Ся

Винтер не смогла сдержать потрясения, когда парень помчался вперёд и перевалил через гребень. Вскоре оно сменилось тревогой, а затем и гневом, когда раздались выстрелы, и она поняла, что всё ещё стоит на склоне, разинув рот от удивления. Этот чертов дурак пытается себя убить! Мальчик явно прошёл какую-то подготовку — Винтер сразу после их знакомства определила его как дезертира из Вейла, но она не собиралась заглядывать в рот дарёному коню, не говоря уже о том, чтобы обвинять его в преступлении. И всё же даже она не решилась бы на такое дерзкое нападение. Они понятия не имели, что там наверху. Оставив своё укрытие, Винтер сбросила сапоги и стала пробираться по рыхлой глине, пока раздавались приказы и перезаряжались магазины. Тот факт, что стрельба продолжалась, говорил ей, что он всё ещё жив. Даже резервисты «Менажери» к этому времени уже были ветеранами, война длилась достаточно долго, чтобы у каждого солдата было больше военного опыта, чем у лучших офицеров в мирное время. У нее болело в боку, где находилась зажившая рана, и Винтер проклинала собственную слабость. Разреженный воздух и холод не помогали, как и неустойчивая почва. Ей потребовались минуты, чтобы преодолеть то, что он преодолел за секунды, и это заставило её пересмотреть теорию о дезертире. Спецназ? Отдел тайных операций? Возможно, какая-то вейлская версия Специалистов? Или просто опытный охотник, который не хотел идти в армию. Хватая ртом воздух, она взобралась на мешки с песком и подтянулась. Стрелки больше не обращали на неё внимания. Приземлившись и перекатившись в блиндаж, она воткнула саблю в землю и поднялась на колени, осматривая поле боя. Крови было немного. Странно, что это была её первая мысль, но она привыкла к виду и запаху крови с тех пор, как война началась всерьёз, и вид разбросанных тел без крови казался ей необычным. Арк взмахнул ногой, нанося удар с разворота, отклонился назад, и выбил пистолет из руки одного из мужчин. В то же время его меч, всё ещё в ножнах, ударил фавна в живот, заставив согнуться пополам. Прежде чем его нога коснулась земли, он оттолкнулся другой ногой, развернув тело так, чтобы вторая нога оказалась в том же положении, что и первая. Он ударил безоружного фавна в голову и повалил его на землю, и всё ещё извиваясь, каким-то образом сумел вовремя подставить ногу, чтобы приземлиться на неё, а не упасть на бок. Женщина-фавн закричала и открыла огонь из пистолета-пулемёта. Пули отскакивали от его ауры, как и ожидалось, но было странно, что он всё равно пытался увернуться. Он был недостаточно быстр — никто не был — но по тому, как он наклонял своё тело, было ясно, что дело в физической скорости, а не в реакции. Он мог видеть приближающиеся пули и мог с достаточной точностью определить, куда они были направлены, чтобы начать уклоняться. Ему просто не хватало скорости, необходимой для завершения уклонения. Но у него было много ауры, и как только женщина выдохлась, он бросился вперёд и ударил её ногой в живот. Винтер ожидала, что от удара фавн сложится пополам, когда воздух выйдет из её лёгких, но она с удивлением увидела, как девушка в форме отлетела в сторону, словно её сбил грузовик. Она застонала и перевернулась на бок, но не встала. — Сдавайтесь! — крикнул Арк. — Бросайте оружие и дайте нам пройти! Сдаться? Для этого было уже слишком поздно, подумала Винтер. И он явно не знал солдат Менажери так хорошо, как она. — Сдохни! — закричал фавн, раненый в какой-то предыдущей битве и потому оказавшийся здесь. Он обнажил меч и бросился на незащищённую спину Арка, держа меч перед собой в смертоносном выпаде. Винтер не допустила бы этого. Нанеся удар, она призвала глиф, за которым последовали три белых Невермора. Её Проявление направило их на солдата: первый ударил по его мечу, чтобы замедлить его, а второй попал ему в грудь. Третий, идеально нацеленный, рассек мужчине шею вызвав брызги алой артериальной крови. Фавн упал, булькая и задыхаясь, и тут они внезапно заметили её. — Шнее! Убейте ее! Было искушением перепрыгнуть обратно через мешки