Pass me

Рин Итоши — порез Кухня была наполнена уютными звуками: лёгкое шипение сковороды, негромкое постукивание ножа о деревянную доску, и фоновое бормотание актёров из сериала, который вы включили «для компании». Ты стояла у островка, нарезая овощи тонкими полосками, наслаждаясь процессом, а рядом Рин, неохотно согласившийся жарить курицу, с серьёзным видом поворачивал куски мяса щипцами. Всё было почти идеально. Вот только на заднем фоне ноутбук вывел новый поворот сюжета. И вдруг, без всякого предупреждения, из динамиков вырвался пронзительный, леденящий душу крик. Громкий, слишком реалистичный, как будто кто-то действительно сейчас звал на помощь. Ты вздрогнула всем телом, резко дёрнулась, и в следующий миг — тонкое, мерзкое ощущение лезвия, соскользнувшего по коже. Кровь выступила сразу, тонкой, аккуратной полоской вдоль твоей ладони. Пальцы рефлекторно отпустили нож, позволяя ему упасть на пол с ярким звоном. — Чёрт! — рука Итоши метнулась к тебе. Брюнет в одно движение перехватил тебя за локоть, оттеснил к раковине, схватил ближайшее полотенце и обмотал твою запястье, прижимая ткань к ране с решительной силой. — Ты серьёзно?.. Нахрена ты так подпрыгнула?! Это просто звук, а не реальный маньяк! Он был резким, почти злым, но в подрагивающем теле чувствовалась тревога. В отличие от его слов, жесты были аккуратными и быстрыми — младший ресничка нажимал ровно столько, сколько нужно, чтобы остановить кровотечение, не причиняя лишней боли. Его лицо, обычно холодное, было напряжённым, брови сдвинуты, губы сжаты. Лазурные глаза метались от твоей руки к лицу, будто проверяя, в сознании ли ты и не расплачешься ли. — Сядь. Сейчас же. — юноша даже не дал тебе даже времени на вопрос, просто подтолкнул к ближайшему стулу. — И не вздумай шевелиться или опускать ладонь. — Угу. Парень резко махнул своей рукой в сторону ноутбука и нажал на паузу с такой злостью, будто собирался выкинуть устройство в окно. В другой ситуации ты, возможно, усмехнулась бы, но сейчас просто покорно опустилась на стул, зажав ткань покрепче. Пока Рин рыскал по дому, ругаясь себе под нос: «идиотский сериал», «кому в голову пришло это ставить на фон», «кто вообще так режет овощи». Хоть говорил брюнет и грубо, но ты прекрасно знала, как он устроен. Это не злость — это страх, маскируемый под раздражение. Итоши не умел иначе. Не умел молчать, когда тебе было больно. Возлюбленный только и знал, как злился — на тебя, на нож, на сюжетную линию, на саму жизнь, которая посмела поцарапать его девушку. Ресничка вернулся через пару минут с аптечкой, всё ещё раздражённый, но уже сосредоточенный. Его движения стали медленнее, внимательнее. Он вымыл руки, сел перед тобой на корточки, аккуратно развернул полотенце. Кровь пропитала белую ткань, и на миг лицо возлюбленного стало каменным. Ты почувствовала, как его пальцы замирают на твоей коже, как юноша медлит, прежде чем приложить стерильную салфетку. — Я нечаянно. Честно. — Чтобы я больше не видел никаких сериалов при готовке, понятно? Саэ Итоши — удар С самого утра всё шло наперекосяк: чай, едва налитый, тут же оказался на блузке, документы остались лежать дома, серьга выпала где-то по пути, и ни одна попытка вернуться к нормальности не увенчалась успехом. Ты сдерживалась. Снова и снова вдыхала через нос, как советовали в интернете, старалась улыбаться, старалась не жаловаться. Но к вечеру всё внутри натянулось, как струна. Наконец, дверь квартиры тихо закрылась за твоей спиной. Внутри пахло чем-то тёплым — домом, спокойствием, им. Ты позволила себе выдохнуть, уронив сумку на пол и развязав шарф. Ткань пижамы уже ждала тебя, словно утешение, как и приглушённый свет в прихожей. Никаких громких звуков, никаких раздражающих голосов — только уют и чей-то приятный голос. — Ты дома. Всё в порядке? Как прошёл день, милая? — смысл сказанных слов едва дошёл, ведь мысли будто плыли сквозь туман усталости. Только шагнула ближе, чтобы разобрать фразу, когда уже собиралась ответить, случилось то, чего тебе совсем не хватало для полного краха. — А-а-а!.. Чёрт! — мизинец на ноге с силой врезался в коварно выпирающую ножку шкафа, которая, кажется, сместилась лишь ради того, чтобы окончательно добить твоё тело на сегодня. Острая, пронзающая боль ударила волной, отдаваясь эхом где-то в сердце и голове. Ты отшатнулась, схватилась за косяк и замерла, вжимая ладонь в губы, чтобы не выругаться громче. — Чёрт… чёрт… чёрт… Слёзы подступили к глазам. Это было слишком. День был адом, сплошным недоразумением. Ты опустилась на пол, прижав колени к груди. Тихое всхлипывание вырвалось наружу, следом ещё одно. И будто по команде, рядом появился шатен. Итоши присел рядом, ни слова не говоря. Его движения были мягкими, неторопливыми, почти медитативными. Он не стал задавать вопросов, не заставил тебя говорить. Просто потянулся и обвил руками твои плечи, притянув к себе. Его ладонь легла на твою голову, скользнула по волосам, осторожно, будто