Pass me

Рин Итоши — Вот, представляешь, как они все друг друга подставили, что учитель дал дополнительное задание всем? Как повезло, что у меня в классе нет таких «хороших» друзей. — ты вздыхаешь чуть глубже, чтобы перевести дух и продолжить рассказ, в котором уже давно сама увлечена. — Кстати, я уже говорила о поездке в Киото? Нет? Хотела предложить тебе поехать со мной, если это не помешает тренировке. Что думаешь? Рин сидит напротив, словно скульптура — идеально вырезанный профиль, холодный взгляд, рассеянно опирается подбородком о руку. С первого взгляда может показаться, будто ему всё равно, но ты давно знаешь, что внутри него эмоции гудят, как натянутые струны. Просто он из тех, кто никогда не поддаётся слабости. Только вот в последние пять минут его бирюзовые глаза стали опасно прищуренными — ты уловила это краем взгляда, пока рассказывала про учёбу. Заинтриговала, наверное. — Т/и, — глухо бросает брюнет, взгляд впивается в твой телефон, который уже в третий раз за это время загорается на столе. — кто тебе так активно пишет? Мы вообще-то вместе. Послушно опускаешь глаза на экран: «Рё из группы» опять что-то скинул. Вероятно, это были файлы по проекту. Или, может, какой-то глупый прикол, как всегда. — Неважно, просто одногруппник. Потом посмотрю. — быстро пожимаешь плечами и хочешь перевернуть телефон экраном вниз, но не успеваешь. Итоши хватает его быстрее, чем ты вообще можешь моргнуть. Его движения точные, почти ленивые, словно у чёрной кошки, которой вдруг что-то серьёзно не понравилось. Молча, не выказывая ни капли сомнения, возлюбленный открывает вашу переписку. В глазах парня появляется нечто ледяное и сухое. — Хватит. Не пиши ей, когда она со мной. — он совершенно спокойно записывает аудио-сообщение, тут же отправляя его без задней мысли. — Заткнись и иди на хер. — Рин, ты же не всерьёз? Он подумает, что я сумасшедшая! — ты чуть подаёшься вперёд, пытаясь вырвать телефон, но брюнет сдерживает движение и самовольно отводит ладонь в сторону. Ему не нужно, чтобы какие-то тунеядцы отвлекали вас от свидания. — Т/и, мне плевать, что он подумает. Этот одногруппник должен понять: ты занята. Ты со мной. Кажется, это не простое раздражение, а нечто гораздо большее. Тебе приходится сдержать улыбку. Его ревность — не буря, а ледяная тишина, в которой прячется угроза. Но это даже нравится. — Ревнуешь? Итоши специально не отвечает. Только отводит глаза к окну, будто бы скучает. Значит, словила на горяченьком. — Я просто не люблю, когда на мою девушку кто-то пялится, пишет или дышит в её сторону. Особенно когда она рассказывает мне о Киото, куда мы поедем вместе. — довольно усмехаешься, и только теперь замечаешь, как его мизинец скользнул к твоему пальцу под столом — невидимое касание, как признание без слов. — Конечно, Рин, в Киото поедем только вдвоём. Без телефонов. Без Рё. Только ты, я и немного тишины. Младший ресничка всё так же молчит, однако замечаешь, как все мышцы на его лице расслабились и он даже как-то приободрился. А, когда официант ставит перед вами заказ, брюнет шепчет тебе под нос, так, чтобы услышала только ты. — Умница. Саэ Итоши — Хочешь ещё? — ты лежишь, уютно устроившись на диване, укутав ноги мягким пледом, и неспешно жуёшь виноградину. На экране светится очередной глуповатый комедийный сериал с нелепыми диалогами и переигрывающими актёрами. Но вам с Саэ он нравится именно за это: за беззаботную чепуху и возможность не думать ни о чём серьёзном. Иногда серьёзным людям нужно расслабляться. Парень сидит рядом, одной рукой обнимая тебя за талию, а другой медленно перебирает ягоды в чашке, время от времени поднося одну к твоим губам. Лазурные глаза внимательно следят за твоей реакцией, особенно когда ты тихонько смеёшься над очередной дурацкой сценой. Шатен, как обычно, не выказывает эмоций, однако прекрасно знаешь, ему хорошо. Его молчаливая близость говорит громче любого смеха. — Дорогая… — выдыхает он, прижимаясь губами к твоей щеке, повторяя действие из телешоу. Целует медленно, с ленивым вниманием, будто у него вся вечность, чтобы исследовать твою кожу. Затем в нос, чуть дольше задержавшись, и, наконец, в шею, где ты вздрагиваешь от тёплого дыхания. Итоши жадно вдыхает твой аромат, легко проводя пальцами по твоему бедру. Хочет большего. Понимаешь. Вечер явно становится более интересным, и его намерения читаются в каждой детали — в замедленном движении кистей, в том, как длинные ресницы слегка опускаются, когда он наклоняется ближе. Твоя ладонь скользит по его крепкому плечу, но в этот момент раздаётся короткий «дзынь». Саэ выдыхает. Прокатывает глазами вверх, будто сдерживает нецензурное