Pass me

Рин Итоши — Так всё же, вы ревновали? — Ещё раз повторяю, для особо тупых: это не была любовная ссора. — сквозь зубы выдал Рин, обжигая взглядом журналистов. Он стоял прямо, словно готов к новому матчу, только на этот раз против не футбольной команды, а армии идиотов с диктофонами. — Тогда, что произошло? Как вы объясните своё поведение? Флеши камер продолжали мигать, репортёры наперебой выкрикивали вопросы, надеясь поймать новый скандал. Некоторые даже смеялись в кулак, явно не воспринимая его злость всерьёз. Мол, ну подумаешь, снова кто-то приревновал, обычное дело — а если это ещё и младший Итоши, то вообще медийный подарок. Грех было такое пропустить. Вот они и собрались тут, словно шайка голодных воронов, чтобы обгладать свежую новость. Но брюнет кипел. Внутри всё сжималось не от ревности, а от той лжи, которую ему в лицо метали заголовки. Эти дешёвые статьи, в которых писали, будто он не выдержал, сорвался, что устроил сцену после игры из-за того, что ты кому-то там улыбнулась. Дичь. — Вы вообще слушаете, что несёте? — голос возлюбленного сорвался на глухой рык. — Я потянул мышцу. Моя девушка заметила это раньше, чем я сам. Т/и забеспокоилась. А вы, шакалы, превратили это в «истерику на фоне ревности». Журналисты продолжили щёлкать фотоаппаратами и пищать диктофонами. Молчали, как трусы. Но один всё же рискнул. Средних лет редактор с усталым лицом и блокнотом в руках шагнул вперёд. — Может, стоит выслушать и саму девушку?.. Только она может подтвердить, что… — Нет. Она ни черта вам не должна. — Рин шагнул ему на встречу, и мужчина невольно отступил. Лазурные глаза вспыхнули холодом, да таким ледяным, что стало не по себе даже остальным. — Я не позволю ей впутываться в эту грязь. Т/и — не для ваших дурацких шоу и дешёвых допросов. Всё же, он ревновал. Саэ Итоши — Не пойми неправильно, Саэ, но всё же будет достаточно проблемно удалять все эти фейки. Может быть, просто напишешь пост, чтобы фанаты не верили? — менеджер уже третий раз за сегодня снимает очки, протирает переносицу и смотрит на вас обоих поверх оправы, будто вы были детьми, попавшимися с конфетами до ужина. Ты сидишь на краю кожаного кресла, руки крепко сжаты на коленях, взгляд бегает между мужчиной с планшетом и твоим возлюбленным. Всё это кажется каким-то нелепым сном. Утром проснулась, сделала кофе, открыла ленту и вдруг первая новость: «Саэ Итоши готовится к свадьбе? Источник сообщает: она уже выбрала платье!» Сердце ухнуло куда-то вниз, пока ты перечитывала абзац за абзацем, пытаясь понять, в какой момент вдвоём успели это всё пропустить. — Мы не говорили об этом… — твой голос звучит тише, чем хотелось бы. — Я даже не знаю, откуда это пошло. — Один неофициальный аккаунт вбросил, остальные подхватили. — мужчина пожимает плечами и чуть приподнимает планшет. Там были десятки скриншотов: вырезки, твиты, репосты. — Кто-то увидел Т/и с бархатной коробочкой и выдумал это. Всё разошлось, как дикий огонь. — Может, просто выложу что-то вроде: «не верьте всему, что пишут». Без ненужных подробностей. — старший Итоши пристально посмотрел на угасающий экран. — Не уверен, что этого будет достаточно. — менеджер в деловом пиджаке пожимает плечами на слова футболиста. — Если не дать чёткий ответ, всё продолжит расти. Хочешь, я сам подготовлю текст, где всё отрицается? Ты смотришь на шатена, будто надеясь увидеть в его лице хоть что-то: удивление, раздражение, иронию. Но он остаётся собой, не позволяя никому прочитать направление личных мыслей. Всё же, выбор оставался за ним. — Саэ, тебя это раздражает? — наконец спрашиваешь его, пытаясь пробиться сквозь равнодушие. Парень чуть наклоняет голову, будто думает над ответом. — Нет. Просто странно, что кто-то узнал об этом раньше меня. — возлюбленный делает паузу, а затем чуть расслабляется, прикрывая веки. Решение пришло само собой. — Хотя… может, это намёк. — Какой намёк?.. Шарль Шевалье Кулак юноши забахал по двери. Он не прерывался ни на секунду, как бы костяшки пальцев уже не начинали опухать и краснеть. Ревность и прочие мерзкие чувства, которые ему не хотелось признавать, уж слишком неожиданно выплыли наружу. И кажется, покидать его тело они не собираются ещё очень и очень долго. — Задрал стучать, что тебе… — Это ты, да?! — Шарль с разбега накинулся на старшего брата, прижимая того к стене. Светлый и игривый