Ся

Тело фавна ещё не было похоронено, как тело фермера-мужчины. Того похоронили больше недели назад, а это тело было свежим. Ну, почти. Ему было больше двух дней, и оно было не настолько свежим, чтобы Жон не почувствовал тошноту, почуяв его запах. Он смотрел с семьёй телесериалы о закалённых копах, которые морщились, и о новичках, которых тошнило, но он думал, что это связано с видом крови и ужасной природой смерти. Он не ожидал, что это будет вызвано вонью разложения. По крайней мере, Вайсс тоже поперхнулась и вздрогнула, прежде чем отстраниться и достать лоскут белой ткани. Она вытащила маленький флакон духов и обрызгала ими ткань, а затем обернула ею нос и рот. Учитывая, что от неё не пахло духами, он не мог не подумать, что духи нужны только для этого. Жон покачал головой, когда она предложила ему подойти, и отступил назад. — Ты здесь профессионал. Я подожду в сторонке. — Ах, каков джентльмен... Вайсс присела на корточки рядом с телом и осторожно стянула с неё одежду. Жон не знал, стоит ли ему отводить взгляд. Трудно говорить относится ли неприкосновенности частной жизни к трупу, и он уж точно не собирался испытывать возбуждение, глядя на мертвеца. — Маленькие шрамы на её теле, — заметила она. — Я заметила их раньше, но подумала, что они могли появиться из-за тяжёлой работы. Однако, если посмотреть на них в более широком контексте, становится очевидно, что они сосредоточены на её руках и груди. Казалось, что она больше говорит сама с собой, чем с ним, иногда шепча что-то себе под нос, а иногда что-то бормоча себе под руку, как будто вела какой-то мысленный дневник, чтобы потом перечитать его. Жон заставил себя смотреть и не мог не обратить внимания на одну вещь. — У нее гораздо больше мышц, чем можно было бы ожидать. — Это не невозможно для того, кто много работает на ферме, но ты прав — и стоит помнить, что, по её словам, её деревня опустела, когда люди ушли, чтобы прибиться к наемничьим отрядам и просто бандитам. На самом деле, она выглядит так, будто могла состоять и там, и там. Добавь к этому уши, — Вайсс коснулась собачьих ушей фавна, — и причастность этого Небесного генерала, и я склоняюсь к тому, что она бывший солдат Менажери. — Бывший? — Дезертир или предатель. Кто-то достаточно важный, чтобы Укун почувствовал необходимость прийти и заставить её замолчать. — Ты не думаешь, что это послание их собственным войскам? — Нет, если он оставил тело здесь. Помни, оно пролежало здесь больше двух дней. Если бы он хотел принести кому-то доказательство её смерти, он бы забрал её голову — или всё тело. Вместо этого он решил оставить его здесь. Это наводит меня на мысль, что он скорее хотел не дать ей попасть в руки Атласа, чем сделать ее показательным примером. — Хм, — Жон скрестил руки на груди. — Но Укун также прождал тебя здесь два дня. Могла ли она быть приманкой? — Возможно, но он не мог знать, что прибуду именно я, а если бы и знал, то всё равно понял бы, что я прибуду после первого убийства. Не было необходимости вызывать дополнительные подозрения вторым убийством. Это был хороший аргумент. — Ты уверена, что он не мог узнать? Все еще существует возможность шпионажа. — Я знаю это! И я не настолько глупа, чтобы не понимать, что у них есть шпионы среди фавнов в Атласе, так же как и у нас, несомненно, есть шпионы в их лагере. Однако Укун находится глубоко в тылу врага. У него не будет доступа к обновлённой информации. МСС отключена, и он не станет рисковать тем, что мы поймаем сигнал и используем его, чтобы определить его местоположение. — Справедливое замечание ... Вайсс вздохнула и встала, отступив от тела к нему. Её лицо было несчастным, она убрала ткань и вытерла лицо рукавом, чтобы удалить остатки духов. — Это не отвечает на вопрос, почему он ждал, — сказала Вайсс, провожая его