Одиннадцатый постулат

— Мы зафиксировали неизвестный сигнал из-за Периметра.  Лу прижала руку ко рту, стараясь дышать бесшумно.  Голос Епископа вновь стал надменным: — Так все из-за этого? Бернар, кажется, у вас нервы не в порядке, советую чаще ходить в храм, молитвы помогают… Советник был поражен реакцией собеседника на свои слова:  — Как вы не понимаете? Если кто-то вышел за Периметр и посылает сигналы, которые даже наши вышки не могут блокировать, это вызов нам всем, и Церкви, и Совету!  — И что же они посылают, позвольте узнать?   — Какие-то шумы, шорохи с определенной последовательностью. Похоже на азбуку Морзе, но мы еще расшифровываем. Лу не могла видеть, но, судя по голосу, Епископ закатил глаза: — Единый, да это может быть что угодно! Вы гоняетесь за призраками. В конце концов, мало ли экспедиций отправляется за Периметр? Они берут с собой рации, посылают сигналы…  — Нет, вы же знаете, что все экспедиции и оборудование связи регистрируются… это второй похожий сигнал, пойманный одной и той же вышкой. Совпадений быть не может. Второй голос раздраженно прошипел:  — Я также знаю о нелегальной охоте, которой нередко помышляют наши же люди на территориях за Периметром! Нам эта паника ни к чему сейчас, вы знаете, чем занят Викарий. И, если помните, обещали помочь! Советник пробормотал:  — Да, конечно… — Так помогайте, а не мутите воду.  Первый голос словно решался на что-то… Лу слышала, как он сделал несколько вдохов-выдохов, прежде чем сказать:  — Мы больше не можем свозить людей за Периметр.  — Что за вздор! — Я серьезно. А вдруг это они?.. вы представляете, что будет в обществе, если обо всем узнают?  — Тише говорите об этом, и никто не узнает, — посоветовал Епископ. Шестеренки в голове Лу вертелись с сумасшедшей скоростью. Что, черт возьми, происходит? Какие еще люди за Периметром? Она слабо понимала, о чем шел разговор, но одно могла сказать точно: она должна найти Иво. Сейчас.  — А если сигналы поймают и другие вышки? Это невозможно долго скрывать! — Дорогой мой Бернар, — прошипел Епископ, — пятьдесят лет назад в нашем обществе тоже нашлись сердобольные люди… Они считали, что это неправильно – отправлять ничего не подозревающих нестабильных за Периметр без шансов на выживание, и все, как один, проголосовали против этого. Возможно, вы знаете, что потом было? Несколько лет назад те катакомбы раскопали.  Второй голос задрожал: — Вы мне угрожаете, Епископ?  — Я вас предупреждаю. А теперь пойдемте, нужно вернуться в зал, пока не заметили наше отсутствие. Скрипнула дверь, и мужчины вышли в коридор. Только в этот момент Лу смогла вдохнуть полной грудью. Выждав добрых десять минут, она, наконец, покинула балкон. Затем выровняла дыхание, пытаясь придать себе невозмутимый вид: нельзя выбегать не пойми откуда с красными щеками и безумными глазами, как будто подглядела за чьей-то страшной тайной. Вернувшись в зал, Лу быстро оглядела собравшихся: инквизитор Ришар разговаривал с советником Монтепеном, Сарду за что-то отчитывала официантов… никого из «своих»! Стараясь не паниковать, она прошла дальше. Не могли же они уехать без неё?  Мечущийся взгляд, наконец, остановился на знакомой фигуре. Марк Жонсьер стоял один, и, завидев Лу, испытавшую явное облегчение, вопросительно приподнял бровь. Она пошла прямо к нему, игнорируя подскочившее к горлу сердце – хватит, это все бред, не имеющий значения. У неё были дела поважнее.  — Рид? — Месье Жонсьер, мне срочно нужно поговорить с Приором. Я услышала кое-что важное.  Марк скептично выгнул бровь, но поняв по её лицу всю серьезность ситуации, кивнул, посмотрев на часы:  — Мы всё равно скоро поедем, Иво сказал, что не планирует задерживаться допоздна. Я найду его и Стоуна, а Вы идите за мадемуазель Вейсс.  — Хорошо, — согласилась Лу, — а месье Баретти?  — Его я видел пять минут назад, он сказал, что выйдет покурить.  Кивнув друг другу, они разошлись. Лу попыталась найти в его взгляде подтверждение тому, о чем говорили Сарду и Кей, но не смогла. Так она и знала: те просто ошиблись. Даниэль нашлась у столика с десертами. Лу подождала, пока она закончит разговор с кардиналом, и сказала ей, что они уходят.  Иво, Марк и Кей присоединились к ним, и еще минут двадцать заняли прощания с гостями. Когда с обязательными церемониями было покончено и они наконец вышли из шумного зала, Приор велел Гектору отвезти Кея и Даниэль в Инквизицию, а сам вместе с Лу сел в машину к Марку. Ехали молча, и вскоре остановились у неприметной многоэтажки на окраине Центра, типа той, где убили Бошена и Видаль. В лифте было очень тесно и душно, и Лу всеми силами пыталась держаться подальше от Жонсьера: с недавних пор его общество на неё странно действовало. Наконец они вышли. Марк достал ключи и открыл дверь десятой квартиры, пропуская их вперед. Иво, очевидно бывавший здесь раньше, нашел на стене выключатель, и тусклая лампочка осветила прихожую. Лу осмотрелась: почерневшие обои, пузырящийся пластик на потолке, черная пыль в стыках между плиткой на полу.  — Пирокинетик, — заключила она.  — Не совсем, — отозвался Марк, — короткое замыкание. Это моя старая квартира. — Уютненько, — не удержалась Лу. Марк хмыкнул:  — Зато нет камер и прослушки.  Они прошли в гостиную, если это можно было так назвать: широкий пыльный диван, обугленный журнальный столик, тумбочка и пара табуреток. — Крэп… сочувствую, — сказала Лу.  — Все нормально. Это было давно и никто не пострадал.  Лу опустилась на диван, Иво достал из тумбочки коньяк и сел рядом с ней. Жонсьер притащил с кухни стул со сломанной спинкой. Псионичка огляделась: метраж нормальный, квадратов сорок пять точно есть…  — Вы могли бы сделать ремонт и сдавать её, — заметила она. Жонсьер ответил слегка раздраженно: — Летиция не захотела. Она чуть не погибла здесь, еле вытащил её… — Ясно. Иво пил в одиночестве: Марк был за рулем, Лу отказалась. Спустя пару глотков он посмотрел на псионичку:  — Итак, Лу, что ты услышала?  Девушка выпрямитель: — Я вышла на балкон… подышать. А там планировка такая дурацкая, в общем, он раздвоенный как бы. Я была на одной стороне, а на другую зашли двое. Как я по разговору поняла, епископ и советник…Бернар, кажется. Он сказал, что они засекли неизвестный сигнал из-за Периметра…  — Неизвестный? Как это? — переспросил Жонсьер. — В том-то и дело. Якобы не наши посылают, а вышки блокировать не могут. Иво сцепил вместе свои длинные пальцы: — Продолжай.  Лу отметила, что сильно удивленным Приор не выглядел. Впрочем, он был не самым эмоциональным человеком. — Епископ не воспринял Советника всерьез. Нечего, мол, воду мутить. Типа это сейчас ни к чему, Викарий важным делом занят.  — Гхм… интересно.  — А советник, — её голос чуть дрогнул, когда она подошла к самому главному, — ответил, что они должны перестать свозить людей за Периметр. Что… что это значит, Иво? Мартен оставался бесстрастным.  — Ты знал? — спросила она.  Приор молчал. — Ты знал?! — Лу повысила голос. — Они отправляют нестабильных за Периметр, и ты знал об этом? — Следите за тоном, Рид, — рявкнул на неё Марк, — перед вами Приор Инквизиции!  — Да мне похер!  Её опять несло, как по скользкому шоссе, и она успела пожалеть в ту же секунду, как сказала это, но гнев не остывал. Они обрекали людей на смерть!  — Рид! – в голосе Жонсьера отчетливо слышалась угроза. — Вы забываетесь.  Лу не заметила, как встала с дивана и принялась, как Тина, расхаживать взад-вперед по комнате. — А вы? Вы тоже знали? — обвинительно воскликнула Лу, — наверное, в курсе, да? Конечно, вы же чистый. Если бы взглядом можно было убить… От ярости Жонсьер понизил голос настолько, что у Лу мурашки пошли по коже: — Нет, я ничего не знал. Прекратите орать, или я выставлю вас отсюда.  Лу вспыхнула еще сильнее. Сука, как же он её бесил! — Знаешь, что… — начала она.  — Хватит, — ледяным голосом осадил их Иво.  — Сядьте на место, — процедил Марк.  — А где мое место? Это ты мне скажешь? От неконтролируемой ярости сердце, кажется, превысило сто сорок ударов в минуту. Кровь прилила к вискам, по спине поползла капля пота.  — Посвященная Рид, — в голосе Иво звенела сталь, — Немедленно сядьте. Придите в себя. Что вы тут устроили? Лу опустилась на диван, чувствуя, как огонь потухает, оставляя место пеплу. Нет, даже не пеплу. Просто пустоте.  — Люди, Иво… за Периметром. Как же так? — хрипло спросила она.  — Я тоже хотел бы знать, — сказал Марк, вернув голосу спокойствие. На Лу он даже не смотрел.  Иво приложил пальцы к вискам.  — Что ж. Не так я хотел рассказать об этом однажды. Лу впервые видела Мартена таким… обреченным. Он всегда являл собой уверенность и невозмутимость, но теперь долго и задумчиво подбирал слова. — Пятьдесят лет назад, во время… лабораторных опытов ученые выяснили, что у некоторых нестабильных сам собой может развиться адаптивный ген, позволяющий выжить в дикой природе за Периметром.  Псионичка недоверчиво посмотрела на Иво. — Как? — Не знаю. От прошлого Приора осталось не так много информации об этом. Предполагаю, это потому, что человек ко всему привыкает. В доштормовые времена люди обитали в условиях вечной мерзлоты и засушливых пустынь. А уж приспособиться к месту, где много веков жили твои предки, не должно быть сложно.  Иво встал, налил себе еще.  — Ученые смогли искусственно синтезировать этот ген… Они не задумывались о последствиях. Узнав об этом, церковники всполошились: их пугала перспектива того, что люди смогут строить жизнь на не подвластных им территориях. Проект свернули, но остановить процесс было уже невозможно. Без всякого вмешательства ученых у всё большего количества нестабильных начал развиваться этот ген. Если сначала счет шел на единицы, то теперь — на десятки. — Я не совсем понимаю, как это возможно, — сказала Лу.  