слово, а потом достаёт телефон. Несколько секунд тишины, во время которых ты чувствуешь, как всё волшебство начинает таять. Он читает сообщение и заметно хмурится. — Из клуба. — с пониманием киваешь, осознавая, что придется его отпустить. — Менеджеры забыли передать сценарий для завтрашнего интервью. Без него не выпустят эфир. Чёрт. Возлюбленный немного отстраняется, но не полностью. Рука всё ещё держит твою талию, а губы мягко касаются виска. Ему совершенно не хочется уходить, ты это ощущаешь каждой клеткой. Однако старший ресничка всегда был ответственным, даже в такие моменты. — Оставайся здесь. Не двигайся, пока не вернусь. — шатен спокойно приказывает, вставая с дивана и накидывая чёрную джинсовую куртку. Его взгляд скользит по тебе — лежащей, расслабленной, в свете экрана и мягких подушек. — Буду через пять минут. Максимум. — Жду. Ты знаешь — Саэ всегда держит слово. И, если он сказал «пять минут», то, скорее всего, через четыре с половиной, а потом снова услышишь щелчок ключа в замке. И, возможно, вечер продолжится вовсе не с сериалом и фруктами, а с чем-то куда более… насыщенным. Джулиан Локи — Они безумно красивые… Спасибо огромное! — аккуратно поправляешь ленту на букете, который он протянул тебе всего несколько минут назад. Нежные розовые пионы, тонкие стебли зелени и аромат, будто держишь в руках само начало лета. Вы идёте по улице рядом, не торопясь, шаг в шаг. Джулиан — немного молчалив, но в этом есть своя прелесть. Парень не из тех, кто спешит завалить тебя словами, зато его взгляд — глубокий, внимательный, с той самой редкой теплотой. Тёмная кожа красиво оттеняется тёплым светом уличных фонарей, а янтарные глаза будто ловят каждый отблеск. Он спокойно идёт рядом и время от времени бросает на тебя короткие взгляды. — Рад, что ты пришла, милая. — скулы розовеют, а от этого «милая» у тебя внутри становится особенно тепло. Всё шло идеально… пока не раздался первый виброзвонок. Брюнет попытался незаметно достать телефон и мельком посмотреть. Но ты заметила, как уголок его губ дёрнулся — что-то неуловимо-озадаченное проскользнуло в его лице. Локи подавил раздражение изнутри. «Так что, как вы будете называть своих детей? Один точно должен быть в честь меня!» — Прости. Это просто… Шарль. Мой… друг. — мягко смеёшься, и он улыбается в ответ. Правда, чуть неловко, будто впервые за долгое время его выбили из внутреннего равновесия. Не успеваешь и сказать ничего, как телефон вновь дрожит в его ладони. Сообщение высвечивается прямо на экране. «Как ты, Джул? Уже домой бежишь или держишься? Смотрите не сделайте меня крёстным раньше 18 лет.» Парень прикрывает глаза, вдыхает глубже и разочарованно хмыкает. Он будто борется с внутренним конфликтом: с одной стороны — смущение, с другой — дикая ненависть, которые искренне пытается держать под контролем. Так дело дальше не пойдёт. — Прости, милая, я правда хотел, чтобы сегодня всё прошло иначе. Всё, кроме Шевалье. — возлюбленный виновато выдыхает и оглядывается по сторонам. — Я чувствую, будто он сидит у меня в голове и комментирует каждую твою улыбку. И теперь, клянусь, у меня там уже не самые ангельские картинки… Ты мягко кладёшь руку на его руку, чуть касаешься пальцев. В этот момент не смеёшься, не дразнишь — просто смотришь ему в глаза и достаёшь телефон из его кармана. — Давай сделаем вот так. — твои пальцы зажимают боковые кнопки, пока экран не гаснет. — Пусть Шарль немного поживёт без тебя. А ты — останься со мной. Джулиан не сразу отвечает. Просто смотрит на тебя, и уголки его рта медленно поднимаются в той самой радостной улыбке, которая выдает: он действительно на крючке. Всерьёз. И без спасения. — Спасибо, что не отказалась. Ты смотришь на него через букет, и тебе кажется, что ночь вдруг стала ещё теплее. А где-то там, в телефоне, Шарль наверняка уже строчит очередную глупость. К счастью, она не дойдёт сегодня. Шарль Шевалье — Ну вот, сахарок, я на месте. — светлые волосы чуть растрёпаны, а на лице — привычная лукавая усмешка, за которой ты уже давно научилась распознавать смущение. Он выглядит почти расслабленно, но ты замечаешь, как блестят глаза, будто мальчишка, которому впервые разрешили остаться после школы у любимой девчонки. Француз выуживает из пакета коробку пирожных, две шоколадки и какие-то диковинные мармеладки в форме сердечек. Юноша протягивает тебе всё это с видом победителя, явно гордясь собой. — Для моей конфетки. — Спасибо, идём. — вы проходите в коридор, и Шарль тут же скидывает кеды, будто это уже его второй дом. Усаживается на ковёр, разваливается на мягких подушках, закидывает руки за голову. — У тебя кайфово. — его слова