ты была сделана из стекла. — Чшш… Милая, всё хорошо. Ты дома. — оставалось лишь беззвучно всхлипывать, уткнувшись в грудь Саэ, и чувствовать, как ткань его футболки намокает от слёз. Твоё лицо пылало от стыда — за то, что разрыдалась как маленький ребёнок, за то, что всё накопилось так глупо. Но мужские тёплые ладони оставались на месте. Его подбородок касался твоей макушки. Старший ресничка не двигался, пока ты не выдохнула с больной грудной клеткой и не всхлипнула в последний раз. — Прости, — голос дрожал, как тонкая нитка на ветру. — всё валится из рук. Этот день… он просто… отвратительный. — Пора отдохнуть. Сейчас приложим лёд и я сделаю тебе чаю. Джулиан Локи — солнечный ожог — Это не-сме-шно. — парень послушно кивнул, но совсем не перестал смеяться, глядя на твою покрасневшую кожу по всему телу. Локи сидел рядом на краешке кровати, босой, с растрёпанными после пляжа волосами и ещё мокрыми от душа плечами. Его кожа, тёмная и блестящая, будто вовсе не замечала солнца — он лишь стал ещё теплее, ещё ярче на этом фоне. А вот ты… ты выглядела так, словно тебя кто-то нарочно сунул в духовку на максимальную мощность. Руки, плечи, спина, даже колени — всё было багрово-красным, болезненно пульсирующим и обжигающим при любом движении — Не хочу злорадствовать, но я тебя предупреждал. Много раз. Может, даже двадцать. Или двадцать один. — твой взгляд метнулся в него из-под лба, однако возлюбленный только склонил голову набок, делая вид, что раскаивается. На деле же искры в его жёлтых, как солнце на пике лета, глазах говорили о другом — он наслаждался этой ситуацией гораздо сильнее, чем следовало бы. Твоя раздражённость лишь подогревала его внутреннего озорника. — Иди ко мне. Джулиан подвинулся ближе, держа в руках тюбик с охлаждающим гелем. Пахло ментолом, алоэ и чем-то ещё — чем-то, что ассоциировалось с летними аптечками и загорелыми спинами туристов. Его крупная тёплая ладонь аккуратно коснулась твоего плеча, и ты тихо зашипела, отшатнувшись. — Тише-тише, милая, нужно помазать, иначе будет хуже. Вот так, умница. — пришлось с трудом сдержать очередной болезненный стон, когда мазь коснулась лопатки. Кожа горела, словно огонь прятался под ней. Пляжный день казался теперь дурной шуткой: ты просто хотела немного цвета — ну, чуть-чуть! — а не этот болезненный, кричащий алый оттенок. — Я хотела загар. Красивый и ровный. — твой голос слегка саднил, пока сама морщилась от движений шатена, что мазал средством спину. Его движения были медленными, почти ласковыми, и от этого ты ощущала и благодарность, и неловкость одновременно. — Ты его и получила, солнышко. — юноша усмехнулся, лёгонько дотрагиваясь до плеча, и тут же отдёргивая руку, когда в воздухе повис короткий визг боли. — Просто, кажется, слегка передержала. — Слегка? У меня даже колени красные, Джулиан! — Поэтому завтра будешь сидеть с тремя слоями крема, под зонтом и в шляпке. Это ясно? Шарль Шевалье — ушиб Ты даже не успела как следует переступить порог, как мир буквально ушёл у тебя из-под ног. Один неловкий шаг — и твоё тело с громким хлопком приземлилось на пол, распластавшись прямо на чём-то мягком, но подозрительно пахнущем потом и футбольным мячом. Где-то рядом грохнуло: то ли бутылка с водой покатилась под кровать, то ли твои нервы. В любом случае, первое, что ты услышала после падения были не слова извинения, а предательски бодрый голос. — Опа! Конфетка, ты уже пришла! — сквозь волосы, упавшие на глаза, стало видно, как из соседней комнаты вбегает блондин с абсолютно неприлично весёлым лицом. Лёгкая паника, однако, всё-таки проскакивает в его светлых глазах, когда он осматривает сцену перед собой. На ковре — ты, вокруг — хаос. Футбольная форма валяется вперемешку с полотенцами, носками и какой-то давно брошенной тетрадкой, которая, кажется, уже завела в углу паука. — Шарль Шевалье, — юноша попытался незаметно отодвинуть носком ноги кучу вещей под ближайший стол, будто бы это могло хоть на йоту улучшить ситуацию. Однако ты уже поднялась с колен и отряхнула себя. — если через две минуты не начнёшь убирать, я лично выкину всё это барахло в окно. Вместе с тобой. Парнишка сглотнул. Потом, конечно, попытался пошутить, сказать что-то о «суровой, но справедливой любви», но твой молчаливый, ледяной взгляд сработал лучше любой угрозы. Шарль поник, вздохнул с громким драматизмом и с видом мученика, отданного на казнь, принялся подбирать с пола свои джинсы, носки, книгу про какие-то философские глупости и даже засохший конфеты, которые он, судя по лицу, сам забыл, что у него есть. — Ты уничтожаешь мою индивидуальность, сахарок… — с напускной обречённостью Шевалье поставил чашку, закатал рукава и чересчур театрально принялся сгребать все свои носки в одну кучу. — Я спасаю твою жизнь и свои ноги. — ты коротко отрезала, указывая носком тапки на ещё одну футболку, мирно лежащую в вазе с конфетами. — Убирай, живо. — Так уж и быть. Для тебя — хоть уборка, хоть революция. — С