из комнаты. Снаружи их ждал деревенский житель. — Вы можете похоронить её, — сказала она ему. — Спасибо, что сохранили её тело для меня. Мужчина кивнул и подал знак кому-то ещё. Должно быть, у них уже была готова могила, потому что они не имели при себе лопат, а вместо этого потащили в комнату простой деревянный гроб. Вайсс увела Жона подальше. — Сунь Укун пробыл здесь ещё два дня или больше после того, как убил её, и держался достаточно близко, чтобы следить за деревней и видеть, кто прибывает. Я начинаю думать, что она представляла для Менажери большую угрозу, чем ожидалось. — Например...? — Возможно, одна из наших шпионов. Эта мысль пришла мне в голову, когда ты упомянул, что у них есть шпионы среди нас. Если она была подозреваемой или подтверждённой шпионом, он мог ждать, чтобы убить её куратора из «Атласа». Убить двух зайцев одним выстрелом. — Мог ли он быть первой жертвой? — Нет, — Вайсс покачала головой. — Меня бы не отправили сюда, если бы первым умер кто-то из высшего военного руководства. Они бы поняли, что что-то не так, и отправили бы сюда целый отряд, чтобы расследовать все и уничтожить все улики. Меня отправили сюда, потому что первой жертвой стал обычный человек. Хотя теперь я подозреваю, что первый раскрыл её секрет и был убит ею. Скорее всего, это произошло ещё до прибытия Укуна. — Значит, потенциальный предатель Менажери. — Да. Хотя, была ли она нашим долгосрочным шпионом или просто кем-то, кто хотел сбежать с корабля и продать информацию, остается открытым. Возможно, она намеревалась добраться до Мистраля и попросить генерала Айронвуда о предоставлении убежища, или у нее уже мог быть контакт в Атласе, и она направлялась на север. — Вайсс вздохнула. — Или, насколько нам известно, она могла еще не решить, предаст ли она вообще Менажери, но Укуну риск показался слишком большим, чтобы пойти на него. В любом случае, она, должно быть, была кем-то важным, раз он пробрался в тыл врага, чтобы разобраться с ней. — Должно быть, так и было, — согласился Жон. — Я не могу не думать о том, что его поимка стала бы большим событием. — Огромным. Это стало бы серьёзным ударом по их моральному духу и подняло бы наш. Он это знает, так что тот факт, что он рискнул всем, чтобы сделать это, показывает, насколько она могла быть важна. — Вайсс вновь вздохнула. — Я подозреваю, что мы не найдём её вещи, но давай проверим. Вайсс с таким же успехом могла быть пророчицей. Женщине достался дом, опустевший, когда его прошлые хозяева бежали от войны, но как только они вошли внутрь, стало ясно, что в нем всё вычистили. В центре комнаты лежала куча пепла, сюда стащили и сожгли все вещи. Тот факт, что огонь не перекинулся на здание и не переполошил жителей деревни, был достаточным доказательством того, что кто-то остался следить за огнём и не дать ему разгореться. — Что теперь? — спросил Жон. — Если ты знаешь, что в этом замешан Менажери, значит ли это, что дело закрыто...? Или тебе нужно остаться и выяснить подробности? — Будет так, как я решу. — Хм? — На самом деле я не обладаю властью в этих землях. Единственная власть, которой я обладаю, — это та, что эти люди решили мне дать. Я охотница-стажер из страны, которая ведёт войну с другой страной, и так случилось, что эта война ведётся неподалёку от их домов. Я не имею права служить в правоохранительных органах, не говоря уже о том, чтобы быть детективом. И, строго говоря, борьба с преступниками в Мистрале — не моя работа. — Тогда в чем заключается твоя работа? — Делать всё, что мне говорит Атлас, — ответила она. — В данном случае следить за тем, чтобы на наших тыловых позициях не было опасных элементов и чтобы наши собственные войска не создавали проблем, которые плохо на нас повлияют. — Контролировать ущерб. — Что-то в этом роде. Нам не нужно этого