Pass me

Йоичи Исаги — иностранные языки — Мы уже долго гуляем, ты ещё не проголодалась, милая? — возлюбленный кивнул в сторону небольшого ресторанчика, откуда доносились звуки столовых приборов и вкусные запахи чего-то зажаренного. — Да, я не против. Пойдём. Вы переходите узкую улочку, где от террас с плетёной мебелью пахнет оливками и вином. День клонится к вечеру, и солнце мягко ложится на крыши старых испанских домов, золотит волосы прохожих, отражается в окнах. Внутри заведения оказывается уютно, прохладно и немного шумно. Здесь звучит негромкая гитара, кто-то смеётся за соседним столиком, официанты в белых рубашках снуют между посетителями. Столик у окна выглядит хорошо, садитесь туда. Исаги тут же берёт в руки меню. Синие глаза быстро просматривают страницу за страницей, а потом замирают, слегка прищурившись. Слова — чужие, почти загадочные. Его брови чуть хмурятся, а пухлые губы сжимаются. Парень явно не хочет подавать виду, но ты уже видишь: он понятия не имеет, что написано в этом меню. — Так… plato del día… gazpacho… bacalao al pil-pil… — брюнет бормочет себе под нос, будто пытается на слух выстроить логическую цепочку. — Ну… это, наверное, мясо… или рыба? Хотя… Я сам всё закажу, не волнуйся, милая. Справлюсь. Едва сдерживаешь улыбку, наблюдая, как возлюбленный достаёт телефон и лихорадочно открывает переводчик. Йоичи набирает одно слово, затем другое, но тут к вашему столику подходит официант, готовый принять заказ. — Hello, can we get two lemonades, then the grilled calamari, a portion of olives, and the paella for two, please. Thank you. — парень кивает и с улыбкой уходит, а ты поворачиваешься к Исаги и только теперь замечаешь, как он застыл с телефоном в руке. Щёки его заметно порозовели. Стыд накатывает на него новой волной. Ладонь ложится на затылок. — Эм… я не знал, что ты умеешь говорить по-английски. — Всё в порядке, не беспокойся. — сжимаешь его вторую руку, чтобы успокоить. — Все могут чего-то не уметь. Он выдыхает, притворно возмущённо качая головой. — Я хотел спасти нас от голода, а ты подставила бедного парня. — и всё же губы расползаются в тёплой улыбке. Брюнет подаётся ближе, не отрывая от тебя взгляда. — Но ладно, теперь я точно знаю, кому доверять в критической ситуации. Рин Итоши — стирка Пыль летала в лучах, словно крошечные искры, а ты тёрла поверхность комода уже в третий раз, потому что он почему-то всё ещё блестел недостаточно. День уборки тянулся медленно, но в этом было что-то почти умиротворяющее: запах лимонного спрея, мягкие движения тряпки и приглушённый ритм шагов в соседней комнате. — Эй, Т/и, ты точно всё сложила в стирку? Там ещё место есть. Машина почти закончила цикл. — на секунду замираешь, переставая протирать стол. В голове всплывает образ тех самых чёрных джинсов, что ты бросила на спинку кресла час назад и потом, конечно же, забыла. Бросив последний взгляд на комод, откладываешь тряпку и направляешься туда, где Рин, судя по тону, уже недоволен происходящим. Он стоит у стиральной машины, склонившись над панелью, будто это его противник на поле. Брови сведены, взгляд сосредоточен, руки держали корзину с бельём. Хотя, даже в обычной футболке и брюках, брюнет выглядит скорее, как модель с обложки, чем человек, готовящийся запускать второй цикл стирки. — Одну минутку. Забыла джинсы, — младший из братьев Итоши вздыхает, почти театрально, но молча кивает и отодвигается. С характерным щелчком открываешь люк, и в следующий момент замираешь. Сердце делает странный оборот, потому что прямо среди груды белых футболок и серых носков ты видишь… свой красный кружевной лиф. Красный. Среди светлого. Голова медленно поворачивается к нему. — Рин… Ты не разделял одежду? На цвета? — возлюбленный смотрит на тебя с лёгкой тенью недоумения на лице. Боже, только не говорите, что гений футбола не умеет правильно стирать вещи. — А что, нужно было? Устало выдыхаешь, чувствуя, как внутри всё сжимается от