кухни начнёшь, Наполеон. Рео Микаге — порез Вокруг тебя уже лежали несколько открытых коробок: в одной — кристально упакованные манжетные запонки, в другой — кожаный ремень цвета дорогого вина, ещё чуть дальше — шелковый галстук, на котором отблескивали оттенки индиго и аметиста. Ты с таким трепетом подбирала эти подарки, заглядывая в десятки магазинов, сверяясь с вкусами, цветами, ощущениями, которые, как надеялась, почувствует Микаге, когда распечатает каждый свёрток. Сидя на мягком ковре, ты аккуратно вырезала куски праздничной сиреневой бумаги, в тон его глазам, с золотыми вкраплениями, как символ его статуса, блеска и силы. Тебе очень хотелось упаковать каждый подарок по-особенному, может даже написать к каждому маленькое письмо. Конечно, парень часто делал вид, что привык ко всему шикарному, но точно было известно: твои простые жесты трогали его глубже всего. Однако, пока ты тянулась за ещё одной коробкой, острый угол картона неожиданно полоснул по подушечке пальца. Резко, мгновенно. Ты даже не сразу поняла, что произошло, просто почувствовала лёгкое жжение, а затем увидела тонкую капельку крови. Чёрт. Вскинув руку, машинально прижала пораненную кожу к губам, втягивая воздух сквозь зубы. Боль была не сильной, но всё же неприятной. Пульсировала тонкой, горячей точкой. — Что… Золотце, ты… ты поранилась? — мягкий шелест дверей за твоей спиной заставил обернуться и вздрогнуть от неожиданности. — Рео, постой, это… — договорить не дали. Он уже бросился вперёд, опускаясь перед тобой на колени. Его фиолетовые глаза расширились от паники, ведь парень наверняка уже представлял себе худшее. Микаге подхватил тебя на руки так быстро и легко, что ты едва не выронила кусок ленты, зажатый в пальцах. Ему было всё равно, что протестуешь или говоришь, что это всего лишь порез. — Где ты поранилась? Насколько глубоко? Болит? Не закружилась голова? — юноша посадил тебя на край кресла, словно твоё тело было хрупкой фарфоровой статуэткой, которую, не дай бог, может повредить любое неосторожное движение. Его тёплые ладони обхватили запястье, чтобы осмотреть ранку, а потом, не отпуская, осторожно поцеловал твой палец, как будто хотел излечить всё одним прикосновением. — Ты режешь коробки? Почему этим занимаешься одна? Где перчатки? Почему ножницы лежат открытые? — Это просто маленький порез, глупенький. — аметистовые глаза лишь на мгновение посветлели, как только твоя улыбка проступила на губах. — Я просто хотела красиво упаковать тебе подарки. Сюрприз испорчен, но… надеюсь, ты не будешь ругаться? Микаге тихо вздохнул, как будто ему пришлось прожить целую бурю за последние пять минут. Возлюбленный провёл ладонью по твоему затылку, притянув ближе, и прижался лбом к твоему. — Золотце… ты уже самый бесценный подарок. — твой тихий и мягкий смешок рассеял всю эту тишину и панику между вами. — Если бы только знала, как я испугался. Хорошо, что только порез, тогда хватит пары анализов и посещения врача. — Ага. Стой. Что?! Михаэль Кайзер — аллергия — Заскучала без меня? — ты мягко улыбнулась, уже понимая, кто настиг тебя со спины. У Михаэля уже закончилась тренировка, и сейчас было самое время отдохнуть и насладиться десертами в этом кафе. За окном лениво стекал дождь, город блестел мокрым асфальтом, а ты сидела у окна, обхватив руками чашку горячего латте. Воздух внутри был пропитан ароматом выпечки и свежемолотого кофе, и в уютной тишине его появление приятно разрезало этот момент. — Привет, как прошла тренировка? Устал? — Ты поднимаешь мне настроение, так что потерплю. — высокий силуэт склонился к тебе почти мгновенно. Пара широких шагов, и вот уже блондин крепко заключает твоё тело в свои объятия. Его пухлые губы мягко касаются щеки, и ты ощущаешь привычную теплоту этого поцелуя. На мгновение твоё сердце запрыгало от радости — как всегда, когда возлюбленный рядом, такой яркий, самоуверенный, немного дерзкий. Пальцы потянулись к его куртке, собираясь обнять в ответ, однако что-то заставило остановиться. Запах. Он ударил в нос мгновенно — насыщенный, плотный, с ярко выраженной ноткой амбры. Тяжёлый, удушающий, будто волна, накатившая без предупреждения. Ты невольно отпрянула назад, нахмурившись, словно твоя кожа сама инстинктивно пыталась спастись от этой приторной завесы. Воздух между вами будто сгустился. — Что это, Михаэль? Чем ты побрызгался? — блондин, всё ещё держа руку на твоём плече, откинулся назад и вскинул бровь. Его ледяные глаза сузились, в них мелькнула тень раздражения. Кайзер — из тех, кто не привык к отторжению, даже если оно едва заметное. Особенно от тебя. Тем более за такую мелочь, как парфюм. — В чём проблема, милая? — голос прозвучал снисходительно, с лёгкой обидой, будто ты только что раскритиковала не духи, а его игру на поле. Но тебе было не до этих детских обид. В носу начало першить, глаза чуть слезились, и в горле ощущался знакомый зуд. Всё это тебе было знакомо слишком хорошо, ведь именно так и начиналась