делать. Это война; мы могли бы позволить этим местам прийти в упадок и просто сказать всем, что это работа Мистраля — заботиться о своём народе. Это должно быть их работой, — мрачно добавила она. Жон согласился. — Но мы хотим быть лучше. Атлас послал меня сюда в первую очередь для того, чтобы успокоить местных жителей, показать им, что нам не всё равно, в отличие от их собственного королевства. Что кому-то не всё равно на их жизни. Это не было ответом на его вопрос. Казалось, она просто выговаривалась, возможно, из-за недосыпа и адреналина после боя. Жон не стал её останавливать. — На самом деле, это скорее для того, чтобы показать, что я не сдаюсь. Я всегда делаю всё возможное, чтобы найти настоящего преступника, но иногда людям просто нужен повод расслабиться. Они предпочли бы, чтобы им сказали, что опасность миновала, чем чтобы я неделями пыталась раскрыть дело. Неделями, которые они проведут, беспокоясь о своих жизнях. — Разве ты еще не раскрыла это? Вайсс фыркнула. — Вряд ли. У нас есть предположение — и оно вполне вероятно отвечает на вопрос, почему её убили, — но мы не знаем, что она делала, почему Укун хотел до нее добраться, и даже почему и как она убила первого мужчину. Или убила ли его именно она. Это мог сделать кто-то другой. — Верно. Убийц могло быть двое. — У нас нет времени выяснять, — сказала она. — Укун вряд ли станет просто убивать людей здесь. Это не принесёт никакой пользы, кроме как настроит людей против Менажери, чего они не хотят. Жители, вероятно, в безопасности. Мы не в безопасности. Мы — мишени. И любой, кто окажется рядом с нами, тоже может стать мишенью. — Мы? По-моему, ты имеешь в виду себя. Это тебя он пытался убить. — Поначалу да, — Вайсс повернулась к нему лицом, скрестив руки на груди и растянув губы в натянутой и самодовольной улыбке. — Но это было только в начале. Он узнал тебя. Он проклинал твоё имя. В конце концов, он больше хотел убить тебя, чем меня. В голове Жона пронеслись гневные слова. Он очень надеялся, что Вайсс не заметила или что в хаосе битвы она будет больше сосредоточена на собственной жизни, чем на том, что сказал Укун. Но, видимо, нет. И сразу после того, как генерал Айронвуд и Винтер тоже заинтересовались его навыками и прошлым. — Я впервые встречаю Укуна. В этом можешь быть уверена. — Я в этом не сомневаюсь. Сначала он тебя не узнал, и ты понятия не имел, кто он такой. Но он кое–что узнал - он упомянул... что это было? Лотос? — Лицо Жона дернулось. — Ах, я вижу, что я на правильном пути. Полагаю, дело не просто в цветке. — Это и больше, и меньше, чем ты, вероятно, думаешь. Мой учитель, который умер до того, как я попал на Мистраль, был частью школы боевых искусств под названием Храм Лотоса. — В основном это было правдой, но очень скупой. Учитывая, что никто больше не хотел знать, что такое секты на самом деле, было бы слишком сложно объяснить все полностью. — Я никогда ничего о ней не знал в подробностях, но, оказывается, у нее может быть не совсем дружеское соперничество со школой в Менажери. — Не совсем дружеское? — фыркнула Вайсс. — Странные у вас межшкольные отношения, если желание убить — ваша первая реакция. Он видел, что она что-то подозревает, и она была права, но Жон поднял руки. — Честно говоря, я так же удивлён, как и ты. Когда я встретил своего учителя, он был уже стариком и умер всего несколько лет спустя. Я ничего не знаю о школе, кроме того, чему он меня научил, и даже не подозревал, что школа на Менажери вообще существует. Не говоря уже о том, почему они так сильно нас ненавидят. Я собираю информацию по крупицам. — Хм-м-м. Здесь я тебе поверю. — Пока что, — звучало в её тоне. Жон вздохнул. Он даже не лгал; он почти ничего не знал. Его единственным предположением было то, что кто-то, где-то, когда-то в прошлом сделал