Я вашу моду

Сай проснулась с ощущением, будто её всю ночь колотили мешками с кирпичами. Каждая мышца ныла, суставы казались чужими, голова гудела, как после трёх дней без сна. Она моргнула, с трудом приподнимаясь на локтях. Отдых? Какой отдых? После миссии всё тело будто забыло, что такое восстановление. Она вдохнула, медленно потянулась и… Резко захохотала. Громко, почти на весь дом. Низко, почти истерично. Как будто услышала самый абсурдный анекдот в своей жизни. Куро недовольно зыркнул на неё из своего угла, взмахнув хвостом. В его глазах читалось возмущение и немой вопрос: «Ты издеваешься?» — Ками, Куро! Сай, перекатываясь на спину, всё ещё смеялась. — Он подозревает меня в измене! Ками… меня! В измене! Кот тихо рыкнул, явно показывая, что ему всё равно. Он подошёл к своей пустой миске, выразительно на неё посмотрел, а потом — снова на Сай. «Кушать хочу, а не слушать твои бредни». Сай, отдышавшись, усмехнулась и медленно села на кровати. Она потёрла лицо ладонями, стряхивая с себя остатки сна. — Не ожидала, что он решит так меня предупредить. Куро фыркнул, ткнувшись носом в миску, требовательно постукивая лапой по полу. Сай вздохнула, медленно поднялась и потянулась за кормом. — Да-да, ты прав. Сначала корм, потом глупости. Она бросила ещё один короткий смешок, но внутри всё ещё не могла отделаться от мысли… Её. В измене. Сай покачала головой. Интересно, на что он вообще рассчитывает? Сай молча насыпала корм Куро, наблюдая, как тот тут же ткнулся носом в миску, издавая довольное урчание. Кот был доволен. Кот был прост. Коту не нужно было думать о том, о чём думала она. Её взгляд медленно скользнул к небольшому футляру на столе. Аккуратно запечатанный, без единой лишней царапины. Она даже не притрагивалась к нему последние дни. Лекарства для брата. Сай долго смотрела на них, не торопясь открывать, не торопясь решать. Орочимару делал их специально для Шина. Расчёт, дозировка, эффект — всё было выверено до последнего мгновения. Но… Сай прикрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Слишком рано. Слишком рано увеличивать дозу. Она провела пальцами по крышке футляра, но не открыла. Не сейчас. Не сегодня. Куро довольно фыркнул, доедая свой завтрак, а Сай продолжила стоять, глядя на лекарства, будто от этого что-то могло измениться. Куро довольно урчал, поглощая завтрак, но стоило ему двинуться ближе к ней… И он резко шелохнулся и отскочил, будто вспомнив что-то важное. Сай медленно перевела взгляд на него. Кот застыл на месте, хвост дёрнулся раз, потом другой. Она не запрещала ему есть. Не запрещала ему спать у её ног. Но запрещала ему подходить слишком близко. И Куро помнил. Сай ровно выдохнула, медленно убирая руку со стола. — Ты сам выбрал меня, а теперь боишься? Кот фыркнул, отступая ещё на шаг, не сводя с неё глаз. Правильно. Сай снова посмотрела на лекарства. Что ж, похоже, они с Куро были в чём-то похожи. Оба знали, куда можно заходить. И куда лучше и не пытаться. Сай спокойно стояла перед зеркалом, наблюдая за своим отражением. На ней не было привычного однотонного костюма Корня: не было униформы, не было маски. Просто обычная кофта. Простые брюки. Никаких знаков отличия. Никаких намёков на то, кем она была. Наверное, впервые за долгое время она выглядела… обычной. Но ощущения этого не было. Она провела пальцами по рукаву, привычно проверяя, нет ли скрытых карманов для оружия. Конечно, их не было. Тяжело выдохнув, Сай убрала волосы за ухо и отвернулась. Никуда она не хотела. Не сегодня. Не сейчас. Но нужно сходить к ним.