взгляд спонтанно поменялся на мрачный и агрессивный. — Чё замолчал?! Я спрашиваю, ты это или нет?! — Схерали орёшь на меня?! — Ив ответил парню с той же интонацией, пародируя невнятные вопли среднего Шевалье. — Отвечай, кому говорю! — Да что ты взъелся?! Они сжались в спонтанной, бешеной драке, как будто это было не первое подобное столкновение в их жизни. Один не собирался останавливаться — слишком уж глубоко вонзилось то чёртово фото с телефона. А второй — наоборот, хотел вырваться и свалить куда подальше от этого психа. — Думаешь, я не узнаю твою уродскую спину на снимке? — подросток почти зарычал, оттолкнув брата от себя и продолжая сверлить его глазами. — Что ты вообще там делал с ней?! А? Решил развлечься с моей Т/и, пока я был на поле?! Знаешь же, что она мне нравится! — Т/и?! — Ив отряхнул рубашку и глянул на него с таким выражением, будто услышал самый глупый вопрос в жизни. — Чувак, я просто показывал ей, где тебя найти. Она пришла к тебе, а не ко мне. Я вышел из раздевалки, увидел её, ну и провёл, чего ты орёшь вообще?! Юноша замер. На секунду. На одну проклятую, медленную секунду, пока в голове не щёлкнуло. Твоё лицо всплыло перед его глазами — смущённая улыбка, когда ты заходила в клуб и сообщение: «Я уже у входа, а где ты?» и потом… он не ответил. Он был на собрании. Ты, конечно же, растерялась. А старший брат, как назло, оказался поблизости. Вот и всё. Просто кадр. Угол. Неловкий момент. — Да не беси меня, Шарль. — старший Шевалье оттолкнул его и отвернулся. — Твоя ревность — это не диагноз. Это уже какой-то припадок, серьёзно. Пора бы тебе признать, что вы не друзья. — И не смей подходить к ней! Через пару секунд весь след от среднего пропал, пока Ив устало покачал головой. Ох уж эти подростки с их бушующими гормонами. Никак они не знают, как вести себя с объектами их симпатий. И какой же ужас было понимать, что после среднего Шарля — у него ещё есть пять братьев и сестёр… Джулиан Локи Редактор статьи с удивлением поднял взгляд на молодого футболиста. Всё, что тот сказал за последние десять минут, перевернуло его мировоззрение с пят на голову. Кажется, ему нужно было больше времени, чтобы это всё осмыслить и принять за должное. — То есть, вы говорите, что мы выставили — неправда? — Всё так. — Джулиан положительно кивнул, делая новый глоток чёрного кофе, что ему так любезно преподнесли. Горечь напитка не раздражала, скорее, помогала сохранять хладнокровие, когда внутри уже начинало подниматься раздражение. Редактор на мгновение отвёл глаза к экрану монитора, где всё ещё была открыта та самая статья. Большой, жирный заголовок: «Джулиан Локи — по-прежнему холостяк. У тебя ещё есть шанс!» Он поморщился, будто он мог вдруг сам себя исправить. И всё же, что-то не давало ему покоя. — Но… — Мы с Т/и действительно встречаемся, я не ищу себе никакую девушку и уже не холостяк, как вы выразились. — Мисьё, у нас были основания. Вы с ней не появляетесь вместе. Вы не ходите под руку, не обнимаетесь. Мы не видели ни одного свидания. Простите, однако журналисты пишут лишь о том, что видят. Или же нет. — футболист поставил чашку на блюдце, чуть отодвинул её в сторону. Его медовые глаза смотрели спокойно, только с какой-то едва ощутимой стальной тенью. Брюнет не привык оправдываться, а тем более — когда говорил правду. — Я не публичный человек вне поля. Вы знаете это. — Локи слегка нагнулся вперёд, не давая скользким словам атаковать его. Однако, кое-что всё же задело юношеское сердце. — И моя девушка тоже не стремится к камерам. Мы уважаем пространство друг друга, и это не делает наши отношения менее настоящими. Редактор потёр висок, не зная, как реагировать. С одной стороны — скандальная статья уже в печати, на сайте и даже в рассылке. С другой — перед ним сидит человек, который, несмотря на своё холодное поведение и спокойствие, явно пришёл не просто поговорить. Мужчина снял очки. — Я понимаю, что вы не обязаны… но ведь вы могли бы как-то… подтвердить? — старичок сглотнул и чуть поёрзал на месте, будто слова спортсмена становились всё тяжелее. Он снова взглянул на статью, потом на молодого футболиста. — Не сочтите за грубость, мисьё Локи, но у нас есть публика, рейтинги. Люди хотят знать. Хотят видеть. — Тогда вы получите это. — голос брюнета резанул тишину. — Я понимаю, как это работает. Поэтому попрошу вас: опровергните