аллергическая реакция. И в этот раз ты совершенно не собиралась ждать, пока дело дойдёт до затруднённого дыхания. Рука инстинктивно метнулась к салфетке. — Если не хочешь смотреть, как я начинаю задыхаться в этом милом кафе, то будь готов бежать в аптеку. Прямо сейчас. Потому что у меня аллергия на эту амбровую бомбу, которой ты, видимо, решил залить себя с головы до пят. В следующее мгновение всё произошло так быстро, что ты не успела и моргнуть. Его кресло заскрипело, и Михаэль, как ошпаренный, подорвался на ноги. Его лицо, ещё секунду назад уверенное и ленивое, вмиг преобразилось: смесь страха, растерянности и безграничной тревоги вспыхнули в голубых глазах, перекрывая даже гордость. Возлюбленный выхватил кошелёк из кармана, на бегу цапнул куртку и, не сказав ни слова, бросился к выходу, перепрыгивая через две ступеньки за раз. — Оставайся в сознании и не смей подыхать, слышишь?! Мы ещё даже не сыграли свадьбу и у нас нет троих детей! Рюсей Шидо — ушиб — И всё же, фильмы с Джонни Деппом самые лучшие. Он очень харизматичный актёр, правда? — утро лениво тянется сквозь полузакрытые шторы, воздух в комнате тёплый, чуть пахнет лавандой и чем-то сладким — может, остатками твоего шампуня или его кожей после душа. Ты только-только проснулась, ещё сонная, с растрёпанными волосами и тёплой щекой, припавшей к подушке. Блондин хмыкает, подперев щеку рукой. Его розовые глаза смотрят на тебя с ленцой и вызовом одновременно, а губы кривятся в характерной, наглой ухмылке. — Не неси фигни, красотка, Брэд Питт — во мужик. Депп рядом с ним как школьник с маскарадом. — слегка прищуриваешься. Сначала спокойно, затем уже со вспышкой весёлого раздражения. Его голос слишком уверенный, слишком довольный собой — вот именно сейчас ты и чувствуешь, как твоё терпение, несмотря на всю эту нежную постельную атмосферу, начинает стремительно таять. Рука тянется к ближайшей подушке. — Ты просто глухой, Шидо. — ладонь с лёгкостью поднимает мягкий прямоугольник ткани. — Я говорю об актёрской игре, а не о шести кубиках на прессе! И прежде чем блондин успевает что-либо сказать, ты несильно хлопаешь его этой самой подушкой прямо по груди. Звук глухой, но на душе становится легче. Немного. Секунду. Парень замолкает на мгновение, приподнимаясь на локтях, смотрит на тебя с прищуром. Потом усмехается, как волк перед прыжком, и тянется вперёд. Ох, чёрт. — Ах вот как, да? — возлюбленный почти мурлычет, пока длинные пальцы уже скользят по простыне, обхватывают твою ногу и чуть сдавливают её. — Ну всё, война, красотка. Ты это начала. — Рю, не смей… — но он уже перекинулся через тебя, как кошка, его ладони нашли твои рёбра и начали атаковать без пощады. Ты смеёшься, корчишься, пытаешься оттолкнуть его, но Шидо слишком ловкий. Его розовые глаза сверкают, на губах — тот самый пошлый, лукавый оскал. Парень наслаждается каждой твоей судорожной попыткой сбежать, каждым всхлипом смеха, каждым криком: «Хватит!» В какой-то момент резко дергаешься и — ай. Локоть с треском попадает в изголовье кровати. Сначала ты даже не понимаешь, что случилось, однако резкая боль пронзает кость, и замираешь, втягивая воздух сквозь зубы. Улыбка сползает с твоего лица. Губы дрожат, и сразу же хватаешься за ушибленное место. Возлюбленный резко останавливается. Его вес сходит с тебя, пальцы обхватывают твой локоть с осторожной деликатностью, которой ты от него не ожидала в такую секунду. Он подаётся ближе, ища ушибленное место. — Эй. Всё-всё, не двигайся. Дай-ка гляну… Блин, прости, я чё-то увлёкся. — Рюсей явно пытается скрыть виноватое выражение, но ты то видишь в его глазах беспокойство. Его крупные ладони обхватывают твою руку, тёплые, крепкие, и осторожно осматривает место удара. — Красотка, не разводи сырость. Всё пучком. Тело откидывается обратно на подушки. Боль ещё ноет, но смех всё-таки возвращается. Он ложится рядом, осторожно прижимает тебя к себе, засовывает подбородок в твои волосы. Мужской голос уже тише, но всё такой же с издёвкой. — В следующий раз фильмы обсуждаем без оружия, ладно? — Только, если ты признаешь, что Джонни Депп — лучше. Табито Карасу — содранная кожа — Как ты так вообще умудрилась? Ай-яй-яй… — брюнет наклонился ближе, выдохнув на твои израненные колени. Поток прохладного воздуха едва касался повреждённой кожи, принося облегчение, но и щекоча так, что ты невольно поджала ногу. Табито, разумеется, заметил и усмехнулся шире. Вы сидели на старой лавочке в парке, где деревья качались от лёгкого ветра, а солнце клонилось к закату, окрашивая небо в медные и лиловые оттенки. Место было уютным, почти сказочным, но твоё настроение отчаянно нуждалось в спасении. Колени горели. Боль отзывалась пульсацией в каждой царапине. А в руках ты сжимала плюшевого мишку, которого парень вручил тебе всего полчаса назад с фразой: «Чтобы кто-то всегда держал тебя в лапках, если меня рядом не будет». — Что подумают прохожие, когда увидят тебя, м? Задранная юбка, содранные