Ся

— Ты больше не арестован. Вайс Шнее закончила читать письмо, сложила его и сунула в седельную сумку на своей лошади. Они всё ещё стояли на поляне за пределами деревни, где его попытались арестовать, но атмосфера была чуть менее напряжённой. Рапира была отведена назад, гибкий металл так сильно изогнулся, что, казалось, вот-вот сломается. Но он не сломался, и Вайс убрала клинок в ножны на бедре. — Быстро ты поменяла свое мнение, — не удержался от комментария Жон. — Часто ли ты так быстро выдвигаешь и снимаешь обвинения? — Здесь, в деревне, убийца, и единственная информация, которая у меня есть, — это то, что преступник — мужчина, блондин и вооружён. — Её бледно-голубые глаза медленно скользили по его фигуре, словно указывая на очевидное. — И я сказала, что ты арестован по подозрению в убийстве. Я не сказала, что тебе предъявлено обвинение. Это не оправдывало её нападки на него, но он, по крайней мере, мог понять, что ею двигало. И, поскольку Мистраль с радостью закрылся в своём городе, он предположил, что правоохранительных органов почти не осталось. В конце концов, это не доставило ему особых хлопот, и его не бросили в камеру. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на злость. — Я прощаю тебя, — сказал он ей, не обращая внимания на то, как она закатила глаза. Очевидно, она не нуждалась в его прощении, но он всё равно его дал. — Но ты быстро поверила в мою невиновность. — Я узнаю почерк своей сестры. Кроме того, письмо датировано. Первое убийство произошло в тот день, когда вы с Винтер прибыли в Мистраль, второе — в день, когда было написано это письмо. — Удобно. — Для тебя, может быть, — Вайсс развернула свою лошадь и скрестила руки на груди. — Но не для жителей этой деревни, живущих в страхе. Ты поможешь мне. Жон моргнул. — А я должен…? Вайсс поморщилась и, стиснув зубы, сказала: — Буду признательна, если ты мне поможешь… У него возникло ощущение, что она не знает, как сказать «пожалуйста» или попросить о помощи. Это было бы мило, если бы не серьёзность ситуации и не тот факт, что ему нужно было кое-что сделать. Чем дольше он медлил, тем дальше уходили его враги. — Почему я? И что ты просишь меня сделать? — По словам Винтер, ты способный боец, и, честно говоря, у меня больше никого нет, — Вайсс махнула рукой в сторону деревни. — Здесь только местные жители, которые изо всех сил стараются выжить в войне, в которую мы ввязались, а солдаты Атласа находятся на передовой. Наши охотники и охотники-ученики вроде меня разбросаны по всем городам, сражаясь с Гримм, которых привлекает насилие. Что ещё хуже, Мистраль перевёл всю инфраструктуру в город, оставив нам разбираться не только с Гримм, но и с вопросами правопорядка и снабжения продовольствием. Люди бы голодали, если бы мы не приезжали, не узнавали, что им нужно, и не доставляли припасы. — Почему Мистраль не заботится о своём народе? — Хороший вопрос. Тот, который мы задаем с тех пор, как началась война. — Вайсс нахмурилась. — Теперь, если ты закончил задавать мне вопросы, на которые я не могу знать ответа, я бы попросила тебя. Убийцей может быть любой в деревне, и я не могу доверять никому из них. Ты, откровенно говоря, один из немногих здесь людей вне подозрений. И один из немногих, кому я могу доверить свою жизнь, если бы мы столкнулись с убийцей, по крайней мере, если верить похвале Винтер, а я ей верю. Жон начал задаваться вопросом, что именно Винтер написала в своём письме. Вайс, похоже, слишком поспешила довериться ему. — Я могу сам о себе позаботиться. Однако мне нужно кое-куда сходить. — Ты что-то расследуешь. Верно? Итак, Винтер написала и об этом. Это не было чем-то, что он держал в секрете, но он ожидал, что в этом письме будет гораздо больше слов «я в безопасности», чем «послушай, я расскажу тебе о человеке, с которым я познакомилась». Либо Винтер влюбилась в него и не могла остановиться, либо она предложила