***

Сай осторожно спустилась в подвал, двигаясь почти бесшумно, зная, что в этом месте лишние звуки могли привести к совершенно непредсказуемым последствиям. Она не успела сделать и пары шагов, как кунай, свистя, пролетел в нескольких сантиметрах от её плеча и вонзился в стену с резким металлическим звоном. Девушка едва заметно качнула головой, прекрасно понимая, что это не случайность и не проверка. Просто Камори вновь был не в настроении, а когда он был не в настроении — любое живое существо, осмелившееся зайти на его территорию, автоматически превращалось в мишень. Сай затаила дыхание, но не из-за атаки. Она уже привыкла к резким выходкам Камори, знала, что ему просто нужно дать пространство, что он не нападёт всерьёз, если только не посчитает это необходимым. Нет, сейчас её внимание было приковано к другому — к его лицу без маски. Он почти никогда не снимал её, даже среди своих. Никто не видел его лица полностью, глаза всегда были скрыты за плотной, непроницаемой повязкой, которую он никогда не снимал. Говорили, что он слеп, но Сай в это не верила — слишком точно он чувствовал движение, слишком быстро реагировал, слишком легко мог определить угрозу. Тёмные волосы отросли, падали на плечи, придавая ему вид ещё более суровый. Сегодня он был хмур, его челюсть была напряжена, а в руках он машинально перебирал ещё один кунай, будто взвешивая, стоит ли снова использовать его. — Капитана нету, да? — голос Камори был ровным, почти ленивым, но Сай знала, что он обманчив. — Тебя не предупредили, что они в Аме? Сай замерла. В горле мгновенно пересохло, а в голове вспыхнули десятки мыслей, одна хуже другой. Нет. Это не мог быть приказ Данзо. Просто не мог. Аме. Деревня Дождя. Территория, которую контролировали Акацуки. И если капитаны Корня отправились туда, значит, у них была цель, и цель эта не могла быть не значительной. Сердце сжалось. Неужели Орочимару раскрыл информацию об Акацуки? Или это было что-то большее? Данзо никогда не отправил бы своих людей туда без серьёзной причины, но вряд ли он бы осмелился так открыто вмешиваться в дела организации, которую даже Каге предпочитали обходить стороной. Если только… Сай медленно перевела взгляд на Камори, но он не выглядел обеспокоенным. Он выглядел... раздражённым. — Ты слишком надолго замерла, Сай. — Он снова перевернул кунай в пальцах, на этот раз чуть сильнее сжимая рукоять. — Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Сай выдохнула через нос, вновь взглянув на него с оценивающим прищуром. — Я не знаю. — Ты уверена? — Нет. Камори склонил голову, будто прислушивался к чему-то, что было слышно только ему, но затем кивнул, словно с чем-то соглашаясь. — Это значит, что нам остаётся только ждать. — Ненавижу ждать. — Я знаю. Сай стиснула зубы, сделав шаг вперёд, но затем передумала. Если капитаны действительно были в Аме, значит, она не могла ничего сделать. Пока что. Она не могла вмешаться, не могла отправиться туда без приказа, не могла даже выяснить, какая у них была цель. А это раздражало. — Если Данзо отдал приказ, значит, он знал, что делает, — сказала она больше для себя, чем для Камори. Тот хмыкнул, но ничего не ответил. Только склонил голову набок, снова возвращаясь к своему кунаю, но Сай знала — он всё так же следил за ней, даже не видя её глазами. И это значило только одно: Нужно было быть начеку. — Меня не уведомили… Сай выдохнула это ровно, без эмоций, но внутри уже закипало раздражение. Какого черта? Она знала, что Данзо не обязан держать её в курсе всех своих ходов, но… Не мог он отправить Дознавателей в Аме… Камори лениво усмехнулся, снова перебирая кунай пальцами. — Ты зазналась, раз решила, что он тебя подпустил к себе. Сай на секунду сжала челюсть, но лицо оставалось бесстрастным. О, значит, разговор пойдёт в этом направлении. Прекрасно. — Ты прав. — Что? — Я зазналась. — Ну вот, наконец-то осознание. — Но ты забыл уточнить один момент. — Какой же? — Что меня это не волнует. Камори замер, затем ухмыльнулся, качая головой. — Ты правда думаешь, что тебе там место? Сай не ответила сразу. Она знала ответ, знала, что он скажет дальше, знала, что это должен был быть удар. Но ей не было больно. — Просто интересная игрушка и всё. Слова были сказаны легко, с привычной усмешкой. Но в них было больше яда, чем на лезвии любого оружия. Сай моргнула, взглядом сверля его. — Ты завидуешь? — Завидовать чему? — Тому, что ты никогда не