Pass me

Михаэль Кайзер — Я буду Золушкой! — Нет, я! Папа, скажи Эль! Мужчина устало выдохнул, не понимая, как успокоить своих чудных дочерей, что теперь пытались разделить роль одной из диснеевских принцесс. Элеонор с Рафаэллой сидели по обе стороны от него, каждой из них казалось, что именно она больше всего заслуживает хрустальные туфельки. Фильм только закончился, экран телевизора потух, но накал страстей был куда сильнее, чем в любой футбольной финальной игре. Кайзер, легенда поля и отец двух ярчайших копий себя, смотрел то на одну, то на другую с безнадёжной улыбкой. — Хм, а, если одна будет Золушкой до обеда, а вторая — после? — две пары таких же ледяных глаз накрыли блондина. Они явно были не согласны с его предложением. — Папа, так не бывает! — Вот именно, Золушка только одна! Ты ничего не понимаешь! Ты, тем временем, выходишь из душа, в мягком халате, с капельками воды на шее, и собираешь волосы в низкий пучок. Как же хорошо. Однако, не успеваешь даже дойти до спальни, как из-за угла раздаётся топот. — Мамаааа! — визжат наперегонки Эле и Рафа, врываясь в ванную. Ты смеёшься, не успев даже удивиться. Дочери хватают тебя за руки, за край халата, тянут, перебивая друг друга, глаза у обеих блестят. — Кто из нас Золушка? Скажи! Ну скажи же! Папа предлагает какую-то чепуху! Но прежде чем ты успеваешь что-либо ответить, в дверном проёме появляется он — твой муж, высокий, уверенный, с чуть растрёпанными светлыми волосами и в домашней футболке, которая с изыском подчёркивает ширину плеч. Ему никогда не нравилось, когда эти две принцессы ускользали от его взгляда. Особенно, когда и третьей рядом не было. — Девочки, девочки, — Михаэль решительно подходит и берёт обеих на руки, несмотря на то, что они уже не совсем крохи. Их ручки обвиваются вокруг его шеи. — Вы обе — волшебные. Но настоящая Золушка у нас одна, поняли? Супруг смотрит прямо на тебя. Глаза цвета льда сверкают с тем особенным выражением, которое он хранит только для одной тебя. — Это ваша чудесная мамочка. Она и есть Золушка. Знаете почему? — девочки внимают, широко раскрыв глаза, затаив дыхание. Рафаэлла, кажется, даже чуть приоткрывает рот. — Потому что, когда я встретил её на балу в честь открытия нового филиала клуба… А ваша мама убежала, словно настоящая принцесса. И на лестнице осталась её туфелька. — Правда?! — в унисон восклицают дочери, оборачиваясь к тебе. Ты киваешь, смеясь, прижавшись к стене, вспоминая тот вечер. Действительно, тебе пришлось торопливо покидать банкет, устав от шума и суеты. Вечер тогда не задался и сломанная босоножка на каблуке осталась у подножия лестницы. И именно он — Михаэль Кайзер — поднял её, узнал твоё имя и настоял, чтобы тебя нашли. — И что было потом? — шепчет Элеонор, уже абсолютно уверенная, что мама — главная героиня всех сказок. — А потом, — мужчина делает шажок ближе в твою сторону, успокаивая детей. — мы поженились. И у нас появились вы — две маленькие феи, которые спорят из-за Золушки. — Погоди, значит, эти туфли всё ещё у мамы?! — Пойдём! Их срочно нужно найти, Эль! Крис Принц — Мамочка-мамочка, а я прочитала сказку! Сама! — маленькая девочка забежала на кухню, тут же крепко обнимая тебя за ноги. На её лице полыхало счастье в самом разгаре, круглые щёчки раскраснелись, а пару локонов слегка выбились из хвостика. — Папочка мне почти не помогал! — Ну ничего себе, какая ты у нас умничка. Молодчинка. — чуть пригибаешься, гладя ладонью по её мягким кудряшкам. С любовью смотришь на неё сверху вниз: твоя Розетт сияет, как маленькое солнышко, вся в восторге и гордости от первого достижения. — Иди позови папу, ужин почти готов. — Он уже идёт! — радостно сообщает малышка, устраиваясь за столом. — Мамочка, а можно я тебе расскажу о чём там было? Про принцессу и принца. Очень интересно. — Конечно, милая, расскажи. — Значит, была одна