Вайсc попытаться переманить его на свою сторону по какой-то причине. Вероятно, потому что Атлас всё ещё интересовался тем, что он может сделать. Жон хотел бы верить в первое. — Верно, — медленно произнёс он. — Моего наставника в Вейле убили какие-то люди. Я выследил их до сюда, до старого особняка, в котором вырос один из них. Вайсс ухмыльнулась. — В мои обязанности входит многое, в том числе и борьба с Гримм, но, как видишь, мне поручают работу правоохранителя и детективную деятельность. Расследование жестоких преступлений и поиск виновных. Помоги мне, и я провожу тебя в это место и помогу тебе. Как тебе такое предложение? Очень щедро, не так ли? Очень щедро. Подозрительно щедро. — После того, что она сказала мне, оно звучит очень натянуто. — Жон сохранял нейтральное выражение лица, во всех смыслах обдумывая её предложение. — Не случайно она перешла от обвинений в мой адрес к желанию сопровождать меня после прочтения этого письма. Должно быть, Винтер попросила её об этом. Вопрос лишь в том, сделала ли она это искренне, чтобы помочь мне из благодарности за то, что я сделал, или её заставили это сделать, чтобы узнать больше о моих способностях. Нет. Это был не единственный вопрос. Самым важным, по крайней мере с его точки зрения, был вопрос о том, стоит ли её помощь того, чтобы он не беспокоился. За эти несколько лет мастер Рен научил его многому, но не тому, как осматривать место преступления, и не тому, как искать улики в сгоревшем особняке. —Ты говоришь, что раньше занималась расследованиями…? Улыбка Вайсс была натянутой. Тонкая линия, почти не выражающая эмоций на красивом лице. И она была красива, хоть и немного уставшая после нескольких дней тяжёлой работы и верховой езды. Её кожа была сухой, а волосы спутались. Казалось, что она несколько дней провела в седле или на ногах. — Одна из причин, по которой меня отправили сюда, заключается в том, что я проявила больше способностей к поимке преступников, чем другие, — сказала она без хвастовства. Если уж на то пошло, она казалась раздражённой. — Я бы предпочла сражаться с Гримм или силами Менажери, но у всех нас есть своя роль. — Чуть слышно она добавила: — По крайней мере, мне так постоянно говорят. У нее было больше опыта, чем у него. Всё, что он делал, — это направлялся в Мистраль в надежде найти информацию о Синдер. Он понятия не имел, что делать, когда доберётся до особняка, и просто планировал осмотреться и надеяться на лучшее. Вайсс могла бы взять образцы ДНК, получить доступ к базам данных и использовать ресурсы, которых у него не было. Тяжело вздохнув, Жон сдался. — Что тебе нужно, чтобы я сделал …?

/-/

Вайс заняла или, возможно, получила в своё распоряжение небольшое здание в деревне. Это был бывший полицейский участок, как он и предполагал, но его забросили, когда большая часть жителей деревни решила бежать от войны. Кто-то отправился в Мистраль, кто-то в Вакуо или Вейл, став беженцами, плохому обращению с которыми Жон стал свидетелем. В общей сложности почти половина деревни опустела. — Те, кто остался, были не в состоянии уехать, — объяснил Вайсс. — Пожилые, больные и те, у кого есть маленькие дети. Поэтому они были не в состоянии позаботиться о себе. Мало кто может ухаживать за полями и животными. Не помогают и дезертиры с бандитами. — Из армии Атласа? — Честно говоря, с обеих сторон, — сказала Вайсс. — Фавны и люди не застрахованы от страха или жадности, и мне приходилось иметь дело как с людьми, так и с фавнами, которые бросили своих товарищей. Иногда они даже работают вместе. Добавьте к этому наёмников, которым обе стороны хорошо платят за любую помощь, и вы поймёте, что здесь осталось очень мало здоровых и дееспособных людей. Остальные ушли к более прибыльной и спокойной жизни. — Это объясняет, почему это место такое заброшенное и бедное, но не объясняет, как связаны с этим убийства. Что стало их причиной? — Я не могу