Игрушка Двуликого

Сквозь некрепкий сон Юджи ощутил холодное прикосновение. Он медленно открыл глаза. Образы были расплывчатыми, поэтому мальчик не сразу узнал склонившегося над ним слугу Двуликого. Кажется, тот собирался приподнять юношу, но остановился, заметив, что тот проснулся. Итадори еще не успел прийти в себя после пробуждения, поэтому продолжил молча лежать и смотреть на беловолосого пустым взглядом. — Поднимайся, — коротко велел Урауме. Юджи помедлил и нехотя принял сидячее положение. Он взглянул сначала на свои руки, которые опять были закованы, потом огляделся вокруг. Плотные темные шторы по-прежнему наглухо закрывали окна, не пропуская свет, потому мальчик не мог понять какое сейчас время суток, и сколько он проспал. Хотя казалось, что он не спал вовсе. Голова гудела, а мышцы устало ныли. Долго сидеть ему не позволили. Урауме потянул его за руку, призывая встать с кровати, после чего накинул ему на плечи халат и повел к выходу из покоев. Длинные пустые коридоры звенели эхом их шагов. Из окон пространство освещал тусклый свет. Похоже, было раннее утро, часа четыре, судя по тому, что туман был еще густым, не спеша пока оседать росой на растения и почву. Рассвета не наблюдалось, а значит Юджи был без сознания всего пару часов. Неудивительно, что его ноги едва плелись по холодному полу. К слову, парень даже не знал куда именно его вели. В данный момент его тело функционировало на автомате и желало лишь покоя. Место, в которое они пришли казалось мальчику знакомым, и, когда Урауме протолкнул его в дверной проем, Итадори увидел ту самую ванную комнатку, в которой его мыли вечером. Вечером, перед тем как… Урауме снял с парня халат и жестом велел ему сесть на табурет возле ржавого смесителя, после чего взял в руки душевую лейку и включил воду. Горячая струя приятно согревала тело Юджи, на миг привнеся частичку хорошего. Однако вместе с тем отрезвился и рассудок мальчика, и в его голову ворвались обрывки ночных воспоминаний. Лёгкие болезненно сдавило, и тошнота поднялась, задерживаясь в горле. Юджи чувствовал себя грязным и использованным, усталость сменилась тяжелой подавленностью и разочарованностью в себе. Урауме, видя убитое состояние юноши, позволил ему просто сидеть под потоками горячей воды какое-то время. Итадори был правда благодарен ему за это. Бесконечно страдать, сидя на табурете, ему все же не дали, вылив на волосы немного шампуня, как следует вспенивания. Итадори до сих пор не мог найти объяснение тому, по какой причине этот беловолосый слуга купал его сам, как годовалого ребенка. Тот действительно создавал впечатление чрезмерно ответственного к своей работе и безгранично преданного слуги. Видимо, он был одержим желанием максимально угодить своему господину во всем настолько, что не доверял парню мыть его же тело. Урауме тем временем намылил мочалку и стал тщательно тереть ею спину и руки Юджи, постепенно переходя к животу и спускаясь ниже. — Там я могу сам… — юноша смущенно попытался отстоять свои личные границы, от которых давно осталось только название. — Сиди смирно, — с нескрываемым раздражением в голосе приказал Урауме. Скорее всего слугу Двуликого злило, когда кто-то препятствовал его работе. Юджи оставалось лишь покорно терпеть подобное отношение к своей персоне. Урауме собрал в ладонь как можно больше пены и опустил ее на пах парня, аккуратно намывая органы. Почувствовав до боли знакомые ощущения, Итадори сжался и задрожал. Противные воспоминания в купе с прикосновениями к телу морально давили на подростка, вызывая острые покалывания в животе. Итадори, дабы отвлечься, сконцентрировал внимание на каплях, падающих со смесителя и смешивающихся с общим потоком воды. Он мысленно считал их, игнорируя внешние раздражители. Погрузившись в себя, парень не заметил, как банные процедуры подошли к концу. Он очнулся, лишь когда Урауме выключил воду и потянул его за руку, призывая встать. Тот насухо вытер юношу полотенцем и одел в чистую одежду, взятую из шкафчика в углу. После чего они направились дальше по коридору и подошли к очень неприметной двери за темным углом. Итадори запустили в каморку, тут же запирая ее с другой стороны. Вот так, без слов и объяснений, просто оставляя мальчика одного. В маленьком