Ся

Наступил рассвет, а солдаты из Менажери ещё не двинулись в путь. Жон наблюдал из окна, как они бесцельно слоняются по деревне. Он ожидал, что они отправятся в путь с первыми лучами солнца, военная дисциплина приведёт их на передовую, но они бродили по деревне целых два часа после того, как поели. Не похоже было, что они куда-то спешат. — Трусы, — сказала Винтер из комнаты. Она не выходила оттуда всю ночь, разве что в туалет, и он видел, что она нервничает. Она держала саблю при себе и тщательно её чистила. — Ты думаешь, они дезертиры? — Не так близко к линии фронта. Их бы поймали свои же. Нет, это подкрепление, которое не торопится с передислокацией. У нас в Атласе тоже такое бывает, хотя и реже, потому что у нас лучше военная инфраструктура. Мы можем понять, когда одно из наших подразделений медлит. — А Менажери не может? — Они поймут, если группа будет слишком долго добираться до места назначения. Нужно найти золотую середину, зная, как долго можно задерживаться, ссылаясь на тяжёлое путешествие или растяжение лодыжки у кого-то из солдат. Всё для того, чтобы не идти на передовую. Жон не мог их винить. Эти люди записались в армию, чтобы сражаться, но они сражались уже давно и, должно быть, чувствовали, что заслужили передышку. После того, как они только что одержали победу в последнем сражении и отвоевали территорию, они, вероятно, устали от боёв. Отправка на новое место службы была идеальным предлогом, чтобы расслабиться и задержаться на день или два дольше, чем было необходимо. Им просто не повезло, оказаться в одном месте. — Они создадут проблемы? — спросил он. — Ваши люди создали бы проблемы местным жителям, если бы делали то же самое? — Это маловероятно. Истории о плохом поведении солдат, как правило, распространяются, и они не захотят, чтобы об этом длительном пребывании стало известно их начальству. — И они не рискнут избавиться от свидетелей? — Если только они не хотят вызвать ещё больше вопросов о том, почему деревня, стоящая на их пути, исчезла. Я полагаю, что многие из сил «Менажери» планируют использовать это место в качестве остановки на своём пути. Не стоит об этом беспокоиться. Это было приятно слышать. У Жона было мало опыта в том, что касалось армий, поэтому знания Винтер были бесценны. Из его окна не было видно, что фавны плохо обращаются с местными жителями, но подтверждение не мешало. Более того, если Винтер — их враг — думала, что они не будут создавать проблем, значит, так оно и было. Если не считать того, что они мешал и не давали им с Винтер уйти. — Похоже, мы застряли здесь ещё на день. У нас есть еда, чтобы заплатить за комнату, и я думаю, тебе не помешает еще немного отдохнуть. Винтер вздохнула. — Не то чтобы у нас был выбор. Для Жона долгие часы, проведённые в одиночестве в комнате, не были проблемой. Он мог медитировать, тренироваться, читать свитки и погружаться в размышления о техниках, которые изучал. В таком виде комната казалась довольно просторной, а ветерок, проникавший через открытое окно, освежающим. Винтер была терпеливой женщиной благодаря своей подготовке, но его безмятежное спокойствие через какое-то время стало действовать ей на нервы. Или, может быть, дело было в тишине. — Что ты делаешь? Сидя со скрещенными ногами и сложив руки на коленях, Жон пропускал свою ауру по меридианам, заставляя её перетекать от одной руки к другой, от ноги к ноге, от живота к пальцам ног и голове. — Я совершенствую контроль над своей аурой. Он почувствовал, как Винтер нахмурилась, когда её голос изменился и стал чуть более пренебрежительным.  — Ты же понимаешь, что это так не работает. Ты не можешь просто улучшить контроль над аурой, включая и выключая её. — Хм-м-м? — его позабавило сказанное, и он на мгновение отвлёкся. Часть его ауры ускользнула, распространившись по телу и растворившись в душе, как обычно. Жон медленно потянулся за ней. — Неужели? — Да. Это так. Аура — это душа, и ты не можешь научить себя лучше с ней обращаться. В лучшем случае ты можешь тренировать свою реакцию — обычно это делается так: кто-то стреляет в тебя резиновыми пулями, а ты стараешься вовремя поднять ауру. Однако, как только ты научишься использовать её по своему желанию, ты больше ничего не сможешь сделать, кроме как сократить время, необходимое для реакции и поднятия ауры. — И это было досконально исследовано? — Да, — настояла она. — В значительной степени. Четыре великие академии обучают охотников уже более ста лет. Это было исследовано. Это доказанный факт. Тебе лучше заняться тренировкой своего тела. Здоровое тело создаёт здоровую ауру. По крайней мере, это Жон мог принять как факт, даже если всё остальное было лишь предположением. Было одновременно забавно и разочаровывающе видеть, что академии отказались от обучения контролю над своей аурой и довольствуются меньшим. Хуже того, они сделали это новым стандартом и говорили людям, что они не могут стремиться к большему. Если никто не будет пытаться, считая это невозможным, то никто никогда не опровергнет эти теории. — Я обнаружил, что это помогает мне, — сказал он. Не было смысла пытаться переубедить её, ведь тогда она только сильнее захотела бы затащить его в Атлас, чтобы поделиться такими методами. — Перемещение моей ауры по телу, от конечности к конечности, помогает мне… — Это невозможно. Аура постоянно пронизывает всё тело. Если ты думаешь, что она может быть сосредоточена в одной области, то это ничто иное, как твое разыгравшееся воображение. Он задумался о том, что она подумает хотя бы об одном из свитков с техниками. Она, скорее всего, отмахнётся от них как от чепухи и вернет их ему. Это лучше, чем если бы она захотела забрать их в Атлас. В любом случае, Жон не стал отдавать их, просто сказав ей, что это последние наставления и советы его умершего наставника, которые помогут ему продолжить обучение. Винтер была достаточно почтительна, чтобы не совать нос не в свое дело.

/-/

Ближе к вечеру солдаты всё ещё не ушли, и Жон заметил, что местные начинают нервничать. Он подслушал, как пожилая пара говорила о том, чтобы попросить Жона и Винтер уйти, но они решили, что это слишком опасно. Жон промолчал и не стал поднимать эту тему. Они были правы, опасаясь того, что произойдёт, если солдаты Менажери обнаружат, что пара укрывает их. Но беспокойство в деревне было вызвано не только этим. Солдаты не доставляли хлопот и расплачивались за своё пребывание хорошей едой, но постоянное присутствие военных нервировало местных жителей. — Они беспокоятся, что «Атлас» может начать атаку или воздушный налёт, — сказала ему Винтер. — Что мы можем принять это место за перевалочный пункт или военную базу и разбомбить её, чтобы уничтожить вражеских солдат. — Но это явно не военная база. — У Менажери нет специализированных баз или комплексов. Они захватывают деревни и городки и перестраивают их. Это означает, что с воздуха это могло выглядеть как такая база, особенно с самолёта, летящего так высоко над землёй, что всё, что он мог разглядеть, — это точки внизу. Деревня находилась достаточно близко к линии фронта, чтобы служить таковой. — Насколько вероятно, что Атлас атакует деревню? — Я не могу сказать. Я думаю, что большинство самолётов в данный момент будут нацелены на конвои с припасами и на линию фронта. Мы только что потеряли ещё больше территории, и это редкая возможность нанести урон, пока они продвигаются вперёд и не успели окопаться. Бомбардировка логистических целей — это то, что мы делаем, когда противник окопался, потому что лучший способ сдвинуть его с места — перерезать снабжение. — Значит, этого не произойдет? — Это маловероятно, — подчеркнула Винтер. — Но это всё, что я могу сказать. Всё зависит от того, с какой информацией работает командование. Если они знают только то, что здесь собирается много солдат, они могут посчитать это плацдармом, который стоит атаковать. Я не могу дать однозначный ответ, но местные жители правильно беспокоятся. Чем дольше фавны будут здесь оставаться, тем выше вероятность, что кто-нибудь их обнаружит и сделает неправильный вывод. Это также зависит от того, кто командует. Потому что не все были готовы бомбить неизвестную цель, когда там могли быть невинные люди, в то время как