сказать. Но я могла бы предположить, — сказала она. — Но это опасно. Я не могу позволить себе предполагать наличие мотива, опасаясь, что это повлияет на моё расследование. — Я понимаю. Но какие причины имеются в виду? Если бы пришлось перечислять их все. — Месть, личные мотивы, жадность, голод, отчаяние. — Вайсс пожала плечами. — Есть множество причин, по которым человек может это сделать, но, полагаю, ты спрашиваешь, было ли это преступление совершено в порыве страсти или обдуманно». — Есть ли разница? — Конечно. Пьяный, потерявший самообладание и убивший кого-то, — ни кто иной, как убийца, но он гораздо менее опасен, чем серийный убийца. Убийца может испытывать мучительную вину за то, что он сделал в момент безумия, и больше никогда не совершать преступлений. — Но ты сказала, что было два убийства, — подчеркнул Жон. — Значит, это было спланировано заранее. Вайсс не согласилась. — Возможно. — Только возможно? Мне это кажется очевидным. — Значит, ты не рассматриваешь возможность того, что убийц может быть двое. Жон откинулся на спинку стула. Он совершенно не задумывался об этом, и теперь, когда она указала ему на это, он понял, какой это было ошибкой. Предполагая, что виновен один человек, он исключил возможность незапланированного преступления, но если их было двое, то всё могло быть по-другому. Один человек мог убить в пьяном угаре, а другой — убить первого, чтобы отомстить за первую жертву. Второе убийство могло быть даже актом правосудия. — Ты права, — признал он. Ему не составило труда признать свою ошибку. На самом деле, он почувствовал облегчение. Тот факт, что Вайсс указала ему на это, показал, насколько ее помощь может быть ценной в особняке семьи Блэк. Если бы он упустил это, то мог бы упустить и ключевые улики. Напротив, Вайсс, похоже, не была довольна тем, что оказалась права. — Вот почему я постоянно оказываюсь втянутой в эти дела. Аналитический ум должен быть даром, а не бременем. Но неважно. — Она покачала головой, и Жон почувствовал, насколько она измотана, по тому, как ей пришлось опереться рукой о стол, чтобы не упасть. — Это всё ещё может быть делом рук одного преднамеренного убийцы. Первая смерть — это то, что привело меня сюда, и она произошла почти за неделю до моего приезда. Вторая случилась за день до моего приезда. — Значит, это подразумевает планирование? Убийца должен был знать, что ты приедешь. — Да. Да, так и есть. Это не доказывает, но делает это более вероятным. Судя по всему, первой жертвой был фермер. У него здесь была семья, пожилые родственники, которые не могли бежать от войны, поэтому он остался присматривать за ними. Вторая жертва изначально не была местной, но поселилась здесь после начала войны. Она была фавном, но, очевидно, родилась и прожила всю свою жизнь в Мистрале. Из её деревни тоже было много беженцев, и она была полностью заброшена, поэтому она приехала сюда в поисках нового дома. Местные жители, у которых было много пустых домов, были рады её принять, так как она была здорова и могла работать в поле, а также не привела с собой иждивенцев. — Я провела предварительное расследование среди местных жителей, и, насколько я могу судить, они не были связаны друг с другом. Они знали друг о друге только то, что жили в одной деревне. Первый был человеком, вторая — фавном, и семья первого заверила меня, что он не был расистом. На самом деле, в деревне было совершенно ясно, что беженка-фавн не сталкивалась с расизмом и неоднократно говорила о том, какие здесь все добрые и гостеприимные. Почти все согласились с тем, что она любила деревню и была любима местными жителями, так что я предварительно исключила версию убийства на почве расовой ненависти. Жон кивнул. Очевидно, Вайсс была гораздо более способной в этом, чем он, и это заставило его задуматься, зачем он вообще нужен. Глядя на неё, он подумал, что, возможно, его «назначение» — охранять её, чтобы