с песком и скатиться вниз по склону в безопасное место, но Винтер заставила себя вместо этого броситься в сторону, выпуская наугад призванных Неверморов, чтобы отвлечь, а не убить. Символ под её ногами придал ей скорости, ускорив её быстрее, чем она могла бы надеяться. Внезапное ускорение сбило их прицел, и пули вонзились в землю позади неё. Одноглазая фавн бросилась на Винтер, намереваясь схватить её, даже если это означало ее смерть. Винтер ответила жестоким ударом сабли под рёбра женщины, пронзив её внутренние органы. Развернувшись, она выставила умирающую женщину на линию огня, позволив ее союзникам прикончить её. Жон Арк приземлился среди стрелков прежде, чем она успела продолжить. Его меч, ноги и даже свободная рука наносили удары, отбрасывая оружие и вырубая фавнов. Казалось, что это было безрассудное нападение — один человек против десяти, но его движения были совсем не такими. Каждое было точным и перетекало в следующее, перемещая его от одного фавна к другому без пауз и резких движений. Обезоружив одного, он перекинул руку через его оружие и обхватил его шею, наклонился назад и перебросил его через бедро на землю. Он упал вместе с ним, перекатился через тело, впечатанное в пол, и оказался перед другим, отбил его топор в сторону и заломил ему локоть, почти сломав его, так что фавн выронил топор. Удар коленом в живот заставил его противника согнуться, и он успел увернуться от пули, выпущенной отчаявшимся солдатом мгновение спустя, что по иронии судьбы спасло жизнь тому, кто в данный момент хватал ртом воздух. Арк отпустил руку и перекатился через спину мужчины, приземлившись на ноги с другой стороны, а затем нанёс удар ногой в челюсть стрелявшему, после чего отскочил назад и ударил ногой другого, который только что пришёл в себя. Оба рухнули, как подкошенные. — Он сражается так, как сражаются элитные бойцы Менажери, — подумала она, и это отрезвило её. Может, он шпион, который должен проникнуть в Атлас? Помогая ей, он почти гарантировал, что она захочет познакомить его с генералом Айронвудом, по крайней мере. — Тот факт, что он отказывается убивать кого-либо здесь, означает, что он не считает их врагами. Может, он убийца, посланный убить генерала? Он был человеком, но люди сражались за Менажери так же, как фавны сражались за Атлас. Массы могли представить войну как межрасовый конфликт, и именно это её спровоцировало, но сказать, что фавны сражались против людей, было бы неверно. Атлас сражался против Менажери. И Арк сражался скорее как боец последнего, чем как первого, или как кто-либо из Вейла. Скоро рукопашная схватка лишила её способности думать. Винтер рубила и колола, прокладывая себе путь сквозь врагов, и вскоре вся покрылась кровью и грязью. Тот факт, что многие из её врагов сражались лучше, чем среднестатистический солдат Атласа, расстраивал её почти так же сильно, как и высшее командование. К счастью, они были здесь не просто так. Раненые, искалеченные, а в некоторых случаях и вовсе без конечностей. Если бы они были здоровы, Винтер не думала, что у неё было бы много шансов. Её последняя противница, девушка-фавн с оленьими рогами и без левой руки, закрыла глаза перед тем, как сабля Уинтер ударила её, но была спасена, когда Арк отразил удар своим мечом. Проклятая штука всё ещё была в ножнах. — Довольно, — сказал он. — Битва окончена. Сдавайтесь, мисс. Вы проиграли. Фавн опустилась на колени. Окончена? Винтер осмелилась посмотреть и убедилась, что битва действительно окончена. Фавны лежали повсюду, без сознания или с переломанными конечностями. По крайней мере, на его стороне поля боя. На её стороне было гораздо тише, люди лежали в лужах крови. Почему-то это её беспокоило. Дело было не в смерти — Винтер давно к этому привыкла, — а в мысли, что он мог бы расправиться со всеми ними, не запачкав рук. — Как только мы уйдём, она выстрелит нам в спину, — сказала Винтер. Жон встал между ними и оттолкнул её саблю. — Это не имеет значения. Разве в Атласе нет законов, защищающих раненых бойцов? — Конечно, есть! — сказала