что-то плохое, что рассорило две школы. Но, зная мало о культуре, «плохим» могло быть убийство, отказ от свадьбы или даже просто неуважение к побеждённому сопернику. Жон не хотел верить, что мастер Рен убивал людей. И до сих пор у него не было никаких доказательств того, что это так. Возможно, всё было так просто: мастер Рен был бывшим учеником Секты Чёрной Ленты, а затем ушёл от них в Секту Храма Лотоса, став в их глазах предателем. — Как бы то ни было, мы оба под прицелом, — сказала она, — и мы оба подвергаем опасности местных жителей, оставаясь здесь. Нам нужно уехать. Вместе. — Ну, я всё равно хочу осмотреть поместье Блеков, так что мы можем отправиться туда. — Да. Я обещала, что помогу тебе, и я сдержу слово. Тебе просто нужно знать, что за нами могут следить. Это зависит от того, насколько Укун уверен в том, что сможет превзойти нас. — Ее взгляд скользнул в сторону. — И еще. С ним в нашем тылу могут быть другие, и в этом случае мы можем оказаться в реальной опасности. Опасность, которая никуда не денется, если они засядут в укрытии и будут ждать. Это было тревожно, но они ничего не могли с этим поделать, и мастер Рен ясно дал понять, что не стоит тратить время на беспокойство по таким пустякам. — Беспокойся о том, что ты можешь изменить, — процитировал Жон. — И будь достаточно мудр, чтобы понимать, чего ты не можешь. Если с ним солдаты, мы ничего не сможем с этим поделать. Он приведёт их к нам, останемся ли мы здесь, двинемся дальше или попытаемся отступить обратно в Мистраль. Вайсс вздохнула. — Да. И мы могли бы с таким же успехом не приводить их к этим невинным людям. Позволь мне поговорить со старейшиной деревни и сказать ему, что мы разобрались с этим делом. Это должно их успокоить. Я просто надеюсь, что мы не упускаем второго убийцу. Если это было правдой, то они мало что могли с этим поделать. Если бы они остались и попытались раскрыть дело, то просто привели бы в деревню ещё одного убийцу, который был бы гораздо более опытным и умелым, чем любой местный преступник. Жон собрал свои припасы и стал ждать у конюшни вместе с кобылой Вайсс. Вскоре она вернулась, и большая часть её собственных припасов была в седельных сумках. В таком месте риск кражи был невелик. Только глупцы осмелились бы украсть у охотницы, пытающейся найти преступника. Здесь таких не было. — Ты прибыл без лошади. Звезда недостаточно сильна, чтобы нести нас обоих. Может, мне спросить, не одолжит ли кто-нибудь из жителей деревни осла или мула? — В этом нет необходимости, — сказал Жон. — Я хорошо хожу пешком. Вайсс изо всех сил старалась не звучать неуверенно или пренебрежительно. — Мы собираемся уйти подальше и сбить Укуна со следа. И если он всё-таки поймает нас, ты должен быть готов к бою. Ты уверен, что сможешь это сделать, будучи измождённым? — Да. Более серьёзной проблемой было то, что Вайсс задавала ещё больше вопросов о его способностях, и она рассказала бы своей сестре, но здесь действовала та же логика, что и при их отъезде из деревни. Он ничего не мог сделать, чтобы это изменить. Вайсс уже видела, как он сражался, и если Укун решит напасть на них во второй раз, она увидит ещё больше, и это произойдёт независимо от того, будет ли он ехать верхом на осле, взятом в деревне, которая не могла позволить себе такую потерю. Если бы сохранение тайны полностью зависело от действий Укуна, было бы жестоко и несправедливо требовать от жителей деревни отдать то, что они не могли себе позволить. Люди на полях и так делали так много всего вручную, что, забрав тех немногих животных, которые у них остались, они бы впали в нищету. Кроме того, Айронвуд и Винтер уже проявляли любопытство. Он не мог сделать так, чтобы они проявляли его ещё сильнее. — Если ты так говоришь... — фыркнула Вайсс, явно не веря ему. — Тогда пошли.