паники и смеха одновременно. И смотришь в эти его лазурные глаза, в которых — ни капли раскаяния, только холодное непонимание. И, может быть, капля гордости за то, что ресничка вообще нашёл, как включить эту «проклятую машину». — Рин, если ты стираешь белое и цветное вместе, ты рискуешь получить розовый набор нижнего белья. А ещё, проси помощи, если не умеешь или сомневаешься. — Какая разница, если розовый тебе идёт. — Это было твоё белое термобельё. — Итоши моргает. Один раз. Второй. Потом чуть поджимает губы. — Чёрт. Саэ Итоши — шоппинг Бутик был почти пуст. Здесь играла фоновая музыка, пахло чем-то дорогим и ванильно-древесным, мягкий свет падал на гладкие вешалки, с идеальными по крою, вещами. Ты стояла у зеркала с новой юбкой, прикидывая, с чем её можно сочетать, и мельком посмотрела в сторону лаунж-зоны. Там, словно сошедший с рекламы дорогих часов, сидел твой парень. И, кстати, большому удивлению. Разве ресничка не должен был быть в примерочной? Шатен раскинулся в кресле, словно это был его личный трон. В одной руке чашка с зелёным чаем, в другой — телефон, в котором он медленно листал что-то, совсем не обращая внимания на оживлённый шопинг вокруг. Светлые бирюзовые глаза даже не поднялись, когда ты подошла ближе. Только чуть дернул бровью, замечая твоё приближение. — Я думала, ты хотел себе новые джинсы и рубашку. — возлюбленный сделал новый глоток, а затем медленно перевёл взгляд с экрана на тебя. Вздохнул. — Или передумал? — Уже отправил запрос агенту, мне всё пришлют. Размеры у них есть, стилисты тоже. — Саэ говорил спокойно и беспечно, совершенно не подозревая о том, какие шестерёнки начинали крутиться в твоей голове. — Мы здесь только ради тебя, милая. Мысли не складывались воедино. Шок заполонил всё тело. С ума сойти можно. Какой вообще здравый человек позволит целой группе стилистов и модных дизайнеров решать, в чём ему же ходить. Неужели ему приносят даже пижаму и носки?! — Ты… не умеешь шопиться? — Я просто этого не делаю. — каждое его слово звучало уж слишком ирреально. Супер классный футболист Итоши, который снимается в рекламе пяти брендов подряд, не умеет сам себе купить рубашку? Да никто в жизни не поверит в этот бред! Однако парень же снова отпил чай, будто тема закрыта. — Скажи, что пошутил. — робко присаживаешься на край пуфа. — Тебе правда никогда не приходилось просто ходить по магазинам, примерять вещи, сомневаться между цветами? Он пожал плечами. — Где-то с подросткового возраста у меня всё по графику. Съёмки, тренировки, пресс-конференции. Мне приносят, я надеваю. Нравится — оставляю. Не нравится — возвращаю. Всё просто. — ты на секунду замолчала. С одной стороны — звучит логично. С другой — это просто грустно. Ни процесса, ни удовольствия, ни случайной находки, от которой замирает сердце. Нет, такому больше не бывать! — Это катастрофа, Итоши. И я это так не оставлю. — Саэ поднял бровь. — Что? Но ты уже взяла его за руку. — Пойдём-пойдём. Я больше не позволю не позволю посторонним людям выбирать твоё нижнее бельё. Шарль Шевалье — готовка Ты едва нажимаешь на дверной звонок, как раздаётся какой-то грохот, за которым следуют стремительные шаги. Буквально через пару секунд дверь резко распахивается, и перед тобой выскакивает любимый юноша с растрёпанными волосами и ужасом в светло-жёлтых глазах. — Сахарок?! Ты уже здесь?! О, нет-нет-нет! — Шарль в панике прижимает дверь к груди, будто ты какой-то ужас из кошмаров, а не его собственная девушка, пришедшая по приглашению. Моргаешь. Дважды. Неуверенно переступаешь с ноги на ногу. В руках у тебя аккуратная коробка с тортом, а в голове — вопрос: «Что за черт…?» — Привет. Что-то случилось? — Нет! То есть да. Может быть. Короче, давай перенесём нашу свиданку, хорошо? — блондин говорит это быстро, на одном дыхании, как будто не ты, а он сейчас рискует быть сожжённым пирогом. С интересом поднимаешь бровь, пытаясь заглянуть за его плечо. Но парень тут же плотнее