Хлеб, подгузники и пачка сигарет

С утра пришла Фаида Денисовна. – Димочка, прости меня, я не должна была этого делать. Я тогда была очень-очень уставшей сам понимаешь, я уже не молодая не бойкая, как ты, - Она рукой цепляется за футболку, - Димочка, ну прости свою тёщу. Мы же семья, - Мне страшно. Фаида Денисовна, отпустите, но снаружи я молчу - Как же я без внучки своей? - Она заходит в квартиру без спроса и смотрит на Аню в постельке, а она садится и руки к бабушке тянет. На меня почти никогда так не реагирует, только вечерами и то редко. – Моя милая, милая девочка. Ой, Анечка, - Она завыла, лицо обливалось слезами, - Моя внученька, - Она подняла Аню на руки и пританцовывает, - Единственная, любимая, продолжение Галечки моей, - Я молча стою в проходе и ничего не могу сказать. Мне плохо, тошнит. Я пытаюсь отвлечься от своего состояния на тёщу. Как-будто и не Фаида Денисовна в самом деле. Танцует, ребёнка целует и на меня не кричит. Даже если бы она назвала меня говнюком, уродом, я бы её пустил. Я не могу без тещи, не могу. Я сажусь на стул. Почему так плохо? Похмелье? Так нет же, я бухал позавчера. Почему… Голос Фаиды Денисовны стал звучать громче как-будто. Это бьёт по ушам. Весь мир плывёт, а у меня трясутся руки. Я не могу выносить это лицемерие. Не могу. Выхожу из комнаты и иду на кухню. Все ещё слышно завывания Фаиды Денисовны. Я выпиваю стакан воды и наливаю водку на чистое полотенце. Сижу и нюхаю водку, пытаюсь прийти в себя. Ужасно терпкий запах меня привёл немного в чувства, но не полностью. Всё ещё болит желудок и подташнивает. Чтобы совсем хорошо стало курю прямо в открытое окно. Ещё немного легчает. Желудок болит. Надо будет поесть сегодня, наверное. Фаида Денисовна заходит на кухню, мне все ещё плохо, но я в состоянии расслышать её. – Ты чего тут, Дима? - Она смотрит теперь со знакомым презрением. Я выкидываю бычок в окно – Ничего, - удивительно, но у меня нет слёз, - Плохо стало, подышал спиртом легче стало, - Фаида Денисовна – Как тебя такого больного с моей внучей оставлять? - Я пожимаю плечами. Вообще-то обидно какое она право имеет так говорить, а я почему-то поджимаю губы – Почему ты не едешь на работу? - меня иногда поражает наголову этой женщины, но понимаю, что она права и мне правда стоит ехать на работу. Пару минут сижу и туплю, но стук по голове от Фаиды Денисовны меня приводит в чувство, а Аню выводит на смех. Иногда мне кажется, я ей сделал какое-то злое зло и она меня не любит. С трудом одеваюсь. Одежда тёплая, но тяжёлая, мне не нравится. Обувь тоже, но я иду. Выходя из дома прихватываю бутылку водки и звоню в соседнюю дверь. Мне открывает помятая Лариса. У неё торчит грудь из под майки. У неё трясутся руки, в завязку ушла типо? Грудь у неё красивая утончённая, округлая и небольшая. – Что? - Я протягиваю водку, у неё глаза округляются она выхватывает и опять исчезает в тьме. Фи. Даже спасибо не сказала. Выхожу и меня встречает привычная слякоть и желтые пятна, доходить до машины стало больно. Я хочу домой, а лучше под одеяло. Сев в машину я выдыхаю. Холодно. Очень. Когда машина прогрелась запихнул куртку в багажник. Беру один заказ. Какая-то миловидная девушка, немного на Галию похожа, от этого сравнения мне ещё хуже становится. Она уходит, а я иду к шаурмичной. Горячая вкусняшка быстро набивает мой желудок. Становится изнутри тепло и боль почти сходит на нет. Приходит теперь явственная тошнота. Сижу в этой шаурмичной и рычу – Что ж ты делать будешь. Не понос так золотуха, - Я могу ещё много вспомнить интересных выражений, но отработать свой выходной хотя бы 3-мя тысячами меня манит больше чем хвастаться своим нищенским филологическим образованием. Это стало моей целью и причиной, чтобы давить Газ так сильно как можно по правилам движения. Я всё же не уёбок. Две побитые девочки-450, пьяная тётка и её извиняющийся сын - 850, одинокий мужик - 300, расфуфыренная дама, 120. Немая девушка - 290, странная семейка со скандальным папашей, я в обычном состоянии возможно с ним бы даже