/-/

Винтер была права, проявив к парню такое любопытство. Поначалу Вайсс показалось, что настойчивость сестры немного странна, и она даже подумала, не влюбилась ли та в него. Это было бы не в её характере, но Вайсс могла представить, что кто-то может почувствовать близость к тому, кто спас тебя от верной смерти, когда ты оказалась в тылу врага. Это мнение не изменилось, когда он ходил за ней по пятам и задавал глупые вопросы во время расследования, но оно определённо изменилось, когда он сразился с Сунь Укуном и, скорее всего, спас ей жизнь. Конечно, изменилось. В тот момент она поняла, что Винтер была права. В этом человеке было нечто большее, чем он хотел показать. Полдня пути от деревни нисколько не разубедили её, когда он непринуждённо трусил рядом с её лошадью несколько часов без остановки. Он вспотел меньше, чем её кобыла, которая фыркала и дёргала поводья, давая Вайсс понять, что хочет остановиться. Его дыхание было невероятно ровным, настолько, что она продолжала смотреть на него и гадать, не робот ли он. Даже самый выносливый из спортсменов, по крайней мере, запыхался бы после такого забега. Один только фитнес не избавил бы от необходимости вдыхать больше кислорода. — Это смешно. Что он ...? Вайсс натянула поводья, и Звезда была только рада остановиться. — Нам придется сделать перерыв, — сказала она. — Звезде нужен отдых. И разве не обидно было признавать, что её лошади нужен был отдых, когда ранее она закатывала глаза на Арка за то, что он сказал, что он бы прекрасно обошёлся без лошади? Если бы он был из академии, она была уверена, что он бы сказал «Я же тебе говорил» или что-то в этом роде, но он просто кивнул, сбросил с плеч свой тяжёлый рюкзак и поставил его у дерева. Рюкзак тоже не выглядел лёгким. Он был не таким громоздким, как военный рюкзак, но судя по всему весил не меньше. — Ты в хорошей форме, — сказала она, снимая седло и сбрую со своей кобылы и доставая щётку. Лошадь недовольно ржала, пока Вайсс не дала ей мешок с едой, после чего она быстро принялась за еду, пока Вайсс вытирала пот с её шерсти. — Не думаю, что я когда-либо встречала кого-то, кто мог бы так долго бежать трусцой. — Мой учитель был убеждённым сторонником здорового образа жизни и фитнеса. — Охотно верю... — Было трудно не указать ему на абсолютную бессмыслицу этого заявления. Здоровье и фитнес — это одно, а бежать трусцой четыре часа, не задыхаясь, — совсем другое. — Академия в Атласе тоже уделяет этому большое внимание, но я признаю, что я не настолько... здорова, как ты, кажется. Есть какие-нибудь советы? — Никакого алкоголя, никакого сахара, никаких обработанных продуктов, никаких сладостей, никакого телевизора, никаких книг, никаких супермаркетов. Охоться ради каждого приёма пищи или голодай. Собирай пищу ради каждого перекуса. Спи по восемь часов в день и тренируйся каждый час, когда ты не занята охотой или не собираешь пищу, чтобы выжить. Вайсс уставилась на парня. — Что...? — Таково было моё расписание, — сказал он без тени юмора. — Мой учитель вёл аскетичный образ жизни. Мне нечего было делать, кроме как тренироваться. Так я проводил время и развлекался. Если мне было неспокойно, я шёл на пробежку. Если я был голоден, я шёл на пробежку в лес и находил грибы, чтобы их съесть. Если мне было скучно, я выбирал новый маршрут для пробежки, потому что больше мне нечем было заняться. На мгновение ей показалось, что он говорит с сарказмом. Что он понял, что она его подкалывает, и захотел ей насмешливо ответить. Но его смертельно серьёзное выражение лица развеяло эти сомнения. Неужели он так тренировался...? Вайсс считала себя трудолюбивой, но у неё всё равно оставалось время на себя. На самом деле, она много времени уделяла музыке. Она часами занималась музыкой, читала книги, ходила в оперу и на концерты, бывала на светских мероприятиях отца, смотрела турнирные бои. Она отдыхала, подолгу принимала ванну, ездила в отпуск, ела изысканные блюда, баловала себя сладостями после того, что казалось тяжёлым рабочим днём, но теперь казалось лёгким трудом. — Я... понимаю... — Вайсс повернулась к своей кобыле, почти смущённая собственными усилиями. — Полагаю, неспособность делать что-либо ещё делает человека продуктивным. Он фыркнул. — Для меня это точно сработало. — И как долго ты так тренировался? — Несколько лет. Трудно