другие с радостью сбросили бы бомбы и обвинили фавнов в том, что они «прячутся за спинами невинных», после того как всё превратилось бы в руины. Естественно, местные жители Мистраля, которые просто пытались жить своей жизнью, понятия не имели, кто мог принять такое решение, но они знали, что их жизни не будут цениться так же высоко, как жизни Атлесианцев. — Возможно, нам стоит попытаться ускользнуть сегодня вечером, — сказал Жон. — Это не такая уж плохая идея. У фавнов хорошее ночное зрение, но большинство из них всё равно будут спать. Неудивительно, что она хотела уйти. Винтер стремилась вернуться на свою сторону и сообщить семье, что она жива. — Я поговорю с парой, которая приняла нас, и узнаю, что они думают, — сказал он ей. Старики были рады их уходу. О, они возражали и говорили, что им не обязательно уходить, но всё это было слишком вежливо, и они не особо старались убедить их остаться. Жон не винил их. Он даже оставил им немного еды, чтобы они могли поесть в ближайшие дни, и спросил, не могут ли они подсказать, как лучше выбраться из деревни, не вызывая подозрений. — Ты можешь просто сказать, что идёшь за едой, потому что припасы на исходе, — сказал пожилой мужчина, — но будет лучше, если вас вообще не заметят, когда ты уйдёшь. Возможно, ты захочешь уйти до наступления ночи. Фавны ужинают все вместе во второй половине дня. Если ты уйдёшь до того, как они выставят часовых, то сможешь просто выйти. Я могу сообщить тебе, когда будет подходящее время. — Спасибо. Мы будем вам очень признательны. Вам двоим ничего не угрожает? Старик улыбнулся. — Нет-нет. Здесь все друг друга знают, и никто не расскажет им, что вы были здесь. Если тебя увидят уходящим, все просто скажут, что ты, должно быть, приехал издалека и проходил через деревню. Люди здесь присматривают друг за другом. Они справлялись с этим лучше, чем жители Вейла, которые были в безопасности и по большей части находились вдали от войны, но при этом предавали друг друга из-за малейших неудобств. Требовалась ли прямая угроза жизни, чтобы в человеке появилось сочувствие? Ему почти так казалось. Он вернулся, чтобы рассказать Винтер о плане, и увидел, что она сидит у окна и смотрит наружу. К счастью, она держалась так, что одновременно могла наблюдать за фавнами, не рискуя быть замеченной. — Они предлагают нам уйти, когда фавны отправятся ужинать, - сказал он. Винтер кивнула в ответ. — Мне стоит беспокоиться о твоем молчании? Наконец она повернулась к нему, слегка нахмурившись. — Я солдат, Арк. Это мои враги, но я не безмозглое яростное животное. Я прекрасно понимаю, что они просто обычные люди по другую сторону конфликта. — Мне жаль. — Хм, — Винтер отвернулась. — Наверное, многие из нас их ненавидят. СМИ называют их монстрами, общественность их презирает, но здесь, на передовой, большинство из нас, сражающихся с ними, понимают, кто они на самом деле. — И все же ты сражаешься и убиваешь их. — Такова война. Хотя большинство солдат сражаются в целях самообороны. — Может ли какая-либо из сторон действительно утверждать это, когда вы ведёте войну на территории Мистраля? Винтер горько усмехнулась. — Я не это имела в виду. Я имею в виду, что обычный солдат на поле боя сражается за свою жизнь. Большинство из них не хотят там находиться, они просто хотят вернуться домой. — Я думаю, что на другой стороне всё точно так же. — Наверное. Просто люди, убивающие друг друга, потому что сами не хотят умирать. Оба считают себя жертвами, которых заставили воевать против их воли, и я думаю, что солдаты с обеих сторон ненавидят своих командиров так же сильно, как и врага. Или, по крайней мере, тех офицеров, которые никогда не рискуют жизнью и сидят в тылу, принимая важные решения. Мой отряд уважал меня. Мы сражались и истекали кровью вместе. А теперь они мертвы, убиты после того, как попали в ловушку за линией фронта. Гнев и печаль охватили Винтер, которая вцепилась в край окна так, что костяшки ее пальцев побелели. Жон понимал, что лучше не предлагать ей помедитировать и отпустить гнев. Не все прошли такую подготовку, как он, и её раны были еще свежи.