прикрывает собой дверной проём. — Шевалье, ты меня пугаешь. Что там происходит? — Ничего, просто… маленькая кухонная неудача. Совсем крошечная. Может, ты зайдёшь, скажем, завтра? Послезавтра? Или в следующей жизни? Ты уже открываешь рот, чтобы возмутиться, но в этот самый момент из квартиры раздаётся зловещее «пшшшшш…», а потом и громкое «бух»! Оба вздрагиваете. Парень на секунду зависает в воздухе, как персонаж из мультика, и только потом оборачивается с ужасом. — Мой пирог! — возлюбленный звонко кричит и отпрыгивает от двери, распахивая её настежь. Сразу вбегаешь за ним внутрь, и в нос тебе ударяет запах горелого тесто, сахара и что-то невообразимо несъедобного. На плите виднеется что-то, что раньше было пирогом. Сейчас — это же распухшая, подгоревшая лепёшка с жидким центром, которая плюется остатками корицы. — Это ты сам сделал? — стараешься не засмеяться. — Пытался научиться? — Я хотел устроить тебе сюрприз, конфетка. — мрачно бормочет блондин, смотря на своё кулинарное поражение, как на проигранный финал. — Хотел испечь что-то милое, чтобы мы посидели, поболтали… Ну, там, поцеловались. Но эта штука — монстр! Он с трагическим лицом хватает прихватку и машет ею на подгоревшую массу. Его уши пунцовеют. Шарль явно чувствует себя глупым неудачником. — Хорошо, что я принесла торт с собой. Джулиан Локи — отдых Ты как раз раскладываешь подушки на диване, настраивая атмосферу: приглушённый свет, плед, ароматы ванили из маленькой свечи на подоконнике. На столе уже лежит коробка с шоколадным зефиром и пара банок с газировкой. Всё готово к вашему домашнему киносеансу, который вы определённо заслужили после столь изнуряющей недели. Но тишину нарушает лёгкий звук молнии. Зип. Сразу же оборачиваешься и видишь, как парень натягивает спортивную кофту и проверяет в телефоне расписание. Он стоит у входа в спальню, высокий и сдержанный, будто и не собирался оставаться дома сегодня вечером. Брови хмурятся сами собой, ты подходишь ближе. Что за глупости? Планы не должны отменяться буквально за минуту до начала. — Ты куда? — На вечернюю пробежку, милая. Скоро вернусь. — он спокойно отвечает, не отрывая взгляда от экрана. Локи завязывает кроссовки, двигается привычно, отточенно. Кажется, будто даже не задаёт себе вопроса: нужно это или нет — просто надо. Становишься перед ним, заглядываешь в жёлтые глаза, как будто пытаешься поймать там хоть каплю сомнения. — Джулиан, останься. Хоть раз. Ты можешь позволить себе немного отдохнуть, просто полежать со мной, посмотреть кино, побыть дома. — возлюбленный смотрит на тебя, и в его взгляде нет раздражения, только сплошная тишина. Тот самый тип молчания, в котором живёт борьба. Вдох, выдох, пауза. — Я не умею отдыхать. — его тёплая ладонь обхватывает твою, словно даря свою заботу и внимание. — Мне кажется, что если я остановлюсь хоть на вечер, то потеряю ритм и всё, что имею. Время идёт, а я стою. Прости, не могу. Ты касаешься его лица, ведя кисть к щеке. Брюнет медленно выдыхает, будто этот жест что-то ломает внутри — в хорошем смысле. Всё тянешься ближе и целуешь его, неторопливо, с теплотой, без упрёка. Губы розовеют. — Но я остаюсь рядом. Попробуй потратить время на отдых. Позволь себе. — шепчешь Джулиану прямо в уста. Он не двигается, сомневается. Но уже чувствуешь, как уходит напряжение из его плеч, как в пальцах появляется нерешительность, а во взгляде — надежда. — У нас есть попкорн, глупые комедии и целая ночь. И ты можешь всё это прожить не на бегу. Со мной. Баро Шоэй — медитирование Солнечные лучи мягко пробиваются сквозь шторы, освещая твою расслабленную позу. Ты сидишь на коврике для йоги, скрестив ноги, с прямой спиной и закрытыми глазами. В комнате тихо играет музыка, а на экране — стройная инструкторша медленно показывает, как дышать и отпускать лишнее. Всё, что тебе сейчас нужно — это покой, воздух и отсутствие постороннего напряжения. Но почему-то именно это напряжение совершенно не