звучат непривычно долго, пока он сам оглядывал стены, будто пытался запомнить каждую деталь. Сладости уже рассыпаны перед ним, и подросток с удовольствием тянется к розовой зефирке. — Родителей не будет ещё пару дней, — говоришь между делом, открывая окно. — так что можешь остаться на ночь. Шевалье замирает, как будто время остановилось. Он смотрит на тебя с таким выражением, будто только что выиграл чемпионат. Потом резко вскакивает и, чуть ли не с прыжком, подбегает к тебе, обнимает, кружит, хохочет. — Я знал, что ты ангел, просто знал! — юноша почти орёт, целуя тебя в щёку. Всё идёт идеально! Просто чудесно! Вы уже устроились на полу с пледом, включили глупую комедию, он ест шоколад прямо из упаковки, а ты смеёшься над тем, как блондин читает реплики героев с французским акцентом. Парень счастлив. Абсолютно. До первого звонка. Телефон на подоконнике резко оживает, и Шарль лениво тянется к нему, продолжая жевать карамельку. На экране — «Джулиан». Он поднимает трубку и, на пару секунд, кажется, просто слушает. А потом начинается буря. — Какая, нафиг, тренировка?! — Шевалье вопит на весь дом, отскакивая от стены и хватаясь за волосы. — Локи, ты конченный псих! Ты вздрагиваешь от грохота — он бьёт себя телефоном по голове, будто надеется, что это поможет. Затем резко стучит кулаком по стене и сползает вниз, лицом в подушку. Мигом вылетаешь из кухни в панике. — Шарль, что случилось?! — парень приподнимает голову и смотрит на тебя с такой тоской, будто его только что разлучили с жизненной целью. Глаза почти блестят от слёз. — Скажи, скажи им, скажи, что ты не отпустишь меня! — блондин рыдает наполовину всерьёз, наполовину для драмы. — Скажи, что у тебя температура! Или что ты… ты в слезах! Нет, в истерике! Я мечтал об этом моменте сто лет. Я принёс тебе сладости, я был хорошим! И теперь… меня зовёт тренировка?! Это… это предательство! Ты тихонько смеёшься, хоть и стараешься сохранять серьёзность. Он такой шумный, такой нелепый в своих эмоциях, но такой настоящий. И уже точно знаешь, что не хочешь его отпускать. — Я скажу, что заперла тебя в кладовке и ключ проглотила. Шарль смотрит на тебя, как на самую прекрасную женщину на свете. — Боже, сахарок… Я знал, что влюблён не зря. Рео Микаге Ты уже в третий раз пробегаешь взглядом по комнате, проверяя, ничего ли не забыла. Вечер в пентхаусе пролетел незаметно — то лёгкие разговоры, то чашка чая, то слишком уютный плед на диване. Но теперь уже поздно, и торопливо надеваешь куртку, стараясь не встречаться взглядом с Рео. Он стоит, прислонившись к мраморной стойке кухни, с чуть приподнятой бровью и лениво вращая в пальцах чашку с кофе. Его фиолетовые волосы мягко падают на лоб, а глаза цвета аметиста будто ловят каждое твоё движение. Возлюбленный не двигается с места, но ты уже чувствуешь, как его молчание становится почти ощутимым. В конце концов, юноша привык получать то, что хочет абсолютно всегда и любой ценой. — Ты правда уходишь? — наконец звучит голос, и в нём отчётливо слышно: явно недоволен. Микаге делает шаг к тебе, и в его походке читается уверенность, граничащая с собственничеством. — Я, конечно, не настаиваю… но, может, хочешь остаться ещё немного? Хотя бы до десерта. М? — Мне уже неудобно, Рео. Серьёзно. Вечер был чудесный, однако мне правда пора. — возлюбленный отрешённо качает головой, будто ты сказала нечто абсолютно абсурдное. — Золотце, ты понимаешь, как жестоко — оставить меня одного в такой квартире? Тут эхо такое, что я услышу собственное разбитое сердце. — мягко фыркаешь от его драмы, хотя внутри всё сжимается от тепла. Тебе совершенно непривычно от такого обилия внимания. Не от такого человека. Микаге — словно сошёл со страниц модного журнала: высокий, элегантный, с той самой непринуждённой харизмой, которую не купишь ни за какие деньги, даже если у тебя, как у него, их миллионы. Он не сдаётся. Перехватывает твою ладонь, тёплую, чуть напряжённую, но не отдёргивает — просто держит. Его пальцы скользят по твоим, будто изучая их. А затем парень тихо добавляет, чуть ближе, почти шёпотом. — А может, это просто знак? Что ты должна остаться. Хотя бы на одну ночь. Прежде чем ты успеваешь ответить, твой телефон вибрирует. Одним движением достаёшь его, мельком глянув на экран. Сообщение от соседки: «У нас во всём доме отключили свет. Лифты не работают. В подъезде темень.» Ты застыла на секунду, чувствуя, как уголки губ непроизвольно поднимаются. Рео, будто почувствовав момент, сразу оживляется. — Ну вот, даже Вселенная на моей стороне. Теперь тебе точно придётся остаться. — Это совпадение… — пробуешь возразить, хотя сама уже не уверена, хочешь ли ты