Pass me

Йоичи Исаги Он тебя увидел. И на лице появилась такая улыбка, от которой всё внутри потеплело. Йоичи будто не поверил сразу. Его губы дрогнули в лёгком удивлении, а синие пылающие глаза расширились. Парень сделал шаг навстречу, затем ещё один и потом сорвался на бег — прямо к тебе, как будто всё поле вокруг исчезло. Ты врезалась в него грудью, обвив руками его шею, и почувствовала, как брюнет тут же обнял тебя крепко, тепло, всем телом. Возлюбленный пах свежестью, потом, травой и победой — и этим сладким счастьем, которое появляется только у тех, кто добился невозможного. — Ты… ты пришла… — его голос был охрипшим от эмоций и потраченной энергии. Длинные пальцы мягко коснулись твоей спины, будто проверяя, что ты настоящая. — Конечно, пришла, дурачок. — вы улыбались друг другу, как дети, шепчась о своём. — Я же обещала… хотя сказала это только себе. Исаги отстранился на полшага, чтобы посмотреть на тебя. Глаза сияли чистым, тёплым светом, как небо после дождя. Хоть сам и выглядел усталым, весь взъерошенным, с грязью на щеке и потёртой формой, но никогда не был таким красивым, как в эту минуту. Сердце стучало в унисон — его и твоё. Ты знала это точно. — Я так переживала, — ладонь парня сплелась с твоей, чтобы успокоить. — честно. Ты такой молодец. Просто великолепный. Брюнет с удовольствием слушал тебя, не отрывая собственного взгляда, словно запоминал каждое слово. Щека чуть дёрнулась от улыбки. Пальцы второй руки скользнули по твоей щеке, смахивая воображаемую слезинку — или, может, саму дрожь. — Я знал, что если ты будешь рядом… если ты где-то здесь… То выиграю. Для тебя. Веки потяжелели, а эмоции захлестнули с головой. Ты снова обняла его. Молча, просто чтобы почувствовать, что Йоичи здесь. Всё остальное исчезло — трибуны, крики, даже вспышки камер, нацеленные на возлюбленного. Была только ты. И он. Однако вдруг с другой стороны поля, кто-то из его команды, громко, на весь стадион, выкрикнул: — Да целуйтесь вы уже! Мысли остановились. Щёки вспыхнули мгновенно — жаром, волной, как будто солнце опустилось тебе в грудь. Парень тоже покраснел. Он смущённо рассмеялся, нервно, немного растерянно, будто не знал, что делать с этим внезапным вниманием. Но потом посмотрел на тебя. Долго, внимательно, глубоко. Его глаза стали серьёзными, но не тяжёлыми — наоборот, нежными. Взгляд говорил громче любых слов: «Можно?» И ты, не говоря ни слова, лишь кивнула. Чуть. Почти незаметно. Но ему этого хватило. Рин Итоши Щёлкнул замок входной двери. Он вернулся. Ты шагнула в коридор и встретила его взгляд, столь спокойный, чуть уставший, с тем самым ледяным оттенком лазури, который был знаком наизусть. Рин молча кивнул, будто сам факт твоего присутствия рядом был для него самым логичным и приятным завершением тренировки. Ресничка не говорил ни слова, сейчас ему нужен был лишь покой. — Привет, сильно устал? — брюнет не ответил. Только едва заметно качнул головой, будто подтверждая. А потом снова — тишина. Но ты не ждала от него слов. Они у него были редкими, осторожными, как драгоценности, которые Итоши никому не раздаёт просто так. И это тоже было по-своему красиво. Поэтому начала говорить сама. Тихим, живым голосом, будто рассказываешь сказку. О том, как сегодня пошёл дождь, а ты забыла зонт; как старенькая кошка из соседнего дома забралась на скамейку, и ты принесла ей немного еды; как в магазине снова забыли положить в пакет твоё любимое печенье. Парень не перебивал, а лишь слушал, пока твоё существование и помощь обтекали его с разных сторон. Младший ресничка следовал за тобой, будто тень. Однако можно было легко ощутить его шаги и глубокий взгляд, направленный на твою шею, плечи, спину. Он не отводил красивых лазурных глаз — и в этом была вся его привязанность. Ни комплиментов, ни бурных признаний. Только немой, преданный взгляд, в котором отражалось всё, чего брюнет не умел произносить вслух. Ты знала: Рину нравится смотреть, как ты двигаешься. Как поправляешь волосы, откидываешь рукав, как спокойно рассказываешь о том, что сам вряд ли бы счёл важным. Но, если это интересно тебе — значит, важно и ему. Спортивная сумка опустилась на твои колени, а ты — на диван. Итоши стоял рядом, чуть наклонившись, смотря за тем, как вытаскиваешь его мокрую футболку, скомканные полотенца и пластиковую бутылку с водой. Всё пахло спортзалом и его кожей. Ткань была тёплой, словно