статью. Спокойно. Без скандалов и сплетен. — А доказательства? Джулиан на секунду задумался, медленно обвёл пальцем край чашки. На лице ни намёка на суету. Он знал, чего стоит слово, и не любил, когда ему не верят. — Вы их получите. Завтра. Думаю, одного кадра для вашей статьи и моего акаунта в социальных сетях будет достаточно. Баро Шоэй — Как ты мог так поступить?! — Баро замер, не успевая довернуть ключ во входной двери. Что уже успело случиться такого, что обе сестры встречали его с самого порога? Красные глаза медленно обвели насупившихся девочек, которые делили между собой небольшой местный журнальчик. — Чего? — Ты должен был ценить свою девушку! — маленькая девочка подошла ближе к своему брату, начиная бить его по бедру своими маленькими ручками. — А ты теперь как… как… вон те, с сериалов! — Наша Т/и была такой красивой и хорошей! А ты предал её, как трус! — поддержала старшая, и в голосе было больше горечи, чем у любой фанатки, проигравшей ставку. Старший Шоэй поднёс ладонь к лицу и медленно, с тяжёлым выдохом, провёл по лицу рукой. Этот день и так вымотал его до предела: тренировка в зале, потом на поле и снова тренировка с командой. Суд над собой от малышек — он явно испытывать не хотел. — Эй, хорош, — брюнет недовольно бросил спортивную сумку на пол, чтобы разобраться в ситуации более детально. Баро подхватил обеих сестёр на руки, прижав к себе, несмотря на то, что они сопротивлялись, размахивая журнальной обложкой. — Дайте сюда. Парень в мгновение вырвал газетёнку, мельком глянув на снимок. Местный журнальчик, мятный по краям, с ярким глянцем и заголовком на полстраницы: «Футболист Баро Шоэй с таинственной девушкой — что скрывает звезда?» На фото рядом с ним находилась какая-то девушка в солнцезащитных очках. Его бровь дёрнулась, а из губ донёсся грубый рык. — Это вообще не то. Это бред, ясно вам? — голос у него был наполнен раздражением и дикой усталостью. Однако там не звучало ни капли колебания. — Во-первых, я шёл мимо фанатки. Она просто спросила автограф. Во-вторых, вы знаете, у меня есть девушка. Одна. И она — лучшая, ясно? Девочки затихли. Несколько секунд слышалось только его тяжёлое дыхание и шелест страницы. Потом они переглянулись, словно ментально делясь друг с другом догадками и мыслями. В конце концов, всё сошлось, а глупости были стёрты. — То есть… ты не изменял? — младшенькая стыдливо прошептала куда-то в воздух, прижавшись щекой к его мускулистому плечу. — Да если бы я изменил, вы бы первыми меня и убили. — Баро неодобрительно хмыкнул, аккуратно опуская их на пол. — Прекратите паниковать. Мне плевать на эти фальшивые заголовки. И вам должно быть тоже. Сёстры, наконец, расслабились. Одна поправила хвостик, другая — рукав футболки. Их настроение поднялось в считанный момент. Теперь журнал был смят и оказался брошен в мусорку. — Тогда мы должны всё исправить! — Да! Надо срочно позвонить Т/и и пригласить её к нам! Чтобы она знала, что наш брат всё ещё нормальный! — Эй, я всегда нормальный! — но девочки не услышали бурчание Шоэя, убегая в сторону своей комнаты. Брюнет цокнул, потянулся и направился вглубь их дома. Ему тоже нужно позвонить. Всё же, таким малышкам ещё рано читать подобные бредни. Михаэль Кайзер Ты просто не могла поверить своим глазам. Это же глупость. Но почему же тогда в сердце было так неприятно и колко? Взгляд снова и снова прошёлся по одним и тем же строкам, перечитывая их: «Михаэль Кайзер, восходящая звезда футбола, сошёлся со своей бывшей?! Читайте ниже!» Нет, нельзя прощать и забывать такое. Пальцы сжались на тонкой газетной бумаге, предательски шуршащей в твоих руках. Под фото — его дерзкая улыбка. Та самая, которая сводила тебя с ума. Которая сейчас бесила. Ты стояла посреди гостиной его квартиры, чувствуя, как внутри кипит обида. Нет, нельзя прощать и забывать такое. Особенно такое. — Эй, — парень отозвался с кровати, даже не поднимая головы. — где ты пропала, милая? Я только начал скучать. Идеальный момент. Мишень даже не двигается. Ты не сдержалась. Шлёп! — Ау! За что?! — Михаэль отшатнулся, зажав место удара рукой, глаза округлились, как у кота, которого только что пнули со стула. Он выглядел даже не злым, а обиженным. — Ты вообще в своём уме?! — Ах, ты ещё спрашиваешь?! Ты, значит, снова с ней?! Молча разворачиваешься перед тем, как шагнуть ближе, и с драматичным