принцесса… такая красивая, добрая, прям как ты, — дочь делает важную паузу. — и она жила в замке. А потом появился принц. Он увидел её, влюбился и сразу же подарил ей розу. — Там был замок, Рози, ведь принц был очень богатым. — ты едва сдерживаешь смех, пока рядом появляется виновник детского вдохновения. Крис в футболке и спортивных штанах прислоняется к дверному косяку, с ухмылкой наблюдая за рассказом. Небесные глаза блестели заботой и нежностью. — А потом у них родилась дочь и жили они долго и счастливо. — Точно! — девочка весело поддакивает отцу, однако неожиданно останавливается. Её лобик морщится, и она с серьёзностью, не по возрасту, спрашивает: — Мамочка, а вы с папой тоже так познакомились? Как в сказке? Ты на миг замираешь, а затем начинаешь смеяться — сначала тихо, потом чуть громче, не в силах сдержаться. Вот только муж, в это же время, настойчиво отворачивается, пытаясь не чувствовать стыда. Как бы то ни было, но ваша история любви была более комичной, чем романтичной. — Скажем так, всё было немного по-другому, милая. — Эй! — Крис тут же выпрямился, всплеснув руками. Его уши предательски краснеют. Ему и самому всегда было жаль, что первая встреча произошла именно так. — Это было случайно! Я уже тысячу раз извинялся! — Да-да. Он проехал мимо на машине и окатил меня с головы до ног грязью. Я была в белом платье, между прочим. — ты продолжаешь с улыбкой, глядя на возмущённую дочь, которая явно не ожидала подобного от любимого отца. — А потом выскочил из машины и начал извиняться, путая слова, как будто ему было лет шестнадцать. — Папа? Как ты мог? — Это был дождливый день! — блондин поднял руки в воздух, в знак собственного поражения. — И клянусь, я не видел, что твоя мамочка там шла! Но влюбился сразу. В мокрую, злющую принцессу. Ты бросаешь в него салфетку. — Принцесса тогда тебя чуть не прокляла. — Но теперь Т/и моя жена. — Принц подмигивает, берёт твою руку и целует её костяшки. — И самая красивая на свете. Правда же, малышка? Розетт довольно кивает, а вы целуетесь в губы. Марк Снаффи — Рачель, не ходи туда! Иначе перевернёшь что-нибудь и ударишься! — Доминик недовольно обвёл глазами свою младшую сестру, которая так и крутилась вокруг гардероба двух глав их семейства. Мда, повезло же им с родителями. Уборка, так ещё и в воскресенье… А сейчас он бы мог тренироваться и гонять мяч по полю, эх… Куда она снова пошла? — Рачель! — Я просто смотрю. — в голосе шестилетней девочки звучала самая искренняя невинность, какую только можно было себе представить. Она стояла перед открытым ящиком, а в маленьких ладошках держала что-то белое и блестящее. Малышка вертела каблук, пребывая в полном восторге о увиденного. Крупные стразы блестели, белоснежный атлас сиял в свете утреннего солнца, а тонкие ремешки выглядели, как из сказки. — Вау! Откуда у мамы такие красивые туфли? — Что там у вас? — донёсся спокойный голос из-за двери. В комнату зашёл Марк. Высокий, с чуть растрепанными светлыми волосами и ореховым взглядом, в домашней рубашке и мягких брюках. Мужчина прищурился, увидев, что дочь держит в руках. Улыбка незаметно прокралась к его губам. — Любимая, ты знала, что твои свадебные каблуки только что стали главным открытием дня? Ты выглядываешь из ванной, где сортируешь полотенца, и смеёшься, качая головой. Конечно, Рачель бы нашла именно их. — Папочка, а зачем мамочке были такие туфли? Она была тайной принцессой? — Снаффи со смешком присел на корточки рядом с дочкой, беря в руки второй каблук. Он внимательно рассматривал его, будто вспоминая что-то очень далёкое, но слишком дорогое. — Эти туфли мама надела в день, когда мы поженились и стали одной семьей. — девочка с интересом затаила дыхание. Доминик же фыркнул, но промолчал. Даже он понимал: что-то в этих словах было по-настоящему важным. — Это было ещё до того, как у нас появились такие