Винтер, оскорблённая самой мыслью об обратном. — Но это не работает, когда раненые активно стреляют в нас! А ты… — Обвинения замерли у неё на губах, в основном потому, что она поняла, насколько плохой идеей было бы вообще обвинять его, когда он был так близко. — …ты побежал вперёд, — сказала она, сменив тактику. — Ты мог погибнуть. — Я не могу сражаться, если не нахожусь близко к своим противникам. Противникам. Не врагам. Это был красноречивый выбор слов. Однако Винтер была слишком близка к Мистралю и обещанию безопасности, чтобы бросить ему вызов. Вместо этого она убрала саблю в ножны. — Хорошо. Тогда нам следует отправиться в Мистраль, пока они не пришли в себя. Мы не можем удерживать эту позицию или держать их в плену. Жон оглянулся на мёртвые тела позади неё и поморщился. Винтер сделала вид, что не замечает этого и что её это не беспокоит. Это была война, и они были готовы убить её. Что ей было делать? Вежливо попросить их остановиться? Это была её жизнь или их, и она хотела снова увидеть своих брата и сестру. В тишине они перевалили через хребет и начали спускаться по другой стороне.

/-/

Фавны несколько раз выстрелили им в спину, когда они спускались с горы. Винтер, похоже, восприняла это как знак того, что она была права, и сказала Жону: «Я же тебе говорила», прежде чем они бросились бежать. Однако выстрелы не стали для него неожиданностью. Жон понимал, что это война, и подобные вещи произойдут. Он просто отказался быть частью этого. В любом случае, они были слишком далеко, а фавнов — слишком мало, чтобы представлять реальную угрозу, и стрельба прекратилась ещё до того, как они приблизились к стенам Мистраля. Они перешли на медленный бег, и Винтер впервые за всё время улыбнулась, когда они добрались до ворот. Там с осуждающим видом стояли на страже мистральские охотники. Похоже, несмотря на все дипломатические соглашения, местные жители не слишком хорошо относились к Атласу. Презирали ли только их или силы Менажери тоже вызывали отвращение? Неприязнь не помешала им получить разрешение на въезд, хотя их заставили выслушать строгие предупреждения о том, что произойдёт, если они принесут «свой конфликт» в город. Внутри Жон задержался на мгновение, чтобы посмотреть на город и его покатые и яркие крыши. Архитектура была такой же, как в храме у него на родине, и он чувствовал себя более непринуждённо, чем в утилитарных деревнях и городах Вейла. Шу Рен никогда не скрывал своих мистралийских корней, но он также никогда не говорил о прошлом, считая, что с ним давно покончено. — Извлекай уроки из прошлого, но не зацикливайся на нем. Сосредоточься на настоящем и будущем. Сейчас они были в Мистрале, а будущее было… ну, будущее было не таким уж определённым. Жон не мог не замечать взглядов, которые Винтер бросала на него после боя. Раньше он был благонамеренным, но, возможно, наивным путешественником, который помогал ей. Теперь он был таинственным и сильным незнакомцем, и было очевидно, что ей не нравится эта перемена. Винтер предложила помочь ему, используя ресурсы Атласа, чтобы найти Тириана, Синдер и её союзников, но теперь он не был уверен, что она позволит ему приблизиться к такой конфиденциальной информации. — Что дальше? — спросил он, позволяя ей самой принять решение. — Нужно ли тебе куда-то сообщить о своём спасении? — Моему командиру. — У Атласа здесь есть казармы? — Нет. Ни одна из сторон не получила разрешения на размещение военной инфраструктуры в городе. Однако Мистраль счёл нужным предоставить нам посольства. В них есть несколько комнат для персонала. Я доложу туда. — У Менажери тоже есть посольство? — Да, — вздохнула Винтер. — Оно находится через дорогу от нашего. Идея, по крайней мере официально, состоит в том, чтобы предоставить обеим сторонам войны место, где они могли бы взаимодействовать. Дипломатия, как они говорят. Признаюсь, это упростило организацию обмена пленными, но Мистраль не заботится о… — Она замолчала. — Это не имеет значения. В Мистрале не будет никакого насилия. Ни одна из сторон не осмелится. Мы можем обратиться