планирует сдвигаться. Медленно открываешь глаза и ловишь взгляд Баро. Он стоит у дверного проёма, облокотившись на косяк, и смотрит на тебя с выражением такого нескрываемого скепсиса, как будто перед ним инопланетяне танцевали. — Ты собираешься сидеть так всё утро? — А что, тебе мешает? — тянешься макушкой выше, будто на зло ему, и спокойно улыбаешься. Его предсказуемая реакция уже почти как часть утреннего ритуала: побурчит и усядется. — Не проще пойти в зал и нормально поработать? — Хочешь попробовать? — футболист кривит губы. Его ярко-красные глаза прищурены, словно брюнет пытается понять, ты серьёзно или это какая-то проверка. — Только на пару минут, тут уже конец. Обещаю, тебе понравится. — Не обольщайся. Я не собираюсь сидеть на полу и делать «омммм». Это очередная девчачья херь. Сидеть, дышать и медитировать. Это не по-мужски. — не отвечаешь. Только смотришь. Спокойно, терпеливо, мягко, с той самой уверенностью, которую он ненавидит и любит одновременно. Наконец Шоэй выдыхает, будто сдаётся в битве, которую сам себе придумал. Подходит ближе, тяжело опускаясь рядом на коврик. Парень выглядит так, будто его сейчас заставят прошептать мантру о любви ко всему живому, а затем помолится и провести обряд. — Я всё равно не умею. — ворчит парень, садясь рядом. Вы выглядите забавно вдвоём. Особенно, если учитывать, что мышц в нём много, но он совершенно не разминает их. — Спина прямая. — мягко говоришь ты, прикасаясь к его плечу. Возлюбленный сдвигается, скрипя зубами. Сидеть в такой позе ему непривычно, ведь мускулы напряжены, а руки не знают, куда их деть. Ты аккуратно берёшь его ладони и укладываешь на колени, разворачивая вверх. — Закрой глаза. Вдох — через нос. — Если ты снимешь это в сторис — я уйду. — еле сдерживаешь улыбку. Его черные брови сведены, губы поджаты. Он выглядит так, будто считает внутри каждую миллисекунду. Но вот проходит минута. Потом другая. Его плечи медленно опускаются. Дыхание становится тише. Уже и не ворчит вовсе. Только сидит. — Видишь? — шепчешь куда-то в его шею. — Не так уж и плохо. Баро не открывает глаз. Только выдыхает. — Если скажешь кому-то, что мне понравилось… я перееду в другой город. Михаэль Кайзер — ведение бюджета Ты уже сбилась со счёта, сколько пакетов он несёт в обеих руках. Чёрный, оранжевый, глянцевый, с тиснёным логотипом, ещё один — в тон костюму, а вот тот, кажется, был просто очень стильным. Парень выходит из очередного бутика, пытаясь уместить покупки в своих ладонях. Тебе бы радоваться за него, но это уже третий раз за неделю, как он уносит из магазина ползарплаты среднего врача. — Михаэль, послушай, — идёшь рядом с ним, стараясь не реагировать на взгляды других посетителей торгового центра. — ты ведь понимаешь, что не обязан каждый раз всё скупать? Я не против роскоши, но… бюджет — это ведь не просто слово. Есть смысл думать, планировать. Хотя бы иногда смотреть на ценники. Ты не умеешь следить за финансами. Блондин хмыкает, кивая с самым серьёзным видом. — Звучит логично. Надо быть скромнее, сдержаннее, ответственным. Всё, как в книжках по финансовой грамотности. — возлюбленный кивает ещё несколько раз, как будто ставит галочку напротив «принять к сведению». Немного хмуришься, чуть сужаешь глаза — слишком уж гладко он согласился. Обычно всё было не так. — Ты меня слушаешь вообще? — Конечно, слушаю, малышка. Я очень внимательный. Даже могу начать собирать скидочные купоны и распродажи отслеживать, если ты хочешь. Ходить по магазинам с калькулятором. Быть скромным парнем с окладом в Экселе и положить на свою карьеру футболиста. — Очень смешно. — Я стараюсь. Вы останавливаетесь у золотистой витрины. Ты уже хочешь повернуть в сторону выхода, но Кайзер вдруг делает шаг в сторону, словно что-то увидел. И буквально через пару минут он снова возвращается, но снова с блестящим новым пакетом в руке и ухмылкой, от которой у тебя каждый раз трепещет живот. — Что ты сделал?.. — Сэкономил. На