Хлеб, подгузники и пачка сигарет

Степа задал ещё один вопрос вдавивший меня в кресло — Ты так и не ответил… что случилось? — Мне не хочется отвечать и вжимаю шею в плечи. Боже, это же такая хрень на, что я обиделся… Степа поворачивается ко мне. Я не хочу отвечать. Не хочу… Он смотрит пронзительно, Аня тоже смотрит на меня. На меня как-будто давят я кашляю и пытаюсь сказать мысленно хороня под оковами стыда — Мне, — Ну тут всё, мои полномочия как бы всё…кончились, — Мне стыдно стало, — Руками лицо закрываю, опять стыдно, а Стёпа всё ещё смотрит — Чё? — Блятьблятьблятьблятьблять, — За что стыдно? — Да, ну не заколачивай, ты, гроб, Ирод. Итак тошно. Но это всё говорится в голове, а в реальности я сжимаюсь и неосознанно скулю. — Ты просто такой правильный… завтрак приготовил, посуду помыл, вежливый, порядочный и делаешь для меня-незнакомца больше чем я! Я-хозяин своей жизни не могу сделать то, что ты для меня сделал за одно утро и этот стыд в совокупностью с тем какой, прости, ты вычурно хороший меня добило… знаю, повёл себя неадекватно, да, прости, что я так себя повёл, — я смотрю на него и он смотрит на меня. Стёпа кивает и как-то неясно молчит. — Я просто хотел помочь — Я знаю, прости — Хах забавно ты это воспринял. — Да, это было тупо. — Ладно, главное разобрались, — Он хлопает меня по ляжке и встаёт. Я же от его прикосновений отодвигаю ногу. Нет. Больше такого не будет. — Ты идёшь, нет? Я иду. Встаю и иду в зал. Меняю Ане памперс потому, что кто-то решил меня для пущего моего состояния меня обосать, да? Я же в таком хорошем настроении! После смены адского орудия ложусь на диван с Аней на моём животе, еслозит ребетёнка. Стёпа переодевается в свою белоснежную рубашечку и брюки которых на нём не было до этого момента. Наконец расстраиваю его детальней: Подтянуто худой, едва выпирающие рёбра и большое количество родинок одна из них находится на правой груди. Подчёркнутые ключицы и острый локоть. Грудь почти без волос хотя есть немного. — А тебе сколько лет? — Он немного дёргается словно забывает, что за ним наблюдает две пары глаз — 29 — 27 — Мелочь, — усмехаясь он произносит — Хей! — Я швыряю в него подушку, он смеётся и тише произносит — Хотя бы не бутылку, — Он кидает подушку в ответ, но не попадает — Как я вижу очки тебе не помогают, — Он смеётся и застёгивает последнюю пуговицу — Я дальнозоркий! — Я немного напрягаюсь — Это тот который вблизи хорошо видит? — Стёпа головой качает и выходит из зала. Я почему-то иду за ним — Ты что меня теперь преследовать будешь? — Он смотрит на меня через плечо завязывая боты. Я смотрю на него и держусь за проём. Аня теперь меня кусает за предплечье. Отрываю этого гремлина и вяло говорю: — Нет. Нет не буду, — Я всё ещё смотрю на него наверное жалобно, у меня скорее всего мокрый взгляд к тому же я не умылся после того как заревел. Вытираю лицо на всякий случай, а Стёпа поворачивается и обнимает меня. Крепко обнимает. Я обнимаю его одной рукой в ответ. Тепло. — Я верю, что со всем справишься. Правда верю, — Я киваю, а он уходит, но не закрывает дверь, а я едва подглядываю в щёлку. Как шкет малолетний. Он звонит в дверь Ларисы и как только та открывает слышится: — Видеть тебя не хочу, предатель! Убирайся! — Стёпа делает всё как от него потребовали и тяжело выдохнув уходит. Когда он выходит из подъезда я закрываю дверь, а Аня смотрит на меня — Жизнь штука тяжёлая, — Хлопаю мелкую по пузику. Щекастик мой. Я ложусь на диван и укладываю Аню спать- дневной сон очень важно. Ложусь и опять проверяю телефон. Там вижу сообщение от Ильхама. Судя по злым смайлам это насчёт вчерашней встречи в баре. Бррр… даже читать не хочу. Когда закидываю в переводчик, слышу странный звук. Нет. Боже. Аню стошнило. Детской смесью — Блять, ну Аня, — А она радуется. Тащу её в ванну, что уж поделать. Отмываю и переодеваю. Она смеётся как-будто это прям приятно эх вот знала бы как она будет себя чувствовать во время похмелья… так это будет через хуеву тучу лет. Дальше меняю постельное бельё, а Аня в это время валяется на диване. Она Бухается с него благо на подушку. Аня отмывается и ложится спать обратно. Она лежит и посапывает, я лежу и перевожу сообщение: ——————————————————— Син хыянәтче! Без бөтен коллектив белән эчәргә булдык, ә син торып, берәр пидорас янына бара аласың дип уйлыйсың?! Син акылсызмы, Дамир? Ни өчен соң, әгәр дә сез торасыз һәм чыгасыз икән, бергә попойкалар оештырасыз? ——————————————————— Ты предатель! Мы всем коллективом решили выпить, а ты думаешь, что ты можешь просто встать и уйти к какому-то пидорасу?! Ты из ума выжил, Дамир? Зачем вообще тогда устраивать совместные попойки если можно встать и уйти ответь! ———————————————————- Я цыкаю. И зло и очень быстро набираю. Эмоции меня переполняют: ———————————————-———— Во-первых. Не называй меня Дамиром, я Дима. Во-вторых, я не являюсь частью этого коллектива! Я не нужен вам и я ушел к своему другу. Я не хочу сидеть и пить с незнакомцами! Даже если вы пытаетесь убедить меня, я вам не нужен. Я не являюсь частью этого коллектива! ——————————-————–———— Беренчедән. Мине Дамир дип атама, Мин Дима. Икенчедән, мин бу коллективның өлеше түгел! Мин сезгә кирәк түгел идем һәм, күрәсең, бик яхшы иде, мин дустым янына киттем! Мин чит кешеләр белән утырырга һәм эчәргә теләмим! Сез мине ышандырырга тырышсагыз да, сезгә кирәк түгел. Мин бу коллективның өлеше түгел ————————-——————————— Отправляю коллеге и рычу. Вообще мне хочется дождаться ответа и продолжить этот диалог, но меня встречает долгая тишина. И вообще сегодня суббота. И вообще надо бы погулять с Аней когда она проснётся. И вообще столько дел. Ненавижу быть отцом-одиночкой, но Аню люблю. Очень люблю. Жду когда Аня просыпается в целом это не долгое время. Кормлю и выходим на прогулку. Как Фаида Денисовна с ней гуляет? Она же вечно пытается спрыгнуть с коляски. Деть, что творит! Голову высовывает, а голова-то 1/3 тела и перевешивает в лучшем случае дитё висит башкой вниз просто, там можно дать легенький щелбан и Аня вернётся вниз. В другом же случае голова перевешивает так, что она начинает выпадать. — Аня! — Я держу её теперь на руках ибо ну, это невозможно гулять с ней в коляске. Как Фаида Денисовна это делает? Любопытная она и весь мир изучает. Смотрит на наш район с изумлением и на каждого человека засматривается. Часто смеётся. Особенно ей понравился снег. Нет, конечно я её в снег не пихаю, но руками она дергает и хочет всё потрогать. После получаса прогулки я возвращаюсь домой. Как только покормил Аню и ко мне стучатся. Там моя соседка. Истощённая женщина с опухшими глазами и грязно русо-рыжими волосами. И глаза голубые. Стоит передо мной злыми глазами — Первое: дадите на похмел? — Она указывает своим тонким пальцем и показывает второй, — второе: что у вас с моим братом? — Её глазки запикали огнём, а я спокойно отвечаю — Ничего у меня с вашим братом. Просто помог человеку в беде. Вы же не можете, — Я уничижительно высказываюсь и она вскипает — Д-да, вы! Не лезьте в наши дела! — Она топает ногой. Я замечаю, что она в шлёпках — Не холодно? — она мотает головой, — Ну правильно вас же 40° греет, чего это я, — Она всё ещё смотрит на меня. Такая мелкая и злая. Наши гляделки прерывает Аня. Лариса сразу встрепенулась — У вас есть ребёнок? — Я киваю и закрываю дверь ухожу успокаивать Аню ей стало холодно из-за подъездного воздуха и одеяло всё исправляет. Я слышу как Лариса тяжело выдыхает и уходит громко хлопает дверью. Такая реакция на ребёнка… Хотя в её ситуации это нормально. Мы же вообще оказались в зеркальных ситуациях. Она потеряла ребёнка, а я потерял жену… Хотя нет ей хуже у неё и мужа-то нет. Да, и вопрос насчёт любимого брата тоже нормально, он же единственный кто с ней был. Хотя раз уж она так волнуется за своего брата чего она в него бутылки кидает?! И вообще что я-то? Я её Стёпу трахну?! Хотя он в целом неплох… Так! Я поднимаюсь и хлопаю себя по щекам. Дмитрий Булатович! Я с этим завязал никаких больше мужчин в моей жизни, только женщины! Для кого я кровь пролил, не для себя 15-ти летнего. Я не сорвусь. У меня не будет отношений с мужиками. Я теперь гетеро. Ложусь обратно и продолжаю думать насчёт Ларисы и Стёпы. А я остаюсь думать. Много и долго. Так долго, что аж уснул, а проснулся от криков Ани уже вечером. Меняю памперс кормлю Аню и укладываю спать. Тяжело это всё. Нужно поспать, но мой живот горит и урчит.