помещении не было окон, лишь крошечное подобие форточки в углу под потолком, через которую едва проникал тусклый утренний свет. Вдоль стены стояла койка, подушки на ней не было, но зато имелось одеяло. Видимо, чтобы он не замерз и не умер раньше времени, пронеслось в голове Юджи. На полу в дальнем углу находилась что-то наподобие чаши «Генуя» из ржавого чугуна. В метре над ней был такой же ржавый короткий кран. Парень лег на кровать и с головой укрылся, ощущая долгожданное расслабление. Не давая себе ни малейшей возможности впустить в голову хоть одну мысль, он зажмурил глаза и сосчитал до ста, после чего провалился в глубокой сон. Юджи не знал, как долго длился его сон. По пробуждению парень заметил отсутствие наручников и запах пищи, которую он обнаружил на подносе на полу возле кровати. Аппетита у Юджи не было, но он знал, что если не съест все до последней крошки, тот беловолосый насильно накормит его. Время шло. Контролировать свои мысли было все труднее, и Итадори нехотя прокручивал в голове травмирующие воспоминания. Он воспроизводил все подробности и детали, рефлексировал снова и снова, затем засыпал, просыпался и по новой. Самокопания разъедали его все сильнее. Время от времени приходил слуга Двуликого, приносил ему еду и воду, проверял общее состояние и уходил. Парень вновь оставался один на один со своими переживаниями. Одиночество мучило Юджи, он думал о друзьях, о веселых моментах беззаботной подростковой жизни. Мальчику хотелось общения и чужого тепла. В мыслях густыми черными красками всплывал образ Сукуны, грубо хватающего Юджи и причиняющего ему боль. Боль? Парень наивно пытался обмануть сам себя, искажая воспоминания об ощущениях своего тела в ту роковую ночь. Ему ведь было вовсе не больно, наоборот, очень даже… Итадори сжал ладонями голову, мотая ей из стороны в сторону, будто пытаясь вытрясти тот странный бред, который по ошибке заполз в нее. Однако чем больше времени он проводил в изоляции, тем сильнее ему хотелось взглянуть под новым углом на пережитую травму. То и дело воображение уходило «не в то русло», рисуя эстетичные образы Короля Проклятий. И эти образы были отнюдь не зловещими и пугающими, а соблазнительными. От этих картин в паху Итадори приятно кольнуло, и он сжал колени, игнорируя это ощущение. Но фантазии парня не сбавляли обороты, а вместе с ними росло и томление в паху, оставлять без внимания которое было уже мучительно. Юджи улегся на бок, согнул колени и стиснул меж бедер ладонь, создавая давление на пах. Он еще не был готов признать желание ласкать себя из-за мыслей о случившемся. Это было бы слишком губительно для неокрепшей души. Юджи проще было верить в то, что его состояние вызвано изоляцией и защитными механизмами психики. На сердце стало чуть легче, и он в который раз погрузился в сон. Но собственное подсознание сыграло с ним злую шутку, и, вместо абстрактной несуразицы, Юджи снилось скульптурное мужественное тело с сильными руками, широкой грудью и мускулистыми ногами. Оно было украшено симметричными черными полосами, а идеально пропорциональное лицо слегка прикрывала деревянная маска. Даже во сне Итадори моментально узнал это древнее существо. Смазанные образы то приобретали очертания, то растекались вновь. Сперва Сукуна игриво глядел в его глаза, лукаво улыбаясь. В следующей сцене он дразняще касался губами торса юноши, спускаясь к животу, затем ниже. Итадори резко распахнул глаза, будто увидел самый страшный кошмар в жизни. Хоть существо из сна именно им и являлось, тело парня отреагировало вовсе не испугом. Его штаны были оттопырены каменным стояком, а на щеках красовался румянец. Юджи долго не мог успокоиться и усмирить свое тело простым бездействием, поэтому, пересилив угрызения совести, он неуверенно приспустил штаны, высвобождая эрекцию. Итадори был удивлен тем, насколько мокрым было его белье и сам член. Наверняка позже он будет загоняться и по этому поводу тоже, но не сейчас, когда тело срочно требовало разрядки. Парень обхватил горячий ствол прохладной ладонью и, прикрыв глаза, двинул ею на пробу. Приятные волны прокатились по животу и ногам, вызывая тихий стон. Юджи старался думать о чем-то далеком, никак не связанным с этим местом, но в мыслях раз за разом всплывали