времени. А ещё — порадовал свою малышку. — блондин подаёт тебе коробку с логотипом одного очень известного бренда. Даже страшно представить, что внутри. Ты пересиливаешь себя и открываешь её, а внутри — сумка. Не просто дорогая. Абсурдно дорогая. Мамочки… Губы не могут двигаться. Понятия не имеешь, как отреагировать. В тебе смешиваются растерянность, раздражение и, как ни странно, тепло. — Михаэль… я же только что… — Знаю, знаю. — парень смеётся и целует тебя в висок. — Я же согласился с каждым словом. Просто не пообещал, что буду действовать по ним. Рюсей Шидо — планирование Пальцы мёрзнут, настроение падает, а каблуки безжалостно давят на пятки. Ветер играет подолом твоего пальто, а взгляды прохожих становятся всё более сочувствующими. Хм, наверное, ты выглядишь как брошенная героиня романтической драмы. Но нет. Просто влюблена в человека, у которого с понятием «время» — вечный конфликт. И когда ты уже готова сдаться, развернуться и уйти, появляется Шидо. Весь такой лохматый, с растрёпанной шевелюрой, в мятых штанах и футболке, явно не предназначенной для свиданий. За спиной — спортивная сумка, на лице — кривая ухмылка, будто он всё объяснит. — Красотка, прикинь, я чуть бабок не сбил на переходе, пока бежал. Реально, как в боевике: одна с тростью кинулась под машину, вторая вообще меня прокляла. Напугали меня старушки. — Рюсей, — парень замолкает на миг. — ты пригласил меня. Назначил время. И сам же забыл? — Какое «забыл»? Ничего не забыл, — блондин тут же оправдывается, засовывая руки в карманы брюк. — Просто вспомнил слишком поздно. Было, типа, тренировочного помутнение. Бегал, потел, мяч гонял, потом глянул на часы и такой: «О чёрт, свидание!» Ну я и бегом. Буквально. — У тебя нет никакого чувства планирования. Ни грамма. — Неа. Зато у меня есть ты, красотка. — возлюбленный льнёт ближе, нахально укладывая ладони на твои бёдра. — Всё такая расчётливая, пунктуальная. Мы балансируем друг друга, как инь и ян, не? — Нет. — терпение заканчивается. Лицо Шидо понемногу мрачнеет, а ухмылка исчезает. — Я не собираюсь всё время стоять под фонарями, надеясь, что ты появишься, когда тебе вздумается. Хочешь встречаться — так учись считать не только голы, но и часы. Если нет — я пошла. — Ладно-ладно, понял. Всё. Буду исправляться. Серьёзно. Я как-нибудь заведу напоминание, или будильник. — он смотрит на тебя снизу вверх, театрально прищурив розовые глаза. — Только не бросай меня, красотка. Кто ещё будет терпеть мои шутки об офсайдах и страсть в раздевалке? — Что ж, раз ты такой безнадёжный, я тебя сама буду учить планированию. — Рюсей оживает, как будто ему вручили золотой мяч. — Учительница, говоришь? Так у нас будет новая ролевая? Надо будет купить тебе форму. Юбочку. Линейку… Табито Карасу — фотографирование Суббота оказалась просто волшебной. Ты нарядилась особенно красиво: платье подчёркивает талию, макияж получился удачным, а туфли столь приятно щёлкают по плитке. У Табито сегодня выходной, и вы решили сходить в кино, как обычная пара, без его друзей, фанатов и суеты. Но, конечно же, всё это было не просто так. Солнце уже опускается, золотя асфальт и мягко подсвечивая волосы. Идеальный момент. Ты быстро достаёшь телефон и почти торжественно вручаешь его своему спутнику. — Принцесса? — Сфотографируй меня, пожалуйста. Просто нажимай, как только я улыбаюсь. Это быстро. Он послушно кивает, делает пару шагов назад и поднимает камеру. Встает как фотограф с опытом, прищуривается, будто вот-вот создаст шедевр. Щёлк, щёлк, щёлк. Карасу старательно нажимает на экран, хмурится, наклоняет голову. Брюнет перемещается влево, потом вправо. Потом просит тебя обернуться, потом встать на носочки, потом повернуть подбородок. Ты с удовольствием позируешь, свято веря в то, что сейчас получишь серию кадров уровня глянца. Ха-ха. — Можно посмотреть? — сердце замирает в предвкушении, когда открывается галлерея с твоими изображениями. Вот только, один