Pass me

Bastard München — пивоварня — Сегодня прям прилив народа. Если хорошенько постараемся, то и до премии недалеко. — Йоичи поставил очередной поднос с пивными бокалами на стойку, помогая своему молодому коллеге разобрать их и поставить в мойку. — К девятому столу нужно подогнать три светлых эля и парочку тёмных лагеров. Ещё есть? — Так точно, так точно! — Курона мастерски поставил нужное количество бокалов, наполняя их алкогольной жидкостью разных янтарных оттенков. — Провёл подсчёт? — Ага! Мы опережаем приспешников Кайзера аж на три заказа. — на лицах парней отразились довольные улыбки. В воздухе тут же разнеслись новые звенья от чокнутого стекла, весёлые разговоры и приятная музыка на заднем плане. Скоро тут будет ещё больше людей. И тогда, уж они постараются занять первое место над этими немцами. — Будь на подходе, хорошо? Через пару минут здесь появятся туристы и мы с Хиори займём их. — Смотри не упади, выскочка. Их взгляды пересеклись. Острые, прицельные, будто два снайпера, готовые открыть огонь. Между ними снова начала тянуться невидимая, но крепкая нить напряжения. За ней последовали слова. Сначала холодные и сдержанные. Потом — громче. Жёстче. Ядовитее. Кайзер, в идеально выглаженной рубашке, с вечно недовольной гримасой и ослепительным блеском в голубых глазах — уже вел счёт заказам своей команды. Несс, как всегда, был его тенью, помогая сносить по три подноса за раз, пока блондин очень старательно делал вид, что вовсе не торопится. Но он торопился. Очень. Просто не хотел показывать этого чёртовому Исаги. — Уже сдох? — Михаэль холодно ему усмехнулся, проходя мимо. — Или у тебя просто скорость — максимум как у старой псины? — По крайней мере я не трачу часы на укладку волос. — брюнет язвительно повёл бровью и выдавил улыбку, продолжая нести заказы. — Хотя, может, тебе стоит, авось хоть чаевые поднимутся. — Если это помогает тебя отдавать мне премию без боя, как и в прошлом месяце, то я даже не против. Зубы стиснулись, желваки на лицах напряглись. С каждой фразой вокруг них формировался невидимый вихрь напряжения. Хиори бросал на них тревожные взгляды, Ранзе сдерживал Алексиса за локоть, предчувствуя бурю. Всё шло к очередному словесному столкновению. А потом — возможно, и не только словесному. — Слушай нахер, ты самодовольный пафосный ублюдок, — они шли плечом в плечо, игнорируя всех остальных официантов и взгляды гостей. — думаешь, если у тебя взгляд из рекламы одеколона и походка как у павлина, то ты лучший? — Лучше тебя — это точно. — Кайзер снисходительно фыркнул, поднимая бровь. — Но радует, что ты наконец признаёшь очевидное. И именно в этот момент, когда глупая, совершенно неуместная, но уже горячая словесная перепалка достигла пика, дверь пивоварни распахнулась. Ты ступила в пивоварню, обернувшись на грохот голосов, будто в этот момент весь зал начал танцевать на грани. Звук бокалов, гул гостей, гитарный перебор в динамиках — всё это смолкло на секунду, будто кто-то перекрыл звук. Вечер должен пройти успешно. Однако поднос, вывернутый неосторожным движением одного из парней, будто поскользнулся в воздухе. Один тёмный лагер летит вперёд, а следом за ним — пенный золотой эль. Капли зависают в воздухе лишь на миг. Жидкость бьёт по тебе ключом: по твоему воздушному платью, по волосам, по плечам. Холодно. Влажно. Вскрик. Ты не успеваешь ни отпрянуть, ни выругаться. Ткань моментально впитывает в себя аромат пива, а капли будто специально целятся в лицо, в шею и в грудь. — Твою мать! — осознание практически сразу бьёт по ним. — Смотри, куда прёшь, деревенщина! — почти одновременно рявкает Михаэль, виновато, но упрямо. — Да я… — Чё уставился?! Они оба бросаются к тебе. Кто с салфетками, кто с глупыми оправданиями. Двух пар рук не хватает, чтобы отмахнуться от их каши из вины, хамства и желания быть первым. Один хватает тебя за локоть, другой пытается дотронуться до плеча, оба наперебой выговаривают друг друга. Им срочно нужно было выставить