жестом бросить перед ним газету. Она скользнула по полу, расправилась, и фото на обложке снова уставилось на тебя, будто издеваясь. Блондин опустил глаза, увидел статью — и, о боги, закатил глаза, так, будто ты только что предъявила ему обвинение в государственной измене. — О господи… снова она… — небесный взгляд сначала округлился, а потом театрально закатился за веки. Он вздыхает так громко, а затем откидывается обратно на подушки. — Убейте меня, пожалуйста. Или её. Или хотя бы эту газету. — Даже не начинай! — ты всё ещё стоишь в боевой стойке, но внутри уже что-то дрогнуло. Возлюбленный почему-то выглядел не возмущённым. Не виноватым. А откровенно страдающим. И это немного напрягало. Его тоже. — Милая, — Михаэль с усилием приподнимается, садится, зачесав рукой свои золотистые волосы. — я бы скорее поцеловал защитника «Бастардов» в перерыве матча, чем снова полез бы в это ужасное болото. Поверь мне. Тихо хмыкаешь, но уже менее уверенно. Кайзер вздыхает и подползает ближе, облокачиваясь о твои колени. Парень нежно заглядывает в глаза снизу вверх, держась за своё ушибленное ухо. Второй раз он собираться получать — точно не планирует, поэтому включает внутреннего обольстителя. — Посмотри на меня, — его голос становится ниже, почти мурлычет. — Я твой любимый Михаэль. Конечно, порой мне не занимать самодовольства и гордости, но я далеко не идиот. Я уже нашёл свою женщину. И это ты. Но, клянусь, если ты ещё раз ударишь меня газетой, обещаю, напечатаю свою собственную: «Безжалостная девушка футболиста атаковала его прессой». С фотографией! — Посмотрим на твоё поведение. Рюсей Шидо — Имбецил, признавайся, это ты написал?! Ты или не ты?! — парень вструсил ошарашенного журналиста, который заикался и качал головой от страха. Рюсей схватил его за ворот рубашки и подтянул ближе; глаза в глаза. Его розовые радужки пылали, как раскалённый металл, а каждый мускул на смуглом лице дергался от ярости. Словно зверь, загнанный в угол, но всё ещё опасный, потому что в любую секунду может кинуться вперёд и перегрызть глотку. — Ты думаешь, если напишешь это дерьмо, я не приду?! Ты серьёзно, а?! — Господин Шидо…! Тебя он оставил за дверью офиса, потому что знал, если увидишь, что пишут, сама врежешь кому-нибудь по лицу. Но и сам не мог молчать. Блондин взорвался в ту же минуту, как увидел заголовок: «Возлюбленная Рюсея Шидо замечена с другим мужчиной, пока футболист был за границей.» Громкий, липкий вброс, который даже не пытался быть правдоподобным. Проблема была лишь в том, что ты всё то время была рядом. С самого начала отъезда. В его гостиничном номере, на трибуне, в ресторане — он не отпускал тебя ни на шаг. Ты — его. Его принцесса, как парень обычно говорит с усмешкой, в которой дерзость мешается с неприкрытым обожанием. — Я её с собой даже в душ таскаю, тупые ублюдки. — он грубо огрызается, когда другой редактор вяло пробует объясниться. — У неё не было времени ни с кем трахаться, потому что она всё это время была со мной. И если ещё раз где-то выйдет хоть буква про неё — я это здание сожгу к чертям. Поняли, кретины узколобые? Ты в это время прислоняешься к стене в коридоре, обнимая руками плечи. Слушать всё это непросто, но ведь отлично знаешь — ему же тоже больно. Шидо, конечно, грубый, взрывной, слишком прямой, но это его способ защищать. Он терпеть не может ложь, особенно когда она касается тебя. — Рю… — Принцесса, — возлюбленный быстро вырывается из рук охраны, которая вяло пытается его удержать. — поехали, пока я их не зарыл. Ты киваешь, молча. А блондин лишь хватает тебя за талию и выводит наружу, даже не оглядываясь. Плевать на прессу, на репутацию, на штрафы. Пока вы есть друг у друга — всё хорошо, а остальное для него обычный шум. Табито Карасу — Табито? — ты открываешь входную дверь своей квартиры, глядя на знакомого парня. Кажется, вы виделись недавно. Он приходился лучшим другом Юкимии, возлюбленного твоей лучшей подруги. Однако было странно, что сейчас брюнет был один. — Чем могу помочь? — Привет, красотка, я по делу. Впустишь меня? — Да, конечно, проходи. Карасу спокойно заходит, пока его пальцы нервно стискивают тонкий глянцевый журнальчик. Лицо вроде бы спокойно, но взгляд напряжён. Он не из тех, кто приходит просто поговорить о погоде. Ты проходишь следом на кухню, включая чайник, почти рефлекторно, чтобы занять