замечательные дети. — А как вы вообще познакомились, пап? На матче? — ваш сын не выдерживает первым, понимая, куда именно будет стремиться этот разговор. Впрочем, ему тоже было интересно послушать. — Нет, на званом вечере. Я тогда был уже довольно известен, только начали звать на такие светские приёмы. Скука полнейшая для двадцатилетнего меня. Помню, как едва терпел вспышки в глазах и людей в костюмах. А потом появилась она — ваша мама. — супруг с лукавством подмигивает тебе, а ты из-за угла смущённо бросаешь в него мягким полотенцем. — Т/и совершенно случайно пришла туда со своей подругой и её парнем. Но изначально даже не хотела идти. — Что ж, это правда. — ты коротко кивнула, подходя ближе к детям и мужу. — Меня почти силком затащили. Я даже не знала, кто он такой. Только потом подруга шепнула: «Это же Снаффи!» А я спросила: «Кто-кто?» — И вот за это «Кто-кто?» я влюбился в вашу маму окончательно. — Марк ласково хмыкает, заставляя твои щёки ещё больше зардеться. — Потому что эта превосходная женщина смотрела на меня не как на футболиста. А как на обычного парня, который случайно оказался рядом с ней в нужный вечер. — Так, — Доминик скрестил руки на груди. — а мне теперь обязательно жениться на такой же, как мама? — Обязательно. Или ты будешь очень скучным папой. А в это время Рачель надела один из твоих свадебных каблуков и сделала пробный шаг. Малышка смешно шатается, но всё же гордо поднимает подбородок. — Я тоже выйду замуж в таких! — Только лет через двадцать, милая. — Снаффи шутливо кинул и подхватил дочку на руки, легко и ловко, будто она была пушинкой. А ты подумала, что, наверное, нет ничего прекраснее — чем эта воскресная уборка, семья и запах прошлого, который вдруг стал частью сегодняшнего счастья. Лавиньо — Что вы двое тут забыли, проказники, м? — мужчина схватил близнецов за шкирки и тут же подтянул к себе. Мальчишки тут же замолчали, коротко переглядываясь между собой. Они как-то не подумали, что отец сможет настолько легко рассекретить их местоположение в доме. — Разговаривать разучились? — Пап, мы это… Просто решили найти твой первый футбольный мяч, но… Он на миг запнулся, потому что за спиной у них из шкафа торчал толстый альбом с надписью «2005». Люк стоял молча, сжав губы, как всегда в такие моменты, ведь ждал, что старший брат вытащит их из этой каверзной ситуации. — Ага, «мяч». — хмыкнул мужчина, легко перехватывая увесистый альбом одной рукой. Он раскрыл его наугад и тут же наткнулся на твою фотографию. Ты была в коротком бордовом платье, на каблуках и с лёгкой улыбкой, которая когда-то сорвала ему крышу. На миг фиолетовые глаза блеснули. — Ну, и как же мяч оказался между фоток нашей юной красавицы и моей драной куртки? Пауза повисла, и близнецы поняли: от наказания не отвертеться. Однако и у них был козырь в рукаве. Проверенный. — Пап, а как ты вообще познакомился с мамой? — бросил Даниэль, уводя разговор в сторону с мастерством юного дипломата. Лавиньо застыл на мгновение. Потом театрально откинул голову, будто приготовился читать сказку. Его руки отпустили мальчишек, и он плюхнулся на край кровати, похлопав по коленям. Те сразу же кинулись к отцу. — О, это была та ещё ночка! Мы только что выиграли матч, команда гуляла по улицам, пели, дурачились, я был… ну, немного навеселе. — мужчина с намёком подмигнул сыновьям. — И, конечно же, я пытался флиртовать с любыми дамами, пока был молодым. — Фе-е-е… — Эй-эй, потише, детки! Но вот, идём мы такие, и тут — она. Ваша мама. И я просто… всё. Остановился. Забыл, как дышать. — шатен широко развёл руками, изображая тот момент, будто увидел что-то абсолютно неземное. — Она шла с такой шикарной походкой от бедра в мини-юбке. Я что-то прокричал, но Т/и даже не повернула головы! И тогда, мальчики мои, я понял: это будет непросто. — Ты что, за ней пошёл? — Люк прищурился. — Да