себя в лучшем свете. — Заткнулись живо. — голос хозяина заведения, который до этого момента был почти незаметен в этом шумном пространстве, прозвучал так, будто по заведению пронёсся порыв арктического ветра. Мгновенно тишина. Даже ложки перестали звенеть о тарелки. Из-за стойки вышел мужчина, хозяин заведения: высокий, идеально одетый, с тем самым золотистым взглядом, перед которым подчинялись даже самые строптивые. В его манерах не было грубости, только неумолимая уверенность и бескомпромиссный авторитет. Ноэль сердито окинул официантов, задержавшись на каждом из них. — Оба после смены — остаетесь на разгрузку поставок. Без разговоров. И неделя работы без выходных. Официанты замирают. Несс даже замер на полпути к кухне, с подносом в руках. Йо медленно поднимает брови в удивлении. А Курона, что полировал бокал у бара, тихо присвистывает. Ты и сама стоишь, не шевелясь. — Прошу простить нас за этот инцидент. — блондин коротко кланяется тебе головой и протягивает чистое полотенце. — Это не имеет ничего общего с сервисом, который вы заслуживаете. Если ваше желание остаться в нашем заведении всё ещё присутствует, то позвольте всё исправить. Он подаёт тебе руку. — Конечно. С кем не бывает, — ты принимаешь её с неловкой улыбкой. Пальцы его тёплые и сильные, с лёгкой шероховатостью в ладони. Мужчина ведёт тебя через пивоварню. Все взгляды прилипают к вам, но никто не шепчется. Ноа уводит вас к столику в углу, где мягкие кресла, приглушённый свет и отдельный официант уже стоит наготове. — Этот вечер — за счёт заведения. И, если позволите, я лично проконтролирую, чтобы он стал приятным. — коротко киваешь, пока щёки лишь слегка наливаются румянцем от ощущения пледа на плечах. Ноэль склоняет голову. Его золотистые глаза на мгновение задерживаются на тебе, однако слишком долго, чтобы это можно было назвать случайностью. Вечер всё ещё продолжался. — Только вот теперь точно всё — премия ускользает…— Йоичи злобно кинул тряпку в сторону. Он никак не хотел верить в то, что все его смены прошли зря. — Всё из-за тебя, кретин. — Забавно, я думал то же самое про тебя, клоун. — блондин недовольно хмыкнул, но его ледяной взгляд невольно снова скользнул к твоей фигуре, а потом и к самому хозяину заведения. Михаэль сжал челюсть. — Кажется, у нас появился новый соперник. — Неужели за премию? — Нет. За её внимание. Paris X Gen — пекарня С утра в пекарне «Paris X Gen» стоял аромат карамели и клубничного крема. Машины взбивали, духовки шипели, а сахар хрустел под лопатками. Кто-то где-то ругался из-за сломанных безе, кто-то уже третий раз переделывал глазурь, а самый младший кондитер, с фамилией Шевалье, сидел на высокой стойке, глядя на потолок так, будто искал в нём смысл жизни. В его золотистых волосах была пудра, на рукаве — варенье, а на лице — недовольная гримаса, слишком серьёзная для человека, стибрившего десять макарунов ещё до полудня. — Я устал. Душой. Морально. Физически. И эмоционально. — пробурчал он, сползая вниз, будто желе на солнце. Он лениво вытер руки о фартук и направился туда, где на другом конце кухни бодро располагался ещё один бесполезный элемент коллектива: Рюсей Шидо. — Ты только посмотри на мою жизнь: двадцать лет, а я всё ещё жру клубничный мусс ночью, как ничтожество. Тот, кстати, в это время старательно рисовал на капкейках рожицы. Не милые, не добрые. А абсолютно уродливые, гротескные морды с выпученными глазами и торчащими зубами — прямо в духе детского дня рождения, если конечно под «детским» понимать ад на торте. — А чего ты ожидал, Шарлик? Парижской балерины и три порции бабушкиного смысла жизни? Мы в пекарне, тут либо ешь крем, либо становись кремом. — старший слегка высунул кончик языка и сжал кондитерский рукав посильнее, чтобы увеличить поступление крема. — Чё, опять разочарован в человечестве или просто макарунов мало украл? Блондин с шумом сел рядом, облокотившись о стол локтями. — Я… я просто не вижу смысла. Почему Джул такой правильный? Почему