она могла поспать. — Когда ты в последний раз спала? — спросил он. — Два дня назад, — прямо призналась она. — Тот факт, что за день до моего приезда кто-то умер, означает, что убийца активен и знает о моём присутствии. Если я перестану быть настороже и засну… — она тяжело вздохнула. — Это было непросто. Он так и подумал. — Ну, я здесь, так что тебе стоит немного поспать, прежде чем мы продолжим. — Я ценю заботу и согласна с этим, но… — Ты не знаешь, можешь ли мне доверять? — Дело не в этом, — сказала она, покачав головой. — Или не совсем. Винтер ручается за тебя, и я сомневаюсь, что ты какой-то дикий психопат, который пришел сюда по своему делу, а затем беспричинно убил меня. Скорее, мы не знаем, кто это делает и на что он способен. Насколько мы знаем, это может быть дезертировавший охотник или группа бандитов. Жон издал вздох понимания, глубоко вздохнув. — Ты не уверена, что я смогу с ними справиться. Вайсс кивнула. — Да. Это была более веская причина, чем подозрение в том, что он нападет на нее во сне, и это было понятно, учитывая, что она не знала его как случайного прохожего на улице. Должно быть, Винтер рассказывал о его подвигах, но они были совершены против сил резервистов Менажери. — В конце концов тебе придётся поспать, — сказал он. — Может, лучше отойдём подальше от деревни и разобьём лагерь? Так будет безопаснее для нас. — Нет. Тогда я бы беспокоилась о безопасности жителей деревни. Они до сих пор были жертвами. Мне придётся рискнуть, — решила она, потянувшись вверх и развязав хвост. Спутанные белые волосы упали ей на руку, и она провела по ним пальцами. — Я и так уже несколько дней в седле. — Об этом. Верховая езда сейчас часто распространена? — Хм. — Она закрыла глаза, излучая глубокое чувство удовлетворения. — Мы не вернулись в феодальную эпоху, если ты об этом. Просто все механизированные транспортные средства используются в военных целях, как и прах. Менажери начал войну с нападения на праховые шахты, чтобы ослабить нас. У нас достаточно праха, чтобы сражаться с ними, но недостаточно, чтобы тратить его впустую, поэтому мы должны быть бережливы. Большинство из нас передвигаются пешком, но моё воспитание было… полезным. Моя мать держит лошадей, и я научилась ездить верхом в раннем возрасте. — Значит, это твоя лошадь? Из дома? — Да. Ее зовут Звезда. Имя не из изобретательных, я знаю. — Вайсс ухмыльнулась, все еще держа глаза закрытыми. — Мне было семь, когда я дала ей имя. Сначала я не хотела приводить ее сюда, но я была убеждена, что это может спасти жизни. И я полагаю, что так оно и есть. Не раз я заставляла ее выносить раненых, спасенных от Гримм. — Звучит так, будто ты была очень занята. — Действительно. — Она наконец открыла глаза, выглядя изнурённой. Он не замечал этого раньше, но теперь, когда она позволила себе расслабиться, мешки под её глазами стали очевидны. — Война привела к всплеску активности Гримм в тылу. И в Менажери, я уверена. Охотники и так были на пределе, поэтому академии отменили набор, и вместо этого нас отправили в качестве учеников. — Учеников у кого? — спросила она с усмешкой. — Я здесь одна, имею дело с серийными убийцами и маньяками. Учусь на практике. Что за дрянная шутка. Это действительно звучало ужасно. — Прости меня. Из-за недосыпа я стала раздражительной. Если ты посторожишь, я умоюсь и отдохну. — Где ты будешь спать? Есть ли комната без окон? — Я найду. Мне сейчас хватит любого участка пола, если я смогу расстелить на нем спальный мешок. Звезда отдыхает в конюшне снаружи. Она накормлена и напоена, так что тебе не нужно за ней присматривать. — Вайсс поднялась, слегка покачиваясь на ногах. — Мы поговорим подробнее утром и начнем наше расследование. Прости, что я так набросилась на тебя с просьбой помочь, но… — Всё в порядке. Тебе нужно отдохнуть. Поспи. Мы разберёмся с этим завтра. Кивнув, Вайсс, спотыкаясь, побрела искать место для ночлега.

