться.       — Дельный совет, Сириус, — его плечи дернулись то ли от холода, то ли от скопившегося внутри страха. — Ты же хороших нашел друзей? Обо мне не беспокойся, я уже взрослый мальчик. Сам могу выбрать, с кем общаться. А ты иди, они, —специально выделил слово, скривив губы. — Тебя уже заждались.       «Как всегда, совершил глупость».       Но слова не сказались. Не сейчас. Не здесь.       А в спину ему неслись шаги брата, стремящиеся поскорее исчезнуть в мраке подземелий, как будто из-под этих слов — и из-под его тени — Регулус хотел вырваться навсегда.

***

      Посмотрев на тонкие стрелки часов, серебром мерцающие в предрассветном полумраке, Иви чуть выпрямила спину, будто от этого её слова приобретут большую убедительность, и негромко обратилась к Исааку:       — Просмотр Когтеврана в восемь. Сейчас — только половина. Мы, как всегда, пришли слишком рано. Пройдёмся пока по теории?              Исаак, уютно устроившийся на трибунах, выглядел так, будто его выдернули из сладчайшего сна о каникулах и пирогах миссис Берд. Он даже слегка всхрапнул.       — Исаак! Проснись! Метлу в руки и начинай говорить! — возмущённо ткнула его в бок Иви.       Он с трудом разлепил глаза и, не до конца понимая, где находится, вскочил, заговорив на автомате, как будто снова отвечал перед преподавателями:       — На поле две команды, по семь человек в каждой… м-м, играют на мётлах, поле овальное… трое колец с каждой стороны, мячик — квоффл… десять очков за гол... цель игры — набрать больше очков до…       — Не тот вопрос, — укуталась шарфом по самые уши Иви и пробормотала. — Что делает охотник? Что ты будешь делать?       Исаак почесал затылок, ссутулившись, как будто там, под курткой, прятался правильный ответ.       — Нападать?       Девочка уставилась на него изучающим взглядом, скрестив ноги на скамье и опираясь подбородком о кулак, как строгий экзаменатор, у которого времени много, а терпения мало.       — Я знаю! — сдался он, отводя взгляд. — Просто… ты так смотришь, будто профессор МакГонагалл опять дала мне контрольную по трансфигурации. Аж мурашки. Охотники… ловят квоффл и кидают в кольца. Всё.       — С таким подходом нас в команду возьмут только если вся школа внезапно ослепнет, — пробурчала Иви. — Решат, что мы не игроки, а декорации.       — Опять начинается. Вторая Марисса объявилась. Квиддич — это не математика, это — полёт, ловкость, азарт! А ты знаешь, что делает ловец?       Он передразнил её тон и насупился:       — Думает? Анализирует? Или применяет ньютоновские законы?       — Какие ещё законы?       — Не важно. Долго объяснять. Скажи лучше, зачем ловец команде? — Чтобы поймать снитч, — мгновенно ответила Иви. — Сто пятьдесят очков. Победа.       — Думаешь, справишься?       — Конечно! Спроси Лу — он до сих пор вспоминает, как я его прокатила на мётле. И как долго потом заикался.       — А, та самая история! Теперь я в тебе полностью уверен, мисс Гилмор, — с ухмылкой кивнул Исаак.       На трибуны, громко ступая, поднимался Эдгар. Хмурый, как ноябрьское небо.       — Капитан, Карл, отравился какой-то дрянью. Так что просмотр сегодня проведу я, — начал он с хрипотцой, даже не глядя на Исаака и Эвелин.       Щёлкнул костяшками пальцев и развернул свиток с именными заявками.       — Только вы двое? Было заявлено больше.       — Мы… быстро избавились от конкурентов, — с невинным видом пожал плечами Исаак, оглядывая пустующий стадион. Только они и легкий утренний туман.       — Тогда переходим к практике, — устало махнула рукой Иви. — Чем быстрее начнём, тем скорее закончим. У нас Зельеварение в десять.       — Угу, — буркнул Эдгар, будто ему предстояло не просмотр провести, а десяток скучных лекций отсидеть, и развернул свиток, исписанный размашистым почерком Карла.— Исаак, мёртвая петля и опасное падение. Иви — ловля летающего предмета. Приступайте.       