он только что снял её. Парень всё это время молчал, но ни на секунду не отводил глаз. И это было лучше всяких слов. Возлюбленный почти не двинулся с места, когда ты встала, чтобы отнести форму в ванную. Однако, как только вернулась — снова был рядом. Ни шагом позже. Скоро пойдете спать. — Сейчас разогрею тебе ужин. Там остались рис и курица… — холодные пальцы легли на твою талию, чуть сжали, заставляя спиной прижаться к его груди. Рин обнял тебя — неожиданно, но не резко. Словно боялся спугнуть. Щека коснулась твоей макушки, а дыхание скользнуло к уху. Ладони медленно сдвинулись ближе к животу, переплелись, и ты замерла, позволив себе на секунду потеряться в этом прикосновении. — Побудь так. Пару минут. — голос хрипловатый, низкий, почти шепотом. Почти стеснительный, будто парень не был уверен, можно ли просить у тебя ещё немного тепла. Ты ответила слабым кивком головы. Одна ладонь легла поверх его руки, другая — скользнула к уставшему лицу. Ты отчётливо слышала, как ровно бьётся его сердце, как он дышит, как задерживает вдох, будто ловит аромат твоих волос. Ему безмерно нравится. Ведь мир сходится к вам двоим. Саэ Итоши Со стороны кровати доносился лёгкий шорох страниц. Шатен, как обычно, листал какой-то спортивный журнал. Чуть приглушенные бирюзовые глаза скользили по строкам без особого интереса, но ты знала: он слышал каждое твоё движение. Итоши лежал, подперев щеку ладонью, и лениво наблюдал за тобой из-под линией длинных ресниц. — Ты куда? — но на его голос твоё тело даже не повернулось. Руки просто продолжили укладывать в спортивную сумку бутылку воды и расческу для собственных волос. — Записалась на пилатес. — внутри него поселилось странное, неприятное покалывание. Саэ не улыбнулся. Даже бровью не повёл. Только задумчиво провёл пальцами по глянцевой странице, будто обдумывая ответ. — Решила тоже быть занятой и спортивной, как ты. Тишина повисла в комнате тяжёлым, почти вязким воздухом. Парень молчал так долго, что ты даже обернулась через плечо. Взгляд бирюзовых глаз был необычно тяжёлым, в нём не было открытого несогласия, однако что-то подспудное и невысказанное зацепило тебя. — Это полезно! — из губ доносились всеми признанные факты, но звучали они поддельно, будто бы оправдания. — Сильное тело, здоровая спина, укрепляет мышцы, развивает гибкость… Я потом буду ещё красивее, разве это плохо? Старший ресничка одобрительно кивнул, вот только губы остались ровной линией. Никакой радости в этом кивке не было. Он казался таким лениво-примирённым, будто соглашался с тобой ради формы, однако внутри уже складывался собственный план. Ты вернулась к своим сборам и совсем не заметила, как Итоши бесшумно поднялся с кровати и подошёл ближе. Его кисть скользнула по краю сумки, почти не касаясь её, и одним ловким движением вытащила оттуда полотенце. Потом — бутылку. Затем, как ни в чём не бывало, майку. Всё мягкими движениями полетело обратно на кровать. Но тебе, увлечённой поисками подходящих кроссовок, этого не было заметно. Шатен стоял почти вплотную, тень от его высокого силуэта ложилась на твой силуэт. Спокойный, терпеливый, холодный, как всегда, он методично разрушал твои планы, не произнеся ни слова. Только бирюзовые глаза сверкали странным упрямством. Когда наконец повернулась, чтобы застегнуть сумку, ты заметила, что она… пустая. Моргнула несколько раз, не веря своим глазам. Обернулась — и увидела, как возлюбленный, совершенно невозмутимо, держит твою форму в одной руке и полотенце в другой. — Саэ! Что ты творишь? Я же опоздаю! Неспешно, почти с ленивым упрямством, ресничка бросил твои вещи обратно на кровать, будто ставил точку в споре. Затем, не дав тебе и шанса отступить, обвил руками за талию и легко, но решительно повалил на матрас. Ткань простыней хрустнула под вашим весом. Ты оказалась под ним, зажата между прохладной поверхностью постели и жарким рельефным телом возлюбленного. Его красивое лицо было совсем близко: бирюзовые глаза смотрели сверху вниз, без явного выражения, но в этом спокойствии читалась молчаливая решимость. — Милая, я весь день заканчиваю тренировки вовремя только для того, чтобы быть с тобой. И сейчас ты хочешь сбежать? — послышался стон, а затем ещё один и ещё. Сегодня ты выбрала его. И завтра выберешь тоже. И каждый день после этого. Джулиан Локи Ты медленно провела подушечками пальцев по щеке возлюбленного, осторожно, почти