подрался, но сейчас я просто со всем согласился поэтому вместо двух сотен - 150. Добрый мужик, пытался меня рассмешить, но у него не вышло - 245. Мужчина бухой в дрын, мне пришлось вытаскивать его из машины и забрать деньги самостоятельно, ну ладно чуть-чуть больше чем за заказ, - 600. Сегодня 7 число. Надо к ехать на точку, получать зарплату. На точке чужие взгляды и осуждение, кроме Ильхама, конечно, ему же досталось моё пиво. Захожу к начальству. Это маленькая прокуренная и душная комнатка. Короче чайника и плиты наблюдаю одно жирное тело. Геннадий Русланович. Наш директор или как я люблю его называть наш пытатель . Ведь позвонить в три часа ночи и забрать его из стриптиз клуба за бесплатно это для него норма. А то, что у тебя маленький ребёнок на руках ему плевать. Эмоции этот человек вызывает смешанные, но хотя бы не орёт и штрафы дебильные не высылает. – Опа, Дами-и-ир, - он неприятно протягивает это имя, у меня нет сил с ним ссорится - Ты в этом месяце был очень продуктивный. Вот твои заработанные честным трудом двадцать кусков, - двадцать тысяч. Я справился. Я получил 20-тку. – Да, - Смотрю на карте вместо 540 рублей теперь 20 540. Это приятно. Уезжаю и в итоге трачу уже полтора куска на бензин и возвращаюсь домой. Я получил 20 тысяч. Я иногда столько не получал в такси никогда. Ни разу. Возвращаюсь домой чуть ли не вприпрыжку, несмотря на усталость. Захожу домой и меня тут же осыпает вопросом Фаида Денисовна. – Ну что? - Я смотрю на неё вопросительно, - Где деньги? - У меня глаза округляются – Деньги? – Да. – А может лучше губозакаточную машинку? - Фаида Денисовна краснеет. Моя злая шутка вставляет её в ступор – Чего?! – Того! Декретные ещё не пришли, они будут 10-го! - Она возмущается и кричит – Тебе же сегодня зарплату выплатили! - Она визжит, тошнота усиливается и кровь кипит в ушах, но я пытаюсь держать лицо. – Фаида Денисовна. Мы о чем договорились? Декретные приходят- я оплачиваю оттуда вам 7 тысяч, - Мне становится всё хуже и хуже. Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточится на звуках изо рта Фаиды Денисовны. Она кричит громко и эмоционально. Я Прада пытаюсь вникнуть. – Я хочу поднять до десяти тысяч! - у меня глаза открываются и в хватаюсь за комод, иначе упаду. Держусь и с горем пополам произношу – 10?! Это почти вся сумма! Вы совсем с дуба рухнули?! Десятого февраля будут вам деньги! Сейчас седьмое! Вон отсюда! - Фаида Денисовна очень грубо кладёт Анечку на кроватку и та из-за криков начинает плакать, а Фаида Денисовна выкрикивает – Неблагодарная сволочь! - И хлопает дверью. Я тяжело выдыхаю и сажусь на кресло, успокаиваю Аню и кормлю деточку. Она постепенно успокаивается и кусает меня. А я сижу и смотрю в потолок – Зато мне заплатили 20 кусков, прикинь? - Я говорю с Аней, - Я никогда так не зарабатывал в такси. Двадцать кусков, - повторяю как мантру словно я таких денег в жизни не видел. Я улыбаюсь. Аня посапывает на моей руке, а я не двигаюсь сил и желания будить малышку. Потолок весь в царапинах. Интересно откуда они? Может тут жил вампир или может здесь расстреливали людей… сколько лет этому дому? 80-90? Думаю примерно так. Кто ж его знает… Аня тихо посапывает, а моё самочувствие оставляет желать лучшего. Живот несчетно урчит и требует прислониться к унитазу. Аккуратно и медленно перекладываю Анюту в постель. Сам же несусь к унитазу. Меня рвёт. Тяжело и долго. С перерывами на минут 10 меня начинает снова рвать. И я без понятия чем. Кроме как шаурмы я сегодня ничего не ел. Ладно, ещё кофе 3 чашки. Но меня рвало какой-то слизью, желчью и водой. Самой обычной. Надо перестать обжираться. И есть шаурму у незнакомцев. Это вредно. Ещё пару раз вырвало и всё. Иду в постель. Свет выключен, Аня спит, а я лежу и пытаюсь понять, что со мной не так. Спустя около получаса размышлений я пришёл в выводу, что это шаурма. А ещё осознал, что я все это «великолепие» не смыл. Запах разбудил Аню. И цепочка ночных дел переросла в то, что я сплю на кресле и очень тревожным и отрывистым сном.