кадр размытый. Второй — с полузакрытыми глазами. Третий — с торчащим локтем прохожего. Дальше только хуже. На одном ты почему-то с перекошенным лицом, на другом — он сфокусировался не на тебе, а на скамейке за спиной. Волос. Нога. Голова. Всё не так! Ты поднимаешь на него взгляд. Медленно. Очень. Медленно. — Табито… Что это? — Что? — парень делает невинное лицо. — Я думал, всё отлично. Ты же такая красивая, принцесса. — «Красивая»?! Издеваешься?! Тут, — тычешь пальцем в экран. — я похожа на какую-то утку! А тут и вообще не выгляжу, как в реальности! Почему ты не сказал, что не умеешь фотографировать? — Ну… Я просто думал, что, может, дело в ракурсе. Или в фильтре. Или в тебе. Ну ладно, шучу! Шучу. Не злись. — Карасу обнимает тебя за плечи, притягивает ближе, пряча лицо в твоих волосах. — В следующий раз просто поставь таймер, ладно? Или позови фотографа. Я лучше за тобой носить буду сумочку. Или целовать в носик. — О нет, Табито, я сделаю из тебя фотографа. Поверь. Джинпачи Эго — ведение беседы — … и после того, как я зашла туда, то… — Господа Эго! — разговор прервался. Вы вдвоём с мужем обернулись на ясный восклик одной юной дамочки, которая часто вертелась в богатых кругах, собирая грязные сплетни и новости. Она была слишком известна этим. Поэтому глаза Джинпачи само собой закатились за веки. — Ой, Т/и, я так Вас давно не видела! Вы такая очаровательная, хоть и не японка. Всё время удивляюсь, как вас только позвали замуж… — Приятно видеть вас. — ты насильно сохранила вежливую улыбку, пусть и на долю секунды приподняла бровь. Сейчас голова была занята молитвами к Всевышнему: лишь бы супруг промолчал. Но куда там. — Экзотикой увлекаюсь. — Какая забавная шутка! — девушка глуповато захихикала, будто бы ничего не поняла. — А я вот подумала, у вас, господин Эго, довольно необычный стиль общения прямо с самого первого дня, как мы встретились. Это как часть имиджа? Или вы просто такой человек? — Нет-нет, что вы. — медленно ответил ей твой супруг, отпивая шампанское. Глаза потемнели. Цепная реакция уже пошла. Девушка, конечно, была прилипчивой, но то, что собирается произнести брюнет — явно перебор. Однако поздно. — Я просто стараюсь вести себя так, чтобы меня не начали считать жалким или милым. Ведь таких, омерзительных и милых тупиц, все жуют и выплёвывают, пока те не превратятся в очередную дерьмовую грязь, что лишь мешается под ногами. Наступила мёртвая тишина. Кажется, даже некоторые гости тоже замолчали. Девушка заморгала, пытаясь переварить это вербальное унижение, что только познала, а её натянутая улыбка наконец сползла с лица. Сегодня явно было не её день. Ты схватила супруга за локоть, сжав так, что даже его мускулистая рука не выдержала бы долго. — Простите, совсем забыла, что нас ждут! Было приятно повидаться! — тебе пришлось почти силой оттащить брюнета в сторону, подальше от опешившей болтушки и любопытных взглядов. Да, Джинпачи редко отличался вежливостью. Однако держал себя в руках. Что же было не так в этот раз? — Неужели так сложно было просто промолчать или сказать «да»? Нет, обязательно нужно облить грязью и её, и всё человечество разом! Ты вообще в курсе, что такое светская беседа? Муж посмотрел на тебя своими антрацитовыми глазами сквозь блестящие линзы очков, в которых не было ни капли раскаяния. Он склонился, позволяя своему высокому росту заслонить от вашей пары жёлтый свет из зала. — Конечно, в курсе, дорогая. Бессмысленная трата времени на пустые слова с пустыми людьми. Навык абсолютно бесполезный. Его нет в моих умениях, и я не собираюсь его осваивать. Зачем тратить талант на болтовню, если можно приберечь его для флирта с тобой, дорогая? — ты устало закатила глаза, но уголки губ всё же дрогнули. — А вот за это я тебе тоже выговор устрою. Уже дома. — Надеюсь, ты будешь в халате. — Эго саркастично ухмыльнулся. — А лучше — без. Ноэль Ноа — плаванье Море! Ярко лазурные волны лениво приходили к белому берегу, оставляя