уходить. Он смеётся — низко, красиво, почти победно. В его фиалковом взгляде появляется азарт, как будто только выиграл не просто спор, а весь матч. Микаге делает шаг назад, чуть склоняется в шутливом реверансе и протягивает тебе руку. — Добро пожаловать в королевство свечей и пледов, золото моё. Михаэль Кайзер — Милая, ты так мило поджимаешь губы, когда читаешь меню. — блондин откидывается на спинку кресла, держа бокал в пальцах с той ленивой грацией, которая всегда заставляла тебя немного напрягать колени под столом. Его ледяные глаза следят за каждым твоим движением, и ты почти физически ощущаешь, как его взгляд скользит по твоей коже. — Может, я просто думаю, как бы не ляпнуть чего-нибудь глупого? — Не бойся, милая. Всё, что ты ляпаешь, я готов переслушивать вечно. — Кайзер вновь наливает тебе белое вино, его рука ловко работает с тёмной бутылкой, словно родился с ней. Парень ухаживает, флиртует, смотрит с той самой полуулыбкой, в которой всегда пряталась насмешка и обожание. В ресторане тепло и уютно, скатерти ослепительно белые, музыка льётся фоном. Ты ощущаешь себя как в фильме — вечер, вино, возлюбленный и ни одной заботы. Кажется, такие моменты бывают крайне редко. Он говорит тебе комплименты, часто с иронией, словно дразнит, но знаешь: за этими словами — настоящая нежность. Михаэль накрывает твою ладонь своей, слегка сжимает, и отвечаешь ему взаимным лёгким касанием пальцев. — Ну что, милая, как насчёт десерта? Или ты и так уже сладенькая на сегодня? — сарказм в тоне всегда граничит с флиртом, и от этого щёки предательски разогреваются. Легко качаешь головой и смеёшься, не скрывая удовольствия. В этот момент твой телефон начинает вибрировать. Ты вытаскиваешь его из кожаного клатча, быстро взглядываешь на экран — незнакомый номер. — Возьми позже, — говорит блондин слишком резко и взволнованно. Тонкие пальцы тянутся к устройству, чтобы поскорее избавиться от него. — Сейчас не время для чужих голосов. Я здесь, напротив, и заслуживаю всё твоё внимание. — А, если это важный звонок? — Ты же знаешь, я не люблю делить тебя даже с телефоном. — во взгляде проскакивает лишь секунда неуверенности, однако затем приходится сбросить абонента. Второй звонок приходит почти сразу. На этот раз ты видишь имя: ассистентка фотографа, с которой пару раз сталкивалась, когда приходила вместе с возлюбленным. Она явно не набрала бы просто так. Верно? Вопросительно поднимаешь глаза, а Кайзер уже отводит свой взгляд, будто и не заметил. Улыбка на его лице остаётся, но теперь замечаешь, уж слишком она выверенная. — Михаэль, разве у тебя сегодня не была съёмка? Ты говорил, что они важные. Он вздыхает. Спокойно, чуть слишком нарочито. — Знаешь, милая, съёмки приходят и уходят. А ты вот одна такая. Ты думаешь, я променяю вечер с тобой на какие-то объективы и свет? — блондин откидывается назад, делает глоток вина, а потом подаётся вперёд, глядя тебе прямо в лицо. — Я отказался. Потому что хотел быть здесь. И, признаюсь, это решение, которое я бы повторил снова. — Но они же теперь ищут тебя! — Ну и пусть ищут. Пускай знают, что если хочешь Кайзера — бронируй заранее. Сегодня я занят. С девушкой, которую хочу слушать, смотреть, гладить по руке и дразнить до закрытия ресторана. — как реагировать на такое заявление? Он же ведёт себя как мальчишка, сбежавший с урока, но делает это так красиво, что сердиться почти невозможно. — Так что оставайся. — Неисправимый. — Нет, милая. Я просто влюблённый идиот. Но, к счастью, идиот с хорошим вкусом. Рюсей Шидо В машине играет что-то лиричное, контрастно тому, как его пальцы начинают лениво подниматься выше по твоему платью. — Что, принцесса? — его голос такой низкий, тянущийся, как капля мёда на краю ложки, и от него по коже шла приятная дрожь. Парень не стеснялся ни слов, ни взглядов, ни пальцев, которые теперь уже уверенно чертили ленивые круги по внутренней стороне твоего бедра. Конечно, он не отводит собственного взгляда от дороги, но ты точно знаешь, что ему плевать на этот затор. — Я вот думаю, с чего начну, когда мы приедем домой… Может, с того, как заставлю тебя стонать моё имя? — Рю, прекрати. — коротко закатываешь глаза, хотя сердце уже отчётливо бьётся быстрее. Блондин всегда умел доводить тебя одним тоном, одним лишь взглядом. Его розовые глаза скользят по твоему лицу. Не успеваешь и слова сказать, как его губы прижимаются к твоим, требовательно, с нажимом, будто он ждёт этого уже вечность. Горячая тяжёлая ладонь оказывается на твоей шее, и ты слышишь, как сама глухо стонешь ему в губы. Шидо жадно исследует тебя, целуя так, будто это последний ваш день на Земле. Ты хватаешься за его