/-/

В конце концов Вайсс нашла для сна небольшую кладовку — комнату, примыкающую к кухне, в которой не было окон, через которые кто-то мог бы проникнуть внутрь. Жон вышел в главный вестибюль небольшого здания участка, наблюдая за входными дверями и сидя спиной к двери, ведущей на кухню. Внутри он слышал тихое дыхание Вайсс. Девушка вырубилась в ту же секунду, как легла, видимо она очень устала, ведь смогла заснуть в такой ситуации под присмотром мужчины, которому она не была уверена, что может доверять. — Война оказывает давление на всех, — подумал Жон, не желая говорить и рискуя разбудить её. — Под перекрёстным огнём оказываются не только невинные люди, но и те, кто находится по обе стороны. Все на грани срыва. Он был рад, что согласился остаться и помочь, даже если в глубине души ему хотелось двигаться дальше, опасаясь, что Тириан и Синдер опережают его. Но, по правде говоря, он понятия не имел, где они, и они точно не собирались находиться в сгоревшем особняке. Он направлялся туда в поисках улик, не ожидая, что найдёт их, так что они не могли уйти от него ещё дальше. Спешка была у него в голове. Должно быть, они думали, что он мёртв, а если нет, то слишком слаб, чтобы выследить их. Ранее он не смог противостоять Тириану в одиночку, так что они, вероятно, не слишком беспокоились о преследовании. — Им и сейчас не о чем беспокоиться. Как бы то ни было, я не смогу победить их, даже если найду. — Жон посмотрел на рюкзак со свитками. — Я бы просто доставил им эти свитки, если бы сражался с ними сейчас. Мне нужно стать сильнее. — Он потянулся за сумкой. — Мне нужно продолжать тренироваться. — Техника «Железных конечностей». — Учитывая его отсутствие прогресса, было заманчиво пропустить её и перейти к другому свитку, но это была техника начального уровня, и он не нашёл бы ничего проще в остальных. Кроме того, это вошло бы у него в привычку. Если бы он сдавался всякий раз, когда что-то казалось ему трудным, он никогда бы не продвинулся вперед. Итак, положив свиток на колени, Жон вытянул перед собой руку и снова позволил своей ауре пройти по меридианам. Знакомое покалывание в нервах, протестующих против необычного затвердевания плоти, было обычным делом, и он отступил. Возможно, он использовал слишком много энергии или двигался слишком быстро. — Тело податливо и гибко. Оно приспосабливается, двигается и уступает, когда кто-то его ударяет. Металл твёрдый и неподатливый. Возможно, в этом моя проблема. Если я слишком быстро перемещаю свою ауру, моя затвердевшая кожа не может согнуться и уступить под её воздействием. Аура может быть разрушительной, он уже видел это, но у тела есть свой способ справляться с этим, как и со всем остальным в жизни. Раны заживали, инфекции лечились, а чужеродные бактерии уничтожались. Когда охотник вводил в своё тело огромное количество ауры, его мягкая кожа и мышцы приспосабливались, принимая на себя основной удар и защищая внутренние органы. Кожа двигалась, хотя это было незаметно, колыхаясь, как вода на поверхности озера, чтобы не разорваться на части. Железо не гнулось. Железо разлеталось вдребезги под слишком сильным давлением. — Моя кожа прежде разрывалась и кровоточила. Это признак того, что я использовал слишком много ауры. Если мои конечности как металл, я сильнее снаружи, но слабее внутри. — Он вспомнил рапиру, которую Вайсс направила на него. Тонкий кусок металла, который гнётся, свистя рассекая воздух. — Не всякий металл прочен. Металл, который не может согнуться, хрупок и ломок. Он должен быть гибким. Жон сделал глубокий вдох и выдохнул — и вместе с этим выдохом он отпустил мысленный образ твёрдого, неподатливого металла. Его руки не должны быть непробиваемыми металлическими балками, способными