колени и такая… подозрительно счастливая мордашка. Они явно решат, что у тебя было очень бурное свидание, принцесса. — ты зажмурилась от боли и стыда одновременно. Ранка снова обожглась от прикосновения раствора, а сердце кольнуло от его интонации, такой ироничной, нахальной, но по-своему тёплой. Всё тело горело от унижения: запнуться на ровном месте, рухнуть, как мешок картошки, и вот — сидишь тут, вся в крови и слезах. — Заткнись и дуй. Пожалуйста. Карасу вздохнул, театрально покачал головой, будто сдался, но ты видела, как блеснули его тёмно-синие глаза. Он аккуратно взял твою щиколотку, повернул, чтобы обработать второе колено, и поцеловал край бедра, чуть выше ссадины. — Ладно, ладно, не злись. Просто… — возлюбленный обвёл тебя взглядом, задержавшись на распухших глазах, взъерошенных волосах и крепко зажатом медведе. — Даже в этом плаксивом виде ты — самая обворожительная катастрофа, которую я видел. — Если ты ещё хоть раз пошутишь, я скажу буду кричать, что ты украл у меня мишку. — Принцесса, это удар ниже пояса. Сначала колени, а теперь и моя репутация. — вы оба засмеялись. Искренне, устало, почти детски. Смех вышел скомканным, хриплым от слёз, но настоящим. Табито снова наклонился и легко коснулся губами твоего лба, прежде чем поправить тебе прядь волос за ухо. — Я серьёзно. Неважно, упадёшь ты, порвёшь ли колготки или сядешь в лужу — я всегда подниму тебя. И подую. И пошучу. Джинпачи Эго — тошнота — Джин, стой… Ты почувствовала это ещё на шоссе — подступающее к горлу неприятное ощущение, будто внутри кто-то вылил ведро мутной воды. Голова закружилась, в висках стучало, как барабаны на рок-концерте. Твои пальцы вцепились в ремень безопасности, ногти впились в ткань настолько сильно, что начали побелеть. Машина мчалась по трассе как безумная, а в салоне пахло холодным воздухом кондиционера и дорогим парфюмом Джинпачи. Смешение запахов добивало окончательно. — Притормози, меня сейчас вывернет. — руль в его руках дрогнул, и машина рывком съехала на обочину, затормозив у ближайшей заправки. Ты сразу потянулась к двери, чувствуя, как мир вокруг плывёт, как твоя ладонь дрожит, будто бы у тебя не кровь в жилах, а кипяток. Когда ступила на землю, ноги подкосились — пришлось прислониться к капоту, закрыв глаза и тяжело дыша. — Чёрт бы побрал этот проклятый трафик. Скоро вернусь, потерпи. Мужчина закрыл машину с щелчком, быстрыми шагами направился к магазину при заправке, не оглядываясь, но ты знала: он контролировал ситуацию до последней секунды. Эго всегда всё держал под контролем — будь то рабочие процессы, маршруты поездок или твои нелепые головокружения. И сейчас тоже. Прошло не больше десяти минут, когда супруг вернулся. Ветер трепал его тёмные пряди, а солнце сверкало в стёклах очков. Брюнет поставил всё на капот: бутылку холодной воды, таблетки от тошноты, влажные салфетки. Без слов. Ни извинений, ни вопросов — только действия. — Сядь обратно, дорогая. — муж помог добраться до салона машины и мягко усадил твоё тело внутрь. Джинпачи поднёс бутылку к твоим губам, будто ты ребёнок, неспособный сама справиться. Грубое движение, однако рука у него дрожала. Совсем чуть-чуть, но это было заметно. Ты не спорила. Сделала пару глотков, чувствуя, как ледяная влага обжигает пересохшее горло. Таблетка горько растаяла на языке, но с первой же минуты стало ощутимо: становится легче, хоть и понемного. Воздух перестал давить, грудь раскрылась, ладоши больше не дрожали. Мужчина молча достал салфетку и протянул тебе, однако, когда ты не взяла её, то сам осторожно утер тебе лоб. — Какого хрена ты опять еле держишься на ногах и молчишь до последнего? — его голос был резкий, почти злой. — Думаешь, я хочу потом вытирать тебя с пола? Чёртова упрямица. Ты посмотрела на собственного мужа. На этого человека, сжавшего челюсти, с антрацитовыми глазами, в которых была не только злость, но и страх. Он скрывал его за раздражением, как всегда, потому что иначе не умел. Потому что Эго был не из тех, кто гладит по голове и говорит ласковые глупости. Однако вот, брюнет стоял перед тобой и был готов буквально донести тебя до дома на своих двух, если это поможет. — Ты гнал. Опять. Джин… — Потому что ты хотела добраться домой быстрее, нет? — мужчина процедил, но потом, выдохнув, отвёл взгляд. — Ладно. Это на мне. Дерьмовый маршрут и ещё более дерьмовый день. — Будь, пожалуйста, помедленнее… — Обычно, просишь меня об обратном. Всё-всё, молчу. Ноэль Ноа — ушиб — Любовь, ты уверена? — золотистые глаза мужчины медленно прошлись по твоему телу, спускаясь до самых ног, что были обрамлёнными в тонкие, высокие шпильки. Нет-нет, не то, чтобы он тебе не доверял, однако эта лаковая обувь и впрямь казалась ему вопиюще-опасной. Особенно для тех моментов, когда в подобной обуви нужно было выходить за пределы дома. — Конечно. Они же такие красивые, плюс, я ещё ни разу их не обувала. А наше свидание — это отличный повод. — ты снова покрутилась перед зеркалом