куртку, тонешь в этом бешеном моменте и понимаешь, что домой вы вряд ли доедете спокойно. — Как думаешь, кровать… или всё же кухня первым делом? Хотя, может, даже до двери не дойдём. Я хочу тебя прямо в прихожей, принцесса. На полу. Будет романтично, да? Тебя будто током прошибает, и ты прикусываешь губу, чувствуя, как жар поднимается к щекам, покрывая их слоем пылающего смущения. Хочется ещё. Но в тот самый момент сзади кто-то начинает сигналить, прерывая вашу интимную сцену резким звуком и истошным мужским голосом. — Эй, голубки! Может, поедем, а?! — вздрагиваешь. Но не он. Рюсей медленно опускает руку с рычага переключения и разворачивается через плечо, чтобы увидеть лицо этого смельчака. — Ты чё, мразь, нахер, базаришь? — его голос почти гремит от всего количества злости и ярости внутри. — Ты хочешь, чтобы я вылез и объяснил тебе, почему твоя тачка станет частью тротуара? Я занят своей девушкой, дерьма кусок, и это, между прочим, важнее, чем твоя грёбаная дорога! Ты хватаешь его за руку, тихо шепча фразы успокоения, но он уже однозначно завёлся. Ему плевать, сколько машин сзади и что люди глазеют из окон. Его кровь вскипела. Парень выходит из себя быстро — почти как загорается спичка. Однако тебе хорошо известно: стоит только коснуться его смуглого запястья, и он, хоть и с трудом, выдохнет. — Ладно… — Шидо показывает средний палец водителю сзади, снова берясь за руль. Его розовые глаза всё ещё злые, но на губах снова пылает та самая надменная ухмылка. — Придурки. Потеряли три секунды своей драгоценной жизни. А я, между прочим, собирался прямо сейчас лизнуть свою принцессу. Ты ахнула, пихнув его в плечо. Рюсей засмеялся, грязно, нагло, и чуть повернулся к тебе, снова скользнув рукой вверх по бедру. — Потерпишь ещё чуть-чуть, принцесса? Обещаю, в прихожей не остановлюсь. Устрою тебе вечер, который ты не забудешь. Табито Карасу — Красотка, у тебя есть планы после уроков? — Табито идёт рядом с тобой по коридору, чуть опережая остальных, руки в карманах, походка расслабленная, но при этом точная, словно у хищника, который знает, когда действовать. В его чернильно-синих глазах скользит лёгкий интерес, перемешанный с тем самым флиртом, который он уже который день швыряет в тебя, будто жонглирует фразами в перерывах между алгеброй и химией. Уже поворачиваешься, чтобы ответить, но буквально в этот момент какой-то младшеклассник, как вихрь, врезается в тебя, пробормотав торопливое: «Извините!» и уносится прочь. Парень отшатывается, ловко ставит тебя на ноги и цокает языком. — Мальчишки падают у твоих ног, красотка, ты заметила? Это уже статистика. — брюнет ухмыляется, откидывая с лба прядь чёрных волос. Ты лишь закатываешь глаза, а он продолжает идти, не отставая ни на шаг, словно это часть какого-то уже выверенного плана. — Так что, свидание со мной звучит как достойная альтернатива твоим скучным книгам? — Не неси глупостей. Знаю я твои шуточки. — Карасу снова наклоняется чуть ближе. Как внезапно появляется чья-то рука на твоём плече — это девочка из параллельного класса с сияющими глазами. — Ты сегодня такая красивая! — она так мило восклицает, будто специально выбирала момент вашей близости. Одноклассник резко останавливается и делает вид, что безумно разочарован. — Отлично, даже чужие девчонки говорят за меня… — бурчит он, кивнув в сторону убегающей фанатки. — Я теряю авторитет, красотка. Срочно нужно что-то делать. Ты хихикаешь, чувствуя, как щёки начинают теплеть. Он не сдается. Его глубокие синие глаза вновь находят твои, и в них скользит что-то большее, чем просто игра. — Ладно, хватит церемоний. Сегодня. После школы. Кафе на углу. Только ты, я и, быть может, пара саркастичных комментариев в твою честь. — его голос занижен, почти шепчет, будто это тайна, предназначенная только тебе. Но и тут ему не дают закончить! Рядом кто-то уронил рюкзак, раздался грохот, и поток младшеклассников понёсся мимо, словно назло мешая вам снова и снова. Терпение закипает. Табито останавливается и мигом хватает тебя за запястье. Его пальцы горячие, цепкие. В следующее мгновение твоя спина ощущает прохладную стену, а парень оказывается всего в паре сантиметров. Ты видишь, как у него дрогнула линия пухлых губ. — Останься. Просто… останься и выслушай. Я не шучу. Я не говорю о «пошли посидим» Я о тебе. И обо мне. И, чёрт возьми, я устал, что каждый второй мешает мне это сказать. — сердце начинает дико колотится в груди. Ты замираешь под его пристальным взглядом, таким близким, что можно разглядеть оттенки тёмно-синего в радужках. Он выглядит абсолютно серьёзно. Однако сегодня удача на стороне других. — Карасу. Перестаньте своей романтикой