священнодействуя. Тёмная кожа на его скуле была рассечена мелкой ссадиной, а рядом красовался ещё один небольшой след ранения — на подбородке. Оставалось лишь цокнуть языком и, взяв в руки ватный диск с антисептиком, аккуратно коснуться им ранки. Парень чуть поморщился, но не отстранился, наоборот — его ладони нашли твои бёдра и лениво сжали их, будто он таким образом благодарил тебя за заботу. — Что случилось, милый? — твои волосы приятно щекотнули его висок. Голос прозвучал тихо, почти шёпотом, как будто ты боялась спугнуть эту крохотную, тёплую реальность, где были только вы двое. Локи лишь усмехнулся. Брови его чуть приподнялись, а золотые глаза сверкнули в полумраке с ленивой хитринкой. — Ничего серьёзного, милая. Просто тренировка. — длинные пальцы брюнета снова скользнули по твоим ногам, будто бы подтверждая свои слова мягким жестом. Ты, однако, нахмурилась, не слишком веря в его невозмутимость. Что-то не особо было похоже на правду… Пришлось положить ватный диск на тумбочку, сцепить руки у него за шеей и чуть отстраниться, чтобы лучше видеть его лицо. Ссадины хоть и были мелкими, но всё равно терзали твоё сердце. — Это точно не паркур? Скажи честно, Джулиан. — парень рассмеялся, низким, вибрирующим смехом, который всегда заставлял у тебя внутри сладко сжиматься. Ладонь возлюбленного скользнула вдоль твоего позвоночника, успокаивающе, нежно, будто он хотел уверить тебя одним лишь прикосновением. — Клянусь, милая. — между вами почти не оставалось никакой дистанции. — Только футбол. Никаких глупостей. Ты не сразу расслабилась. Пальцы слегка вцепились в ткань его футболки на плечах, словно ты искала в этом материальном подтверждение его слов. — Будь аккуратнее, слышишь? — твой тон голоса стал тверже, серьезнее, пряча за собой всю тревогу, что жгла изнутри. — Иначе будешь спать на диване. И я не шучу, Локи. Брюнет приподнял одну бровь, а уголки его рта медленно поползли вверх в той самой хитрой, фирменной улыбке, от которой у тебя всегда дрожали колени. Но, заметив твой взгляд, столь суровый и решительный — Джулиан быстро взял себя в руки. — Есть, мадам. — вкрадчивый след от поцелуя теперь красовался на твоём лбу. — Всё, что ты скажешь. Шарль Шевалье — Шарль, идёшь? — Секунду, сахарок! — перед тобой появился блондин с махровой повязкой на голове: чёрные рожки чёртика торчали в стороны, придавая ему особенно нелепый вид. Лицо юноши скрывала тканевая маска, аккуратно наложенная тобой пятнадцать минут назад с торжественной серьёзностью. Шевалье позволил тебе всё это без борьбы — ведь у него был уговор: провести всю тренировку спокойно, не сбегать с поля, не устраивать драмы. И он держал слово. За это ты обещала провести вечер вместе: фильм, вкусняшки, ночёвка. Парень ловко перепрыгнул через подлокотник дивана, ухитрившись не уронить ни одной пачки чипсов. В его каждом движении сквозила непередаваемая энергия подростка, который наконец получил заслуженную награду за своё терпение. — Опа! Бери, что нравится. Я ещё несколько ведёр мороженого купил, так что не парься. Нам точно хватит. — Тогда включаю. — только ты успела нажать «плей», как на весь зал прозвучал звонкий рингтон. Шарль закатил глаза с таким пафосом, что если бы это была театральная сцена, его бы уже осыпали аплодисментами. Юноша с недовольным вздохом вытащил телефон из кармана брюк, мельком взглянул на экран и тихо застонал. Имя на дисплее говорило само за себя — «Джулиан Локи». — Твою ж… — он прошипел сквозь зубы, заставляя тканевую маску стянуть лицо. Блондин одним пальцем принял вызов и тут же, не дав наставнику толком заговорить. — Занят я! Очень занят! Сходи нахрен. «— Да ладно тебе, Шарль, что с тобой было сегодня на тренировке? Ты сидел как шелковый, ни одного финта, ни одной выходки… Ты вообще жив?» — Шевалье вскочил с дивана, запыхтел, оглядываясь, будто боялся, что ты услышишь. Подросток специально зажал динамик ладонью. — Ну какого чёрта ты мне звонишь сейчас?! Я был хорошим! Я всё сделал, как договаривались! Всё! Иди нахер. — Шарль! Фильм начинается! Ты где там застрял? — блондин судорожно замахал руками, пытаясь заглушить звук твоего голоса. Но было поздно. Локи захохотал. По-настоящему, от души, так, что это даже через звонок передавалась вся сила его веселья. «— А-а-а, — наставник выдохнул сквозь смех. — теперь всё понятно. Повязка на башке, крем на роже, киношка в фоновом