за собой лишь приятный шум. Водная гладь переливалась нежными оттенками бирюзы и солнечных лучей, позволяя им проскакивать в неизведанные глубины. Блики скакали мелкой рябью на поверхности. Температура воздуха плавно поднималась к верху. Сегодня был самый идеальный день для пляжного отдыха. — Даже, не верится, что мы наконец-то здесь после стольких перелётов. Пойдём скорее купаться, — пальцы сначала развязывают бретельки белого сарафана, а затем поддевают солнцезащитные очки, полностью снимая их. На теле остаётся только купальник насыщенного цвета индиго и широкая улыбка. — Любовь, будь аккуратна. — слова мужа остаются где-то позади, пока ты с ярким ощущением восторга торопишься навстречу к бризу. — Быстрее, Ноэль! — смеёшься от счастья, коротко оборачиваясь на бегу. Солёный ветер путает волосы. Шаги проседают в песке. Он идёт за тобой медленно. Спокойной поступью, будто прогуливается, а не спешит к раскинувшемуся океану. Впрочем, так оно и было. Его жгучие золотистые глаза, прищуренные от солнца, внимательно следят за тобой, будто бы боясь упустить из виду. Ему было страшно. Ты с удовольствием вбегаешь в воду, мягко ныряешь, позволяя морю обнять тебя полностью. Лёгкость, почти невесомость. Пена от волн приятно ласкает бёдра, поэтому погружаешься чуть глубже, наслаждаясь прохладой и солнечными бликами. Несколько секунд плывёшь вдоль, а затем — всплываешь, скидывая крупные капли со своего лица. Как вдруг вид берега заставляет остановиться. Блондин стоит у самой кромки, где вода касается лишь ступней. Он не продвинулся ни на сантиметр. — Не заплавай далеко, пожалуйста, любовь. Я переживаю. — мужчина осторожно подходит ближе, заходя в воду по щиколотку, словно насильно заставляя себя. Его мощная, рельефная фигура, привыкшая к нагрузкам стадиона, кажется неуместно скованной здесь, на мокром песке. Что это? Стыд? Смущение? Или тревога? — Постой… Ноэль, ты не умеешь плавать? — Нет, никогда не учился. Молчание. Мягкий ветер касается твоей влажной спины, ты выходишь на мелководье, в то время, как вода спускается по ногам и стекает тонкими струйками на берег. Подходишь ближе. Супруг не отводит взгляда, позволяя тебе увидеть всю его подноготную. Скрывать нечего. Ваши ладони сплетаются воедино. — Пойдём. — любовно прикасаешься своими губами к его, чтобы заставить страх неумения отступить. Ноа отвечает, почти разрешая себя вести. Новая волна прибывает. — Дойдём по колено и я поцелую ещё раз. — Любовь… — Не хочешь? — Всегда хочу. — напряжение в мужских плечах тает, и делает несколько шагов за тобой. Вода плескается под вашими ступнями. Научи его всему, что только знаешь. Крис Принц — шитьё Наконец-то красота и порядок. Ты с облегчением выдохнула, когда последняя стопка рубашек заполнила полку шкафа со стороны мужа. Благодаря тебе теперь здесь не было ничего лишнего, ведь каждая вещь лежала на своём месте. Всё, что оказалось слишком маленьким или уже старым — вы отдадите нуждающимся, а новое и носибельное — оставите себе. Практично и просто. Вот только единственное, что смущало, так это то, что ты никак не могла найти рубашку от Тома Форда, которая всегда шла ему особенно хорошо. Белоснежная, плотная, с тонкой фактурой и острыми воротничками — одна из его любимых. Он даже говорил, что чувствует себя в ней как «великий искуситель». Но сейчас — пусто. Нигде. Неужели потеряла? — Крис! — громко его зовёшь, выходя из гардеробной и направляясь в сторону гостевой, которую он должен был убирать. — Ты не видел свою рубашку от Форда? Ту, с перламутровыми пуговицами? Ответа нет. Подозрительно. Подходишь ближе, толкаешь дверь — и застываешь. Картина, которая предстает перед тобой, одновременно вызывает удивление, умиление и лёгкое желание закатить глаза. Твой муж, твой невероятно самоуверенный, харизматичный красавчик, сидит на краю дивана, склонившись над белой тканью и изо всех сил пытается пришить пуговицу. Да-да. Огромный накачанный блондин