терроризировать стены. Вернитесь в класс. Немедленно. Вы оба оборачиваетесь. Учитель стоит с руками на бёдрах и с лицом, на котором написано «ни одного свидания в мои учебные часы». Табито наигранно усмехается и медленно отходит, поднимая ладони вверх. — Это точно судьба. Она издевается надо мной. — Табито бормочет вполголоса и подмигивает тебе на прощание. — Но я не сдамся, красотка. Ты услышишь всё, обещаю. Даже, если придётся пригласить тебя при всём классе. Джинпачи Эго За окном туман стелется по улицам, словно молчаливая вуаль, окутывая город полусонной тишиной. Комната погружена в мягкий полумрак, и ты чувствуешь, как тяжёлое мужское дыхание согревает твоё плечо. Супруг лежит рядом, раскинувшись словно доберман, заняв половину постели, и даже не думает о том, чтобы вставать. — Похоже, утро решило нас пощадить… — лениво вытягиваешь руку в сторону Эго, чтобы убрать чёрные пряди с его лба. Брюнет лишь коротко хмыкает, не открывая глаз. Он всегда был не из тех, кто делится с миром своей доброй энергией. — Уже бодрствуешь, дорогая? Это подозрительно. — У меня сегодня короткий день. — шёпот совсем тихий, чтобы не прерывать жар одеяла и прохладу за окном. — Пару звонков, немного писанины… Потом, думаю, приму душ. Мужчина молчит, но тонкий уголок рта дергается — почти усмешка, почти опасность. Джинпачи молча подвигается ближе, и ты уже чувствуешь, как одна его большая ладонь скользит по твоим бёдрам под одеялом. От прикосновения по спине бьёт фейерверком дрожь. Брюнет совсем не торопится, словно изучает маршрут к цели, и в этом слишком много намерений. — Хм, душ, говоришь… Учитывая твою рассеянность, дорогая, тебе понадобится сопровождающий. Чтобы ты, не дай бог, не забыла, как включается вода. — звонко смеёшься, перекатываясь на спину от толчка. Он нависает над тобой, антрацитовые глаза сверкают чем-то неизменно пошлым. Всё его тело излучает уверенность, холодную, точную, властную. Муж медленно наклоняется, будто хочет поцеловать, но вдруг… Резкий звук. Твой телефон начинает вибрировать, и ты испуганно вздрагиваешь. Эго резко хмыкает, сужая веки, чтобы понять ситуацию. Приходится потянуться к аппарату, и посмотреть, как на экране высвечивается имя коллеги. Вздыхаешь: всё-таки работа. — Алло, да… слушаю, доброе утро. — отчаянно пытаешься сохранить спокойствие, но голос уже не такой уверенный. Потому что супруг снова приблизился. Наглые и хитрые руки брюнета скользнули под твою атласную майку, а дыхание касается твоего пульса на шее. Он не произносит ни слова, только целует ключицу, медленно, с нажимом, как будто мстит. Хорошо чувствуешь, как его пальцы исследуют тебя, как сухие губы касаются тех точек, где ты особенно уязвима и чувствительна. Контроль теряется. Рот слегка размыкаются, и совершенно случайно не удерживаешь лёгкий стон. — Извините! Простите, это… Просто… горло першит, наверное. — Джинпачи довольно усмехается, пока язык едва касается кожи за ухом. Это уже не утро. Это провокация. Мужчина знает, что делает, и делает это мастерски — уверенно, медленно, выверено. Ты пытаешься закончить разговор, не сорваться, однако мысли настойчиво ускользают. Он пользуется этим: чуть сильнее сжимает бедро, целует ребра, спускается ниже по линии живота. — Может, скажешь, что ты занята? — слова теряются в порывах удовольствия. Хныканье раздаётся из губ. — Или мне сказать за тебя, дорогая? Ты срываешь разговор, бормоча извинения. Телефон падает на подушку, пока хватаешь его за волосы, взывая хоть к капле милосердия. Но, кажется, у него есть свои планы на этот туманный день. Джинпачи Эго не прощает отвлечений. Особенно, если ты осмелилась думать о душе без него. Ноэль Ноа — Мх… Кажется, у нас такого времени катастрофически мало… — мужчина почти никак не реагирует на твои слова, продолжая целовать в губы, мягко их сминая своими. Он вообще не хотел отрываться от тебя, ни на миллисекунду. Всё, что было нужно твоему мужу сейчас — это ты рядом. — Похоже, я стала забывать… что у меня есть муж… М-м-м… — Придётся напоминать. Ваши взгляды пересекаются. Вы разглядываете черты лиц друг друга, пытаясь насытиться этим моментом, как можно дольше. Дыхание жаркое, а кровь медленно наполняется страстью. Ноэль не выдерживает первым и вновь стискивает твоё тело в своих объятиях. Спальня наполняется тихими звуками поцелуев и ласок. Этот вечер только ваш. Телефон на тумбочке начинает вибрировать. — Ах! Ноэль, это твой… — Не трогай, пусть звонят. — блондин не дал вдохнуть больше кислорода, как снова сплёл ваши языки воедино. Вот что что, но он определённо не собирался позволять кому-то разрушить его долгожданное уединение с женой. Ни в