режиме… Наш малыш под каблуком?» — Вали нахрен! — была нажата кнопка сброса. Его уши вспыхнули ярко-красным. В этот момент юноша выглядел как самый милый, рассерженный чёртик в мире. Шевалье отбросил телефон на диван с преувеличенным жестом. Лёгкий румянец ещё держался на его скулах, но блеск в светлых глазах выдал: он не так уж и зол. Скорее, смущён и пойман с поличным. Парнишка шмыгнул носом, подбежал к тебе и рухнул рядом, задев попкорн. — Всё. Включай, я здесь! — ты лишь хитро прищурилась, кидая в него одной из подушек. Шарль поймал её на лету и, как настоящий бесёнок, попытался зарыться лицом в твои колени, чтобы скрыться от осуждающего взгляда. — И не смей так смотреть на меня. Рео Микаге Ты сидела на мягком диване, машинально теребя край лёгкого халата, который пах чистотой и свежестью хлопка. Вокруг витал едва заметный аромат лаванды и бергамота, будто весь дом на мгновение стал частью спа-салона. В углу стояли аккуратные столики с бутылочками масел, свечами и пушистыми полотенцами. Всё выглядело безупречно — слишком идеально для того, чтобы можно было почувствовать себя здесь естественно. Твои бёдра слегка поёрзали на кресле от неловкости. Взгляд украдкой упал на Рео, который, в отличие от тебя, выглядел совершенно расслабленным. С фиолетовыми волосами, слегка растрёпанными после тренировки, он напоминал какого-то принца императора, уверенного в себе до кончиков пальцев. Его фирменная, чуть игривая улыбка блеснула, когда ваши глаза столкнулись. Легко, будто знал заранее, что ты собираешься сказать, Микаге пересёк комнату и опустился рядом, его тело излучало тепло и мягкую силу. — Золотце, — крупная ладонь мягко легла на твоё бедро, пока парень сам нежно поглаживал ткань халата кончиками пальцев. — тебе это нужно не меньше, чем мне. Поверь и расслабься. Ты прикусила губу, чувствуя, как внутри поднимается лёгкая волна смущения. Лицо горело, горло пересохло, сердце отбивало чечётку, а от эфирного запаха кружилась голова. — Но, Рео… ты же сегодня был на тренировке. Я уверена, что с такими нагрузками у тебя всё болит. — голос прозвучал тише, чем было рассчитано. Однако возлюбленный уловил его. — Тебе нужнее… Ответом прозвучал тихий смех. Микаге подался вперёд, его лицо оказалось настолько близко, что бежать уже было некуда. Без промедлений, с той самой обезоруживающей решимостью, которой он всегда добивался своего, парень накрыл твои губы коротким, тёплым поцелуем. На секунду всё вокруг исчезло — остался только он, его аромат, его вкус, его нежная настойчивость. В аметистовых глазах плескалась весёлая тень упрямства и радости. Ему удалось тревогу уйти на задний план, а значит: можно начинать действовать ещё настойчивее. — Жемчужинка моя. — новый и новый поцелуй закреплялся на твоих губах, чтобы ни одна неуверенность не смогла просочиться, пока массажисты заходили в комнату. — Расслабься. Просто сегодня я хочу, чтобы тебе устроили самый лучший вечер. — Хорошо, но… — в одно мгновение Рео повалил тебя на кушетку и чмокнул в щеку, в последний раз стирая все попытки сбежать. — Начинайте с неё. Хочу, чтобы она сияла ещё ярче. Михаэль Кайзер Рабочий день закончился. Рядом проезжали машины; обычный фон города, ровный гул моторов, шелест шин, отголоски радио. Всё это казалось настолько привычным, что ты почти не реагировала. Весь путь до дома выучен наизусть: каждый поворот, каждая витрину, каждый прохожий в это время суток. Улицы медленно начинали темнеть, подсвеченные фонарями, будто золотой пыльцой. Поскорее бы в кровать. — Бип-бип! — резкий, короткий сигнал выдернул тебя из мыслей. Ты дёрнулась, вздрогнула, и обернулась, уже собираясь бросить возмущённый взгляд в сторону нахала, посмевшего спугнуть твой вечер. Но на краю дороги стояла знакомая машина. Слишком знакомая. Даже нагло блестящий кузов казался каким-то… самодовольным. За рулём сидел Кайзер. Взъерошенные светлые волосы, как будто он только что сбежал с изнуряющей тренировки, и сверкающие голубые глаза, направленные прямо на тебя. Окно опустилось. — Подвезти тебя, малышка? — ты моргнула. Один раз. Второй. Просто чтобы убедиться, что это не галлюцинация от усталости. Он был здесь. Хотя, по твоим прикидкам, его матч должен был закончиться всего пару часов назад; и, по идее, сейчас блондин должен был либо давать интервью, либо нежиться в джакузи тренировочной базы. Но нет. — Михаэль…? Ты