в посольство, и я смогу поговорить с генералом Айронвудом лично или по телефону, в зависимости от того, где он сейчас находится. Жон хмыкнул. Идея о двух посольствах, расположенных близко друг к другу, была интересной. Ему нравилась концепция предоставления каждой фракции возможности общаться, так как это означало бы больше шансов на мир, но война длилась уже давно. Насколько он мог судить, Менажери побеждало, продвигаясь через Мистраль и оттесняя Атлас. Это может измениться, как только Вейл вступит в войну и перестанет копить силы в своём городе. Отсюда и причины неоднократных набегов на южное побережье Вейла и тысяч мигрантов, которых туда отправляли. Менажери не собирался оставлять Вейл в покое. — Мне пойти с тобой? — спросил он, предлагая ей возможность избавиться от него, если она действительно этого хочет. Он не возражал. Добраться до Мистраля было достаточно для него. — Я не против найти себе жильё, если тебе так будет проще. — Нет. Генерал Айронвуд захочет поговорить с тобой. — Хм. Пока он помнит, что я не участвую в этой войне. — Ты напал на лагерь фавнов. — Я бы напал и на Атлесианский, если бы понадобилось. — Судя по тому, как напряглась Винтер, эти слова прозвучали более угрожающе, чем он хотел. Он попытался смягчить их. — Не волнуйся. Я бы сделал всё возможное, чтобы не причинять вреда, как с фавнами. Нахмурившись, Винтер зашагала вперёд, коротко приказав ему следовать за ним. — Это прозвучало более высокомерно, чем я хотел, — подумал он, слегка вздохнув. — Я лишь имел в виду, что не буду выбирать сторону или убивать людей ни из одной из фракций. Ха. Эта война — настоящая боль. Улицы Мистраля были переполнены для города, по сути, находившегося в осаде. Жизнь внутри города шла своим чередом, в отличие от тех, кто жил за его пределами. Должно быть, в Вейле было примерно то же самое, и Жон почувствовал беспокойство, сравнивая его с родной деревней. Как люди могли вести себя так, будто всё в порядке, когда их соотечественники едва сводили концы с концами или были беспомощны перед лицом Гримм? Жон задавался вопросом, не понимали ли они этого или им так не хватало элементарного человеческого сочувствия, что они игнорировали всё, что происходило за пределами их стен. Винтер что-то говорила, но Жон почти не слушал. Речь шла о дипломатической ситуации, о правилах, которые к нему не относились. Не потому, что он был выше их, а потому, что это были правила для воюющих армий и того, как они должны были действовать в Мистрале. Это означало, что они не распространялись на таких, как он, не участвующих в войне. В конце концов они добрались до посольств. Два больших трёхэтажных здания, построенных в более западном стиле, с чёрными железными воротами и высокими стенами, окружавшими их на значительном расстоянии. Они были внушительными по своей конструкции и предназначались для того, чтобы служить оплотом власти и кусочком земли, который принадлежал не той стране, на территории которой он находился, а той, которой он был подарен. В каком-то смысле посольство Атласа было атлесианской землёй, как и посольство Менажери, находящееся через широкую дорогу. Атласские солдаты в белой форме стояли снаружи, устроив бесконечную схватку взглядов с солдатами-фавнами в серо-чёрной форме, стоявшими на другой стороне дороги. — Винтер Шнее, докладывает о прибытии на службу. — Винтер отдал честь двум солдатам. — Специалист А6295. Я прибыла дабы составить доклад и связаться с моим командиром. Солдаты удивлённо посмотрели на неё. — Специалист Шнее. Мы слышали, что вы погибли. — Я готова подвергнуться допросу — — Сомневаюсь, что в этом будет необходимость, мэм. Легко понять, кто вы. Демонстрация вашего Проявления должна убедить начальство. — Мужчина слева посмотрел на Жона. — А это?.. — Жон Арк. Путешественник из Вейла, который оказал мне медицинскую помощь. Я бы попросила предоставить ему временный доступ в посольство для разговора с генералом Айронвудом. — Мы можем впустить вас обоих, но придётся немного подождать, мэм. Добро пожаловать обратно в мир живых.