я чуть не побежал. Впервые в жизни мне пришлось добиваться такой красотки. Цветы, рестораны, разговоры, даже на матчи затаскивал. И знаете, что самое обидное? — Лавиньо наклонился вперёд к заинтересованным сыновьям, понижая свой голос. — Она всё это время думала, что я идиот с красивым лицом и без тормозов! — А ты ж и был таким? — старший чуть прищёлкнул языком. — Да, но теперь я — идиот с семьёй, двумя оболтусами и самой сногсшибательной женой на свете. — глава семейства весело рассмеялся, откидываясь назад. — Так что, может, оно и к лучшему. Ты появляешься в дверях как раз в тот момент, когда дети начинают расспрашивать папу, как долго ему пришлось добиваться твоего внимания. Он сразу замечает тебя и фиалковый взгляд загорается, пока супруг лениво тянет руку в твою сторону. — Вот и она. Моя награда. Моё чемпионство. Мои голы теперь ничего не значат без любви всей моей жизни. — коротко только качаешь головой, приподнимая бровь. — Лави, ты опять драматизируешь перед детьми? — Я? Никогда, красавица. Всего лишь рассказываю, как тяжело одержал победу в неравном бою за твоё сердце! Сыновья захихикали, пока ты подошла ближе и легко поцеловала мужа в висок. А альбом с фотографиями остался открытым, словно напоминание, с чего всё начиналось. Джинпачи Эго — Привет, не замёрз? — ты быстро поднимаешь мальчишку на руки, поправляя ему узел шарфа вокруг шеи. Однако он почти никак не реагирует в ответ. Губы сложены в одну линию, бровки насуплены, а взгляд будто был списан с его отца. Что уже успело случиться? — Что-то не так, милый? — Вы опять поссорились. — буднично отвечает Нэо, спрыгивая вниз и направляясь к задней двери машины. Малыш пристёгивает ремень со слишком взрослой серьёзностью, будто собирается вести переговоры, а не ехать домой после школы. Тебя кольнуло — не столько из-за слов, сколько из-за того, как спокойно он их сказал. Словно привык. Ты садишься на переднее сиденье, закрывая дверь аккуратно, почти тихо, как будто от этого зависит уровень напряжения в салоне. Водительского кресла касается только один человек — Джинпачи. Его рука на руле напряжена, а антрацитовые глаза смотрят прямо перед собой. Муж не говорит ни слова, но определённо чувствуешь его молчаливое недовольство, как ощущаешь тучи перед ливнем. — Просто не обращай внимания. Мы не ссоримся, хорошо? Иногда взрослые просто… обсуждают. — Не слушай её. — сухо отзывается супруг, не отрывая взгляда от дороги. Младший Эго смотрит в его сторону. — Твоя мама считает, что красивые серьги это глупая покупка. — А папа считает, что тратить баснословные деньги «ради настроения» — это признак тонкой душевной организации. — Потому что это так и есть, дорогая. А у кого-то, видимо, душа толщиной с банковскую карту. — А как вы вообще познакомились, если вы такие разные? — раздаётся голос с заднего сиденья. Ты и Джинпачи одновременно замолкаете. Мальчик смотрит на вас через зеркало, серьёзно, как маленький детектив. Его вопрос звучит просто, но он рассекает тишину, как нож. Мужчина молчит несколько секунд, потом вдруг усмехается, чуть тронув пальцами оправу очков. — Знаешь, Нэо, в этот день я остался без личного менеджера, поэтому сел в машину, чтобы поехать в бар и пить в одиночестве, жалея себя. — ты поворачиваешься к брюнету, однако не перебиваешь, просто слушаешь. Было интересно узнать, как он видел ваше знакомство. — Шёл ливень. Машина стояла у светофора, и я вдруг увидел девушку. Без зонта, которая была насквозь промокшая. Шла, будто никуда, просто шла. Я не знаю, почему, но опустил стекло и позвал с собой. Нэо округляет глаза, слегка приоткрыв рот. — А она что? — Она посмотрела на меня, как будто решала: убийца я или просто странный. Потом сказала: «Если вы окажетесь маньяком, я буду первой, кто об этом пожалеет», и села в машину. — не можешь сдержать улыбку, ведь воспоминание всё ещё