что, сбежал? — возлюбленный слабо хмыкнул. Плечи едва заметно дёрнулись, уголок губ задрался вверх — парень всегда так улыбается, когда гордится собой. Почти как ребёнок, стащивший печенье с верхней полки и ждущий аплодисментов. — Да. Ты же знаешь, малышка, я не фанат пресс-конференций. И хотел тебя увидеть. Прямо сейчас. — где-то внутри, глубоко под всеми слоями дневной усталости, зародилось тепло. Оно поднялось до шеи, коснулось скул и носа. Может, это и была капелька счастья, растворённая в его голосе. Ты послушно села в машину, не задавая больше вопросов. Кожа сиденья была прохладной, но его голубой взгляд — наоборот, обжигающим. Кайзер лишь бросил быстрый взгляд на дорогу, переключил передачу и мягко тронулся с места. Вы поехали. В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и футболом. Тем самым непередаваемым запахом после игры: свежим, тёплым, чуть солоноватым, с примесью травы и силы. — Даже не переоделся… — взгляд скользнул по его плечам, мускулистым, напряжённым. На именитой футболке темнели пятна пота, светлые волосы местами прилипли ко лбу, а острые скулы чуть раскраснелись от бега. — Какой ненормальный. — Я романтик, дорогая. — острые голубые глаза так и не сдвинулись с вида дороги, но уголок тонких губ всё ещё предательски дёргался. — Ну, и немного эгоист. Захотел и приехал. Не вижу никакой проблемы. Что ж, пожалуй, в этом и была вся суть Михаэля. Он всегда делает то, что хочет. Он не спрашивает, не советуется, не оглядывается. Он просто действует. И каким-то чудом… всегда выбирает именно тебя. Вот уж наглец. Осталось только надеяться, что завтра его не будет ожидать огромный штраф со стороны клуба. — Ты весь в грязи, — руки быстро нащупали платок в сумке, чтобы использовать его по назначению. — не буду целовать, пока не помоешься. — Поцелуешь, если любишь меня настоящего. — Каков подлец. Рюсей Шидо Сердце колотилось ещё не от усталости или волнения, а от радости. Он сделал это. Опять. Три мяча, один за другим, и победа, которую все будут вспоминать неделями. Твоя грудь до сих пор слегка вздымалась от крика, что вырвался в тот момент, когда Шидо, как безумный хищник, протиснулся сквозь защиту и вогнал мяч в сетку. Последний удар был почти издевательски лёгким, как будто парень просто играл, пока остальные напрягались до изнеможения. Да и в этом вся его суть. Запах раздевалки — влажный, тёплый, перемешанный с потом, тканью формы, шампунями и чем-то остро-сладким, что было чисто его. Блондин всегда пах немного вызывающе, как будто даже воздух рядом с ним становился хмельным. Ты остановилась у двери, на секунду выдохнула, поправила волосы. План готов, осталось только сказать: «Поздравляю», обнять, может быть, поцеловать в щёку, повернуться и уйти, не мешая ему отдыхать после игры. Раздался лёгкий стук. — О, моя кроха пожаловала. — дверь приоткрылась. Полуобнажённый, в одном только полотенце, возлюбленный выглядел как главный грех сегодняшнего вечера. Свет из раздевалки скользнул по его загорелой коже, подчеркивая линии рельефных мышц груди и торса. Глаза, те самые розовые, светящиеся даже в тени, глядели прямо в тебя, с ленивым интересом и чем-то более тёмным. — Ну? Чего хотела, кукла? — Пришла поздравить. — голос почти перешёл на шёпот, ведь было немного неловко из-за других футболистов сзади него. — Хет-трик, Рю. Это было невероятно…! Шидо усмехнулся. Один шаг — и ты инстинктивно отступаешь. Парень всё ещё не даёт тебе пройти внутрь, хотя за его спиной шумит команда, смеются, ругаются, хлопают друг друга по плечам. Но он стоит прямо перед тобой, заполняя всё пространство между вами своим телом и запахом, будто специально. Как барьер. Или, скорее, как охотник, загоняющий добычу. — Ты так сладко кричала с трибун, куколка. — его голос стал ниже. В нём вибрировало что-то нетерпеливое, голодное. — Почти как тогда, помнишь?.. В машине после матча. Всё лицо мгновенно залилось краской. Однако Рюсей засмеялся тихо, будто сам себе, и сделал ещё шаг. Его тело так близко, что можно было почувствовать жар от его кожи через ткань своей кофты. Тонкий пар, витавший вокруг него, пахнул мятным гелем и чем-то по-дикарски мужским. — Как тебе только не стыдно? — попытка отступить — проваливается. Каблук цепляет край плитки, и ты едва не теряешь равновесие. Парень тут же ловит твоё тело. Крупная рука ложится на талию — резко, но не больно. Он дышит тебе в ухо, слишком