руки. Знакомый уже усаживается на край дивана и раскладывает страницы перед собой, будто выкладывает улики на стол. — Нам с тобой приписали бурный роман. — твои кисти слегка сжимаются вокруг чашек, которые достаёшь из ящика. — Поздравляю, теперь мы официально «пара, которую связали знаменитости». — Что? — неловко подступаешь ближе и глядишь на красочный разворот. Там изображена фотография с того самого вечера. Юкимия, твоя подруга, ты… и Карасу. Все в одном кадре. Подпись гласит: «Очевидцы утверждают, что это было двойное свидание. Похоже, любовь витает в воздухе!» — А, ясно… значит, пришёл обсудить, как будем подавать заявление в ЗАГС? Он фыркает, чуть усмехнувшись уголками губ. — Ты мне нравишься, красотка, но не настолько, чтобы мириться с твоим характером с утра пораньше. — парень поднимает свои чернильные глаза на тебя, как только слышит свист чайника. — Но вот, что я подумал. Мы можем либо притвориться, что ничего не случилось… либо отыграть этот цирк по правилам. Просто для удовольствия. Ну, или ради того, чтобы пощекотать нервы тем, кто написал это. Ты слегка склоняешь голову, опираясь на спинку кресла. — То есть, предлагаешь нам притворяться парой? — Почему бы и нет? — Табито пожимает плечами и обольстительно ухмыляется. — Мы оба умеем держать лицо, умеем разговаривать полными предложениями и не лезем друг другу в душу. И потом… если кто-то уже начал писать за нас сценарий, мы хотя бы можем поредактировать. Согласна, красотка? — Целоваться нам обязательно? Джинпачи Эго На экране ноутбука светился заголовок, напечатанный жирными буквами: «Жена бывшего известного футболиста Джинпачи Эго замечена в поликлинике. Поклонники подозревают беременность!» Ниже — размытое фото, на котором ты действительно стоишь у входа, в свободной рубашке и лёгких брюках. Мужчина, сидящий рядом на диване, молчит, уставившись на статью. Его брови медленно ползут вверх, а антрацитовый взгляд становится всё более напряжённым. — Охереть. Глаза раскрываются от шока. — Что? Это бред. Я зашла сдать анализ крови, на трёх человек в очереди впереди — никто не пишет. Одежда просто удобная, не более. Я бы… я бы тебе сказала, если бы что-то было. Ты же знаешь! Джин? Супруг не отвечает сразу. Тянется к телефону, быстро открывает список контактов и начинает листать. На лице — не раздражение, не злость, а какой-то особенный тип сосредоточенности, который ты уже знаешь. Когда-то он так смотрел на игроков, выстраивая идеальные стратегии. А сейчас — на экран, как будто оттуда можно вытянуть реальность за ниточки. — Джин, ты серьёзно?.. — хмуришься в неком испуге, не понимая, к чему клонит брюнет. — Я не беременна. Статья враньё. Я не… не прятала от тебя ничего. К тому же ребёнка. Это враньё! — Да подожди ты. — муж отрезает и, отбросив телефон на диван, вдруг поворачивается к тебе. Взгляд его, хоть и холодный, будто подогрет каким-то странным интересом. — А что, если эту ахинею стоит превратить в правду? М? Ты зависаешь, не сразу понимая. О чём он? Эго подаётся вперёд, сцепив пальцы. Очки слегка сползают на переносицу, а глаза за стёклами сверкают с тем самым хищным прищуром, от которого когда-то дрожали журналисты и соперники. Что вообще происходило в его мозгах прямо сейчас? — Мы поженились. Мы любим друг друга. Мы просыпаемся в одной постели каждый день. Почему бы, чёрт возьми, не добавить к этому ребёнка? — мужчина произносит совершенно спокойно, без всякого намёка на пафос. Так, будто обсуждает смену поставщика кофе или покупку нового матраса. Это слишком напрягает. — Это… ты сейчас из-за статьи? — ты хрипло смеёшься, стараясь скрыть, как гулко отозвались его слова внутри. С ума сойти можно. Брюнет встаёт, проходит мимо, задерживает на тебе взгляд и бросает через плечо: — Да нет. Просто с утра ещё не делал ни одного рискованного хода, дорогая. Скучно. Подумай над этим. Ноэль Ноа — Мисьё Ноа! Постойте! Мужчина со злостью распахнул дверь редакции, чуть ли не срывая её с петель. Чувства бурлили в нём кипятком. Да и ещё с такой силой, что на мускулистой шее выступило несколько вен. Тёмно-золотые глаза прошлись по шокированным лицам журналистов и писателей, которые работали здесь. Чёрт дери. Они все выглядели так, будто бы совершенно не имели понятия, что натворили. Но футболисту было откровенно всё равно. Он был готов втоптать в грязь любого, кто посмел выпустить