сцены из сна. И именно в моменты их невольного возникновения возбуждение юноши усиливалось, и приятные волны раскатывались сильнее. Окутанный похотью разум больше не мог противиться желанным картинам, и Юджи, судорожно сглотнув, стал сдержанно фантазировать. Постепенно воображение набирало обороты. Он представлял Сукуну, сидящего на нем сверху и грубо прижимающего своим весом. Его четыре руки жадно блуждали по телу юноши, уделяя особое внимание чувствительным зонам. Юджи ускорил движения рукой. Картинка в голове сменилась на более смелую. Теперь парень был сверху, разглядывая лицо и тело Сукуны. Он представил как блуждает руками по его груди и прессу, не боясь сжимать и мять их, как оглаживает крепкие бедра, меж которых он удобно устроился. Итадори приблизился к пику и последнее, что он успел представить, прежде чем кончить — «вставляй», сказанное воображаемым Сукуной. С тех пор, Итадори мастурбировал по два раза за сутки. В промежутках винил и ненавидел себя, порой даже плакал. Вспоминал друзей, свои цели и обещания. Потом вспоминал Сукуну, злился и проклинал его. Затем дрочил. Фантазировал о том, как Двуликий ласкает языком его шею и уши, как растягивает себя, и как Юджи вставляет член в жаркое нутро. В одну из ночей, когда Юджи уже собирался уснуть, Урауме пришел за ним. Знакомая помывочная встретила приятным запахом душистого мыла. Таким же, который был при первом посещении Итадори этой комнаты, когда его готовили к ночи с Сукуной. Сердце юноши нервно затрепетало.

* * *

Полотно темноты пронзает серебряными лучами луны. Тяжелые шторы, волнуемые ночным ветром, плавно колышутся. Свежесть проникает в комнату сквозь приоткрытое окно, принося с собой легкую прохладу. Свет свечей, яркий и теплый, создает интимное освещение, падая на контуры величественной фигуры, словно произведение искусства, выделяющейся на фоне комнаты. Властелин дворца уверенно восседал на высоком и массивном, подобно трону, кресле, подперев рукой голову. Холодный взгляд свысока сверлит стоящего на коленях в метре от кресла гостя. Тот весь сжался, пытаясь уменьшиться под давящим взором, боясь взглянуть в ответ. Боясь?.. Юджи с горечью осознавал, что испытываемое им чувство, которое не позволяло ему поднять голову было вовсе не страхом, а горящим стыдом, который он изо всех сил желал бы скрыть от Двуликого. От того, кто был объектом его страданий и вожделений все эти дни. Мальчик наивно полагал, что Сукуне неизвестно о том, через какие метаморфозы прошла его психика, и каким подвергнется в скором времени. Даже не видя карие глаза, Рёмен прекрасно чувствовал, как дерзкий блеск в них приугас, став более покорным. Его внимание привлекли тонкие мальчишеские запястья, вновь грубо сдавленные оковами. Скоро в них не будет нужды. Не оттягивая больше то, ради чего Двуликий любезно пригласил мальчика в свои покои повторно, он начал свою игру. Сначала он плавно встал и, пристально смотря вниз на розовую макушку, медленно разделся. Итадори занервничал, но виду не подал, лишь сильнее опустил голову, чтобы и краем глаза не видеть Сукуну. Парень не мог поверить, что Двуликий собирается повторить надругательство над ним. Надругательство, которое юный маг бесчисленное количество раз прокручивал в мыслях, прежде чем обильно спускать себе в руку. В то, что случившееся с ним было отвратительным и болезненным издевательством уже давно не верил и сам Итадори. Но остатки чести и достоинства призывали к борьбе, и мальчик пытался внимать им, не поддаваясь действиям Двуликого. Сукуна сел обратно в кресло, широко расставляя ноги. Ничуть не стесняясь своей наготы, он принялся раскрепощенно ласкать свое тело. Одна из его рук водила по члену, две другие блуждали по торсу. Он намеренно томно выдыхал, дразня слух юноши, который делал вид, будто не замечает происходящего. Каким же глупым и смешным он был в глазах Короля Проклятий. — Подними глаза, сопляк, — тоном, не терпящим неподчинения, приказал Сукуна. Юджи заторможено поднял голову, и его сердце едва ли не пропустило удар. Тот, о ком мальчик столько фантазировал, ненавидя себя за это, сидел прямо напротив и развязно касался себя. Итадори вмиг позабыл о том, что собирался противиться играм Двуликого до конца, ведь для его искаженной