Мартен кивнул: — Здесь с твердой земли фактов мы переходим на зыбкую почву теорий и предположений. Гены, разумеется, не передаются воздушно-капельным путем, но, возможно, само наличие рядом носителя гена может запустить в организме мутацию.   Приор замолчал. Марк спросил: — Почему в итоге нестабильных начали отправлять за Периметр? Разве они не боялись разоблачения? Ведь если бы кто-то заметил, что они не умирают от аллергии, подышав пыльцой, то… — Именно этого они и боялись. Но ничего лучшего придумать не могли, потому что некоторые «иммуны» умирали от неизвестной болезни. Те нестабильные, кто был рядом с Периметром, легче переносили болезнь или не болели вовсе. Совет хотел разработать лекарство, но Церковь не позволила. Первый автобус выехал за Периметр уже через полгода после открытия гена. Людей отправили в больницы якобы для лечения, затем вкололи лошадиную дозу снотворных и отвезли дальше, чем отправлялась какая-либо исследовательская экспедиция. Иво замолчал. Его черты лица заострились, выдавая спрятанные глубоко эмоции. Сделав ещё глоток коньяка, он продолжил: — Им оставили провизию, медикаменты и несколько инструментов – топоры, пилы, ножи… они назвали это милосердием. Тем не менее, когда следующий автобус отвез больных туда же, следов прошлых отправленных нигде не было. Скорее всего, они умерли от болезней, голода, холода или диких животных. С тех пор каждого, у кого во время генетического текста загорается красный крестик, отправляют на лечение, а оттуда — за Периметр. Лу молча смотрела на Приора. Слов не было. — Мать Летиции, — наконец заговорил Марк, — она?.. — Умерла. Её не вывозили. — Понятно.  Лично ей ни хрена понятно не было, но Лу понимала, что если сейчас откроет рот, то скажет много чего нехорошего в адрес Церкви, Викария и вообще всех причастных к этому пиздецу.  — Разумеется, все сказанное здесь является государственной тайной. Лу фыркнула, не сдержавшись:  — Вот блин! А ведь мы с месье Жонсьером собирались идти и болтать об этом по всему Нью-Пари.  Иво сощурился, но ничего на этот выпад не ответил. Расстегнув пуговицы на манжетах, Марк устало потер запястья. Лу прочистила горло:  — Получается, кто-то посылает сигналы из-за Периметра, и Советник думает, что это могут быть нестабильные?  — По всей видимости, — кивнул Иво. — Они че, с топорами и пилами собрали радиоприемник? Какой бред! — За Периметром многое сохранилось, Рид, вы сами видели, — сказал Марк.  — Там нет электричества.  — Зато есть река.  — К тому же, высланные были разных профессий, — добавил Иво, — от инженера-строителя до механика и фермера. — Но… — у Лу все это не укладывалось в голове. — Как это возможно? Цивилизация за Периметром…  — О цивилизации говорить пока рано, но то, что там может быть организованная группа выживших, вполне возможно.   — Охренеть… Слушайте, они еще говорили о членах Совета, якобы те давным давно… — её осенило. — Месье Мартен, сколько человек в Совете?  — Тридцать, — ответил Иво.  — И еще примерно пятьдесят членов Общественного собрания, — добавил Марк.  От осознания ужасной правды у нее даже голос сел: — Епископ сказал, помните, мол, что стало с теми, кто тоже был против отправки людей за Периметр? Те катакомбы раскопали несколько лет назад…  Иво смотрел на неё с мрачным пониманием, Жонсьер, наоборот, запутался:  — Причем тут катакомбы?  — Я тоже сначала не догнала, а теперь вспомнила: Фарук рассказывал… восемьдесят семь трупов. Их замуровали там живьем.  Марк посмотрел на Иво:  — Это правда?  — Да.  Повисла гнетущая тишина. Лу не могла поверить в то, что узнала. «Лучше бы я вообще ничего не услышала», — малодушно подумала она.  Наконец Марк сказал: — Это же все меняет. Жизнь за Периметром, нестабильные… если верить альгологу, заключение наших экспертов – правда, — инквизитор запнулся, посмотрев на Лу. Иво устало сказал: — Говори, я всё равно собирался.  — О чем вы? — Помните контейнеры, которые мы нашли в лаборатории, Рид? — спросил Марк.  — Конечно.  — Там оказались некие водоросли… сначала я отдал их проверенным людям в нашей лаборатории. Промежуточные результаты показали, что водоросли можно употреблять внутрь. А также то, что они способны укреплять организм.  Лу не понимала, что в этом сверхъестественного.  — И? — Затем мы отправили их в институт Пастера, к более узким специалистам. Альголог отправил мне результат сегодня утром: водоросль позволит организму быть невосприимчивым к внешним раздражителям, что означает… — Мы сможем жить за Периметром? — взволнованно поговорила Лу.  — В теории да.  Девушка прикрыла глаза: все это было слишком для одного дня. Кажется, утро в тире было в прошлой жизни.  — Охренеть… — повторила она.  Марк посмотрел на часы.  — Без двадцати двенадцать.  Иво поднялся:  — Да, надо ехать.  — Я отвезу, — сказал Марк. — Рид, вам куда?  Лу представила, как снова окажется наедине с Жонсьером.  — Нет, спасибо. Я вызову такси.  Марк молча кивнул. *** Лежа в постели, она пыталась понять, в какой момент все пошло по пизде. Лу хотела как обычно проанализировать свой день, но мысли то и дело возвращались к Марку: утро в тире – его открытые руки. Поездка на прием – она в его машине. Само торжество – Шарлотта Сарду с её словами и Кей: «может, она не так уж и неправа?» Нет! Нет-нет-нет-нет. В пизду. Псионичка резко вскочила, чуть не вывернув лодыжку, и побежала в ванную, чтобы сполоснуть холодной водой лицо. Не помогло.  Лу считала себя умной и рациональной, она привыкла держать всё под контролем… почему же тогда контроль уступал место импульсивным мыслям, когда она оказывалась рядом с Марком? И ведь даже не заметила, сука, когда это все началось. Просто в какой-то момент…    «В какой-то момент» что? Крэп, какой же это бред, Лу. Даже смешно. Стало скучно, захотелось острых ощущений? Он женат, блять. Иди с друзьями в бар, выпей, развейся, подцепи какого-нибудь Клода или того красавчика-бармена. Ты сможешь избавиться от этих неуместных чувств» Самовнушение – великая вещь. Самообман – тем более.  Уснуть удалось лишь под утро. *** Следующие несколько дней они с Кеем работали на износ, оставаясь в Инквизиции допоздна, так как Иво нагрузил себя выше крыши. Кей постоянно напоминал мужчине, что ему нужно поесть, а Лу в своей манере заявила, что такими темпами Приора убьет не Викарий, а он сам.   Один раз зашел Жонсьер, держась с Лу подчеркнуто вежливо. Она отвечала холодным безразличием. Когда инквизитор вышел, Приор сказал ей: — Знаешь, Марк тебя очень уважает. Лу хмыкнула, скрыв удивление от этих внезапных слов за усмешкой. — Это он так сказал?  Иво посмотрел на неё так, будто она сморозила несусветную глупость. — Гхм… ясно. Спасибо? Наверное.  — Наверное, — слегка улыбнулся Приор и отвернулся обратно к своему компьютеру.  Лу растерянно смотрела на начальника: к чему это вообще было? «Очень уважает», ага, конечно. Хотя Иво знал своего друга лучше, в принципе был проницательным человеком и замечал такие вещи…  Она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы его слова оказались правдой. Крэп, какая же она дура. В итоге с работы Лу ушла в весьма мрачном настроении. Добавкой стало и то, что её верный конь внезапно совершил измену: он тупо не заводился.  — Давай же, ну, — в бессилии пнула она колесо. Мотоцикл не отреагировал. — Класс.  Благо, заглох он в гараже инквизиции, как больной, которому стало плохо при врачах, но тем не менее скорого выздоровления не ожидалось: механики сказали, что починка займет минимум три дня. Проклиная все и вся, Лу поплелась на остановку общественного транспорта. Мимо промчался забитый под завязку автобус, даже не останавливаясь. Постояв пять-десять минут, она решила поймать такси. Так же мимо.  — Это какая-то херня, — выругалась она вслед желтой машине. — Что «херня»? – внезапно прозвучал за спиной знакомый голос.  Лу резко обернулась, сталкиваясь с прищуренным взглядом Жонсьера.  Кто бы сомневался, блин. — Добрый вечер, — поприветствовал её инквизитор. — Добрый, — ответила Лу, — не знала, что вы ездите на автобусе, у вас же машина. — Я живу в двух шагах, поэтому иногда хожу пешком. Заметил вас, решил поздороваться. — Очень мило с вашей стороны, — вежливо сказала она. Уловить сарказм в её тоне мог лишь тот, кто по-настоящему хорошо знал её. — Мило — моё второе имя, — в тон ей ответил он. Лу закусила щеку, чтобы не рассмеяться. Глядя на неё, Жонсьер слегка улыбнулся, и уже нормально спросил: — А вы почему не на мотоцикле? — Он заглох.  — Понятно.  Лу ожидала, что он попрощается и уйдет, но Жонсьер, видимо, решил постоять на остановке с ней.  — Как вы, Рид? — неожиданно спросил он. — Кажется, последние новости произвели на вас очень сильное впечатление. — А на вас нет? — ответила Лу, про себя удивляясь такому участию с его стороны.  — Разумеется, это все стало неожиданностью. Впрочем, работа в Инквизиции предполагает знания и похуже.  — Похуже? — переспросила Лу, — Вы узнали, что люди могут жить за Периметром, наконец вдохнуть свободно, а Церковь, вместо того, чтобы развиваться в этом направлении, поддерживать ученых, просто отправляет людей на верную смерть! Какое знание может быть хуже? — Например то, что псионики могут иметь детей, а Церковь убивает всех, кто узнает об этом? — тихо сказал Марк.  Лу промолчала. Ответить на это было нечего.  — Мне жаль. — Да. Вы уже говорили.  — Мне правда очень жаль.  Марк посмотрел на неё в легком замешательстве: — Спасибо, Рид.  — Ага.  