подобную статью. На первый попавшийся стол плюхнулись пару экземпляров газет. Люди вздрогнули по инерции. — Кто это написал? — его голос был насквозь пропитан жестокостью и грубостью. От привычной вежливости не осталось и следа. Впрочем, сейчас для неё был явно не тот самый подходящей случай. — Ещё раз спрашиваю: кто? День назад на его почту пришло несколько образцов разнообразных журналов, где и затесалась эта газета. И всё бы ничего, ведь обычно блондин даже не просматривал их из-за нехватки свободного времени. Однако громадный шрифт, кричащая надпись и фотография папарацци заставили его застыть на месте. На первой странице были изображены ты и он, скрывающиеся от проливного дождя и идущие под зонтиком. «Номер один и его секретная возлюбленная! Стоит ли нам ждать официального признания?!» Вы были лишь лучшими друзьями. Не больше. Ты годами часто поддерживала Ноэля, помогала ему в тяжёлые моменты и всегда оставалась на связи, в случае чего. Конечно, время шло и мужчина влюбился в тебя, но вашу дружбу портить никак не хотел, поэтому пришлось молчать. Ему не хотелось терять твоё тепло и нежную улыбку. Это слишком ценно. Но только стоило ему посмотреть на ошибку прессы, как вдруг стало понятно, что Ноа действительно выглядит влюблённым в тебя, и никто точно не станет отрицать подобного. Аккуратные касания, глубокий взгляд и близость тел. Точно влюблён. Но любовь — это не то, что можно разделить на одного. — Пару минут, Венсан сейчас подойдёт! Те строки были под его редакцией! Подождите, пожалуйста! — несколько журналистов уважительно поклонились головами, явно стараясь не паниковать слишком сильно. — Просим вас, всего несколько минут! Он уже идёт! Мужчина выдохнул и достал телефон из кармана джинс. Нерешительность промелькнула в расплавленном золоте глаз, но тут же испарилась. Во что бы-то ни стало, ему нужно извиниться перед тобой за эту непредсказуемую ошибку и за то, что втянул твоё имя в медийное сообщество. Жаль. Так было правильно. В любом случае, будущее ваших отношений уже определено, поэтому оставалось надеется только на милосердие и прощение от тебя. Подушечки пальцев аритмично нажимали на белые иконки клавиатуры, составляя слова раскаяния из маленьких букв. Что ж, больше он ни за что не позволит себе быть настолько опрометчивым. Урок горестно усвоен. — Мисьё Ноа, Бога ради, простите меня! Прошу, — сгорбившийся парень появился перед ним, сложив ладони в умоляющий замок. — я не имел ввиду ничего плохого. Поверьте! Эту фотографию мне предоставили несколько начинающих студентов, которые увидели вас вместе. Извините меня! Я совсем не знал, что… Устройство внезапно завибрировало. Пришло сообщение. Футболист поднял руку в немом жесте, чтобы редактор остановил свой монолог. «Ноэль, эта статья в газете — правда? Я столько лет боялась признаться тебе в своих чувствах, что, кажется, и счёт потеряла. Всегда думала, что твои знаки внимания — не больше, чем дружеские. Но теперь вижу, что нет. Я тоже люблю тебя. Давай встретимся сегодня?» — Мисьё Ноа?.. Блондин выключил телефон, затем включил его снова, перечитав твоё сообщение. — Напечатайте ещё около десяти тысяч экземпляров. Я вам доплачу, — он коротко кивнул и мигом направился на выход, не слыша ни голосов рабочих, ни криков своего адвоката, ни восторженных всхлипов испугавшегося Венсана. Мужчина просто не мог поверить своему счастью. Порой, чьи-то ошибки могут поставить нас на правильный путь. Крис Принц — Ты только послушай, как они выражаются: «… таким образом, Т/и оказалась лишь обычной наглой женщиной, падкой на деньги номера два в футбольном мире.» Нонсенс! — блондин возмутительно хмыкнул и захлопнул жёлтую прессу, не желая глядеть туда снова. Страницы журнала с шелестом сжались в его ладони. Голубые глаза поднялись на тебя, сверкая возмущением. — Как они могут писать такие бредни и верить, что их жалкие журнальчики будут покупать? Сегодня же отправлю Энди разобраться с ними. Он отшвырнул глянец на кофейный столик, словно та дешёвая бумага могла обжечь ему пальцы. Его идеальные черты — лицо, которое украшают сотни рекламных баннеров — сейчас были искривлены гневом. Ты стояла напротив, прижав к себе кружку с чаем, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от их слов. От своего молчания. И время вовсе не лечило. — Крис, это… — супруг встал с кресла, чтобы