коем случае. Все долбанные менеджеры, приставучие игроки команды, болтливые журналисты и даже директор клуба могут запросто сходить к чёрту. Семь часов вечера — точно не лучшее время, чтобы вызывать его на работу. Динамики на телефоне стали громче. А ваши французские поцелуи только глубже. — Нужно ответить… ах… Пожалуйста… — супруг невольно зарычал. Его уста опустились на твою шею, прокладывая блестящую дорожку из влажных прикосновений. Крупные ладони оплели твои ягодицы, разводя ноги слегка шире. Останавливаться Ноа точно не планирует. — Господи… Ах! Возьми телефон…! Там кто-то важный… Нгх… — Поэтому сейчас он нахер полетит в стену. — ты коротко вскрикиваешь, когда вы меняетесь позициями и мужчина оказывается сверху. Телефон продолжает звучать и действовать на нервы и совесть. Однако Ноэлю определённо плевать на звонок и ситуацию, которая происходила сейчас. Посторонние не имеют для него значения. Не в вашем доме. Не в рабочее время. — Ах… может… там что-то важное… Ах! Нужно ответить! — блондин совершенно игнорирует все слова, которые связаны не с ним и лишь продолжает оцеловывать твои ключицы, пока проворные пальцы задирают ночнушку. Звонок продолжается. Ты едва успеваешь взять с полки его устройство, как тебя тут же тянут обратно. Это хорошо знакомое правило. Уделять внимание можно только ему одному. Золотистые мерцающие глаза исследуют кожу, придумывая новое местоположение для розоватых засосов. — Ответь, пожалуйста… Ноа бросает несколько ругательств на французском и жадно выдыхает. Отказаться не получается. — Да? — его лицо меняется в один миг, показывая теперь лишь строгость и профессионализм. Ты наконец-то можешь отдышаться, однако длинные фаланги супруга продолжают спускаться ниже. Его ладонь убрать невозможно. Всё, что тебе остаётся — тихо хныкать и кусать свои губы, чтобы не выдать ваше интересное семейное занятие. Даже не слышишь о чём именно говорит его собеседник, но всё тело мужчины внезапно напрягается. Он хмурится. — Передай, что я опоздаю. Где-то на час. Да. Звонок заканчивается и телефон быстро летит на пол. — Что там? — видишь, как Ноэль с усилием проглатывает все самые отборные ругательства обратно в себя. — Какие-то кретины решили организовать праздничный вечер в честь грёбанного изменения директории нового клуба. К чёрту. — Тебе нужно идти? — ты слегка поднимаешься, стараясь сделать вид, что ничего до этого не было. Нужно позаботиться о муже. А ваше дело может подождать и другого дня. — Всё в порядке. Давай я помогу собра… — Ты остаёшься здесь. — губы слегка открываются от неожиданности, но в последующий момент вы снова целуетесь. Стоны приглушаются. Капелька слюны стекает из уголка уст. — Я был бы ублюдком, если бы позволил себе променять жену на работу, любовь. — Но! — Никаких «но». — Ноэль легко шлёпает тебя по ягодицам и припадает к губам, не прерываясь ни на минуту. Скорее всего, опоздает он на два часа, а не на один. Крис Принц — Малышка, я уже закончил с ванной! — ты достаёшь бутылку шампанского из ведра со льдом, осторожно вытираешь капли влаги с горлышка и направляешься к нему. Этим вечером вы решили устроить себе настоящее маленькое спа-празднество: расслабиться, окружив себя ароматами лаванды, свечами и тихой музыкой, которая доносится из колонки. Когда заходишь в ванную, то видишь, как супруг стоит возле зеркала в пол, и с ленивой улыбкой смотрит прямо на тебя. Его свтело-голубые глаза чуть прищурены, будто он смакует каждый миг. Свет от свечей играет в завитках золотистых локонов, бросая блики на чуть загорелую кожу плеч. — Должен признать, эта пена с лавандой… чертовски возбуждающая. Особенно, когда ты рядом. — мужчина плавно забирает у тебя шампанское, откупоривает его с мягким хлопком и наливает в хрустальные бокалы. Его движения абсолютно расслаблены, но в них всё равно чувствуется та спортивная грация, которая делала его звездой на поле. — Кажется, я в раю. Ты коротко смеёшься, слегка откидывая голову назад, и мягко поправляешь поясок на своём шёлковом халате. Блондин замечает это. И, кажется, замирает на секунду. В его взгляде — смесь восторга, желания и благоговения. Принц сглатывает, делает шаг навстречу и, не отрывая взгляда, бормочет. — Как же мне повезло. Серьёзно, малышка, ты просто нереальная. — Зато мой муж-красавчик вполне реальный. — Крис обнимает тебя сзади, нежно целует в шею, а ты вздрагиваешь от его неожиданных ласок. В ванной уже ждёт горячая вода, пахнущая смесью лаванды и роз, пока свечи колышутся в такт вашему шагу. Аккуратно сбрасываешь халат, и он, не в силах сдержать восхищённый стон, прикрывает глаза рукой, театрально заламывая другую на груди. — Я