Помолчали. Мимо проехала машина такси, но Лу, погруженная в свои мысли, увидела только её задние фары. — А ведь мы могли бы… — задумчиво сказал Марк, глядя на неё.  — Что? — настороженно спросила Лу.  — Не ругаться каждый раз, когда видим друг друга.  — Думаете? — усмехнулась она.  — Да. И вообще, первый Викарий учил нас дружбе и взаимопомощи, велел избегать склок и распрей. Лу фыркнула:  — Ага, еще он учил любить и не убивать людей, тем более, когда их осталось так мало.  Жонсьер помрачнел: — Осторожнее, Рид. Не стоит обсуждать такие вещи при посторонних.  — Вы не посторонний, — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Жонсьер пристально посмотрел на неё, и она поспешила добавить: — в смысле, вряд ли вы сдадите меня Викарию, так что… — Верно, не сдам. — сказал Марк. — И тем не менее.  Слово за слово, они разговорились и начали полемику по поводу первого Викария и его учений. Лу заметила несоответствие политики Церкви религиозным текстам, а Жонсьер ответил, что во все времена все Писания толковались по-разному, почитатели одной и той же книги могли устраивать кровопролитные войны из-за того, что не договорились между собой, как правильно молиться Богу, и вообще не факт, что постулаты написал сам Викарий. — Да ладно? — не поверила Лу.  Когда они пропустили третью машину такси, Марк быстро окинул её взглядом и посмотрел на часы.  — Неподалеку отсюда есть одно место, можем пройтись. Если вы, конечно, не против. Лу подозрительно посмотрела на мужчину: он выглядел максимально непринужденно. — Да, давайте.  Жонсьер рукой показал ей направление, и они пошли вверх по проспекту. Лу слушала его рассуждения, стараясь вести себя так, будто ничего необычного не происходит. Просто двое коллег идут в… «одно место»? Глупые шутки в сторону. Что это будет? Бар? Ресторан? Музей инквизиции? — …а может, он вообще был безграмотным. Я, конечно, не сторонник столь радикальной теории, но вот в том, что постулаты писал кто-то другой, не сомневаюсь. Лу вернулась к их диалогу.  — Я никогда не задумывалась об этом. В интернате авторство Первого Викария не оспаривалось. Кто же еще мог их написать?  — В таком случае вы не находите странным, что он не указал нигде свое имя? — сказал Жонсьер, придержав ее за локоть на повороте. — Удивляет и то, что кроме постулатов от него не осталось больше никаких записей и цитат. Лу проигнорировала внезапно подскочившее к горлу сердце. Нет, её совершенно не волновало его прикосновение к её руке. — А как же его житие? Оно идет от первого лица.  — Вы, видимо, читали новый вариант.  В более раннем, который, кстати, и был напечатан в фолианте с завода, идет повествование от третьего лица, по которому понятно, что писал один из его учеников.  — Хм… если житие писал один из его учеников, то он мог и постулаты написать, верно?  — Верно, — с полуулыбкой кивнул Марк.  — Так получается, что его давно должны были вычислить. Я имею в виду, что у них же там… — Лу не была знатоком религиозных текстов (упаси Единый), но кое-что помнила: — у них же там у всех идут свои воспоминания о Викарии. Если сопоставить временные промежутки и события биографий, то…  — Ни один из учеников не подходит на роль его летописца, — Марк смотрел на неё с одобрением. — Да, я проверял. Еще давно, когда увидел не измененный текст.  Лу удивленно посмотрела на мужчину:  — Неужели есть какой-то неизвестный нам Ученик?  — Хм. Возможно. Но я склоняюсь к тому, что жизнеописание составила его жена.  — Жена? У него же не было…  Марк снова загадочно улыбнулся, и Лу замолчала. Что ж, на то он и был инквизитором Церкви Единства, чтобы разбираться во всем этом дер… во всей этой демагогии.  Тем временем мужчина остановился у двухэтажного белого здания в классическом доштормовом стиле. Среди стеклянных небоскребов и голографических вывесок оно выглядело как привет из прошлого, и, хоть на фасаде не было лишней лепнины и вычурных украшений, ни у кого не создалось бы впечатления, что это простое место. «LASSERRE restaurant» — значилось над входом. Инквизитор пропустил ее вперед, и Лу обреченно вздохнула. Сейчас бы идти в дорогущий ресторан с Жонсьером, когда можно было спокойно посидеть дома и поесть пиццу, сохранив свою месячную зарплату. Впрочем, не поворачивать же назад.  Они вошли в высокие двери. Любезный парень с зализанными набок волосами поприветствовал их, как самых дорогих гостей. — Добрый вечер, Паньи. — сказал Марк. Мы займем столик наверху.  Пока их провожали к столу, Лу вовсю крутила головой: такую роскошь она видела только в фильмах. Золоченные колонны, хрустальные люстры, вон там небольшая сцена для музыкантов. Она бывала в домах довольно высоких людей, но нигде не видела такого. Нарсис Уэйн, наверное, убил бы за вон тот стул.  