/-/

Был вызван другой солдат, чтобы отвести их внутрь и обеспечить едой, питьём и местом для отдыха в вестибюле. Винтер также выдали новую одежду, прежде чем её увели на медосмотр и, скорее всего, для разговора с командирами без присутствия Жона, который мог бы это услышать. Интересно, говорят ли они обо мне… Это было почти наверняка, хотя вопрос заключался в том, что они будут с этим делать. Он надеялся, что они просто обсудят его, прежде чем Винтер убедит их оставить его в покое. Почему-то Жон в этом сомневался. У Ян и Руби не было другого выбора, кроме как попытаться насильно призвать его в армию, а их королевство ещё не ввело войска в бой. Атлас был гораздо глубже втянут в конфликт и, должно быть, больше нуждался в свежих силах. Жон рассеянно оглядел вестибюль, в котором ждал, и прикинул, как можно сбежать. Любое окно было достаточно широким, и он мог без труда перелезть через стену снаружи. Учитывая, что посольство находилось на территории Атласа, это могло означать, что он не нарушил бы никаких законов Мистраля. Возможно… Всё зависело от того, насколько Мистраль был готов рискнуть и нарушить мирный договор с королевством, ведущим войну на его территории, ради безопасности чужеземца. Подумав об этом, Жон не мог не прийти к выводу, что они нарушат правила и позволят Атласу выследить его. Это было бы очень неудобно. Тогда ему пришлось бы либо уехать, либо, если он осмелится, попросить убежища в посольстве Менажери. Единственная проблема заключалась в том, что они могли потребовать того же от него. Дверь открылась, и вошёл мужчина. Он был крупным, даже выше, чем шестифутовый Жон, в длинном белом плаще и с чёрными волосами с проседью. У него было квадратное лицо, и он двигался с жёсткостью, которая практически противоречила всему, чему учили Жона. Жон знал, что если дело дойдёт до драки, у этого мужчины будет только один способ атаковать — идти вперёд и никогда не отступать. — Жон Арк, не так ли? Я генерал армии Атласа Джеймс Айронвуд. Я благодарю вас за возвращение одного из наших солдат и одного из моих специалистов. — Он протянул руку, и Жон медленно поднялся, чтобы пожать ее. Когда он это сделал, его меридианы ощутили прикосновение ауры другого человека. — Его аура активна. Он либо готов к драке, либо думает, что я здесь, чтобы напасть на него. Надеюсь, это его собственная паранойя, а не то, что сказала Винтер. Жон сомневался, что охотник может чувствовать его ауру так же, как он чужую, но на всякий случай оставил её неактивной. — Очень приятно, сэр. И я не старался помочь ей. Я просто оказался в нужном месте в нужное время. — Винтер сказала мне совсем другое. Ты в одиночку штурмовал форпост фавнов. — Только потому, что мне нужно было добраться до Мистраля, а Винтер сказала, что это самый подходящий маршрут. Нам не хотелось пересекать поле боя. — Тем не менее, ты оказал Атласу большую услугу. — При всём уважении, сэр, я бы предпочёл, чтобы никто не узнал, что я вообще оказывал Атласу какие-либо услуги. Как вам, несомненно, сказала Винтер, я не заинтересован в том, чтобы участвовать в этом конфликте. Я ищу тех, кто убил моего наставника. Они не были ни из Атласа, ни из Менажери. Они утверждали, что они из Мистраля. Я здесь ради них, не более того. Айронвуд хмыкнул и отпустил его руку. Жон всё ещё чувствовал покалывание ауры, что говорило о том, что мужчина не собирается в ближайшее время ослаблять бдительность. — Да, Винтер рассказала мне об этом. Я посмотрю, что можно сделать, если вы предоставите мне имена и подробности, но, боюсь, я не могу выделить ресурсы, чтобы помочь вам с этим. Я уверен, вы понимаете почему. — Я знаю. Идёт война, и вы заняты. — Да. — Айронвуд сделал паузу и