станешь даже игрушкой. Камори резко напрягся, на его лице что-то мелькнуло, что-то тёмное, но он тут же подавил это. — Ты играешь с огнём, девочка. — А ты боишься, что тебя им обожгут. Сай не успела даже осознать, что произошло, как всё вокруг резко сместилось. От неожиданности она коротко пискнула, запнувшись о собственные ноги, и инстинктивно отшатнулась назад, но было уже поздно — кожа на щеке болезненно зажглась, и тёплая капля крови медленно скатилась вниз, оставляя за собой тонкий, горящий след. Она моргнула, пытаясь вернуть дыханию привычный ритм, и только тогда заметила, что Камори всё ещё сжимает в руке кунай, но теперь он держал его не как оружие, готовое к атаке, а как что-то совершенно незначительное, словно ему было совершенно безразлично, попал он в неё или нет. Но Сай знала — это было не случайно. Камори никогда не промахивается. Если он хотел, он мог бы убить её одним движением, но он выбрал другой вариант — разрезал щеку. Едва заметное ранение, незначительная травма, не стоящая внимания… но он сделал это сознательно. А это было хуже, чем прямая атака. Она стиснула зубы, сильнее сжав кулаки, не зная, что злило её больше: боль или тот факт, что она не сразу увидела этот удар. — Заткнись. Его голос был низким, наполненным раздражением, и Сай почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Но она не могла просто так смолчать. — Что я сделала? — её голос звучал ровно, но внутри всё кипело. Камори усмехнулся — коротко, сухо, без тени веселья. — Я не собираюсь общаться с подстилкой Шимуры. Сай замерла, затем медленно выпрямилась, стирая кровь со щеки тыльной стороной ладони. Она не отреагировала сразу, не дала гневу или обиде прорваться наружу, хотя внутри всё взорвалось, разливаясь волнами ярости. Она понимала, что Камори её ненавидит. Он никогда этого не скрывал. Но сейчас в его голосе было нечто новое — не просто презрение, не просто раздражение, а чистая, концентрированная ненависть. Почему сейчас? Почему именно сейчас? Она наблюдала за ним, за тем, как он медленно убрал кунай, но мышцы его тела всё ещё оставались напряжёнными, как будто он ждал, что она нападёт в ответ. Но она не напала. Она улыбнулась. Медленно, спокойно, даже немного насмешливо, хотя внутри её все ещё трясло от ярости. — Ты завидуешь. Камори дёрнулся, но не ответил. — Ты ненавидишь меня не потому, что я часть Корня. Она сделала шаг вперёд, наблюдая за ним, будто изучала экземпляр редкого насекомого под стеклом. — Ты ненавидишь меня потому, что тебе не дали то, что дали мне. Камори резко выдохнул, его пальцы сжались в кулак, и Сай поняла — она попала в точку. Она никогда не считала себя кем-то особенным. Она знала, что для Данзо она была лишь очередным инструментом, удобным, эффективным, но заменяемым. Но Камори… Он действительно хотел быть незаменимым. А его оставили в тени. И он знал, что Сай видит это. — Ты можешь продолжать думать, что я просто игрушка. — она медленно наклонила голову набок. — Но знаешь, Камори… игрушки не представляют угрозы. Он зарычал — тихо, но ощутимо, и это было самой сладкой победой. Но прежде, чем он успел ответить, прежде, чем атмосфера окончательно накалилась, дверь в подвал открылась. И всё напряжение улетучилось в секунду. Сай медленно обернулась, позволяя себе последний взгляд на Камори, прежде чем снова спрятать все эмоции под привычной маской безразличия. А затем она услышала голос. — Что тут происходит? Она снова улыбнулась. День становится всё интереснее. Фукуро смотрел на неё с явным неодобрением. Это было странно. Не так, как Ямато качал головой, наблюдая за её выходками. Не так, как Наруто закатывал глаза, ворча на её поведение. Фукуро смотрел иначе. Так, как смотрят люди, которые не просто осуждают, но действительно считают, что ты перешёл границу. — Сай, ты не права, ладно? Его голос был спокойным. Слишком спокойным. И именно поэтому она почувствовала вину. Она не знала, почему именно. Но внутри что-то неприятно зашевелилось, напоминая о себе холодным комом в животе. Она осторожно перевела взгляд на Камори. Он всё ещё стоял со сжатыми кулаками, напряжённый, словно его могли снова атаковать в любой момент. Но теперь Сай смотрела на него иначе. Нет. Он ненавидит не её. Он ненавидит Данзо. И это было намного хуже. — У него нет печати?! Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела осознать, что вообще говорит. Фукуро напрягся. Камори резко обернулся, его лицо исказилось в ярости, но в его глазах было что-то ещё. Что-то глубже. Что-то опаснее. — Сай! Она вздрогнула. Не от страха. Не от угрозы. А потому, что Фукуро впервые заговорил с ней таким тоном. Недовольным. Жёстким. Как если бы он видел в ней не просто ученицу, не просто подчинённую, а кого-то, кто должен был быть умнее. Кого-то, кто должен был знать лучше. Сай медленно сжала зубы, ощущая, как её собственное тело напряжено до предела. Это было неправильно. Не должно было так быть. Корень не оставлял лазеек. Корень не допускал бунтарей. Корень не позволял вырваться. Но Камори стоял перед ней — злой, упрямый, со своим собственным волевым взглядом. Без печати. Без цепи на шее. Как? Сай тихо выдохнула, отступая на шаг. Фукуро опустил взгляд, явно взвешивая, что сказать дальше. Но в итоге просто медленно выдохнул, снова смотря на неё. — Ты слишком многое принимаешь за истину, Сай. Его голос стал тише, мягче. Почти усталым. Она не ответила. Потому что не знала, что сказать. Потому что если то, что она только что поняла — правда… То тогда она не знает ничего. Сай чувствовала, как напряжение заполняет подвал, как холодно сжимается в груди неприятное предчувствие. Она смотрела на Камори, на его тёмные глаза, скрытые повязкой, на сжатые кулаки, на едва заметную дрожь в пальцах. Что-то было не так. Что-то выходило за рамки её понимания. И это не давало ей покоя. — Пусть покажет язык. Её голос прозвучал ровно, но внутри уже кипело раздражение. Она не знала, почему это стало для неё так важно. Просто чувствовала — если Камори сейчас это сделает, если она увидит, что там, в его рту, то всё станет на свои места. Вся эта запутанная головоломка сложится, и она сможет дышать чуть легче. Но Камори даже не дёрнулся. Он только ухмыльнулся — горько, почти презрительно. — Он тебя воспитал. Сай моргнула, но не дала себя отвлечь. — Пусть покажет язык. Она знала, что в Корне у каждого была печать. Метка, которая не позволяла предать Данзо, не позволяла говорить лишнего, не позволяла даже думать о том, чтобы пойти против приказов. Эта печать была на языке, скрытая, незаметная, но она была там. У всех. Камори молчал. Сай видела, как по его челюсти пробежала напряжённая судорога, как он едва заметно отстранился, не желая выполнять её требование. И это говорило само за себя. Фукуро вздохнул, прикрыв глаза, а затем резко посмотрел на неё. — Вышла вон. Сай не пошевелилась. Её взгляд метался между Камори и Фукуро, как если бы она пыталась разглядеть в их лицах ответы, которые никто не хотел ей давать. — Ты знал? Фукуро медленно опустил голову, но не ответил. Сай почувствовала, как её губы сами собой искривляются в усмешке, в то время как внутри всё клокотало от ярости. — Ты знал, что он без печати. Это не был вопрос. Фукуро снова посмотрел на неё. — Сай, на выход. Голос был холодным, непреклонным. Но она не могла уйти. Не сейчас. Не тогда, когда перед ней стояла правда, которую от неё так долго скрывали. Не тогда, когда она осознала, что всё это время считала неизменным то, что на самом деле можно было изменить. Она стиснула зубы, ощущая, как срывается дыхание. Камори не был её союзником. Он её ненавидел. Но сейчас он стал для неё символом. Он — живое доказательство того, что из Корня можно уйти. Что печать — не приговор. Что они не сломлены так, как ей всегда говорили. Её рвануло изнутри, она чувствовала, как к горлу подкатывает странная, пугающая волна эмоций, с которыми она не знала, что делать. Фукуро смотрел на неё тяжёлым, оценивающим взглядом, но Сай больше не чувствовала ни страха перед ним, ни уважения к нему. Сейчас он был для неё не капитаном, не наставником, а человеком, который скрывал информацию, который знал правду и не сказал. А значит, он был врагом, пусть и временным. — Его досье на мой стол. Её голос был ровным, почти ленивым, но внутри всё кипело. Она не знала, зачем ей нужны эти бумаги, ведь истина и так была перед ней. Камори не носил печати, и этого уже было достаточно. Но ей нужно было больше. Она хотела знать, как это случилось. Кто позволил ему уйти. Почему он до сих пор жив. Фукуро хмыкнул, скрестив руки на груди. — Ты не имеешь права мне указывать. Сай чуть склонила голову набок, её глаза сузились, а губы дрогнули в усмешке. — Или я раскрою его секрет господину и тем самым приговорю к казни. Выбирайте. Он напрягся: она видела, как мельком дёрнулся уголок его рта, как пальцы сжались