Лу украдкой осмотрела посетителей: шикарные дамы и мужчины, несколько кардиналов, а вот там, кажется, советник Салех? Нахмурившись, она тихо сказала Марку: — К чему всё это? Мы могли просто пойти в столовую на авеню Домениль…  — Сомневаюсь, что там есть хорошее вино. Лу закатила глаза, ничего не ответив: действительно, в столовой вина не было, зато атмосфера была гораздо более непринуждённая и комфортная для жительницы Термитника. Она вдруг поняла, почему Жонсьер посмотрел на её наряд прежде, чем позвать сюда: в своей любимой кожанке она была бы здесь не к месту, зато в сегодняшнем тёмно-синем бархатном платье вполне вписывалась в местное общество. Они дошли до своего стола. Тот был у наружной стены фасада, как поняла Лу по трем высоким арочным окнам. Паньи положил на белоснежную скатерть меню и отодвинул для нее стул. Девушка неловко присела, все еще оглядываясь. Крэп, сколько стоит этот подсвечник? Пока она пыталась понять, чем вызваны цены в меню, Жонсьер изучал винную карту: — Есть какие-нибудь предпочтения, Рид?  — Доверюсь вашему вкусу, спасибо. Месье Жонсьер, здесь в еду добавляют металлы?  — Что? Нет, насколько мне известно. О чем вы?  — Просто если в этом салате нет золота, я не знаю, почему должна платить за него как за новые покрышки. Марк усмехнулся: — Вы же не думаете, что я позволю вам заплатить за себя. Лу опешила от такого самоуверенного тона.  — Вы же не думаете, что я позволю вам заплатить за меня?  Марк спокойно кивнул: — Я слышал, вы ходите на курсы этикета. Лу помрачнела:  — Инициатива Баретти. Откуда вы всё знаете? — Это моя работа. Так вот, на курсах вам объяснят: кто приглашает, тот и платит. Уж извините.  — Отлично, — упрямо сказала Лу, — тогда в следующий раз приглашаю я. Только не ждите, что заведение будет таким же фешенебельным.  — Договорились, — сказал Марк, хитро глядя на нее, и только сейчас она поняла, что, по сути, предложила ему «следующий раз». Им принесли аперитив. — Марк! — внезапно прозвучал за ее спиной чей-то голос. Она обернулось: рядом с их столиком стоял инквизитор Ришар с… Беатрис Верн?  — Луи, Беатрис, добрый вечер, — Жонсьер поднялся, чтобы пожать руку коллеге и поприветствовать его даму. Лу тоже встала. — Мадемуазель Рид, рад встрече, — галантно сказал Ришар, и Лу, немного обескураженная, подала свою руку.  — Месье Ришар, это взаимно.  Крэп, со стороны они наверняка выглядели очень светски.  — Беатрис, это мадемуазель Лу Рид, она Посвященная Корпуса Содействия и служит в охране Приора, — представил её Ришар.  — Мадемуазель Рид, это…  — Да, мы общались на приеме, — перебила Беатрис, сверкнув белоснежной улыбкой.  «Общались?»— хмыкнула про себя Лу.  Когда все любезно пожелали друг другу хорошего вечера и попрощались, Лу и Марк сели обратно за столик.  — Вы уже сделали выбор? — как ни в чем не бывало спросил Жонсьер, снова взяв в руки меню. — Эм… да. «Хрустящие баклажаны с томатами», звучит очень аппетитно.  — Согласен. А из основных блюд? Лу посмотрела на меню: фотография семги в сливочном соусе выглядела просто потрясающе, но цена… — Слушайте, месье, разве это не с ней вы танцевали на днях у Сарду? — перевела она тему.  Марк посмотрел на нее поверх меню. — С кем?  — С мадемуазель Верн.  Жонсьер выглядел совершенно равнодушным к поднятой теме: — А, да. И? — Ну… странно, что она здесь с Ришаром.  Марк приподнял брови: — Смена предпочтений мадемуазель Шахин меня нисколько не печалит, ведь я сам дал ей понять, что не заинтересован в более близком знакомстве. Впрочем, если вас это задевает… — Меня? Вообще нет, — фыркнула Лу, схватившись за меню. И на хрена она начала этот разговор?  От неловкого молчания их спас официант: — Уже готовы сделать заказ?  — Да. Мадемуазель будет стейк семги в сливочном соусе и салат из хрустящих баклажанов. Мне, пожалуйста, филе миньон и овощи на углях. Спасибо. Лу возмущенно посмотрела на Марка: какого черта? — Я не заказывала семгу, — прошипела она. — Разве вы хотели что-то другое? — он кивнул на её меню, раскрытое на странице с рыбой.  Не заглядывая в блокнот, официант проговорил:  — Стейк семги в сливочном соусе, салат из хрустящих баклажанов с томатами, филе миньон и овощи на углях. Пока все?  — Да.  — Что будете пить? Могу посоветовать вам чудесное аликанте… — Каберне совиньон, пожалуйста. — Отличный выбор. Меню еще понадобится или могу убрать?  — Пока оставим.  — Хорошо, — официант поклонился. — Месье, мадемуазель.  Марку пришло уведомление на телефон, и он, извинившись, принялся кому-то отвечать, а Лу пока решила изучить десертное меню.  — Что-нибудь понравилось? — спросил Марк, завершив переписку.  — Бланманже, канеле, клафути, парфе… я будто читаю доштомовой роман, а это фамилии главных героев.  — Никогда не пробовали?  Лу покачала головой.  — Да, к сожалению, большинство самых обычных вещей того времени для нас являются малоизвестной и непозволительной роскошью. Все дело в ингредиентах: некоторые из этих десертов требуют…  — Так, — остановила Лу начавшуюся лекцию, — бланманже звучит интересно. А можно сразу?  Марк слегка покачал головой.  — Сначала основное блюдо, — сказал он.  — О Единый, даже здесь эти чертовы правила. — Разумеется, —  Марк снова улыбнулся. Она раньше не видела, чтобы он так много улыбался — разве что угрожающе.  — Насчет фолианта… — внезапно вернулась она к теме их дискуссии. — Что?  — В Национальном музее выставлено два экспоната, сходите как-нибудь. Моргнув, Жонсьер уставился на нее, а потом… рассмеялся. Не просто ухмыльнулся или фыркнул, а по-настоящему искренне засмеялся, и ей тоже захотелось, но Лу лишь улыбнулась, глядя на инквизитора, которого впервые видела таким… живым.  — Так что там с фолиантом? — спросил Жонсьер наконец. Лу тут же вернула на лицо ехидное выражение: — Вы упомянули, что в нем текст «правильный», написанный от третьего лица и все такое… — Да.  — Так не имеем ли мы права предполагать, что и все остальное… — Нет.  Она начала раздражаться: — Вы даже не дослушали!  — Я прекрасно понял, к чему вы клоните. Одиннадцатый постулат, верно?  — Да. Почему вы такой непробиваемый? — Хорошее качество на нашей службе, не так ли? — Вы поняли, что я имела в виду, — закатила глаза девушка. — Я просто долго живу на свете, Рид.  — Пф-ф, пятьдесят лет — не возраст.  Марк усмехнулся, положив подбородок на сцепленные пальцы: — Мадемуазель Рид, вы очень смелая. Наверное, это должно было звучать угрожающе, но не здесь, в такой обстановке, когда он даже не потрудился сделать достаточно строгое лицо. — Ну а если серьезно, сколько вам?  — Что за странный интерес?  — Просто спросила. Не отвечайте, если не хотите, — она пожала плечами. — Тридцать семь, — ответил инквизитор.  «Пятнадцать лет… крэп», — подумала Лу. Им подали первое блюдо, и псионичка про себя поблагодарила Баретти за уроки этикета, хотя никогда не призналась бы вслух, что не хотела ударить в грязь лицом перед Жонсьером. С едва заметной улыбкой тот наблюдал, как она, вытянутая по струнке, отправляет в рот баклажаны. — Расслабьтесь, — неожиданно произнес Марк. — Что? — растерялась Лу. — Я не напряжена.  — Конечно, напряжены. Вы отлично держитесь, но почему-то нервничаете. Все хорошо. Лу помрачнела. Она-то надеялась, что делает все органично и красиво, а ей ещё учиться и учиться. Марк же очевидно не пытался что-то демонстрировать, но то, как он отпустил официанта, как держал приборы, как сидел, как ел и как говорил, выдавало в нем человека высокого общества. Лу осознала, что хочет ему соответствовать. Он разлил по бокалам вино. Девушка сделала глоток терпко-сладкой жидкости, чувствуя, как согревается изнутри.  Жонсьер сказал, что просто так пить нельзя, и предложил тост за Приора. Она поддержала, и они торжественно чокнулись. Отпив, Марк отметил чудесный вкус вина, а Лу, ехидно прищурившись, ответила: — Конечно, это же не коньяк из Утконоса. Инквизитор закатил глаза, спросив, как долго она собирается припоминать ему тот случай, а Лу пообещала, что, пока жива, никто из них об этом не забудет. Вопреки ожиданиям, находиться здесь с Жонсьером было… приятно. Вскоре Лу перестало заботить, какой вилкой что надо есть, и общение стало более непринужденным. Разговор от работы плавно перешел на другие темы. В какой-то момент Лу узнала исполняемую музыкантами композицию и оживленно воскликнула:  — О! Это же «Осень»? Первая часть? Марк с улыбкой кивнул:  — Всё верно.  Они еще немного поболтали о жанрах и композиторах, а потом Жонсьер спросил, слушала ли она Вивальди вживую.  — Куда уж там, вживую. Впервые я услышала Времена года по телеку. — Бессмертная вещь. И какой сезон ваш любимый?  — Лето, — не задумываясь, ответила Лу. — Вам подходит, — кивнул Марк. — Столько силы, жизни, кипучей энергии. Лу улыбнулась, пытаясь не задумываться о том, что это звучало как комплимент.  — Ну а у вас? Нет, погодите, дайте угадаю. Марк откинулся в кресле, с интересом глядя на девушку. Лу щелкнула пальцами:  — Зима! Самая первая часть. Это же прям вы.  Он, нахмурившись, кивнул: — Все верно. Неужели так очевидно? Лу скептично посмотрела на мужчину. — Что ж, ладно. Согласен. И все равно мне интересно, что натолкнуло вас на эту мысль. Почему не та же осень или, например, весна? — Весна! — фыркнула Лу так громко, что две дамы за соседним столиком обернулись к ним. — Извините, месье, но вы совсем не ассоциируетесь с весной… — Почему?  Лу пустилась в объяснения:  — Ну, «весна»… она такая… вдохновляющая, яркая, теплая, жизнеутверждающая… Марк подхватил:  — То ли дело зима — холодная, суровая и колючая.  Лу кивнула, пряча ухмылку: — Уж извините, месье, первое, что я о вас услышала, было «веревки для висельниц он сам мог вязать», так что…  Марк кивнул, сделав глоток вина. — Всегда интересно узнать, что о тебе думают люди. Что еще вы слышали?  — Так, из последнего… — она придала голосу максимальную серьезность, — что вы умны, богаты, властны и хороши собой.  Мужчина поперхнулся, чуть не пролив вино, прям как она, когда услышала эти слова. Лу улыбнулась: баланс во вселенной восстановлен.  — Что за чушь вы несете, Рид?  — Я говорю чистую правду, месье. Это цитата. Видите, какие разные мнения? И чему же мне верить? Инквизитор откинулся в кресле и коротко рассмеялся.  — Предпочитаю первое. — Кто бы сомневался, — буркнула Лу. — Впрочем, должен признаться, вязать петли я не умею. Лу изобразила шок: — О нет, как же так? — Вы правы, это ужасный удар по имиджу. Нужно срочно научиться, чтобы соответствовать. Лу усмехнулась, и Марк сказал: — И все же, кто мог такое выдать? Последнее, я имею в виду. Неужели Иво? — Интересное предположение, — немного удивилась Лу, — но нет. То была Шарлотта Сарду на недавнем приеме. — О-о, Шарлотта, — многозначительно протянул Марк, — понимаю.  — Вы там особо не обольщайтесь, — предупредила Лу, — она в тот вечер жестко набралась. Даже меня назвала «очень милой девочкой». — Согласен, это сильное преувеличение.  Лу сделала вид, что оскорблена, и Марк (с полным отсутствием вины на лице) извинился. Затем они выпили за Вивальди в частности и музыку в целом, после чего Жонсьер по секрету доложил, что у него есть друг-виолончелист, который очень хорошо играет, и, возможно, Марк попросит его когда-нибудь сыграть для Лу. Она немного смутилась: — Эм, это вовсе не обязательно, что вы… — Да ну, пустяки. Псионичка улыбнулась, подняв бокал; Марк тоже взял свой, и они одновременно выпили, глядя друг другу в глаза. Повисшую паузу прервал зазвонивший телефон.  — Извините, мадемуазель, — убрав салфетку, Марк встал из-за стола, — да, Летиция?  Он направился к выходу из ресторана, по пути сказав что-то официанту.  Лу почему-то стало неуютно. Странно, только что все было хорошо, а теперь внутри появилась непонятное смятение и ощущение, что ты не на своем месте. Она решила забить на все и просто насладиться едой, но та то ли остыла, то ли просто потеряла вкус. Марк вернулся. С его лица исчезла та кривая улыбка, уступив место обычной вежливости.  — Все нормально? — на всякий случай спросила девушка. — Да, — ответил Жонсьер. — Уже поздно, пора домой. Лу кивнула: она так и поняла. Через минуту возле них возник официант — положив перед Марком счет и какой-то бумажный пакет, он с вежливым кивком удалился.  — Идемте, Рид, — сказал инквизитор, расплатившись.  Они вместе вышли в ночь.  — Сейчас такси поймать будет сложно, — заметила Лу,— без пяти двенадцать.  — Я живу в десяти минутах ходьбы, а для вас вызвал служебную машину, — ответил Жонсьер, продолжая стоять рядом с ней на ветру.  — Вы планируете дождаться со мной?  Марк непонимающе посмотрел на девушку:  — Конечно. — Разве к нам не будет вопросов? — спросила Лу. — Вовремя вы об этом подумали, — хмыкнул Марк. — Вам не все равно? — Все равно, — кивнула Лу. Жонсьер улыбнулся ей, и от этого волны жара прошлись от затылка к ногам. Решив, что сейчас глаза ей не друзья и могут выдать слишком многое, Лу опустила взгляд. Не подозревая о её метаниях, Марк продолжил: — Нам с вами нечего скрывать, так что будет глупо, если мы начнем конспирацию после того, как Луи Ришар и еще полдюжины советников видели нас вместе в Lasserre.  — В таком случае вам нет нужды идти пешком, — заметила Лу, — водитель может отвезти обоих.  — А я люблю гулять, — ответил Марк, задумчиво наблюдая за подъезжающей к ним черной машиной.  Лу почувствовала легкий укол досады. — Спасибо за компанию, мадемуазель Рид, — сказал он и передал ей пакет, — это ваше.  — Мое? — Да, — ответил мужчина, открыв перед ней дверцу автомобиля. — Эм, спасибо… — она немного неловко забралась на заднее сидение.  — Не за что. Доброй ночи, Лу,  — кивнул он и закрыл дверь. Автомобиль тронулся, быстро оставив инквизитора позади.  — Куда?  Лу назвала адрес, откинувшись в кресле: сердцу вдруг стало тесно в груди, а к щекам прилила кровь, будто она только что отпахала часовую тренировку.  Глупая улыбка приклеилась к лицу. Она прижала прохладные ладони к щекам, чтобы прийти в себя: крэп, да что же это?  Лу охватило смятение: хорошо, что рядом нет эмпатика и он не видит, как ее лихорадит. Бред. Это бред, просто общение двух коллег, ничего особенного… Да. Все дело в вине: она выпила три бокала, вот ей и ударило в голову… из-за вина, а не чего-то ещё она чувствовала себя так, будто гнала двести по трассе — восторженно и немного, совсем чуть-чуть напуганно. Лу сделала несколько вдохов-выдохов, пытаясь унять сердцебиение. Чтобы отвлечься, заглянула в пакет: там оказалось прозрачная коробочка с белым десертом.  «Доброй ночи, Лу» .