точно определить время, когда у тебя нет свитка, часов или календаря. Теперь, когда он упомянул об этом, она подумала, что он выглядит довольно... по-деревенски. Его одежда была мистралийского стиля, но не была похожа ни на что из того, что она видела в городе. Она была старомодной — или, может быть, лучше сказать традиционной, потому что она не выглядела старой или потрёпанной. Больше всего её насторожило то, что его штаны были подвязаны снизу бинтами, чтобы ткань плотно прилегала к ногам там, где она заправлялась в сапоги. Большинство людей просто купили бы более тесную одежду, но его одежда выглядела так, будто её можно было подрегулировать при необходимости, будто она предназначалась как для отдыха, тренировок, путешествий, так и для боя. Большинству людей было проще иметь несколько комплектов одежды для разных целей и переодеваться по мере необходимости. Его одежда была почти как униформа, а оттенки бледно-голубого и тёмно-синего объединяли его с основной темой. Его светлые волосы, собранные в хвост, тоже соответствовали образу, потому что подразумевали образ жизни, в котором было проще собрать волосы в хвост, чем найти кого-то, кто умел их подстригать. — Что-то не так с моей одеждой? Ты уже долго на меня пялишься. — Мне просто интересно, — честно сказала она. Меньше всего ей хотелось, чтобы он подумал, что она в него влюблена. — Я никогда не видела такой одежды. — Честно говоря, я тоже. Мой учитель просто подогнал кое-что из своей под меня. Я понятия не имею, откуда он ее взял или каково ее происхождение. Возможно, он сам ее сделал. Значит, ещё один тупик. Это расстраивало, но она не могла давить на него. И ей не казалось, что он лжёт. Кроме того, что он мог знать о прошлом человека, с которым познакомился только в последние годы его жизни? В конце концов, это была всего лишь одежда. Единственное, что выделяло её, — это то, что она явно была Мистралийского стиля, надетая на человека, который, согласно письму Винтер, прибыл из Вейла. Но это вряд ли было подозрительно. Люди постоянно переезжали, особенно с началом войны. — Любопытно, как ты легко справился с Укуном. — Неужели? Ты и сама неплохо справилась. Ах, вот в чём дело. Вайсс заметила, как он внезапно отвернулся, чтобы порыться в сумке, вместо того чтобы смотреть ей в лицо. Это была небольшая победа, но было приятно её одержать. — У меня едва ли был шанс сразиться с ним, и я имела в виду не это. То, как он сражался, как сражаются лучшие бойцы Менажери, отличается от того, как сражаются охотники. — Почему же? — Охотник специализируется на одном оружии с одной или двумя вариациями — обычно на мехашифте. Мы хороши в том, что делаем, но такая специализация идёт в ущерб универсальности. Без оружия многие охотники становятся менее эффективными. — Вы не тренируетесь без оружия...? — Конечно, тренируемся! — Вайсс была немного оскорблена тем, что он мог подумать иначе. В академиях преподавали не глупцы. — Но рукопашный бой подходит не всем. Посмотри на меня. — Вайсс вытянула руки, держа в одной из них щётку для лошади. — Если бы я была шестифутовым мужчиной, я бы справилась, но мой рост в лучшем случае пять футов, а вес вдвое меньше, чем у среднестатистического мужчины. Я вполне уверена, что смогла бы одолеть многих мужчин даже без оружия, но если я встречусь с охотником, разница в росте и весе станет иметь значение. Неважно, как усердно я тренируюсь, потому что они тоже будут тренироваться так же усердно, и их природные преимущества будут иметь значение. — Для меня это звучит как оправдание. У Вайсс дёрнулся глаз. Как он смеет…? Нет. Нет, успокойся. Вайсс сделала глубокий вдох, прежде чем его слова заставили её забыть о намерении расспросить его в подробностях. Винтер не обрадуется, если узнает, что она набросилась на мужчину, к которому хотела, чтобы Вайсс приблизилась. — Ох, сестрица, как же ты мне будешь за это должна. — Со всем уважением, — выдавила она. — Я не согласна. Я могла бы каждый день по два часа тренироваться, чтобы сражаться без оружия, и я могла бы разработать стиль, основанный исключительно на скорости, чтобы использовать преимущество своего роста, но это стоило бы мне тренировок в других направлениях. А мои обязанности предполагают борьбу с Гримм. Это наша первостепенная цель. — Сейчас ты не сражаешься с Гримм. — Я знаю это! И