у него всегда всё идеально? Почему у него шоколад ровный, а у меня какао по шее?! — Потому что он чёрн… — оба начали ржать в голос, как два идиота, которым выдали по упаковке взбитых сливок и запретили вести себя взросло. За пять минут на столе уже валялись салфетки, кексы со злобными мордами и какие-то жуткие каракули с глазами — Рюсей выдумал целую «коллекцию ужасов» для детского дня рождения, и каждый следующий был страшнее предыдущего. Они с Шевалье даже поспорили, у кого глаз будет косее и зубов кривее. Но внезапно веселье резко стихло. Младший слегка прищурился. А Шидо замер с каплей крема на щеке. — А чё он кстати делает? — прошептал первый, кивнув подбородком вперёд. — Кто, Джул? — с любопытством уточнил второй и тут же уставился в том же направлении. А ведь Локи действительно был в своём каком-то другом, отдельном измерении. Шатен с аккуратно закатанными рукавами и привычно спокойным выражением лица работал над заказом, будто собирался его не отдать, а жениться на нём. Его движения были точны, плавны, как будто он дирижировал не кремом, а симфонией. Парень осторожно укладывал макароны в коробки, проверял каждую деталь, поправлял бантики. На его лице — абсолютная концентрация. Даже брови чуть сведены. Блондин даже почти почувствовал укол совести. — Он чё, заказ на свадьбу печёт? — локоть японца слегка подтолкнул француза в рёбра, чтобы их внимание сошлось на одном и том же объекте. — Да он, походу, влюбился в коробку. Я тоже так иногда на чизкейк смотрю. — младший кондитер вздохнул, не отрывая взгляда. — Нет, подожди… а что это за конфетка там? — Доброе утро, Джулиан! Я снова к вам. — ты вошла в пекарню тихо, словно не хотела тревожить утреннюю магию выпечки. На тебе был льняной комбинезон лавандового цвета, волосы небрежно поблескивали в утренних лучах, но с изяществом, и в руках — список заказов. Локи тут же поднимает на тебя взгляд, и его лицо в один миг смягчается. Он улыбается — не служебно, не дежурно, а почти по-настоящему. Тепло. Тихо. Чуть-чуть с волнением. И с такой интонацией в голосе, что даже фисташковый крем на секунду забывает, как взбиваться. — Доброе утро, мадам. Всё готово, как вы просили. Я сам упаковал. Позвольте я донесу коробки до машины. — парень с уверенность поднял пирожные за ленту, придерживая снизу, следя, чтобы крем не сдвинулся ни на миллиметр. А ты, немного растерянная, тоже улыбнулась. Тепло. Чуть застенчиво. И не просто из вежливости. Где-то за кофемашиной раздался задушенный вскрик. Шарль Шевалье и Рюсей Шидо сидели за стеллажом, выпучив глаза, будто поймали Санта-Клауса с их мамой. — Ты видел это?! Он ей улыбнулся! Это чё сейчас было то?! — Это… всё… конец. Мы потеряли его. Джулиан влюблён. — Он теперь один из них, братан. Один из романтиков. И пока главный кондитер спокойно обсуждал с тобой крем, ингредиенты и даты, где-то за полкой два идиота пытались друг друга утихомирить, чтобы не выдать своё шпионское укрытие. Они переглянулись, и в следующую секунду, пытаясь одновременно отступить, низкий блондин оступился на шнур от миксера, а старший поскользнулся на упавшем зефире. Грохот. Стон. Ревущая тележка. И тишина. Ты оборачиваешься. — О, Господи… — твои глаза слегка расширяются от шока, когда из-за стеллажа выползают два самых несчастных существа на свете: один с кремом в волосах, а второй — с половиной кекса на спине. — Это не то, что вы думаете! — Шевалье протестно визжит, вытаскивая зефир из кармана. — Мы просто… проверяли… безопасность! — его тут же подхватывает Рюсей, при этом не прекращая ржать. Ты хмыкаешь и переводишь взгляд на Джулиана. Тот устало выдыхает и, закрыв глаза, считает про себя до пяти. Возможно, до десяти. — Сколько раз я говорил вам не ползать по пекарне? — А ты сколько раз говорил, что не влюблён в этот очаровательный сахарок, а? — Шарль ехидно протягивает каждое слово, заговорщически поднимая бровь. Ты слегка краснеешь. Шатен молчит, но уголки его губ всё же предательски дёргаются вверх. А