сильнее. Сай знала, что попала в цель. Это был не просто приказ, не просто угроза — это был факт. Если Данзо узнает, что один из его людей существует без печати, он не станет разбираться в причинах. Он устранит угрозу. В комнате повисла напряжённая тишина. Фукуро долго смотрел на неё, словно взвешивая, готова ли она пойти до конца. Сай не отвела взгляда — она не боялась. Даже если он попытается убрать её первым, она уже знала, что делать. Наконец, Фукуро вздохнул, но это не было жестом поражения. Скорее — разочарования. — Ты не понимаешь, во что лезешь. — Я и не пытаюсь. Мне нужно только досье. Фукуро коротко кивнул. — Завтра оно будет у тебя. Сай кивнула в ответ и развернулась, чтобы уйти. Но прежде чем выйти, она услышала его слова. — Сай… ты действительно готова это узнать? Она остановилась, но не повернулась. — Я уже знаю. Мне нужны только детали. Почему ученик Орочимару скрывает Учиху? Фукуро резко вскинул голову, его лицо - всегда спокойное, бесстрастное - впервые отразило настоящую растерянность. Он не ожидал этого вопроса. Он не думал, что она догадалась. Сай молча наблюдала за ним, изучала, отмечая, как он едва заметно стиснул зубы, как его взгляд чуть дольше задержался на ней, прежде чем он отступил на шаг, будто собираясь уйти от ответа. Значит, она была права. Она запомнила чакру Саске, его энергетику, манеру движения. Она запомнила даже то, как он дышал во время боя. И Камори… он был слишком похож. Не только по чакре — в его движениях была та же резкость, та же выверенная грация, то же презрение ко всему, что его окружало. Но если Камори скрывал происхождение, если он действительно был Учихой… почему он ещё жив? Почему Орочимару не использовал его? Почему Данзо не устранил его, как делал со всеми, кто представлял опасность? Фукуро медленно выдохнул, его пальцы дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но затем он отвернулся. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Сай сузила глаза. — Но ты понимаешь. Он резко развернулся, его чакра дрогнула, и она знала — он был зол. — Ты хочешь копаться в вещах, которые тебя не касаются, но если ты начнёшь это делать — пути назад не будет. — Фукуро, ты забыл, в какой организации мы состоим? Пути назад не было с первого дня. Он поморщился, но не возразил. Сай медленно перевела взгляд на стену, затем снова на него. — Я хочу знать. — Ты не хочешь. — Хочу. — Тогда ты не просто Сай из Корня, Капитан внутреннего контроля. Тогда ты предатель. Готова потерять все? Она замерла, внимательно глядя на него. Фукуро выпрямился, его голос похолодел. — Ты хочешь правду? Тогда решай, на чьей ты стороне. Сай сжала пальцы в кулак. Она уже знала, какой выбор сделает. — Я человек Данзо. Слова прозвучали чётко, без колебаний, без намёка и на каплю сомнения. Это был не просто ответ — это было утверждение, заявление, от которого не отступают. Фукуро смотрел на неё долго, слишком долго, и в его взгляде было нечто странное. Сай видела не только разочарование, не только понимание, но и что-то ещё — словно он знал, что она сказала это не потому, что верила, а потому, что у неё не было выбора. Он медленно вздохнул, словно решая, стоит ли вообще отвечать. — В наш отдел более ни ногой. Сай моргнула, но не удивилась. Это было предсказуемо. Она пошатнула слишком многое, задала слишком много вопросов. Теперь её здесь не ждали, теперь для них она была чужой. Она кивнула, принимая этот факт. — Зачищай следы, — произнесла она спокойно, поворачиваясь на каблуках, — я пошла просить разрешение на расследование. Камори, который до этого молчал, неожиданно поднял голову. Его чакра дёрнулась, будто он только что получил удар. — Ты не посмеешь… Его голос прозвучал резко, неуверенно, слишком грубо для того, кто всегда держал себя в руках. Фукуро лишь покачал головой, усмехнувшись, но в этой усмешке не было веселья. — Ей не привыкать. Камори резко повернулся к нему, но тот даже не смотрел на него. — Она уже убивала своих наставников. Мы не первые. Сай не вздрогнула, не показала, что его слова её задели. Потому что они не задели. Они были правдой. Она делала это прежде. Она сделает это снова, если потребуется. Но внутри что-то неприятно сжалось. Не потому, что она боялась. А потому, что впервые кто-то произнёс это вслух. Словно поставил точку в её истории. Словно напомнил ей, кем она всегда была. Она не ответила. Просто развернулась и вышла. И больше не оглядывалась.