если бы я могла заглянуть в будущее, когда только начала тренироваться, то, возможно, немного изменила бы свой график! — Её кобыла переступила с ноги на ногу, давая Вайсс понять, что она слишком давит на неё. — Прости, — прошептала она лошади, поглаживая её по боку, прежде чем снова повысить голос. — Я хочу сказать, что охотники и охотницы тренируются с одной целью — стать противодействием для Гримм. Так было всегда, и это работало на протяжении всей истории. Арк усмехнулся. Вайсс изо всех сил старалась не обращать на это внимания. — Силы Менажери, или, по крайней мере, их лучшие бойцы, отличаются. Сначала мы думали, что это охотники, но у Менажери нет академии, и мы могли бы проверить записи во всех других академиях. Мы знаем, что их не обучали как таковых. И то, как они сражаются... Это слишком разнообразно, слишком отличается от воина к воину. — Ты видел это на примере Укуна, — указала она. — Он использовал посох, но внутри него был клинок, а ещё у него были эти взрывные дротики, и он мог сражаться и без оружия. Какой охотник будет использовать столько разных приемов? Я могу принять один вариант ближнего боя и один дальнего, но какой смысл в посохе и скрытом внутри него клинке? — Чтобы застать противника врасплох, — сказал Жон. — Именно, — Вайсс почувствовала свою победу. — Чтобы застать человека врасплох. Не Гримм. Гримм не удивился бы и не обратил бы внимания, если бы ты сразу набросился на него с клинком. Единственное, чего можно добиться с помощью оружия Укуна, — это застать врасплох противника-человека, выпотрошив его после того, что он принял за укол тупым концом посоха. Закончив с кобылой, Вайсс налила немного чистой воды из бутылки в маленькое ведёрко, чтобы та могла попить, а затем дала ей кусочек сахара. Просто чтобы помочь ей восстановить силы. Лошадь жадно слизала сахар с её ладони и весело захрустела угощением. Вайсс погладила её по голове, а затем вернулась к Арку, который молчал с тех пор, как она высказалась. — Ты умеешь метать ножи? — спросила она. — Я... Ну, да... Хотя я не очень хорошо это делаю, и у меня их нет. Вайсс достала из кармана дротик. Это был один из дротиков Укуна, который не взорвался и который она забрала в качестве улики. Это была тонкая металлическая штуковина, утяжелённая спереди, без рукоятки. — Покажи мне. Арк взял его, и то, как он его держал, показалось ей странным. Она ожидала, что он возьмёт его за заднюю часть большим и указательным пальцами и бросит. Именно так она себе это и представляла. Вместо этого он положил его плашмя между средним пальцем на нижнюю сторону ладони, накрыв большим пальцем, чтобы удержать. Это было почти скрытое оружие: около восьмидесяти процентов его было скрыто под пальцами, и только тонкая полоска металла виднелась сверху. Быстрым движением он взмахнул рукой и отпустил его. Он не бросил его. Запястье не двигалось. Он просто позволил дротику выскользнуть из-под большого пальца и, по-видимому, полететь по траектории, которую он проложил пальцами. Дротик почти бесшумно улетел и вонзился в ближайшее дерево. Вайсс убрала с него Прах, поэтому он, естественно, не взорвался, как у Укуна. — Меня научили метать ножи потому, что это удобно при охоте, — сказал он в ответ на безмолвный вопрос. — Большую часть еды я добывал рыбалкой, но мой Мастер научил меня метать предметы, чтобы оглушать оленей и других мелких животных. Однако у него не было таких дротиков, как эти. Он заставлял меня вырезать деревянные. Примерно такого же размера, но очень хрупкие. Охота на животных. Это было разумное оправдание, и, возможно, именно с неё начался странный боевой стиль Менажери. Не было ничего, что говорило бы о том, что приёмы, которые работали на животных, нельзя использовать на людях, особенно если перед броском в дротик добавить взрывчатку. — Но они могут не только метать ножи. Они сражаются как охотники, но они более универсальны и могут делать то, чего не могут охотники. И он тоже может, — подумала она, глядя на своего странного попутчика. — Винтер была права. Здесь что-то не так. И мне нужно докопаться до сути. — Расскажи мне подробнее о твоем учителе и о том, что мы ищем в этом поместье, — сказала она. — Если я собираюсь помочь тебе раскрыть дело об убийстве, мне понадобится как можно больше информации. Не упускай ничего. Это может быть важно.