потом парень улыбается ещё нежнее и мягче. Только одной тебе. — Ты всё ещё хочешь забрать коробки домой сама? Или… мне стоит проводить тебя? — и тогда вдруг чувствуешь, как пекарня будто оживает заново. Как запах карамели становится более ощутимее. Как сердца бьются чуть громче. И как два самых невыносимых, но любимых кондитера на фоне начинают строить сердечки руками и кричать: — Свадьба! Уху! Понедельник. Пирожные. И идиоты. Всё, как всегда. Ubers — ресторан Ты никогда не планировала выходить в чужую смену. Особенно в те дни, когда получала заслуженный отдых. А ещё более особенно — сегодня, когда всё, казалось, складывалось так уютно: утренний кофе на веранде, ленивое солнце на коже и лёгкий запах свежего базилика, просачивающийся сквозь открытое окно кухни. Вот только звонок от хостесс с сиплым голосом, умоляющим о помощи, решает всё за тебя. На тело мягко опускается кремовое платье, руки ловко прихватывают волосы в пучок, на ноги обуваешь удобные туфли и отправляешься в ресторан — в родной «Ubers», где всё дышит Италией и нежностью… и где тебя всегда ждёт кое-кто очень любимый. Как только дверь закрывается за спиной, в то лицо ударяет ароматы поджаренного теста, тёплого томатного соуса, капельки лимонного масла и свежей зелени. Ты успеваешь лишь на мгновение вдохнуть этот уют, прежде чем прямо на тебя налетает нечто юное, торопливое и слегка неуклюжее. Раздаётся небольшой вскрик. — Ой! Простите! Я… Я не увидел! — парень, кажется, сам не понял, как оказался на полу. Шатен, с растрёпанными волосами, в мятой униформе, и с чистыми, бирюзовыми, будто кристаллы, глазами сбитыми с толку. Официант тут же начинает суетливо собирать какие-то салфетки и блокнот, пытаясь извиниться одновременно на двух языках. — Осторожнее, — ты спокойно подаёшь ему руку, и юноша с замиранием сердца смотрит вверх. В его взгляде появляется смесь благодарности, восхищения и лёгкой паники. Разве клиенты всегда могут оказаться такими добрыми? — С тобой всё в порядке? Просто будь аккуратен с собой. Здесь скользко. — Д-да… я просто… Первый день… И вы такая… Извините, просто спешил ко второму столику… — Икки замолкает от собственного безвыходного положения. Его глаза шокировано расширяются. И тут, как по сценарию, с кухни выходит кто-то второй. — Нико, мать твою, ты опять налетел на кого-то?! Может, начнёшь уже думать башкой, а не только бегать, как ошпаренный, сопляк! Что за бестолочь. — голос хрипловатый, низкий, раздражённый. На пороге появляется парень с тёмными растрёпанными волосами и алыми глазами. Он окидывает происходящее взглядом, скрещивает руки на груди, и, казалось бы, собирается выдать целую тираду. Но только замечает тебя, то осекается. — Эм… вы… простите. Этот командир точно Баро Шоэй, как ты успела узнать из кадрового списка, но не из тех, кто смущается. Однако сейчас парень буквально запинается, отводя взгляд в сторону, как будто солнечный свет оказался слишком ярким. — Всё хорошо, всякое бывает. — ты улыбчиво качаешь головой, поглаживая новичка Нико по плечу. — Просто будьте спокойнее. Сами же знаете — итальянская кухня не любит спешки. — О, мадонна миа… — звучит из-за стойки. Вы втроём медленно поворачиваете голову. Оттуда, облокотившись на мраморную поверхность бара, уже улыбается Сендо — рыжеволосый, красивый, с прищуром охотника, который только что заметил добычу. — Я не знал, что у нас сегодня такие гости. Вы… случайно не ищете своего столика, синьора? Парнишка улыбается настолько самодовольно, что кажется — вот-вот и зеркало должно лопнуть от его отражения. Ещё секунда и он, наверняка, поцелует тебе руку. Или попытается. Но, к счастью, его спасают, и останавливают — тяжёлая ладонь, упавшая ему на плечо. — Остынь, Ромео, — дело уже доходит и до бармена. Его зовут Оливер Айку. Ты прекрасно помнишь, как Марк рассказывал о нём: «наглый, но руки у него золотые». Брюнет с лукавым взглядом, в котором зелёный и синий танцуют в причудливом дуэте. — сердце этой восхитительной