не уверен, что смогу пережить эту ночь. — выдыхает супруг, как будто только что увидел нечто божественное. Его крепкие руки уже тянутся к тебе, и ты, игриво усмехнувшись, залезаешь в воду. Пена касается кожи, и мгновенно чувствуешь, как всё напряжение уходит прочь. Осталось только расслабиться и быть рядом с ним. Но в этот момент, как на грех, звенит его телефон. Принц открывает глаза и смотрит на экран. Ты отчётливо видишь, как его красивое лицо меняется: от радости к ужасу и дальше — к трагедии античного масштаба. — Нет, только не сейчас… — Что там? — Мне надо… Мать вашу. — ох, кажется он действительно начинает злиться. — Мне нужно забрать документы. Срочно. Завтра будет фотосъёмка. Крис поворачивается к тебе с выражением лица, будто его только что лишили всей радости жизни. — Ты ведь понимаешь, малышка… ты — голая, в лепестках роз, сверкаешь как дьявольское искушение… А я?! Я должен поехать за чёртовыми бумагами! Это пытка. Это самое чистое издевательство над мужем! — Хорошо, мой герой, отпускаю тебя. — в него летит бордовый лепесток. — Но учти, я не собираюсь смывать пену дважды. Муж кидается к тебе, в последний момент останавливается, смотрит сверху вниз с томной мукой. — Вернусь через двадцать минут. Максимум. Я не дам этим бумажкам разрушить мой вечер с богиней. — мягко хихикаешь, смотря, как он уходит, торопливо натягивая футболку и льняные брюки, всё ещё ворча себе под нос. — Ненавижу бумажки… люблю жену… мокрую жену… в ванне… с шампанским… Марк Снаффи Остались последние штрихи. Ты стоишь перед зеркалом и медленно проводишь кисточкой по скуле, добавляя изысканного сияния. Отражение в зеркале радовало глаз. На тебе простое, но элегантное чёрное платье, с открытыми плечами и мягкой линией талии. Волосы слегка уложены, пока парфюмы уже лёгким шлейфом касаются воздуха, и в комнате витает настроение долгожданного уюта без спешки. Вы оба немного устали за последние дни — дети, работа, бесконечные дела — и теперь, когда вечер наконец настал, вы позволили себе передышку. — Любимая, ты готова? — из спальни выходит твой супруг, поправляя воротник рубашки. Янтарные глаза Снаффи сверкают теплом, когда он подходит ближе и с нежностью целует тебя в висок. Мужчина нарочито вздыхает, словно и сам не может поверить в собственное везение. — За какие успехи мне Бог сослал такого ангела, как ты? М? — Ох, Марк… Нам уже пора выходить. — губы расползаются во влюблённой улыбке. Всё уже почти готово: дети давно поужинали, уложены в кровати, дом погружён в тихую полутьму. Соседка, добрая и внимательная миссис Эллисон, вот-вот должна прийти, чтобы остаться с вашими проказниками на ночь. Вы настроены на романтический ужин, как в юные добрые времена, без игрушек под ногами и без просьб «ещё пять минут мультиков». Но как только ты берёшь клатч и собираешься заглянуть в прихожую, слышится скрип двери детской. Мягкие шаги, а затем и знакомый голосок раздаётся за вашими спинами. — Мамочка, папочка… Я не могу заснуть… — на большом ковре появляется ваша младшая дочь, босиком, в пижаме с принтом звёзд и с потрёпанным плюшевым зайцем в руке. Волосы растрепаны, глаза ещё слипаются от сна, но взгляд внимательно скользит по вашим нарядным силуэтам. Она моргает, разглядывая вас обоих в вечернем освещении. — А почему вы такие красивые?.. Останьтесь… — Милая, не плачь, мы рядом. Хочешь полежим вместе? — ты сразу опускаешься на колени, обнимаешь испуганную девочку, вдыхая знакомый запах детства — немного ванили и пены для купания. — Тебя напугал дракон из фильма? Хочешь папа расскажет тебе сказку о принцессе по имени Т/и и её принце Марке? — блондин тут же подходит и берёт дочку на руки, мягко притянув к себе. Супруг не говорит ни слова, просто несёт её обратно в комнату, прижимая к себе с той особой отцовской нежностью, от которой у тебя каждый раз сжимается сердце. Вы вдвоём садитесь у её кроватки, укрываете до подбородка и поправляете зайца, которого она крепко прижимает к груди. Снаффи шепчет сказку, и ты тихо гладишь её по волосам, пока маленькие веки не начинают опускаться сами собой. Мужчина берёт твою руку, переплетает пальцы и на мгновение задерживает взгляд на дочке. В его янтарных глазах плещется благодарность за эту жизнь, за вас, за простые вечера, даже если свидание откладывается на полчаса. Кажется, заснула. — Любимая, я бы мог остаться дома ради этого взгляда, но… всё ещё настроен на ужин с самой красивой женщиной в мире. Останься и со мной. — ты улыбаешься, и сердце замирает от любви. Потому что даже среди пижам, плюшевых игрушек и недосыпа — вы всё равно двое, нашедшие друг друга в этом маленьком хаосе по имени «семья».