выдержать вес здания. Они должны быть гибкими, закалёнными стальными прутьями, способными сгибаться и поддаваться не только тому, что ударит его, но и тому, что течёт под его кожей. Ауре, крови, плоти и мышцам. Медленно его аура соединилась с меридианами и распространилась, как сеть, напряжённая, но более эластичная. Достаточно гибкая, чтобы растягиваться и не рваться. Покалывание вернулось, но было другим. Его нервы щекотало, но когда он вытянул правую руку, не было ни боли, ни невыносимой тесноты, ни ужасного разрыва кожи. Открыв глаза, он увидел, что его рука от кулака до локтя покрыта не металлом, а тонким слоем белой ауры. Из любопытства он постучал пальцем по рукояти своего цзяня. Он не почувствовал прикосновения, и его палец издал металлический звук. Успех. Волнение нарушило концентрацию, и сияние померкло, аура схлопнулась и рассеялась по его телу с болезненной отдачей. Морщины не смогли полностью стереть его радостную улыбку и хорошее настроение. Над концентрацией можно было поработать, сосредоточенность можно было улучшить, но это был прорыв, в котором он нуждался. И всё из-за направленной на него рапиры. Забавно, как все работает в этом мире. Этажом выше раздался звук разбиваемого стекла. Жон встал, но не сдвинулся с места в дверном проёме. Это казалось слишком очевидным трюком, чтобы он пошел проверить, оставляя Вайсс без защиты. В любом случае, ему не стоило беспокоиться, потому что он быстро услышал, как она проснулась. — Я всё ещё здесь, — сказал он через дверь. — Это случилось наверху. В ответ Вайсс распахнула дверь и вышла с рапирой в руке. Она явно спала в одежде, а волосы были распущены и свободно свисали сзади. В общей сложности она проспала около пяти часов. Этого было недостаточно, чтобы почувствовать себя отдохнувшей, но достаточно, чтобы не упасть в обморок. — Позволь мне пойти первым, — сказал он, кивнув в сторону лестницы. Вайсс задумалась, а затем кивнула. — Пожалуйста. Жон положил руку на свой цзянь, прежде чем убрать его. В таких тесных помещениях рукопашный бой был бы более эффективным. Позволив своей ауре медленно распространяться, он подошёл к лестнице и медленно поднялся по ней. По ней невозможно было пройти тихо, поэтому он сосредоточился на том, чтобы прислушиваться. Не к шагам, а к дыханию. Он ничего не слышал. На последних нескольких ступенях он рванул вверх и прыгнул, приземлившись на втором этаже, готовый к засаде, которой не последовало. На лестничной площадке никого не было, хотя дверь была открыта и слегка покачивалась на ветру, ударяясь о стену с деревянным стук, стук, стук. Вайсс подкралась к нему сзади, держа рапиру перед собой под углом в сорок пять градусов. Она не сгибала колени, настороженно смотрела по сторонам и двигалась вперёд изящными маленькими шажками, широко расставив ноги и готовая прыгнуть вперёд или назад. Она молча посмотрела на Жона, а затем кивнула в сторону открытой двери. Он подкрался к ней, а она заняла место, которое он оставил позади, и повернулась к нему спиной, осматривая закрытые двери и коридор, ведущий вглубь здания. Когда Жон вошёл в комнату, Вайсс остановилась по другую сторону двери, чтобы охранять вход. Внутри комнаты на полу валялись осколки стекла, а окно было разбито, как будто в него что-то попало. Он не увидел ни кирпича, ни камня, ни мёртвой птицы, которая могла бы объяснить внезапный ущерб. Когда Жон вошёл, с потолка упала пылинка и пролетела перед его левым глазом. Тревога. Жон нырнул вниз, развернулся и выхватил свой цзянь, взмахнув им назад и вверх. Металл ударился о металл, но сила, с которой удар пришёлся на его меч, выбила его из рук Жона и с ужасным треском вонзила его в деревянный пол. Пол прогнулся, когда что-то — кто-то — приземлилось