женщины уже занято. Насколько я знаю — пожизненно. Ты только собираешься объяснить, кем именно являешься для всех них, как в зале становится ощутимо тише. Как будто ветер прошёл сквозь стены. Муж выходит из кухни. Высокий, в идеально сидящем кителе, с закатанными рукавами и ладонями, всё ещё пахнущими свежими травами. Блондин с медовыми глазами, в которых, при виде тебя, появляется та самая теплая нежность, что никогда не угасает, сколько бы лет ни прошло. Снаффи идёт спокойно, мягко, словно и правда плывёт по собственному ресторану — потому что он его, потому что здесь каждый сантиметр пространства дышит его ответственной рукой. — Любимая, — на лицах персонала тут же появляются самые неизведанные эмоции. Им показалось только что? Или всё-таки нет? — ты решила нас навестить, а я как раз добавляю в меню твой десерт. Хочешь? Все звуки: стук ножей, скрежет посуды, шаги официантов — на мгновение замирают. Шёпот. Кто-то ахает. Кто-то шепчет: «Это… жена Марка?..» Супруг подходит ближе, обнимает тебя за талию с такой привычной, домашней нежностью, что вся команда будто превращается в каменные статуи. Блондин легко целует тебя в висок, а потом поворачивается к ошеломлённым ребятам. — Ребята, познакомьтесь. Это моя жена. Если будете хамить — уволю. Если будете флиртовать — тоже. Но это всё потом, сейчас — продолжайте работать. Он легким движением подмигивает, забирая тебя за кисть, и ведёт через кухню, оставляя позади поражённые взгляды и неловкое молчание. — Ты что-то там говорила про помощь? — Марк хитро наклоняется к твоему уху, проходясь губами и носом по щеке. — Не думаю, что я готов делиться тобой даже с персоналом, любимая. — Ревнуешь? — ты шепчешь ему в такт, усмехаясь и глядя, как Нико всё ещё держится за сердце. — Конечно. И всегда буду. Вы оба знаете: день только начинается, но он уже прекрасен. Потому что он — рядом. Потому что вы — вместе. А аромат его фирменного фисташкового тирамису уже витает в воздухе. FC-Barcha — клуб танцев Ненависть к ожиданию было всегда чем-то твоим. Особенно в «Barcha» — танцевальном клубе, где воздух всегда немного пах воском, дорогим парфюмом и старым деревянным полом. Здесь даже зеркала, казалось, смотрят с упрёком, когда ты слишком долго стоишь без дела. Облокотившись на стойку у входа, глаза в который раз опускаются на экран телефона. Пять пропущенных. Ни одного ответа. Разумеется. Этот придурок, Лавиньо, скорее всего, снова поёт в душе под какую-нибудь идиотскую латиноамериканскую попсу, не слыша ничего, кроме собственного голоса и воды. И наверняка, он абсолютно не помнит, что сегодня ваша тренировка по расписанию. Ты вбила новое сообщение. Это уже было пятым за последние десять минут. Потом, немного подумав, добавила шестое, только теперь с очевидной угрозой. Этому наглецу уже нужно перестать думать, что раз раз вы танцуете вместе, то ты не можешь найти себе нового партнёра. Девушки в танцах — всегда нарасхват! Однако никакой реакции не последовало. Обычное утро. Шатен всегда опаздывал, всегда не отвечал, и ты всегда приходила вовремя. Почти что проклятая стабильность. — Новенькая здесь? — голос, как хлопок по плечу. С усилием отрываешь взгляд от своего устройства и переводишь его на парня. Высокий, спортивный, с дерзкой улыбкой и чуть растрёпанными белыми волосами, которые будто специально уложены так, чтобы казаться неряшливо идеальными. Молодой тренер носит рубашку чуть свободнее, чем надо, и держит бутылку воды в руке, будто только что вышел из зала. Его зелёные глаза сияют самодовольством. — Эйта Отоя, ждёшь кого-то? Или я могу составить тебе компанию? — Занята. — С характером? Мне уже нравится. — ты сдержанно закатываешь глаза, но в следующую секунду внимание переключается. Дверь в один из залов резко распахивается, и оттуда выбегает толпа малышей. Весёлые, шумные, в ярких танцевальных костюмах, они наперебой что-то кричат, смеются, норовят упасть прямо на паркет, будто это часть хореографии. За ними — ещё один