психики представшая картина была мощным триггером. Юджи уставился на то, как Сукуна демонстративно гладил и сжимал свое тело в самых привлекательных местах, как его пальцы нарочно задевали стоящие соски, как ладонь двигалась по твердому члену. Двуликий отметил изменения во внешности мальчика: его глаза были потемневшими, не такими искристыми и детскими, как раньше. В них черным огнем горела похоть. Она была столь сильной и дурманящей, что парень даже не обратил внимания на то, как заметно оттопырились его штаны. — У тебя встал, — насмешливо констатировал Двуликий, наблюдая за забавной реакцией подростка. Тот вздрогнул как ошпаренный, возвращаясь в реальность. На потрясенном лице вспыхнула краска. Юджи стыдливо опустил глаза и прикрыл руками пах. Сукуна решил повысить градус. — Придвинься-ка ближе, — непривычно снисходительным тоном велел Двуликий, рукой указывая на место у своих ног. Итадори, чуть помедлив, исполнил приказ. Теперь он сидел меж разведенных длинных ног, не решаясь лишний раз шелохнуться. Юджи не знал, куда ему смотреть. Находясь так близко к Королю Проклятий, он терялся в собственных мыслях, пытаясь найти убежище. Однако взгляд опускать юноша не решился, дабы не обрушить на себя чужое недовольство, поэтому, переборов смущение, неловко поглядывал на сокращающиеся мышцы пресса и покрытый венами ствол, ласкаемый Двуликим. Вид его тела вблизи раскалял парня все сильнее. Его взгляд нет-нет да и цеплялся за область ниже паха, которая была скрыта из-за сидячего положения Сукуны. От четырех красных глаз ничего никогда не могло ускользнуть, и это в том числе. Сукуна усмехнулся, прежде чем задрал ногу на кресло, опираясь стопой о край сиденья и открывая для юноши вид из его сокровенных фантазий. Не ожидавший такого действия, Юджи едва не отшатнулся назад. Глубокое смущение окутало юношу, словно плотный туман, мешающий ясно видеть и заставляющий терять ориентир. На этом Сукуна не остановился, желая наблюдать весь диапазон волнительных эмоций подростка. Двуликий легким жестом руки привлек его внимание, после чего направил к своим губам два пальца. Непрерывно смотря сверху вниз на Юджи, он не спеша положил пальцы на широкий язык и принялся неприлично их облизывать, затем погружать в рот, посасывая. Итадори пытался унять частое биение сердца, но догадки того, к чему ведет Сукуна, усиливали нетерпение. Двуликий с мокрым звуком вытащил пальцы изо рта и медленно опустил ладонь к низу живота. Итадори с застывшим дыханием, будто в замедленной съёмке, следил за каждым его движением. Сукуна вел рукой все ниже. Его бедра раскрылись под более широким углом, выставляя на показ сокровенное место. Дойдя до него, Сукуна сначала огладил нежную кожу, размазывая по ней слюну. Затем он мягко надавил на мышцы, чтобы пропустить фаланги внутрь. В состоянии глубокой завороженности, карие глаза алчно поглощали каждую деталь. Сукуна плавно выходил и снова входил пальцами в свое тело, позволяя Итадори рассмотреть все как следует. Как поблескивающая кожа постепенно приобретает розовый оттенок, как она натягивается вокруг толстых фаланг, покорно принимая их внутрь. Параллельно этому Двуликий ласкал свой член второй рукой, а двумя другими сжимал бусины сосков. Веки были чуть прикрыты, делая взгляд красных глаз более томным. Он ускорил движение пальцев внизу. Теперь он вгонял их резко и глубоко, создавая пошлые хлюпающие звуки. Любование Юджи становилось неистовым. Юноша словно художник, впитывающий каждую деталь, поглощал эстетику развратного момента. Возбуждение заставляло его ёрзать на месте. Он сжимал закованные кулаки, сдерживая порыв прикоснуться к объекту желания. Его член готов был взорваться, давно пропитав влагой ткань одежды. — Хочешь снять их, сопляк? — обратился к заведённому юноше Сукуна, взглядом указывая на кандалы. — Да, прошу… — моментально отреагировал Юджи, выпрямляясь в спине. Молниеносный, неуловимый для человеческого глаза поток проклятой энергии острым ударом расколол железо, не задев светлую кожу. Юджи с благодарностью взглянул в смеющиеся алые глаза, всем своим видом показывая послушность. Мальчик пожирал глазами объект своих сексуальных фантазий, который страстно играл с собой прямо у него перед носом. Он отчаянно надеялся