близко. Горячо. Играясь. — Чего «хватит», а? — язвительная усмешка прорастает на губах. — Ты ведь сама пришла. Хотела поздравить. Ну вот. Поздравляй. Умеешь же. Каждый его шаг — как капля растаявшего шоколада по тёплой коже. Сладко и горячо. Рюсей с довольным видом поднимает руку, опирается ладонью о стену рядом с твоей головой. Его влажные волосы чуть растрёпаны, на виске блестит капля воды. Рот чуть приоткрыт, внимательно наблюдаешь, как медленно блондин облизывает губу, не сводя с тебя взгляда. Словно изучает. Смакует. — Ты вся дрожишь, кукла. — длинные пальцы скользят по твоему боку, мягко, но с властной уверенностью. Намёк понятен. — Я ещё даже ничего не сделал. — Мы не можем здесь… — Можем. — парень выталкивает тебя за пределы раздевалки в душевые комнаты. — Если захочешь. Табито Карасу День закончился. Обувь тёрла пятки, плечи гудели от тяжёлой сумки, а мысли путались от переизбытка лекций, расписаний, звонков и голосов. Даже погода подыгрывала твоей усталости: небо хмурилось, ветер трепал волосы, а дорога к дому казалась длиннее обычного. Каждая ступенька лестницы звучала как маленькое напоминание: ты молодец, ты дошла, ты выстояла. Осталось только дойти до двери, до укрытия, где пахнет кофе, футболом и любимым. Замок щёлкнул мягко, как будто встречал тебя. Наконец-то дома. Тепло коснулось кожи, спокойствие растеклось по телу. И прежде чем ты успела закрыть за собой входную дверь — парень уже был рядом. — Вот она, моя потерянная принцесска. — его чёрные волосы были чуть растрёпанны, виски блестели от недавнего душа, а синие глаза смотрели на тебя, как будто ты была центром его вселенной. Табито не стал спрашивать, как прошёл день. Всё уже прекрасно читалось в изгибе плеч, в усталых пальцах, сжавших лямку сумки, в тяжёлом взгляде, которым жадно осматривала его. — Я так устала… — Конечно. Университет — настоящий монстр-дракон, который изнуряет мою принцессу. Расскажи всё, я тут, внимательно слушаю. — его голос был как уютный плед, с примесью флирта и неизменной иронии, в которой, однако, не было ни грамма насмешки. Табито не дал тебе сделать ни шага дальше. Наклонился, ловко подхватил твою сумку и отставил в сторону. Потом медленно опустился на корточки и начал снимать с тебя обувь. Осторожно, будто ты хрустальная. Длинные мужские пальцы ловко развязывали шнурки, большие ладони касались лодыжек; тепло от них пробегало по коже. Возлюбленный взглянул вверх, и на лице его появилась чуть лукавая улыбка. — Такие ножки заслуживают подушки из лепестков роз. Ну, или хотя бы теплых тапочек. — его пухловатые губы пару раз мягко коснулись твоей щиколотки, будто в награду за терпение. Ты засмеялась, тихо, устало, но искренне. А он только сильнее развернулся в сторону игры: подхватил тебя на руки, не спрашивая, не объясняя. Просто поднял — легко, с той самой наглой уверенностью, которая была ему присуща с самого начала ваших отношений. — Табито! — руки так плавно заскользили по его плечам, оцепляя шею. — Ты же только сам с тренировки! — И что? Ты — моя любимая принцесса, а я твой личный телохранитель, носильщик и массажист. К тому же я в отличной форме, спасибо за заботу, милая. — щеки слегка покрылись пунцовым оттенком, пока брюнет уткнулся носом в твою щеку, прежде чем поцеловать её. — Дай мне позаботиться о тебе. Возлюбленный мигом отнёс тебя в ванную, опустил на край раковины, аккуратно снял с тебя куртку, и пока ты рассказывала о скучной паре по философии, о преподавателе, который произносил фразу «в конечном итоге» каждые пять секунд, он мылил тебе руки — нежно, терпеливо. Теплая вода стекала по запястьям, смывая усталость. Карасу слушал внимательно. Кивал, повторял твои слова, вставлял саркастичные комментарии в адрес «этого сухаря-философа», и всё время держал ладонь на твоём колене, чтобы ты чувствовала его поддержку и присутствие. Это ваш дом. Джинпачи Эго Вечер начинался, как и сотни других — с усталости, осевшей в теле, и света от кухонной лампы, рассыпающегося на столе мягким жёлтым пятном. Ты сидела напротив него, босая, с подвёрнутыми ногами на стуле, пока волосы медленно высыхали после душа, оставляя мокрые следы на плечах длинной футболки. На столе — лапша в глубоких глиняных мисках, откуда пар поднимался ленивыми клубами. Пузырчатая жидкость в тонком стекле отражала отблески люстры. Еда простая, домашняя. Напиток — дорогое шампанское «Моёт», выстраданное, как он сказал, «за терпение и нервы, потраченные на идиотов в костюмах». Джинпачи уже давно перестал вникать в изысканность меню — вы ели и пили, а мир как будто входил в некую форму баланса. — Эти конченные уроды, — шпилька бокала резко ударяется о стол. — эти блестящие, вылизанные, пустоголовые шишки снова пытались закрыть мне рот. Словно я — не архитектор проекта, а какой-то ребёнок с больными фантазиями. Правильный ход — позволить ему выговориться. Просто берёшь палочки, подцепляешь немного лапши и втягиваешь ароматный запах. Муж продолжает говорить, нет, не говорить, почти рычать и проклинать всё. В каждом слове лишь обида, гнев, сарказм. Его лицо напряжено, брови сведены, губы поджаты. Антрацитовые глаза сверкали сквозь очки, как два омута в полумраке кухни. Алкоголь он пьёт почти залпом, рука дрожит лишь едва, но ты видишь. Брюнет измотан. Уставший не телом — душой. Самым упрямым, гордым, железным её кусочком. Тем, который обычно не позволяет себе слабость. Даже с тобой. — Им не нужен интеллект. Им нужно шоу. Пустая картинка. Побольше слюней, поменьше идей. Там и не пахнет футболом. — голос его уже срывается, но Эго всё ещё саркастичен, будто пытается не дать боли взять вверх. — Я, мать твою, тону в этом дерьме, а они нихрена не понимают. Разумеется. Тот, кто добился стольких высот, стольких гордых оценок за труд и талант, стольких желаний и мечт, сейчас просто не может смотреть на то, как чужая глупость забирает всё это. Его можно легко понять. И приободрить тоже. Ты встаёшь медленно, спокойно. Подходишь ближе, становишься рядом. Не обнимаешь, не гладишь. Лишь смотришь сверху вниз на его склонённую голову, на кулак, упёршийся в стол. — Джин, — говоришь тихо, почти шёпотом. Супруг не сразу реагирует. Лишь поднимает взгляд, тёмный и тяжёлый, с тоской и раздражением одновременно. — Ты мой муж, поэтому… Пол исчез под ногам. Губы прижались к твоим резко, почти с упрямством. Порывисто. Горячо. Его поцелуй был вкусом алкоголя, усталости, недосказанности и чувства, которое он слишком редко называл вслух. Жилистые руки сжали твою талию, как будто мужчина до одури боялся, что ты исчезнешь. Этот поцелуй был признанием. Странным, грубым, перекошенным — в его стиле. Но настоящим. Брюнет отстранился на долю секунды, глядя в лицо так близко, что можно было ясно видеть отражение того самого света в его взгляде. — Мне чертовски повезло с женой, дорогая. — в телах повышается напряжение. — Даже когда я веду себя, как последний ублюдок. На самом деле, ты хотела сказать, что имела в виду совсем не это, а то, что пыталась поддержать его. Что Эго должен помнить это, когда все остальные пытаются его сломать. Однако язык прилип к нёбу. Потому что он снова нагло поцеловал тебя. И вывернул все слова по своему, как и всегда. Ноэль Ноа Мужчина не поднимал своей головы с твоего плеча, оставаясь неподвижным в одной и той же позиции. Нет, он не плакал, не ругался, не проклинал мир вокруг или своих сокомандников. А просто вот так стоял и делал размеренные вдохи. Лишь Бог знал, что там было внутри этого вороха мыслей. Молчание затянулось. — Ноэль, — блондин всё так и не шевельнулся, тело не вздрогнуло. Ему чертовски необходим этот момент. Чертовски сильно нужно понять, что проигрыш — не какая-то огромная проблема. И точно не сейчас. — я люблю тебя. Слышишь? — Я тебя тоже, любовь. Короткие фейерверки из приятных покалываний начали проникать в кожу, когда на шею опустился первый поцелуй. Ты чуть выдохнула. Да, здесь не было ни камер, ни других игроков, ни лишних ушей и глаз, которые могли бы вас заметить, но всё же супруг и не думал останавливаться. Пересохшие губы задели мочку уха. Лёгкий сдавленный стон. Поцелуй в щеку. — Мы можем открыть бутылку того вина… Ах… — предложения сминались в непонятную кашицу на кончике языка, пока Ноа продолжал медленно, но верно идти к твоим губам. — Ты же не слишком переживаешь из-за этого матча? — Нет, я получу обещанные деньги за свои три гола. На остальных — мне плевать. — крупные и знакомые ладони скользят по бёдрам, заставляя живот чуть сжаться и захотеть большего. Вы целуетесь неспешно, вязко и чувственно. Матч уже прошёл и он рядом, получает твою поддержку. Сегодня работа была не легкой, но мужчина к этому почти привык. Судьба никогда не обещала Ноэлю простой путь, где не было бы глубоких рвов, огромных степеней, непреодолимого