тренер. Бачира. Всё в нём — движение. Даже когда шатен просто идёт, кажется, что танцует. Парень с взъерошенными волосами, в растянутой футболке, с яркими глазами и широкой, бесконечно доброй улыбкой. Он выглядит, как живое воплощение самой идеи радости. И, конечно же, замечает тебя. — О-о-о, а это кто у нас тут такая серьёзная? — Мегуру уже направлялся к тебе, заставляя внутри всё снова пыхтеть от этого излишнего внимания. Второй. Весёлый, громкий, неудержимый. Тренер останавливается рядом с зелёнооким и щёлкает пальцами. — Отойя, ты опять первый начал, да? Поделись, а то всё себе забираешь. — Я просто был быстрее. — блондин лениво ему кивает и усмехается. — Но милости просим. — Окей! — шатен широко улыбается и резко поворачивается к тебе. — А ты танцуешь с кем-нибудь? Или я могу предложить… О! Лави, здравствуйте! Как ваши дела? Оборачиваешься. Высокий, с загорелой кожей, с растрёпанными тёмными волосами и глазами цвета аметиста, мужчина идёт в сторону раздевалки, будто его здесь никто не ждёт. Как будто ты не стоишь уже полчаса и не написала ему по тысяче сообщений. Однако Лавиньо даже не смотрит в твою сторону. Наглец. Волосы мокрые, футболка прилипает к груди. Капли воды стекают по загорелой коже. И ты знаешь, что он прекрасно понимает, как выглядит. Как это действует на тебя. И на любую. Медленно подходишь к сумке. Поднимаешь одну из своих туфель с тонким каблуком. Меряешь его взглядом. Партнёр делает полшага назад, всё ещё усмехаясь. — Милая, подожди, я… — туфля летит в него с такой точностью, что Лавиньо инстинктивно пригибается и исчезает за дверью раздевалки. — Да за что?! Что за огненная женщина! — А вторая сейчас полетит! — ты кричишь ему в догонку, и в этот момент Отойя и Мегуру синхронно делают шаг в сторону. — Господи, — бормочет Эйта. — теперь я понимаю, почему он всегда опаздывает. Мегуру хохочет, склонившись, хлопает тебя по плечу. — Ты шикарная. Надеюсь, у наше тренера есть бронежилет. Manshine city — тренировочный зал Ты немного волнуешься. Даже не столько из-за самой тренировки, физическая активность тебя то никогда не пугала, сколько из-за места, в которое пришла. Фитнес-клуб «Manshine City» славился не только первоклассным оборудованием и просторными залами, но и своей атмосферой. Глянцевые стены, ароматы дорогих лосьонов и спортивного пота, безупречно подтянутые тела, уверенные взгляды. Всё здесь будто бы напоминало съёмочную площадку рекламы элитного протеинового порошка. А ты, может быть, выглядишь чуточку неуверенно — сдержанная улыбка, аккуратные движения, лёгкий румянец на щеках. Всё-таки это твоя первая тренировка в этом клубе, и волнение пробивается сквозь сдержанную уверенность, несмотря на то, что заранее всё прочитала на сайте и даже выбрала форму по цвету зала. Но бежать поздно. Осторожно подходишь к стойке регистрации, сжимая ремешок своей спортивной сумки в пальцах, словно он способен добавить немного решительности. — Добрый день, у меня сегодня персональная тренировка. Я бы хотела узнать, куда мне пройти. — первым, кто поднимает глаза, оказывается парень с фиолетовыми волосами, уложенными слишком идеально для обычного рабочего дня. Он улыбается тебе сразу так уверенно, тепло, с каким-то почти актёрским обаянием, от которого в груди чуть сжимается. — Привет! Новенькая? Это круто, мы обожаем новых клиентов. Ты выглядишь слишком мило, чтобы сразу идти на силовой тренинг. Может, йога? Или танцевальный фитбоди? — опирается на стойку, чуть склонив голову. Его фиалковые глаза цепко оценивают тебя, но не с грубым любопытством, а скорее с тем вниманием, которое выдаёт опытного профессионала. Золотистая карточка ложится на поверхность. — Меня зовут Рео, всегда обращайся. — А ещё лучше — обращайся ко мне. — лениво тянется из глубины зала другой парень, высокий и беловолосый, с мягкими чертами лица и телосложением, которое, казалось бы, не требует вообще никаких усилий. «Наги Сейширо» — написано на его бейдже. Он зевает, потирает