в пол, внимательно разглядывая свой наряд на сегодня. — Тебе не нравится? — Я всем доволен, но, боюсь, твои ноги очень быстро устанут или натрёшь себе что-то. — все слова блондина звучали логично и от них веяло нежной заботой, однако у тебя были свои планы на ваш особый вечер. И в них обязательно нужно было выглядеть соблазнительно и элегантно. — Ты можешь ещё попробовать другие туфли с каблуком пониже или обуть свои любимые. — Ноэль, это лишь на пару часов. — Хорошо, я возьму тебе лоферы на запас. — Спасибо! Люблю тебя! — супруг выдохнул и позволил себе оставить краткий поцелуй на твоих губах перед тем, как отойти в сторону гардеробной и достать оттуда нужную обувь. В конце концов, он просто не может хоть чему-то причинять боль своей любимой жене. Даже, если это были новые шпильки. Однако его попытка так и не увенчалась успехом, потому что сзади послышался сильный грохот тела о пол и громкое шипение. — Мать… твою… М! — Т/и! — зрачки у Ноа резко сузились, а на лице выступила пара венок. Со всей скоростью и силой, что была, мужчина подбежал к тебе, сразу же придвигая к себе, чтобы снять эти треклятые каблуки с твоих ступней. Его пальцы осторожно и тактично ощупали места суставов и связок, чтобы убедиться в их сохранности. Кожа горела изнутри. Всё саднило. — Где болит? Что-то потянула? Разбила? — М-м-м… Кажется, это просто ушиб… Вот чёрт… — ты сжала губы от досады, однако это всё равно не помогло тебе справиться со слезами от боли. Пара капель соскользнули вниз по щекам. Супруг заметил это и быстро усадил твои бёдра на свои, обнимая за поясницу и легко поглаживая. — Прости меня… Чёрт… Извини, что не послушалась… — Чш, тише, не плачь, всякое бывает. Сейчас я помогу тебя встать на ноги и ты скажешь, больно ли ходить? — без особых усилий блондин встал с пола вместе с тобой на руках и плавно опустил одну руку, которая находилась под твоими коленями. Ты коротко всхлипнула и встала босиком на пол. Ладони плотно сжались вокруг плеч мужа. — Молодец, любовь. Теперь сделай один шаг. За его словами последовал кивок. Это оказалось не больно, однако поверхность кожи всё ещё болела. А это значило, что ты сильно не пострадала. Ноэль положительно хмыкнул и снова взял тебя на руки, возвращая в прежнее положение. — Сегодня ограничимся фильмом и доставкой из ресторана. — мягкий поцелуй остался на твоих губах, заставляя покорно принять его окончательное решение. — А на будущее: никаких шпилек выше десяти сантиметров без меня рядом. Крис Принц — ожог Плойка в твоей руке медленно обвивала очередную прядь, пока ты сидела перед зеркалом и старалась не обращать внимания на шум, сотрясающий квартиру. За спиной жизнь бурлила как обычно, ведь перед выходом Крис не мог определиться с деталями. Супруг уже трижды пробежал из спальни в гостиную и обратно, как будто от выбора между чёрным ремнём и коричневым зависела судьба всей благотворительной вечеринки. — Малышка, а эти запонки — они слишком… блестящие? Или хорошо сочетаются? — блондин выглядел сногсшибательно даже в одной только рубашке, не застёгнутой до конца. Мускулистая грудь мелькнула в отражении, а ярко-голубые глаза сверкали с таким энтузиазмом, что тебе на миг стало смешно. Принц был, без сомнения, самым красивым хаосом в твоей жизни. И самым любимым. Но даже любовь не всегда спасала нервы, особенно когда ты с горячей плойкой в руках и уже дважды начинала завивать один и тот же локон. — Крис, это уже седьмая пара запонок. Возьми серебряные с синим. Под цвет галстука. Всё. — однако он не остановился на одном вопросе. Пока ты пыталась уложить предпоследнюю завитушку, муж вернулся; теперь уже с двумя галстуками на шее, один поверх другого. — Смотри, а теперь самое главное: этот или этот? Первый с полосой, второй с узором. Я, правда, не могу определиться, ты же знаешь, малышка, у тебя идеальный вкус. — пришлось закатить глаза, но всё ещё промолчать. Потому что знала: скажи хоть слово и начнётся дискуссия, сравнение фактур, угла залома ткани, философия галстучной эстетики… Ты прикусила губу, склонилась чуть ближе к зеркалу и накрутила очередную прядь. Но в этот момент блондин вдруг оказался позади, слишком близко, слишком внезапно, с одной рукой, потянувшейся к твоей талии. — Но ты серьёзно, малышка, если ты скажешь «один» — я выброшу второй галстук, клянусь! Неосторожное действие. Плойка выскользнула из руки, и край её коснулся твоей кожи пальца. Жар пронзил моментально — остро, неожиданно, как предательство. Ты отшатнулась, вскрикнув, и в следующий момент резко повернулась к нему лицом. — Принц! Да хоть на пять минут можешь перестать бегать и нервничать?! Я готовлюсь, а ты мечешься, как ребёнок! Сядь! Успокойся! Или уйди! — чёрт-чёрт-чёрт. Гнев в голосе сочетался с обидой. Сколько времени было потрачено на то, чтобы прекрасно выглядеть для этого вечера, а теперь всё пошло наперекосяк. Мужчина моргнул, его голубые глаза округлились, а затем в них появилась искреннее раскаяние. Он подался