получить его милость на возможность прикоснуться. И надежда Юджи была оправдана. — Делай то, что хочешь, — снисходительным тоном произнес Двуликий такие заветные для Итадори слова, что тот искренне переживал, что не ослышался и понял все правильно. Поэтому он изумлённо хлопал ресницами, прежде чем Двуликий не подтвердил сказанное одним лишь взглядом. Не веря своему везению, Юджи робко прикоснулся подушечками к горячей коже бедра Сукуны, не отрывая глаз от принимающей пальцы промежности. Импульс облапать и обласкать желанное тело накрыл Итадори с головой, и противиться ему было уже невозможно. Он водил ладонями везде, куда дотягивался, сжимая упругие мышцы Короля Проклятий. В моменте Итадори вспомнил о разрывающим штаны стояке и, оторвавшись от чужого тела, наспех чуть приспустил ткань, высвобождая пульсирующий влажный член. Двуликий ухмыльнулся, глядя на это действие. То, как вместо того, чтобы воспользоваться шансом и нанести удар врагу, юный маг, не задумываясь, добровольно отдался развратному процессу, лишь подтверждало мнение Сукуны о жалкой природе людей. Итадори тем временем торопливо пытался ощупать тело Двуликого везде и сразу, будто боясь не успеть, прежде чем тот передумает и оторвет ему руки. То и дело поглядывая наверх, мальчик чутко проверял нет ли изменений в мимике Короля Проклятий, и не позволяет ли парень себе лишнего. И после очередного немого одобрения, Юджи набрался смелости и припал губами к внутренней стороне бедра Сукуны, целуя каждый миллиметр мягкой кожи. Проложив дорожку из бледно-розовых отметин, он спустился к ягодице, чуть оттягивая ее в сторону, чтобы лучше насладиться видом. Двуликий все так же ритмично двигал пальцами, и это по-настоящему гипнотизировало парня. Возбуждение становилось болезненным, и Юджи, не в силах терпеть, стал активно ласкать свой член, постанывая и пристально смотря на картину в паре сантиметров от своих глаз. Пелена похоти затуманила разум Итадори, и, если бы не страх разозлить Двуликого, он бы перешел к более смелым действиям. Например, заменил бы его пальцы своими, вставляя их максимально глубоко, или потерся бы членом о его бедро, пачкая смазкой. Он бы хотел сделать что угодно, но только не сражаться, не пытаться вырваться на свободу и исполнить свой геройский долг. Вожделение станет твоей эпитафией. Сукуна толкнул мальчика ногой, и тот с тихим писком упал на спину, больно ударившись лопатками. Юджи напрягся до кончиков волос в ожидании следующего хода Короля Проклятий. Все его маленькое естество трепетало в предвкушении долгожданного соития с самым кошмарным бедствием мира. Двуликий, подобно гордому хищнику, поднялся со своего места и сделал шаг к своей жертве, разглядывая ее свысока, как никчемную букашку. В данный момент Итадори не возражал ей быть и ползать меж обступивших его тело сильных ног. Королю Проклятий ничего не стоило наступить и раздавить грудную клетку глупого ребенка, и он бы с радостью это сделал, но не сейчас. Сперва он раздавит его иначе. Сукуна привычно опустился верхом на чужой таз и обхватил половой орган, медленно поглаживая его. По телу Юджи пробежалась волна мурашек, в животе защекотало, а член дергался, нетерпеливо отзываясь на касания Сукуны. Итадори непроизвольно вскинул тазом, толкаясь в горячую ладонь. Внезапная оглушительная пощечина впечатала его щекой в пол. На мгновение Юджи выпал из реальности, слыша лишь звон в ушах. О его голову будто ударился грузовик, настолько тяжелой и безгранично мощной была рука Двуликого, которой он слегка шлепнул юного мага в целях дрессировки. Вообще-то, Сукуне просто захотелось причинить боль мальчику, дабы лишний раз показать свое превосходство. К тому же, он находил эротичным побитый и обескураженный вид этого подростка: красный след на лице, кровь из носа и недоумевающий взгляд делали Юджи таким беззащитным. Сукуна считал, что в прошлый раз был непозволительно нежным, и это нужно исправить, чтобы «игрушка» помнила свое место. Покорность бывшего сосуда возбуждала Короля Проклятий, и, вдоволь подразнив себя, он приставил чужой член ко входу в свое тело. Юджи затаил дыхание, опасаясь снова сделать что-то не так, однако в глазах его блеснула искра. — Вижу тебе уже не терпится, паршивец, — насмехался