***

Прошло два месяца. Два месяца слежки, наблюдений, убийств, проверок лояльности, проверок её границ, проверок её преданности. Два месяца, за которые она перестала задавать вопросы, перестала искать смысл, перестала пытаться понять, зачем её перебрасывали. А теперь она стояла за спиной Данзо. И едва сдерживала себя, чтобы не закричать. Трое. Трое людей, которые когда-то прикрывали её, которые терпеливо ждали, пока она догонит их, которые не бросали её в бою. Трое, что не должны были быть здесь, не должны были стоять перед Данзо, не должны были быть связанными. И капитан. Куро-Камэ. Он стоял прямо, несмотря на верёвки, несмотря на ссадины на лице, несмотря на раны, которые ещё кровоточили. Он смотрел на Данзо так, будто тот для него был просто ещё одним шиноби, не более того. Но в его взгляде было что-то другое, что-то, что пронзило её, словно кунай в горло. Понимание. Он знал. Он понял, что это из-за неё. — Предательство — самая опасная болезнь в нашем мире, — Голос Данзо был ровным, без намёка на эмоции, без лишних интонаций, без желания кого-то осуждать. Для него это было так же естественно, как дождь, как холод, как смерть. Он даже не смотрел на людей перед ним — его единственный интерес сейчас стоял у него за спиной. — Что скажешь, Сай? — Она замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается, как дыхание становится тяжёлым, как пальцы дрожат от напряжения. Эти люди… Они никогда не пытались ей навредить. Они никогда не сомневались в ней. Они даже не предавали её лично. Но они всё равно предатели. Если она скажет что-то не то — Данзо запомнит это. Если она подаст хоть намёк на слабость, то её следующая остановка — это место на коленях. — Их нужно убить. Тишина прозвучала громче, чем могли бы крики. Она почувствовала, как Куро-Камэ смотрит на неё, как смотрят остальные, как Данзо едва заметно кивает. Приговор вынесен. И назад пути нет. Она почувствовала, как что-то внутри сжалось, как холод прошёлся по позвоночнику, как мышцы напряглись в ожидании удара. Но удара не последовало. Данзо лишь кивнул, словно и не сомневался в её реакции, словно это было так же естественно, как дыхание. Он не посмотрел на неё, не дал ей понять, что её решение что-то изменило. Но он запомнил его. Куро-Камэ ничего не сказал. Он не изменился в лице, не выдал ни страха, ни злости, ни сожаления. Он только смотрел. На неё. И этот взгляд был худшим из возможных. В нём не было ненависти, не было обвинений, не было мольбы. Только спокойное, выжидающее понимание. Как будто он уже знал, что это закончится именно так. Как будто он даже не надеялся на другой исход. Как будто он был разочарован, но не в ней — в мире. — Значит, так и будет, — Голос Данзо разрезал тишину, как лезвие, возвращая всех к реальности. Он развернулся и ушел, не собираясь наблюдать за тем, что произойдёт дальше. Потому что приказ был отдан, и теперь это уже не его забота. Сай не двигалась, не поворачивалась, не смотрела на Куро-Камэ и остальных. Но она слышала, как людей Внутреннего контроля. Как раздаются их ровные шаги. Как протяжно скрипят ножницы, разрезая верёвки, но не давая и шанса на побег. Как из ножен извлекаются лезвия, короткие, холодные, бесшумные. Как тело Куро-Камэ напрягается, но он по-прежнему ничего не говорит. Она не увидела удара. Но она услышала его. Тихий шорох. Глухой стук. Тяжёлый вдох, прерванный на полуслове. Звук тела, падающий на пол. Запах крови, который она знала слишком хорошо. Её пальцы дёрнулись. Но она не повернулась. Она могла бы посмотреть. Могла бы наблюдать, как они умирают. Могла бы посмотреть Куро-Камэ в глаза в последний раз. Но она не сделала этого. Потому что если бы она посмотрела — значит, она признала бы их смерть за собой. А это было бы слабостью. А слабости она не могла себе позволить. Она развернулась и ушла, пока кровь ещё стекала по холодному полу. Пока последние следы её прошлого не исчезли в тени. Пока она ещё могла сказать себе, что это не её вина.