на него. С оглушительным грохотом они оба провалились сквозь дерево и упали вниз. После многих лет, проведённых с мастером Реном, болезненные падения были ему не в новинку, и его всегда наказывали сильнее за то, что он оставался лежать. Жон уже откатился назад и вскочил на ноги, и хотя пыль от взрыва древесины ещё не осела, он всё равно поймал рукоять шеста с металлическим наконечником, летящую ему в лицо. Он поднял левую руку, направляя шест влево, и пригнулся вправо. Следующим в ход пошло тело нападавшего: он ударил коленом прямо в лицо Жона, когда тот двинулся мимо. У него не было времени увернуться, но он смог поднять другую руку, чтобы смягчить удар. Удар всё равно отбросил его назад, но он перекатился на ноги и встал в боевую стойку. Его противник был с ног до головы закутан в тёмно-серую и синюю ткань, а вокруг рта у него была повязана бандана. Всё, что он мог разглядеть, — это голубые глаза и лохматые светлые волосы, а ещё золотой хвост, похожий на обезьяний, который развевался за ним. Сверху донёсся треск, похожий на грохот бури, привлекая их внимание. Фавн отскочил назад, ловко увернувшись от сосулек, которые падали на землю с потолка. Фавн щёлкнул языком, раздражённо выругавшись. Он сунул левую руку в сумку и что-то бросил вверх. Маленькие металлические предметы, похожие на дротики, ударились о деревянный пол и застряли в нём, но Жона беспокоили мигающие красные огоньки. — ВАЙСС! БЕРЕГИСЬ! Взрыв был небольшим и локальным, но всё равно пронёсся по земле у неё под ногами — или под тем, что было у неё под ногами. К счастью, Вайсс успела сдвинуться с места, и, хотя она не убежала, в итоге она пошатнулась и ухватилась за край образовавшейся дыры, едва не упав туда, где её ждал фавн. Её рапира упала, когда она пыталась удержаться. Сделав выпад вперёд, фавн поймал оружие и хотел метнуть в неё, но Жон ударил его пяткой и отбросил в сторону. Балансируя на одной ноге, он развернулся и прыгнул, отставив одну ногу назад, чтобы перенести на неё вес, а другой ударил фавна в подбородок. Противника отбросило назад, но он приземлился на плечо и перекувыркнулся, нанеся сильный удар, который Жон принял на скрещенные руки, а затем приник к полу, пытаясь выбить из-под Жона ноги. Жон отскочил назад, понимая, что если он упадет, то станет уязвимым. Выше Вайсс только что удалось подняться и оказаться вне опасности. Фавн заметил это, снова прищелкнув языком и бросив на Жона раздраженный взгляд. — Тебе не следует быть здесь, — прошипел он. — Отродье Лотоса. — Я не знаю, кто ты такой, — глаза Жона расширились, когда фавн развернул часть ткани, обмотанной вокруг его мускулистой руки, и выбросил её вперёд. Ткань, казалось, ожила, наполнившись аурой, и попыталась схватить Жона за шею. Он едва успел поднять руку, но ткань обвилась вокруг конечности и запечатала её так, что это противоречило логике. Знак был очевиден. — Секта Чёрной Ленты! — Мы не забываем! — прорычал практик. — Мы не прощаем! — Нажав на кнопку на своём посохе, он выдвинул лезвие и направил его в шею Жона. — Умри! Жон вывернул руки так, чтобы клинок пролетел мимо шеи, и сплёл свою ауру в решётку на коже. Трансформация произошла мгновенно, сквозь кожу, словно мембрана, засиял белый свет. Лезвие ударило по его бицепсу и проскользнуло между сцепленными руками, и Жон развёл их в стороны. Тонкое металлическое лезвие не было надёжно закреплено, так как оно было прикреплено к скрытому механизму внутри оружия. Зажатое между двумя металлическими руками, оно сломалось пополам. В момент потрясения Жон подвел ногу под свой цзянь, который упал вместе с ним, и пнул его. Поймав и вытащив его свободной рукой, он рубанул по ленте. Она оказалась прочнее, чем должна была быть, и явно была каким-то