налить себе новую порцию горячего напитка. Однако твои слова заставили его передумать. — Это не совсем неправда. Принц остановился. Резко. Медленно развернулся к тебе, прищурив голубые глаза, в которых уже не было иронии. Только внимание. — Что ты сказала? Ты поставила кружку на подоконник и сжала ладони в замок. — Меня правда уволили. Несколько дней назад. Когда в отделе узнали, что я — твоя жена, то начальство просто перестали скрывать, что «мне нечего делать среди обычных людей». Сначала намекали, потом открыто игнорировали. А потом дали короткое письмо от руководства, где просили уйти. Теперь я безработная. — молчание в комнате стало глухим и плотным. Ты ожидала чего угодно: может, гнева, может, разочарования или своих слёз. Вот только, вопреки всем фантазиям, Крис муж просто подошёл ближе, притягивая к своему торсу. Его ладонь лёгким движением коснулась твоей щеки. — Малышка… ты серьёзно подумала, что я буду злиться? За то, что ты больше не работаешь в компании, где тебя ни капли не ценили? Глаза увлажняются. Ты качаешь головой, опуская взгляд, но он уже поднимает твой подбородок пальцами. Мужская усмешка была лёгкой, а глаза сверкали ледяным блеском — теперь не на тебя, а в сторону того, кто, по его мнению, уж чересчур перешёл черту. — Ну что ж, теперь настало время обанкротить ту контору, где ты работала, — блондин звонко хохотнул и поставил мягкий поцелуй на кончик носа. — Достаточно одной ошибки: уволить мою жену. — Крис… ты не обязан… — Малыш, ты забыла, кто я? Я не прощаю глупых людей. А тем более — тех, кто обижает мою женщину. — Принц снова коснулся твоей щеки, на этот раз мягко, сдерживая своё бурное нутро. Затем обнял, крепко, надёжно, как только он умел. — Теперь, когда ты свободна, можешь позволить себе передышку. Расслабься. Я обо всём позабочусь. Ты не просто моя жена. Ты моя лучшая половина. И пусть весь этот шум закончится тем, что они будут умолять тебя вернуться — если, конечно, к тому моменту у них ещё будет офис. Кто знает, шутка это была или нет. Марк Снаффи Дзынь-дзынь. По помещению спальни раздался громкий звонок. Опять не удалось поспать. Освободившись из тёплого плена мужских объятий и немного проморгавшись, ты подхватила свой телефон с прикроватной тумбочки, тут же прикладывая его к уху. — Слушаю… » — Дорогая?! Как ты?! Господи, почему ни ты ни Марк не рассказывали нам?!» — из динамиков устройства раздался голос встревоженной миссис Снаффи. — Доброе утро, Мари, что вы имеете в виду? — произносишь растерянно, оглядываясь на мужа. Он продолжал мирно спать, одна рука всё ещё лежала на твоей талии. Под солнцем, пробивавшимся сквозь полуприкрытые шторы, его черты лица казались ещё мягче, чем обычно. Ты сразу села, чувствуя, как засыпание отступает прочь, будто его сдуло сквозняком. « — Вы с ним… вы больше не вместе? Почему вы не сказали? Мы с отцом только что прочитали статью! Я… я сейчас чуть не потеряла сознание! Это так ужасно, боже… Моя милая девочка… Вы правда разводитесь?!» Ты на секунду замерла. Какой развод? Какая статья? Повернулась к мужу — Снаффи уже приподнялся на локтях, на его лице отразилась тревога. Ореховые глаза смотрели на тебя внимательно, и, кажется, он начал просыпаться окончательно. — Что происходит? — блондин хрипло спросил, всё ещё сонным голосом, и аккуратно убрал прядь волос с твоего лица. — Твоя мама. Думает, что мы… разводимся… — ваши глаза встретились, пока головы переваривали то, что успело случится. Этого хватило. Он поднялся окончательно, смахнув остатки сна с глаз, и, услышав твоё беспокойство и плачущие интонации матери, сразу потянулся за телефоном. Супруг забрал у тебя устройство с бережным движением и поднёс к уху. — Мама? Что за чёрт? Мы только вчера ужинали вместе, и у нас всё было прекрасно. Кто вообще тебе сказал, что мы разводимся? «— Марк! — всхлипы раздались ещё громче. — Мы читаем это прямо сейчас! Написано, что вы больше не вместе, ты покинул дом, и вы молчите, как будто мы чужие!» — Мы буквально лежим вместе в кровати. — ты наблюдаешь за ним, чувствуя, как внутри зарождается тревожный холод. Блондин смотрит перед собой, уже полностью включённый в разговор, глаза цвета лесного ореха теперь серьёзные и внимательные. Его ладонь сжимает твою. — Никто не уходил, никто не расстаётся. Кто вообще это пишет? Пауза. Затем короткий пик, и экран телефона