/-/

Винтер заметила, как последний фавн заходит в дом, чтобы поесть, за несколько минут до того, как пришёл пожилой мужчина и сказал, что пора. Они уже собрали вещи и приготовились и медленно спустились по лестнице, обнявшись и поблагодарив пожилую пару, которая приютила их на ночь и день. — Удачи, — сказала пожилая женщина. — И держитесь подальше от этой войны, она любит разрывать на части таких молодых, как вы. Ни один из них не поправил то, что казалось заблуждением с их стороны. Это могло бы спасти им жизнь, если бы фавны узнали об этом и просто приняли их за несчастных влюблённых, бегущих от войны. Фавны не стали бы их преследовать. На улице ещё не стемнело, и казалось неправильным убегать при вечернем солнце, но лучшего шанса у них не будет. Жон и Винтер целенаправленно шли к окраине деревни, а затем по поросшей травой равнине, сопротивляясь желанию перейти на бег трусцой, который мог бы вызвать подозрения. По мере приближения к опушке леса напряжение нарастало, и оно спало только тогда, когда они скрылись среди деревьев и глубоко внутри себя осознали, что их не заметили. Или, если бы их заметили, фавн, который их увидел, решил бы, что погоня того не стоит. Если бы они уже устали от битвы и хотели отдохнуть, то, возможно, просто решили бы позволить им двоим сбежать. Или предположили бы, что они просто путешественники. У фавнов было достаточно проблем с армией Атласа к северу от их позиций. — Горы на востоке — это лёгкий путь в Мистраль, — сказала Винтер, указывая на них. До них было меньше половины дня пути, но подъём на них занял бы больше времени. — Горы к югу от города слишком хорошо защищены, чтобы кто-то захотел напасть на них, что делает их чем-то вроде мёртвой зоны. Там сотня хороших солдат могла бы сдерживать в десять раз превосходящие силы, если бы у них было достаточно боеприпасов. — Значит, они брошены? — Нет. Нам всё равно пришлось оставить там кого-то, чтобы не дать противнику обойти нас с фланга, но это резервный отряд, место для тех, кто получил лёгкие ранения. Слишком тяжело раненых, чтобы идти в бой, но недостаточно тяжело, чтобы отправить их домой. Мы удерживали эту позицию неделю назад, но я думаю, что командование откажется от неё, как только наши войска отступят. Теперь она будет у фавнов, но для них это бесполезная позиция. — О? — Мистраль находится на другой стороне, а они не могут продвинуться через город благодаря договору. На самом деле, горный хребет — это бремя для того, кто его удерживает. Вы должны защищать его, чтобы враг не мог провести войска через Мистраль в эти горы, но вы не можете использовать его для нападения, потому что город находится на пути. В остальном он не имеет стратегической ценности. — Звучит как тяжёлая работа, — сказал Жон. — Но я предполагаю, что тот факт, что там нет активных боевых действий, делает это нашим лучшим маршрутом в Мистраль. — Именно. Нам нужно только пробраться мимо резервистов там, наверху, и они будут смотреть на город, а не по сторонам. Как только мы пересечём границу города, договор защитит нас, и они не станут нас преследовать. Они могут даже отказаться от погони, ведь существует риск, что они попадут по Мистралю. Жон покачал головой. — На мой взгляд, весь этот договор с Мистралем слишком похож на настольную игру. — Это нелепо, — согласилась она, — но с точки зрения Мистраля лучше иметь эти непростые правила, чем быть втянутым в войну. А с нашей точки зрения и с точки зрения Менажери, лучше играть по ним, чем рисковать тем, что Мистраль вступит в войну на стороне врага. — Стали бы они ...? — Мистраль и Атлас не так близки, как нам хотелось бы думать. Мистраль и Менажери тоже, но известно, что Мистралем управляют могущественные криминальные семьи. Они примут любое решение, которое принесёт им наибольшую выгоду. В данный момент это значит, что Мистраль будет страдать. — Какая им от этого польза? — Голодные и отчаявшиеся люди взвинчивают цены на товары повседневного спроса. Прибыль растёт у тех, кто был достаточно мудр — или получил заблаговременное предупреждение — и сделал