вперёд, осторожно взял твою руку в свои ладони, опустился на колени перед тобой, будто приносил извинения прямо с пола. — Малышка… чёрт, прости меня, пожалуйста. Я идиот. — супруг распутал твои ладони и поцеловал покрасневший палец. Его губы были мягкими, чуть прохладными, и ты почувствовала, как внутренне немного отпускает. — Я просто… я хотел тебе понравиться. Ты такая красивая, такая… идеальная, и мне не хотелось выглядеть рядом с тобой, как неуклюжий школьник. — Синие запонки, чёрный ремень и стой на расстоянии вытянутой руки. Понял меня? Марк Снаффи — падение — Любимая, я дома. — хорошо знакомый голос послышался откуда-то из-за угла, но тебе даже не удалось пошевелиться. Голова раскалывалась от звона в ушах, кожу стянуло болью от ушибов, а ноги и вообще онемели. Пришлось так и остаться лежать на полу. Повезло же: решила порадовать мужа чистотой, а оказалась на полу с подозрением на ушиб или что-то похуже. — Что на счёт ресторана сегодня вечером? М? — Привет, Марк, не думаю, что смогу. — У тебя появились планы? Где ты? — мужчина осмотрелся по сторонам, стягивая с себя куртку. Уровень тревоги внутри чуть подскочил. Ореховые глаза сузились. Он медленно пошёл на звуки твоего приглушённого дыхания и слов, что слышал раннее. И признаться честно, подобный вид тебя его слишком удивил, и не в хорошем смысле. — Чёрт, что произошло? Где болит? Ты лишь тихонько усмехнулась, уголки губ поднялись сами собой, не столько от радости, сколько от абсурда происходящего. Уборка. Простая уборка. И вот — лежишь, как в дешёвом ситкоме. — Я… оступилась, пока протирала пыль, лестница решила, что мне нужно отдохнуть. — Снаффи поднял голову, быстро оглядел место падения, выхватил взглядом тряпку и ведро, что лежали рядом. Его пальцы уже скользили по твоим рукам, локтям, осторожно проверяя, нет ли переломов. Прикосновения были мягкими, но напряжение чувствовалось в каждом движении. Супруг не говорил ничего лишнего. Только действовал. Проверил колени. Лодыжки. Ключицы. Шея — слава богу, в порядке. Но ты всё равно не могла встать. — Господи, я же просил сегодня ничего не делать. Упрямая женщина. — муж выдохнул, и с этими словами мягко, но уверенно подхватил тебя на руки. Блондин вёл себя так, будто даже воздух не должен был задеть твою кожу. Его сердце билось так сильно, что это можно легко почувствовать сквозь грудь и хлопковую ткань его рубашки. Он шёл быстро, но осторожно, словно нес сокровище, которое может разбиться от любого толчка. Ты спрятала лицо у него под подбородком и чуть хихикнула. — Не смей смеяться, я сейчас с ума сойду. Ответа не последовало. Тебе только пришлось глубоко вдохнуть его запах и нотки одеколона. В нём была сила. Надёжность. И нежность, которую Марк всегда скрывал под вежливыми фразами и правильной речью. Супруг никогда не кричал. Не паниковал. Однако ты видела, как у него дрожит рука, пока он открывает дверь машины. Мужчина аккуратно посадил тебя на пассажирское сиденье, пристегнул ремень, поглаживая твой висок. — Ты больше никогда не убираешь одна. Договорились? — Тогда кто будет мыть окна? — Снаффи коротко хмыкнул и покачал головой. — Я. И всё остальное. Иначе, зачем тебе двухметровый муж? Лавиньо — ушиб Все окна надёжно закрыты, лестница установлена, а новая кисея находилась в руках. Дело за малым. Оставалось только закрепить нитяные шторы на карнизе и добавить большего шарма в ваш дом. Вроде бы, всё не так сложно. Ты вздохнула и начала делать поступательные шаги по алюминиевым ступенькам, крепко сжав одной ладонью перекладину, а в другой держа ткань. Материал приятно щекотал запястье, напоминая тонкое шелковое покрывало. Полуденное солнце щедро лилось сквозь окна кухни, окрашивая стены в оттенки мёда и тёплого персика. Воздух был пропитан ароматом свежесваренного кофе и чего-то фруктового. Всё вокруг дышало покоем. Твоё тело уже почти добралось до нужной высоты и вскинула руку, чтобы примерить край шторы к карнизу. Пальцы уверенно перехватили кольцо карниза, и ты уже почти начала продевать ткань, как вдруг… — Красотка, а ты что тут вытворяешь? Без меня, а? Реакция была мгновенной и совершенно непроизвольной — ступни соскользнули с лестницы, тело дёрнулось назад, а в следующий миг ты с глухим «шлёп» приземлилась на пол прямо на ягодицы. Воздух вырвался из лёгких с удивлённым писком, а иссиня-чёрная кисея разлетелась вокруг тебя, словно цветочная пыль. Муж появился в твоём поле зрения молниеносно, почти пантерой. Опустился на колени рядом, схватил за талию, глаза расширены тревогой, но губы уже начинали предательски дёргаться от сдерживаемого смеха. — Т/и! Ты в порядке? — шатен с тёплой, смуглой кожей, голым торсом и с блондинистым вихром на затылке смотрел на тебя так, будто твоё тело было хрустальной вазой. Только вот в его тёмно фиолетовых глазах уже плескалось веселье. — Лави, чтоб тебя!.. — руки сами по себе ухватились за мускулистое плечо, отвесив поучительный шлёпок по широкой спине. — Ты с ума