греет, несмотря на нынешнюю ссору. — Мам, это правда? — Да, я осталась без работы, — продолжаешь рассказ Джинпачи, оборачиваясь назад. — и сэкономила на такси. Пошла пешком под ливнем и встретила твоего папу. — И теперь она ругает меня за серьги. В машине становится тише. Даже воздух как будто меняется. Нэо улыбается, а ты не можешь не смотреть на мужа, потому что внутри всё мягко сжимается. Судьба решила всё за вас. — Тогда вы оба странные. Но подходите друг другу. — улыбки зажигаются на губах каждого. Ноэль Ноа — Тео, как же ты так? — твоя ладонь аккуратно опускается на беловолосую голову сына, который сейчас находился в своей кровати. Щёки у него розовые от температуры, ресницы чуть подрагивают, будто он уже утомлён даже тем, что просто лежит. Всего пару дней назад мальчишка был наполнен позитивной энергией, прыгал по дому с мячом и звал отца на домашний матч, а теперь даже есть не хочет из-за слабости. — Давай ещё несколько ложек и потом поспишь, хорошо? — Мам, я не хочу больше… — Не спорь, тебе нужны силы и отдых. — супруг пододвинул ложку с бульоном ближе к вашему ребёнку, терпеливо ожидая, пока тот поднимет голову с подушки. В его золотистых глазах плескались тревога с заботой одновременно, не позволяя и тебе самой расслабиться. — Вот так. Молодец. — Это не честно, что папа никогда не болеет. — Ты же знаешь, Тео, я ненавижу любые лекарства. Поэтому всегда слежу за всеми нашими состояниями, чтобы в очередной раз не принимать таблетки. Но ты должен и сам это делать, а не полагаться только на меня. — голос Ноэля был таким густым и насыщенным, что сразу же заставил мальчика взглянуть на него, притягивая внимание. Но, кажется, ты уловила ухом сбитый вздох. — Хотя знаешь, один раз я всё же серьёзно заболел. Было это давно. Мне было лет тринадцать. Простыл тогда, да так, что даже на ногах стоять не мог. Ты переводишь на него взгляд, хорошо зная, к чему ведёт рассказ, но каждый раз в груди отзывается тепло, как будто слышишь это впервые. Тео настораживается, затаив дыхание. — Помню, меня знобило, но я не придал значения. А потом… просто упал. Прямо на улице. На долю секунды замираешь. Сын с удивлением поднимает на отца глаза. — Что было потом? — шепчет мальчик. — Потом, — мужчина усмехается и поднимает уголок губ. Перед его глазами проносятся все те далёкие воспоминания, которые навечно изменили всю его жизнь. И он совсем не против. — мимо шла одна девочка. Она не села в автобус, потому что у неё не оказалось денег, и пошла домой пешком по короткому пути. Девочка увидела меня. Подошла, испугалась, но не убежала, а забрала домой. Ей было очень тяжело, но она накормила меня и выхаживала несколько дней, чтобы мне стало лучше. Ты опускаешь глаза, сжимая в пальцах уголок тяжёлого одеяла. Слёзы начинают подкрадываться. Тот день и сама прекрасно помнишь до мелочей. И до сих пор не понимаешь, как решилась тогда потащить на себе полубессознательного парня домой. Но судьба решила всё за вас двоих. — И эта девочка, — Ноа продолжает бережно поглаживать вашего сына, снова и снова подмечая в нём твои черты лица. — потом выросла и стала моей женой. Моей любовью. И твоей мамой. Тео замер. Потом покосился на тебя, будто увидел впервые. — Мама? Серьёзно? Вы так познакомились?.. — Абсолютно. — ты тихо смеёшься, поглаживая изумившегося ребёнка по маленькому плечу. — Иногда даже простуда может изменить жизнь. Поэтому засыпай и выздоравливай. Блондин сонно зевает, крутится в подушках и тут же послушно прикрывает веки. — Тогда… может, это и не так плохо. Только если недолго… и если вы рядом. Ты накрываешь его одеялом повыше, а Ноа гасит свет ночника. В комнате становится гораздо тише, теплее. Вы стоите совсем рядом, ощущая тела друг друга через ткань одежды и вам хорошо. На щеку опускается один поцелуй. А затем и второй, мягкий в губы. Осталась только любовь.