запасы впрок. И у этих людей было последнее. Человеческая жадность, похоже, была неизменным фактором. Те, кто наживался за счёт многих, получали выгоду. Прискорбно, но это не то, что может исправить один человек. Жон не мог сказать, что идея вступить в войну или попытаться обратиться против Атласа и Менажери была лучше для здешних людей. Сейчас их жизнь была трудной, но можно сказать, что она была лучше, чем у тех, кто жил на южном побережье Вейла. По крайней мере, армии Менажери и Атласа контролировали Гримм в этом регионе, притягивая их активным конфликтом, но и убивая их. В отличие от Вейла, где Гримм свободно разгуливали, пока королевство держало своих охотников в столице. Интересно, что Мистраль делает со своими. Путешествуют ли они по королевству, сражаясь с Гримм? Он ни с кем не столкнулся, но и с Гримм тоже, а в том, чтобы собирать охотников там, где нет Гримм, особого смысла не было. Отсутствие одних объясняло отсутствие других. Склон горы не был настолько крутым, чтобы по нему нельзя было подняться, но Жон видел, что машине здесь придётся нелегко. Камни торчали под странными углами, а пологие склоны часто состояли из рыхлого гравия, который осыпался под ногами и скатывался вниз под шинами или гусеницами. С этой стороны склон был крутым, и Винтер заверила его, что с другой стороны он такой же. Он не мог представить, как войска смогут забраться по нему под огнём. — Нужно ли нам достичь вершины и перевалить через...? — Нет, — Винтер слегка охнула, подтягиваясь к нему и упираясь ботинками в рыхлую землю. — Мы можем пересечь любой из перевалов, они будут примерно на полпути наверх. Там-то и будут фавны. — Они не займут самые вершины? — В этом нет необходимости. Их работа - удерживать проходы. Имей в виду, что им нужно доставить сюда продовольствие и боеприпасы. Пребывание на вершине просто усложняет их жизнь, и это без учета разреженного воздуха и низкой температуры. — Винтер подняла голову, прикрывая глаза от заходящего солнца. — Они, вероятно, заняли тот хребет над на — Винтер внезапно бросилась на него, повалив их обоих на землю. Они заскользили по камням, теряя несколько футов высоты, пока их тела скользили вниз по склону, в конце концов остановившись, ударившись о камень. Предупреждающе зашипев, она обогнула его, и Жон сделал то же самое. — Что? — прошептал он. — Что такое? — Я увидела световой блик над нами. — Блик ...? — Отражённый свет. Возможно, это была пряжка ремня, но это мог быть и прицел. Прицел винтовки направленный в их сторону, отразил солнечный свет. Жон задержал дыхание, но выстрела не последовало, как и сигнала тревоги. А с чего бы? Снайперу лучше было бы тихо предупредить начальство, но притвориться, что он их не заметил, и позволить им выйти из укрытия для более точного выстрела. — Ты сказала, что они не будут смотреть в эту сторону. — Я предположила, — прошипела Винтер. — И у них, очевидно, будет кто-то, кто будет следить за врагами, которые могут подкрасться сзади. Я просто имела в виду, что они не будут следить за этой стороной в полном составе. — Они видели нас? — Я не знаю. Возможно, мы добрались до укрытия раньше этого, но... — Винтер прикусила губу. — Мы уже давно взбираемся по этой стороне. Трудно представить, что снайпер не заметил бы нас, если бы он был на посту. Мы не сливаемся с местностью. На самом деле это было не так. — Может, вернёмся и попробуем в другом месте? — Мы не можем. Если они нас видели, то передадут сообщение. Если мы вернёмся, то другие отряды отправятся на наши поиски, а любая другая территория, которую мы попытаемся пересечь, — это поле боя. Единственный другой вариант — добраться до любого из побережий и пройти по воде, но это займёт несколько дней. Не говоря уже о том, что Адам контролировал западное побережье, а восточное побережье было бы ещё больше под их контролем, учитывая его близость к Менажери. Жон не верил, что у них есть на это шансы. В то же время, если они попытаются пересечь поле боя, Атлас будет стрелять в них, как и Менажери, и обе стороны будут считать их врагами. — Тогда, я