сошёл?! Совсем уже?! Я же чуть шею не сломала, идиот футбольный! Супруг громко расхохотался, и даже не пытался защищаться от твоих ударов. Яркая улыбка расцвела на его лице, как солнце в полдень, пока разноцветные волосы мельтешили от смеха. Словно проказливый мальчишка, пойманный за шалостью, он всё равно считал себя чертовски очаровательным. И чертовски правым. — Прости-прости, сладкая! Я не думал, что ты так подпрыгнешь! Из губ снова раздался короткий вскрик, но уже больше от неожиданности, чем от боли. Его сильные татуированные руки легко подняли твоё ушибленное тело с пола, будто ты весила меньше самой маленько подушки. Лавиньо прижал тебя к себе, лицом к лицу, так что ты могла почувствовать его дыхание — тёплое, с лёгким ароматом кофе и лукавой наглостью. — Что ж ты, моя прелесть, такая пугливая, а? — возле ключиц раздалось тихое мурлыканье, и в этот момент мужские ладони нагло скользнули ниже, крепко обняв тебя за бёдра, а затем так медленно и лениво начали гладить твои пострадавшие ягодицы. — Ох, как я теперь переживаю за это сладкое местечко… Придётся позаботиться о нём самым нежным образом. Сегодня. Ночью. Очень тщательно. Ты сжала губы, изо всех сил стараясь сохранить серьёзный вид. Однако лицо шатена было таким довольным, таким игривым, что невозможно было удержаться от того, чтобы ткнуть пальцем ему в лоб. — Ты ещё и извращенец, Лавиньо. — А ты ещё не знала? — бесстыдный поцелуй горел сладким пятном на твоих губах. — Я ж пошлый тип с кольцом на пальце и красавицей-женой, которая падает на попу при виде меня. А это — официальный повод устроить ей массаж. Рэй Дарк — растяжения — Я же уже сказала, что не хочу там видеть никаких журналистов. Что тебе не понятно? — ты слегка покосилась на супруга, что не переставал шагать за тобой и переубеждать твоё мнение в другую сторону. — Никого там не будет. И точка. — Дорогая, это важно для репутации клуба. И для игроков соответсвенно. — Рэй сузил взгляд от собственной злости, что тлела внутри него маленьким угольком. Во-первых, ему совершенно не нравилось то, что ты никак не хотела соглашаться с ним. Во-вторых, он бы с удовольствием продолжал вести эти переговоры, если бы они были в кабинете, а не перед глазами сотрудников. И в-третьих, тут снова был этот проклятый пол: трость скользила при каждом движении! — Нет, дорогой. Я всё сказала. — этот спор должен был закончиться. Или ты уйдёшь первая, или он сдастся. Другого варианта не существовало. Дарк попробовал тебя нагнать, но как только трость коснулась пола возле порожка, она пошатнулась — слишком гладкая поверхность, слишком плохой угол. Его пальцы соскользнули. Вес тела, сместившись, увлёк его вперёд. В попытке удержать равновесие он дёрнул тебя чуть резче, чем хотел, и в следующую секунду вы оба полетели вниз. Мир будто перевернулся. Ты почувствовала, как холодная поверхность подступает к спине, как нога подворачивается под неестественным углом, и как плечо мужа слегка врезается в тебя сбоку. Всё произошло за пару секунд, но удар — пусть и смягчённый телами друг друга — был ощутим. — Чёрт возьми… — от колющей боли в колене хотелось выть. Его сердце стучало громче, чем шаги в коридоре. Он приподнял голову и сразу посмотрел на тебя. — Ты в порядке, дорогая? Не ушиблась? Пошевелиться не получилось. Кровь грубым потоком хлынула в лодыжку. Боль в ноге пронзила резкой вспышкой, как будто все мышцы натянулись до предела. Ты выругалась про себя и выдохнула тяжело, однако стараясь не показывать это на лице. Глаза мужа были прикованы к тебе, обеспокоенные, внимательные. Его брови нахмурились. Рэй даже не смотрел на себя, только на тебя. — Ах, кажется, потянула ногу, ммм… Как ты? — Моё колено, чёрт… Грёбаный порог, — он выдохнул сквозь сжатые зубы, начиная ощущать всё это неприятное чувство в полной мере. — и этот идиотский мрамор. Кто вообще придумал класть такой пол в здании, где все носятся, как угорелые?! Из твоих губ донёсся хриплый смешок. Супруг тяжело опустился рядом, одной рукой придерживая свою трость, другой — прижимая тебя к себе, как будто мог защитить этим движением от всего мира. И, пожалуй, это было именно так. — Врача! — Дарк рявкнул куда-то в коридор, не отводя взгляда от тебя. Кто-то уже мчался за помощью, слышались шаги, но вам обоим сейчас было абсолютно всё равно. Вы сидели на полу, как двое глупо упрямых людей, свалившихся из-за собственных характеров и любви к контролю. И оба знали, что эта нелепая сцена является куда честнее любого совета директоров. — Мы больше не будем спорить на ходу. — голова легко легла на его плечо, пока щека слегка потёрлась о воротник пиджака. Пахло дорогой кожей, парфюмом, и немного мазью для суставов. — Только в креслах… или в постели. — Вот это уже разумное предложение, — любимое ворчание раздалось откуда-то сверху. На висок лёг его поцелуй, а борода защекотала кожу. — в постели, так в постели. Главное, чтоб ты не сбежала снова в коридор во время дебатов, дорогая.