огня и густого дыма. Ему это было знакомо с самого детства, ведь приходилось работать в несколько раз больше, чем кто-либо. Жизнь блондина полна вечными мозолями на конечностях, болью в ногах и усталостью. А ещё чересчур щедрым подарком. Тобой. — Ах… Постой… — Я всё равно победитель, когда ты рядом. — улыбке не даётся и секунды, чтобы проявиться на лице, как поцелуй углубляется. Ваши губы сминаются в один и тот же такт. Сердца бьются ритмично. И пусть весь этот проигрыш идёт к чёрту, потому что Ноа даже не ощущает его. Он не вспомнит о нём ни через секунду, ни через час, ни на следующий день. Поскольку забудется напрочь в тебе. — Ноэль, — золотистые глаза смотрят в твои, уже растворяясь в них. Ему хорошо вместе. Безумно хорошо. — мне будет обидно, если ты не попробуешь, что я приготовила. Оцени мои старания, а потом продолжим, ладно? — Ты слишком добра ко мне, любовь. Ловлю на слове. Твои губы лишь слегка припухают от его поцелуев, когда они продолжают неумолимо сыпаться ещё несколько минут, прежде чем вы поедете домой. Сегодня Ноа проиграл со счётом четыре-три на поле, но победил один-ноль в собственной жизни. И разве это не важнее? Крис Принц Последние капли душа лениво стекают по твоей коже, оставляя за собой лёгкие дорожки тепла. Ванная комната окутана мягким паром, словно коконом: он обволакивает тело, успокаивает мысли, делает всё вокруг чуть приглушённым, как будто ты в мире между сном и явью. Кожа пахнет цитрусовым гелем, а волосы — свежестью, которую не сравнить ни с каким дорогим ароматом. Ощущение чистоты приятно проскальзывает по каждому миллиметру тела: ты дышишь глубже, чуть медленнее, впитывая этот момент полной перезагрузки. В зеркало смотрит спокойное лицо с лёгкой румяной кожей. Медленно отодвигаешь прядь со лба, открывая лоб, и вытаскиваешь из тумбы баночку с глиняной маской. О, этот холодок! Когда первый слой ложится на щеки, невольно улыбаешься. Косметическая кисточка скользит по коже, оставляя за собой нежный, серовато-голубой след. Удивительно, как простое средство может дать ощущение настоящего королевского ухода. Каждое движение — будто ритуал. Маска охватывает лицо, охлаждает, освежает, словно пробуждает твою внутреннюю богиню. Ты знаешь: через десять минут кожа станет бархатной, ровной, напитанной. И именно это тебе сейчас и нужно — не просто очиститься, а почувствовать себя обновлённой. Щёлкает замок входной двери. Ты вздрагиваешь, но затем на твоём лице появляется полуулыбка — узнаёшь его шаги. Уверенные, быстрые, лёгкие. Они звучат даже сквозь приглушённый пар ванной, как ритм родной мелодии. — Любимая! Я вернулся! И, клянусь Туманным Альбионом, я умер трижды на этих проклятых спринтах! — Крис появляется в дверном проёме с той же лёгкостью, с какой солнце врывается в вашу спальню по утрам. Волосы растрёпаны, на висках — следы пота, а футболка натянута на мускулистой груди, как вторая кожа. Даже в состоянии послетренировочной усталости он умудряется выглядеть безупречно. Его голубые глаза озорно вспыхивают, когда он замечает тебя. Мужчина замирает на секунду, будто бы тебя не ожидал увидеть такой: в коротком шёлковом халате, с ещё влажными волосами, босая, с маской на лице. — О, Господи, ты чудо. Прекрасная. Эфирная. Я обязан тебя поцеловать прямо сейчас, немедленно. — Ни за что, на мне маска. Смотри, не вздумай испортить её. Я сияю ради себя, а не ради твоей романтики. — тебе тут же приходится отступить на шаг назад, вскидывая ладони, словно маг, отгоняющий духа. Блондин хохочет — звонко, искренне, с тем британским шармом, от которого у тебя всегда подкашиваются колени. Его тело уже тянется вперёд, руки полуразведены, как будто Принц собирается заключить в объятия и зацеловать, не обращая внимания ни на маску, ни на твои возражения. — Ну, ради любви! Разве я не заслужил? Всего один поцелуй! Один-единственный, ну пожалуйста! Ты играешь с моими чувствами, красивая женщина! Ты смеёшься и, не дав супругу и шанса приблизиться, решительно хватаешь его спортивную сумку с пола. — Душ. Сейчас же. А потом, может быть, получишь свою награду, дорогой муж. — Крис открывает рот, готовый возразить, но твои ладони уже толкают его к двери. Впрочем, он и не особо сопротивляется: покорно пятится назад, широко улыбаясь, будто ребёнок, которого застали за шалостью. — Это заговор! Это жестоко! Это изысканное женское коварство! — Давай-давай.