думаю, нам остаётся только подняться туда. — Да, — Винтер потянулась за своим оружием. — Но это будет бой, ты же понимаешь. Это будет битва не на жизнь, а на смерть. Ты действительно хочешь в этом участвовать? Или он хотел бросить её на произвол судьбы? Она говорила, что он сделал достаточно и не стоит винить его за то, что он не хочет ввязываться в конфликт из-за неё. Чтобы не пришлось убивать из-за неё. Она не понимала, что он не собирался убивать. По крайней мере, он надеялся, что ему не придётся. — Мне нужно попасть в Мистраль так же сильно, как и тебе. Если это единственный путь, то мы пойдём по нему. Но мы можем прорваться, а не атаковать. Ты сказала, что они остановятся, как только мы окажемся на стороне Мистраля. — Я сказала, что они, вероятно, остановятся. — Этого достаточно. Мы создадим брешь и проскользнём внутрь. — Это будет не так просто! — прошептала она. — Я знаю, что сказала «резервисты», но там будет по меньшей мере сотня человек, все вооружены и хотя бы минимально обучены, чтобы… Жон не слушал. Запрыгнув на валун, он направил ауру к меридианам в коленях и ногах, укрепив и усилив конечности, и оттолкнулся от камня. Прыжок, усиленный аурой, был больше, чем мог бы достичь обычный человек, и он взмыл вверх по склону горы, сверкнув синим и жёлтым. Приземлившись, он повторил процесс, преодолев меньшее расстояние, около двух метров, но прыгая влево и вправо зигзагами. Если бы он первым добрался до хребта, то смог бы обезвредить солдат, не причинив им вреда, прежде чем Винтер успеет их убить. Когда инерция от его первого прыжка угасла, Жон перешёл на бег, глядя вперёд, в то время как Винтер пыталась догнать его, находясь далеко позади. Из-за её сапог на каблуках взбираться было невероятно трудно. Еще один блик — то же самое, что увидела Винтер. Жон мгновенно отреагировал, повернувшись, и успел среагировать до того, как был сжат спусковой крючок. Однако это не означало, что он мог среагировать быстрее, чем пуля. Вместо центра масс, она попала ему в левое плечо, и, поскольку он уже отводил руку назад, это привело его в дикое вращение, из которого он вышел, только упершись левой ногой в землю и прочертив полукруг на земле под собой, присев на корточки. Второй выстрел выбил щебень у него между ног, когда он прыгнул вперёд, а третий пролетел мимо, просвистев над его левым плечом, когда снайпер запаниковал и стал стрелять быстрее и менее метко. Сверху раздался сигнал тревоги, и тёмные фигуры побежали занимать позиции, реагируя на внезапную атаку с тыла. Если бы на фронте была ещё одна армия, это был бы идеальный охват с двух сторон, но её там не было, и у отряда была полная свобода действий, чтобы развернуться и встретить его лицом к лицу. Рука Жона коснулась рукояти его цзяня, но он не стал его доставать. Вместо этого он снял меч и ножны со спины и обвязал рукоять золотой лентой, чтобы меч оставался в ножнах. Он мог бы использовать его как дубинку, и ему оставалось только надеяться и предполагать, что у Менажери нет опытных мастеров боевых искусств среди резервистов. Под потрясённые крики защитников Жон перевалил через гребень и перепрыгнул через мешки с песком, сложенные на краю. Повиснув в воздухе, он на мгновение посмотрел вниз на замаскированные, но явно напуганные лица фавнов под ним. Они не были готовы к такому внезапному и прямолинейному нападению. Секундой позже он приземлился на снайпера, повалив его на землю и выбив винтовку из рук. Жон нанёс удар ногой в грудь его помощнику, поймал меч, летевший ему в голову, своим цзянем и отвёл его в сторону, а затем шагнул вперёд и вонзил рукоять своего оружия в грудную клетку женщины. Она упала на колени, задыхаясь от внезапной нехватки воздуха. — Сдавайтесь! — крикнул Жон в наступившей оглушительной тишине. — Сдавайтесь и позвольте нам пройти в Мистраль, и никто больше не пострадает! Женщина-фавн стоявшая позади солдат, с повязкой на отсутствующем глазу и оторванным ухом, зарычала и подняла пистолет. — Огонь! — взревела она. — Убейте его! Этого было достаточно, чтобы сплотить других фавнов.