Метла подскочила в руки Исаака, словно сама знала, к кому идёт. Он не стал ждать — одним резким толчком оттолкнулся от земли и взлетел в небо. Он будто слился с ветром, выписывая замысловатые фигуры, и при каждом манёвре казалось, что метла поёт. Эдгар с трудом скрывал восхищение.       Эдгар молча наблюдал, руки были скрещены, а глаза прищурены.       — Карлу понравится, — пробормотал он. — Ты молодец.       Исаак не ответил — он парил в воздухе, как будто сам был частью неба. Только кивнул, всё ещё в полубочке. Второкурсник точно знал, что место в команде уже его.       Когда очередь дошла до Иви, атмосфера сгустилась.       — Только бы не грохнулась… — тихо проговорил Эдгар, будто себе под нос.       — Только бы не грохнулась, — эхом подхватил Исаак, следя за подругой. — Просто не выспалась. Волнение. Женская мистика.       — Я не хочу, чтобы она попала в команду, — неожиданно сказал Эдгар.       Исаак резко повернул голову. В глазах мелькнуло удивление, затем быстро сменившееся пониманием.:       — Думаешь, она не справится? Или что квиддич испортит ей «будущее», как вы это любите говорить? Потому что она девочка? Поверь, Эвелин — не просто исключение. Она вообще вне всех категорий.       — Не твоё дело, — отрезал Эдгар и вернулся к наблюдению.       Тем временем, мяч резко ушёл вниз, будто его кто-то потянул за нитку. Иви рванула за ним, склонившись вперёд, как пущенная стрела. Ветер хлестал её по щекам, волосы развевались назад. Метла дрожала под напряжением.       Исаак уже поднялся на ноги.       — Она разобьётся! — взвизгнул Исаак, судорожно вцепляясь в мантию старосты. — Останови её!       Но было уже поздно. Девочка поймала мяч в самый последний момент, но не успела выровняться — её метла завалилась набок, и, перевернувшись в воздухе, Иви рухнула на землю. Щека обожглась от удара об жёсткую траву.       Несколько секунд — только гул в ушах. Потом она поднялась на локтях и, скривившись от боли, громко заявила:       — Ну как? Возьмёте в команду?       — С такими трюками тебя возьмёт разве что мадам Помфри на пару недель, — сухо заметил Эдгар, призывая метлу. — Результаты — завтра. Сначала проведаю Карла… расскажу ему, кто к нему в команду метит.       Когда Эдгар, так и не улыбнувшись, скрылся в за дверьми западной башни, оставив за собой только запах чернил и строгости.       Иви осталась сидеть на траве. Щека саднила, колено болело, но на лице — странное выражение: смесь боли, злости, гордости и решимости.       — Ну, как я была? — спросила она, сдувая со лба прядь волос. - Впечатлила?       — Ты безумная, — хмыкнул он, подавая ей метлу. — И немного сумасшедшая. Но крутая. Первая девчонка в моей жизни, которая…       — …которая? — переспросила она с насмешкой.       — Которая не боится быть громкой в мире, где от тебя ждут, чтобы ты шептала, — тихо сказал он.       — Это звучит как комплимент, — слабо усмехнулась она.       — Потому что это и есть комплимент, — подтвердил он. — Хотя, если ты ещё раз так нырнёшь вниз, я от страха облысею. И твой братец тоже.       — Что ж, тогда придётся тебе заранее запастись шапками, — бросила она, потирая ушибленное плечо. — В следующий раз сделаю тройной разворот.       — Я так и думал, что у тебя нет инстинкта самосохранения, — покачал головой Исаак.       — У меня есть цель, — серьёзно сказала Иви. — Попасть в команду. Играть. Побеждать. Я не собираюсь быть просто «сестрой Эдгара» или чьей-то тенью. Я — Эвелин Гилмор! И я хочу, чтобы это имя значило что-то своё.       Исаак на мгновение замолчал, наблюдая, как она сжимает метлу, будто это не просто инвентарь, а её личное знамя.       — Знаешь, тебе стоит почаще говорить такие вещи вслух, — тихо произнёс он. — Особенно себе.       Они шли по дорожке вдоль поля, когда над ними промчалась сова, оставив после себя шуршащий кусок пергамента.

"Просмотр завершён. Результаты — завтра утром. Кандидаты: Берд И., Гилмор Э., а также... строка была размыта каплей дождя. Утверждение состава — после визита мадам Трик."