затылок и подходит к стойке, щурясь на свет. — Мне, конечно, лень двигаться лишний раз, но, если надо показать пару упражнений, то я гений. — Ты гений только в лежании. — театрально закатывает глаза третий тренер. Его не спутаешь ни с кем: длинные алые волосы, собранные в высокий хвост, видимая мускулатура и пронизывающий взгляд розовых глаз. Парень облокачивается на стойку с той грацией, с которой мог бы выйти на подиум. — Меня зовут Хёма. Чигири Хёма. А ты сияешь, прямо как героиня рекламы спортклубов. Позволь мне угадать: фитнес-пилатес в зале три? Легко смеёшься от их шутливого настроя, чуть прикрывая рот рукой. Эти ребята будто сошли с рекламного ролика. Все разные, но вместе — удивительно харизматичное трио, которое кажется более чем дружным. — Так-так… — Рео берёт твои данные в планшете, быстро листая пальцем по экрану. — Вижу, у тебя персональная тренировка сегодня. Кейтлин как раз свободно. Она потрясающая, обещаю, тебе понравится. — Нет, — легко покачиваешь головой и на всякий случай проверяешь заметки в телефоне, чтобы не ошибиться. — у меня с Крисом Принцем. Тишина. Как будто кто-то нажал на кнопку «стоп». Даже Сейширо, казалось бы, навсегда приклеенный к стулу, приподнимает голову и выпрямляется. Чигири прикрывает рот рукой, будто сдерживает эмоциональный взрыв. А Микаге просто моргает, не в силах скрыть панику, которая на мгновение проскальзывает в его глазах. — Крис? Может быть «Крисси»? Или «Кристин?» — парень будто надеется, что ты сейчас засмеёшься и скажешь, что это была шутка. Но нет. Этого не происходит. — Вроде бы да. Мне его назначили. А что?.. — блондин шумно выдыхает, покачивая головой. — Погибла девчонка. — Это худшее, что могло случиться с новичком, — Чигири вздыхает и проводит ладонью по своему лицу. — Почему не я? Почему не я, вселенная? — А… он действительно такой страшный? — ты слегка смущаешься, но не сдаёшься, хоть и дрожь проходится по телу. Тебе просто хотелось начать приводить себя в форму. Возможно, чуть сбросить, подтянуть спину, да и просто почувствовать себя увереннее. Однако теперь эти парни смотрят так, будто ты подписалась на десять кругов ада с музыкальным сопровождением и хлопающими ладошами. — Нет, не страшный. Но ты реально хочешь тренироваться с человеком, который просыпается в 5:00 утра, улыбается зеркалу и говорит ему: «Сегодня мы сделаем этот мир лучше, бро!»? — Наги смотрит на тебя с усталостью века в глазах. — Крис прекрасен, словно греческий бог. Не спорю. — добавляет Хёма, слегка прикладывая руку к груди, будто вспоминая что-то важное. — Я сомневаюсь, что всем людям по кайфу делать полчаса кардио с улыбкой до ушей, а потом ещё и силовую полтора часа, крича себе, что ты лучшая рядом с ним. Его невозможно не заметить. — И пережить тоже. — Микаге недовольно выдыхает и косится в сторону. — Просто… если через двадцать минут ты захочешь сбежать от этого британского качка, то мы рядом. Моргни три раза. Словно в кино, дверь в зал открывается, и в проёме появляется он. Крис Принц — высокий, загорелый, с идеальной осанкой, светлыми кучерявыми волосами, чуть влажными от предыдущей тренировки. Голубые глаза сияют, как лёд под утренним солнцем. Его рашгард натянут на мощной груди, а улыбка настолько голливудская, что совершенно обезоруживает. — Hello, Manshine, be ready to sweat and shine! Прекрасное утро, прекрасная мисс! Замечательно выглядите! — мужчина чуть прищуривается и бережно кладёт правую горячую ладонь на твоё плечо. — Надеюсь, вы не ждали меня слишком долго? Эти парни иногда излишне драматизируют. Блондин берёт тебя второй рукой под локоть с такой лёгкостью, как будто ты давно знакома ему, и разворачивается к остальным. — Отдаю вам трёхминутную фору на сплетни — а пока мы будем заниматься, держите язык за зубами, джентльмены. Спасибо. Пройдемте, милая. Расскажите-ка мне… И прежде чем ты успеваешь сказать хоть слово, он уже ведёт тебя по коридору, в сторону зала. — Это он только что флиртовал с ней перед нами?