мигнул — пришло сообщение. Миссис Снаффи переслала ссылку на статью. Ты взяла устройство обратно, открыла новость и, пробежав глазами первые строки, тихо ахнула. Заголовок был жирный, кричащий: «Скандал в семье Снаффи: Марк и его жена на грани развода?» В лживой статье писали о каком-то якобы достоверном источнике, говорили о «проблемах в браке», намекали на «отчуждение» и даже «нежелание пары появляться на публике вместе». — Да чтоб вас всех… На губах появилась улыбка от выражения супруга. Кажется, за всю уже прожитую жизнь — люди успели ему сильно надоесть. Ты засмеялась, уткнувшись в его плечо, пока возлюбленный только притянул тебя ближе. — Мама, послушай, — на твой висок опустился поцелуй. — мы не расстаёмся. Ни при каких условиях. У нас всё в порядке, и даже больше. Я люблю свою жену, а Т/и любит меня. Просто очередная глупая статья. Закрой это и иди пить чай, прошу. «— Ты точно не врёшь? Не обижаешь мою девочку?» — с небольшим сомнением переспросила миссис Снаффи, уже заметно тише. — Мам, я спал, обнимая свою жену. Хочешь фото? — он хмыкнул. — Всё хорошо. Я перезвоню позже. Телефон опустился на кровать, а Марк выругнулся на мальтийском куда-то в сторону. У него на это утро были другие планы. Однако, похоже, придется поехать к своему менеджеру и попросить надрать задницу нескольким журналистам. — Любимая, не хочешь выйти за меня ещё разок? Так, на всякий случай. Лавиньо — Это вообще, чё такое-то, а?! — шатен втиснул раскрытый журнал прямо в лицо одному из редакторов. — В каком состоянии нужно быть, чтобы писать такую хреновину?! А?! Отвечай, лупоглазик! Вы там сначала ящик водки выпиваете, а потом траву курите?! — Лави. — Нет, я хочу знать! Смотри, — мужчина отдёргивает бумажные страницы и снова подсовывает их тебе, тыкая пальцем на яркий заголовок. — Какие, нафиг, избиения?! Какой развод?! Да я к своей жене и пальцем не прикасался последние два месяца! Чемпионат же был! Это она меня, скорее всего, бьёт, чем я её! Ты прикрываешь рот рукой, чтобы не рассмеяться. Он такой, когда разъярён — кипящий, экспрессивный, как вулкан, но в его голосе столько жизни, столько горячей иронии, что даже скандал звучит, как импровизированная комедия. — Господин Лавиньо, мы только опирались на источники… — слабо пытается вставить один из журналистов, но твой мужчина моментально нависает над ним. Его фиолетовые глаза сверкают, будто сейчас полетят молнии. Никакого преувеличения. — А включить мозг вы не пробовали, а?! Или у вас инструкция: «увидел грязь, срочно вылей на обложку»?! Ты только глянь, «Тайные побои и развод с чемпионом: звезда в слезах». — супруг в бешенстве выхватывает ещё один журнал со стола и размахивает им, словно огромным флагом. — Я, значит, на поле за страну пахал, а вы тут пишете, что я руки на жену поднимаю?! — Верно, никакого насилия нет. Это ложь. И если вы не собираетесь извиняться, мы обратимся к юристам. — от твоего голоса в комнате воцарилась тишина. Всё немного переглянулись, не смея двинуться и на миллиметр. Но один человек не выдержал. — Тогда, что за синяк у вас на шее? — ты на мгновение застыла. Неужели что-то успело случится? Лавиньо моргнул, прищурился и медленно повернулся к тебе. Его взгляд быстро заскользил по твоей коже, находя небольшое виновное пятнышко красноватого цвета. Бровь дёрнулась. Неужели все в этой комнате были отупевшими девственниками? — Это засос, идиот. — Засос?! — Ох, ну, простите, что мы с женой вообще ещё любим друг друга. Знаете, такая странная штука — интимность, страсть, брак, вот это всё. Бывает, когда у людей настоящие отношения, они, ну, целуются. Иногда слишком сильно и до синяков. А потом ещё и сексом занимаются. О, боже мой, надо было вам презентацию сделать? С фотографиями? Диаграммой по градусам страсти?! Журналисты и редакторы едва сдерживают своём смущение и стыд, который получили только что. Их лица стали ярко-красными, а глаза с извинениями упали вниз. Твой муж сделал всё, что и планировал изначально. — Пойдём, красотка. А то я смотрю, ещё пару минут — и нас обвинят, что мы прямо при них раздеваться начали. Ты коротко улыбаешься, пока он ведёт тебя к выходу, его большая рука уверенно лежит на твоих бёдрах. За спиной слышатся нервные шёпоты, кто-то щёлкает ручкой, кто-то давится кашлем. Однако вам уже всё равно. — А синяки… пусть остаются. Они хотя бы по любви, верно?