Туман в Эрвальде

Мне вновь пришлось покинуть её утром, хотя я многое отдал бы, чтобы остаться с ней и наблюдать, как сладко она спит и как улыбается. Я удивлялся тому, что Амалу почти не волновало то, во что превратила меня Босния. Ни одного колкого слова, ни иронии, которые я часто слышал от многих. Одержимая идея вернуть свою прежнюю красоту как можно скорее больше не отравляла мою жизнь. Я расслаблялся рядом с ней и наслаждался отдыхом. А она принимала и любила меня таким каким я был. Перед очередной презентацией мне нужно было зайти в номер и забрать блокнот. Дверь в номер была открыта. Я закатил глаза и осторожно прошёл. — Ты как списал ту недосдачу? — послышался с кухни голос Берта. Я едва сдерживал усмешку. “Вот идиоты, нелегко бы им пришлось, если бы на моём месте сейчас оказался Митч”. Йонас отвечал в свойственной ему медлительной манере. — Да оказалась лишняя доза, в последний момент пациентка отказалась, а мы её уже списали. Ну вот я и выставил среди своих. Я неторопливо вошёл в комнату, игнорируя сконфуженный взгляд Йонаса и направился к холодильнику. Пустая бутылка из под виски стояла прямо возле кресла, я молча подобрал её и донёс до ведра. — Риши, умоляю, Митчу ни слова. — испуганно произнёс Йонас. — Не моё дело, разбирайтесь сами, — равнодушно ответил я. Я прекрасно знал, что Йонас порой грешил подобными вещами, но волновало меня это крайне мало. Всегда найдутся те, кто будут сбывать списанные препараты на чёрном рынке пока государство закрывает на это глаза. — А сколько тебе тот отдал? — спросил у того Берт, уже не обращая внимания на моё присутствие. — Пятьсот евро. — Пятьсот евро за мифепристон? Да ты гонишь, — воскликнул Берт, облокачиваясь на кресло. — Англичане богатые. Вообще таким ублюдкам как он не стоит размножаться. — усмехнулся Йонас. — Йонас, — я почувствовал, что мой голос был крайне тяжёл и серьёзен. Йонас вздрогнул. — Риши, да я так, ну он правда был стрёмным парнем, тебя такие тоже бесят… — Ты помнишь, как его звали? — перебил его я. — Как–то пафосно. Почти по-французски. Тебе зачем? Ты хочешь его наказать? Но тогда ведь и я попаду! Риши! — Ответь на вопрос или я всё скажу Митчу, — спокойно повторил я. — Я скажу тебе, погоди. Он дал мне визитку. На случай, если я ему ещё что предложу. Его звали… Гэбриэл Тупое имя, скажи?

*****

За обедом мы сидели втроём. Слишком долго мне пришлось объяснять Йонасу то, что произошло. Какой-то злой рок толкнул Габриэля именно к моей больнице, хотя таких идиотов как Йонас вполне хватало по всей Европе. Каждый раз прокручивая в голове это всё, я удивлялся глупому и наивному сюжету моей жизни. Трижды в час я задумывался о том, не притянул ли я сам эти события друг к другу, но каждый раз этому находились достойные опровержения. Если бы кто сказал мне, что так может быть, я бы в жизни не поверил. Состояние Амалы не зря насторожило меня. Скорее всего Грант мог растереть ни одну таблетку и насыпать ей в чай, который она пила с молоком таким количеством специй, что ничего бы не почувствовала. Такая доза и вызвала столь жуткие побочки, что она едва справлялась с головокружениями и падающим пульсом. Амала прервала молчание — Он явно предполагал, что скажет на суде, что я сама убила ребёнка и это стало причиной развода. Я бы начала отрицать, он бы запросил экспертизу и смог бы всё доказать. Это помогло бы ему выиграть суд и отсудить у меня почти всё. — Никаких расписок у тебя с ним нет? — спросил я у Йонаса. — Ты смеёшься? — возмутился Йонас. — Мы ничем ничего не докажем. — грустно проговорила Амала. — Он двадцать лет проработал в розыске. Всё просчитал, сволочь. И ведь все друзья подтвердят, что он все эти годы был добрым и заботливым мужем. — Единственное, что я точно могу сделать — это достать тебе справку о том, что плод был поражён и тебе пришлось самой принять это решение. Но никто не должен знать, что мы в отношениях пока не пройдёт суд. — Мы в отношениях? — тихо спросила Амала, приподнимая уголки губ. Йонас поперхнулся. — Ты хочешь быть моей девушкой? — серьёзно спросил я, чувствуя, что краснею. Амала кивнула, сдерживая улыбку. Я не мог не отметить, как красива она была для меня в этот момент. Как же ей шла эта искренняя влюблённость, как менялось её серьёзное лицо и каким огоньком блестели глубокие серые глаза. — Риши, пусть Митч подскажет как сделать справку через Англию или Амстердам. Не надо этого цирка. Вы всё равно спалитесь. — усмехнулся Йонас, допивая обеденные виски.