образом усилена аурой — хотя Жон не знал, как фавн мог наделить инертный предмет аурой. Но если у секты Храма Лотоса были свои секретные техники, то логично предположить, что у секты Чёрной Ленты они тоже были. Потребовалось два удара и больше силы, чем ожидалось, но лента была перерезана, и та часть, что обвивала его руку, безжизненно опала. — Мастера Секты Железного Древа заплакали бы, увидев, что стало с их драгоценными знаниями, — выплюнул фавн. — Вы действительно величайшие отбросы Ремнанта. — Он поднял глаза, услышав топот ног Вайсс этажом выше. — Ты выбрал не ту сторону в этом конфликте. Запомни имя Сунь Укуна. Ибо он будет тем, кто лишит тебя жизни. Фавн направил свой посох на Жона и начал светиться золотым светом. Два его клона появились рядом с ним и бросились вперёд, и Жон отступил, уклоняясь и нанося удары своим цзянем, стараясь держать их перед собой и не дать им окружить и зажать его в тиски. Их оружие, сделанное из чистой ауры, ударяло по его цзяню с такой силой, что доказывало, что они способны причинить реальный физический вред. Жон отступил и втиснулся в дверной проём, не оставив им другого выбора, кроме как атаковать по одному. Они были не такими сильными, как оригинал, и, казалось, тратили ауру с каждым мгновением своего существования и каждым движением. Учитывая, что они были созданы с ограниченным количеством ауры, вскоре они замедлились, как будто сражались по колено в болоте, и он смог расправиться с ними, когда они стали вялыми. Но оригинала не было. Вайсс ворвалась в дверь с пистолетом в руке, оглядывая комнату, пока не погас последний золотой огонёк, и клон не упал, пронзенный оружием Жона. Прошла всего минута, а пыль от обрушившегося потолка всё ещё висела в воздухе. — Ты ранен, — сказала она. Жон посмотрел на свои руки и увидел тонкие порезы на внутренних краях там, где он схватил и сломал лезвие. Техника «Железных конечностей» сработала, но ему ещё предстояло освоить её, так что небольшой урон был небольшой ценой за это. У него были другие мысли. — Это всего лишь порез. Это был не серийный убийца. Это был кто-то из «Менажери». — Кто-то?! — выплюнула она. — Ты явно ничего не знаешь об этой войне. Он представился как Сунь Укун. Он один из их так называемых Небесных генералов. — В голосе Вайсс слышалась насмешка. — И что бы это ни говорило о них, он ответственен как минимум за сотню смертей наших солдат на поле боя. Нам повезло, что мы ещё живы! Жон не мог сказать, что ему повезло. Фавн явно пришёл за Вайсс, но, когда он понял, что он из секты Храма Лотоса, его цель сменилась с профессионального убийства на личную вендетту. — Думаю, нам стоит взглянуть на убитого фавна, — сказала Вайсс, слегка дрожащей рукой убирая рапиру в ножны. Она быстро собрала волосы в пучок и начала закалывать их заколкой, которую вытащила из платья. Казалось, что она делает это не только для того, чтобы привести себя в порядок, но, и чтобы успокоить нервы. — Сомневаюсь, что один из небесных генералов оказался бы в тылу врага и убивал бы случайных жителей деревни. Он никак не мог знать, что именно меня отправят сюда. Нападение на меня было… в лучшем случае личным мотивом. Удачный случай и возможность убить дочь главного козла отпущения для «Менажери». Здесь была какая-то история, но Жон не был уверен, насколько она была подкреплена пропагандой. И он не хотел этого знать. Ему становилось всё труднее оставаться в стороне от этого конфликта, особенно когда он узнал кое-что из истории своей собственной секты. Секты, частью которой он считал себя только из-за человека, спасшего ему жизнь. Что случилось, мастер Рен? Почему вы ничего мне не рассказали? Теперь я понятия не имею, во что ввязываюсь, и почему другая секта меня ненавидит…