наклонил голову. — Если бы я был не так занят, то мог бы сделать больше, чтобы помочь вам. Привлечь к задаче больше людей из хваленой информационной сети Атласа и помочь вам найти их. Жон напрягся. — Вы пытаетесь меня подкупить, сэр? — Я пытаюсь вас нанять. Предлагаю вам работу в обмен на дальнейшую поддержку. — Винтер предположила, что я все равно получу некоторую помощь. — У Винтер нет полномочий что-либо обещать. — Этот ответ заставил Жона ощетиниться, и Айронвуд поднял руку. — Это не значит, что я откажусь от её соглашения. Я всё равно проверю наши базы данных на предмет этих людей и укажу вам на них, но если они из Мистраля, как вы говорите, то вряд ли у нас будет много информации о них. Возможно, если они преступники, но это будет устаревшая информация. Все разведывательные подразделения с начала войны сосредоточились на военных вопросах. — Этого будет достаточно, — повторил Жон. — Всего будет достаточно. — Я в этом не сомневаюсь, и вы получите то, что у нас есть, но я бы хотел, чтобы вы помнили, что мы можем найти больше, если вы будете в отчаянии, — генерал Айронвуд говорил спокойно, как будто не пытался завербовать его. — Исследуйте те наводки, которые мы вам дадим, но имейте в виду, что мы сможем помочь вам больше, если вы поможете нам. — Я не заинтересован в том, чтобы ввязываться в войну, генерал. Спасибо за предложение, но нет, спасибо. Генерал Айронвуд остановил его. — Это не обязательно будет конфликт с нашим врагом. Есть и другие вещи, которые нам нужно сделать, в том числе разобраться с Гримм в тылу. Чем больше охотников мы сможем освободить для борьбы с Гримм, тем больше мы сможем отправить на фронт. — Он улыбнулся. — Полагаю, вы не боитесь Гримм, молодой человек. Гримм? Он мог бы это сделать. Это были безмозглые монстры, и он защищал бы от них людей. Это совсем не проблема. Проблема заключалась в подозрении, что это должно было стать его отправной точкой и что Айронвуд мог бы постепенно требовать всё больше и больше по мере течения времени. Втягивать его в конфликт постепенно, пока он не окажется в нем по шею. Но если я буду знать об этом, то это не повлияет на ситуацию, а мне бы не помешала помощь в поисках Синдер и её союзников… — Сначала я хотел бы посмотреть, какую информацию вы можете мне раздобыть, и провести собственный поиск в Мистрале, — сказал он. Мужчина кивнул. — Но если я исчерпаю все свои зацепки, я обязательно рассмотрю ваше предложение. — Конечно. Я организую для вас номер в местном отеле. Разумеется, за наш счёт. Как только Винтер пройдёт медосмотр, я проверю наши базы данных на предмет тех, кто вам нужен. Вы можете передать их имена и отличительные черты моему помощнику на выходе. Мне нужно подготовиться к дипломатической встрече с «Менажери». Жон не мог не спросить: — Будете обсуждать мирное соглашение? — Однажды, я надеюсь, но не сегодня. Они будут настаивать на нашей капитуляции после того, как выиграли последнюю битву, и мы откажемся, как делали всегда. Это фарс, но я должен подыгрывать, если это поможет сохранить дипломатические каналы открытыми. Жон оставил мужчину и провёл полчаса с его помощницей, рассказывая всё, что мог, об убийцах мастера Рена. Женщина записала информацию и пообещала найти их, а затем позвонила в отель и забронировала для него номер на целую неделю за счёт Атласа. Учитывая, что они хотели, чтобы он работал на них, Жон не ожидал, что получит много информации. Даже если бы они что-то нашли, они могли бы утаить это и выдавать ему по крупицам. Это раздражало, но Атлас был не единственным вариантом. Синдер и ее союзники были охотниками, а значит где-то тренировались. Академия Хейвен показалась ему хорошим местом для начала охоты.