Двуликий, продолжая тереться о чувствительную головку органа. Ответом ему послужил невнятный скулеж и безграничная мольба в, подобно щенячьим, карих глазах. Сукуна плавно сел на твердый член под несдержанный протяжный стон юноши. От долгожданного удовольствия Юджи закатил глаза. Он не верил, что мечта последних долгих дней наконец сбылась, и его сердце готовилось пробить дыру в груди. Юноша вцепился ногтями в пол, изо всех возможных сил сдерживая порыв толкнуться навстречу невероятно жаркому телу. Двуликий выпрямил широкую спину и изящно прогнулся в пояснице. Поначалу его движения на члене были плавными, но очень быстро перешли к быстрым и мощным. Он блуждал руками по своему телу, сжимал соски и ласкал член, при этом грубо впечатывая мальчика в поверхность пола бешеной скачкой, будто желая стереть того в порошок. Итадори истошно стонал от контрастирующих ощущений: невероятного удовольствия от сжатого пылом члена и болезненного трения кожи о деревянные доски. Его жестко имели на полу, как ничего не стоящую куклу, которую совсем не жалко испортить. Почти. Юджи готов был завыть, чувствуя как кости таза трещат от неистового давления, но, увидев насколько соблазнительным был сейчас скачущий на нем и эротично ласкающий себя Сукуна, плюнул на эти мелкие неудобства. Двуликий и не думал щадить юношу под ним, он брал свое в полной мере, нарочно принося жертве мучения. — Сукуна… Ахх!.. — в случае Юджи эти мучения привели его к головокружительному оргазму. Сукуна почувствовал приятную пульсацию и горячие струи, обжигающие его внутренности. Он соврал бы, если сказал бы, что эти ощущения ему не нравились. Хотелось ещё. Юджи мелко подрагивал, приходя в себя, когда заметил, что придавливающий его тело вес исчез. Он открыл глаза и обнаружил Сукуну идущим в сторону кровати. Король Проклятий как ни в чем не бывало лег спиной на багровые простыни, опираясь на локти, после чего широко развел ноги. Он кинул игривый взгляд на продолжающего лежать и шумно дышать Юджи, который не совсем понимал, чего от него хотели на этот раз. Сукуна недвусмысленно похлопал себя по ягодице, словно отдавая команду собаке. Как только до парня дошло, он вскочил и в два счета оказался на постели меж чужих ног. Член легко проскользнул внутрь из-за спермы. Итадори никогда бы не подумал, что Двуликий позволит ему вот так вот двигаться самому, в своем темпе. Видимо Сукуна решил побаловать его пряником, прежде чем снова достать кнут. Юджи готов был терпеть любые качели, лишь бы иметь возможность наслаждаться самым желанным телом в мире. Вдыхать его аромат, касаться губами стальных мышц, сжимать их, а также толкаться членом в этот потрясающий зад. Из-за того, что на Итадори не было сдерживающих силу печатей, он двигался в полную силу, часто ударяя по простате, чем вызывал удовольствие Сукуны. Он велел парню двигаться все быстрее и быстрее, параллельно трогая свой член, пока с томным вздохом не достиг оргазма, сильно сжимая Юджи внутри, доводя тем самым и его. Итадори мог поклясться, что увидел звёзды, главная из которых лежала перед ним в блаженной неге. Увидеть Сукуну таким — намного больше, чем просто чудо света. Это зрелище не из этого мира. В этом Юджи был уверен. В ту ночь они занимались сексом множество раз подряд. То плавно и размеренно, то дико и безудержно. Сукуна выбивал из юного тела громкие, ласкающие слух, стоны, болезненные вскрики от грубых пощечин и дерганий за волосы, а также бесчисленные повторения своего имени, срывающихся с дрожащих губ на пике наслаждения. Итадори снова и снова спускал внутрь некогда самого ненавистного существа. Выливал порцию за порцией на его тело, пачкая грудь и живот. Забрызгивал соски, украшая бусины белыми каплями. Размазывал по мощным бедрам светлые липкие разводы. Все это он более чем добровольно делал с тем, кого когда-то клялся уничтожить. Отныне Итадори Юджи зависим от этих ощущений. Больше он никогда не захочет касаться так кого-то другого. Отныне тело, которое он будет вожделеть — тело Короля Проклятий. Итадори Юджи по-настоящему проклят им. Он вновь стал одержим Двуликим, но уже не буквально. Теперь он одержим им душевно, в своих фантазиях и желаниях. Кажется Рёмен Сукуна снова уничтожил его жизнь, но уже таким извращеным способом.