      — Завтра, значит, — пробормотала Иви, снова прочитав своё имя.       — Завтра, — кивнул Исаак. — А сегодня — бинт, зелье от ушибов и, если повезёт, пирожок с тыквой на завтрак. За храбрость.       — Только не от мадам Помфри, — вздохнула Иви.       Они свернули к замку, обнятые серым утром и лёгким туманом, который, казалось, знал все тайны замка и был готов хранить и их — до завтрашнего дня.

***

      Большой зал всё ещё дремал в полусне. За окнами моросил утренний дождь — ровный, почти гипнотический, словно замедляющий время.       Эдгар сидел у края стола, ближе к преподавательскому возвышению, отгородившись газетой, как щитом. В его тарелке остывало варёное яйцо, рядом дымилась чашка крепкого чая, но он к ним не прикасался. Глаза скользили по строчкам «Пророка», но слова не складывались в смысл. Все его мысли были там — в воздухе над полем, в скоростном падении, в том миге, когда она могла сломаться. Или исчезнуть.       Когда Эвелин тихо опустилась напротив, он уже знал, что должен сказать. Но горло сжалось. Сердце колотилось как от предстоящего экзамена.       Она была спокойна, почти вызывающе собранна. Под глазами — лёгкие тени, щеку украшала тёмная ссадина, которую она не пыталась скрыть.       — У тебя не сломана рука, — сказал он первым, вырываясь из мыслей. Это прозвучало грубее, чем он хотел.       — Тогда зачем наливаешь? — сдержанно парировала она, пока он наливал ей чай.       Он пожал плечами.       — Привычка. Ты же сама ничего не можешь сделать.       Внутри у него всё сжималось. Не потому что она была дерзкой. А потому что росла. Менялась. Становилась собой — той, кого семья никогда не примет такой, какая она есть. Они ели молча. Каждый в своих мыслях       — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я попала в команду, — заговорила Эвелин. Голос её был ровным, но за этим стояла обида. — Можешь не объяснять. Ты ведь уже всё сказал. Исааку. А он передал мне. Считаешь, это глупо, опасно, недостойно…       Эдгар отложил вилку. Он не смотрел на неё сразу — просто уставился в тёмную глубину своей чашки, как будто мог найти там ответы.       — Лини… я не против тебя. Я — против того, что тебе придётся пережить.       Он поднял взгляд. Медленный, вымученный.       — Ты не представляешь, что будет, когда мать узнает. Она взбесится. Точнее, сначала об этом узнают наши старшие, взбесятся, а потом взбесят ее. В их мире квиддич — для мальчиков, для грубых...И уж точно не для тебя. Они...       Он замолчал.       — Ты хочешь, чтобы я спряталась? — спросила Эвелин. Глаза у неё сверкнули. — Чтобы сидела тихо, гладко причёсанная, с книжкой в руках, и училась быть удобной?       — Нет. Точно нет! — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты не страдала из-за того, что посмела стать собой.       — Это не твоя ответственность, Эдгар. Мне не пять.       — Мне плевать, сколько тебе лет, — выдохнул он. — Ты моя сестра. И если на тебя обрушится весь тысячу раз проклятый род Гилморов, то я буду первым, кто станет между тобой и ними. Даже если придётся платить за это.       Эвелин замерла. Не ожидала. Может быть, даже не верила.       — Я скажу, что знал. Что разрешил. Что не видел ничего постыдного. Пусть накажут меня. Привычное дело.       — Ты... серьёзно?       Он горько усмехнулся.       — Я научился быть хорошим сыном. Хорошим внуком. Научился носить маски, говорить то, что от меня хотят услышать. А потом ты появилась — и начала разрушать всё это. И знаешь, Лини? Впервые я не чувствую, что это плохо.       Сестра молчала. На мгновение они просто смотрели друг на друга — и в этом взгляде было всё, что не могли сказать словами.       — Спасибо, Эдгар, — произнесла она, едва слышно. — За то, что… ты у меня есть. Я больше никогда в жизни не буду ябедничать на тебя маме!       Он усмехнулся.       — Не ломай себе шею — и всё. Я не железный. Да и мадам Трик вряд ли впечатлит твоё геройство, если ты попадёшь в больничное крыло.       — Я постараюсь, — усмехнулась она в ответ и упорхнула от него к своим друзьям.