с торсом, за который фанатки готовы были бы подписать контракт с дьяволом, держит в одной руке рубашку, а в другой — иголку. Не умеет же. — Что. Это. Такое. — Принц дёргается, поднимает на тебя голубые глаза, с видом провинившегося щенка. Его губы вытягиваются в ослепительную, но абсолютно виноватую улыбку. — Эм… малышка… это не то, что ты думаешь. Совсем не то. — он откашливается, явно рассчитывая выехать на харизме. — Ну… Она просто… отвалилась. И я подумал: «Крис Принц справится! Что такого? Пару стежков, и ты снова — икона стиля.» — Я же говорила тебе быть аккуратнее, когда ты тренируешься в зале. — недовольно подходишь ближе и рассматриваешь его «работу». Пуговица висит на одной нитке, иголка воткнута как попало, а в ткани виднеется небрежная дырка. Терпения уже не хватало. — Это третья, Крис. Третья! — Малышка, ну ты видела мои грудные мышцы? Они живут своей жизнью. Им нужно больше пространства. — супруг разводит руками, отчего теперь уже пуговица на его поло отлетает на пол. Его лицо доказывает, что так и должно быть. — Вот. Видишь? Они бунтуют. К тому же, ты и сама любишь меня потом потрога… — Давай уже сюда. Ты сейчас себе пальцы прошьёшь. Марк Снаффи — укладка волос — У меня есть некие ощущения, — супруг в очередной раз провёл расчёской по твоим волосам, чтобы собрать все мелкие локоны воедино. — что ничего не выйдет. — «Ощущения»? — легко поддразниваешь его, заглянув через плечо в зеркало, где отражалась его максимально сосредоточенная физиономия. Марк выглядел так, будто собирался не пучок делать, а сдавать экзамен на какого-нибудь врача. Он стоял за твоей спиной, держа в одной руке шёлковую резинку, а в другой — расческу, словно это были хирургические инструменты, и малейшее неловкое движение могло стоить ему жизни. — Спешу напомнить, что я футболист, любимая, а не парикмахер. — искусно подмечает данную деталь блондин, попытавшись стянуть волосы в хвост. Но увы. Резинка соскользнула с его длинных пальцев, предательски хлопнув его по запястью. — Вот именно поэтому мы зовём стилистов на съёмки. Или хотя бы жён. Его реплика рассмешила тебя настолько, что голова по инерции откинулась назад, и затылок уткнулся ему в грудь. — Марк, ты сам пообещал мне отдых. Сказал, что я ничего не буду делать. Уборка, готовка, стирка, уход — всё только на тебе. Разве не так, дорогой муж? — Всё верно, любимая, но я брал в расчёт только то, что я умею делать. Не это. — Снаффи снова махнул расчёской, будто она сожгла ему пальцы. Ты вновь повернулась к зеркалу, внимательно следя, как он осторожно берёт волосы в руки, словно хрустальный бокал. Он снова расчёсывает, пытаясь подгрести непокорные пряди, и морщится, когда какие-то из них ускользают из захвата. Мда, с его шевелюрой таких проблем никогда не было. — Признаёшь, что умеешь не всё? Мужчина не прекращает своих попыток. Уж очень сильно ему не хотелось выглядеть слабаком или неумёхой в твоих глазах, ведь было странно понимать, что в рутинных заботах тебе удаётся все с такой лёгкостью, пока ему приходится стараться. Однако, сдаваться супруг не планирует. — Что ж, — ореховые глаза ни на миг не покидают поле своего задания, продолжая упорствовать. — мне стоит признать, что я лишь временно испытываю небольшие технические сложности. Но, это всего только часть пути, любимая. Всё ради тебя. Ещё пара тренировок и у тебя будет личный укладчик волос. Гарантирую. Твой мягкий смех проносится по комнате, заставляя губы блондина расслабиться в домашней улыбке. Кажется, «не уметь что-то» — вовсе не проблема, а причина, чтобы научиться. К тому же, у Снаффи есть человек, ради которого нужно трудиться. — Ну как? — Марк осторожно касается твоего плеча, будто просит отзыв. Отражение в зеркале кажется забавным. Пучок чуть перекошен, с торчащими прядками, но в этом есть что-то трогательное. Искреннее. И твоё сердце наполняется нежностью. — Честно? — наклоняешь голову. — Только честно. — Это самый лучший пучок, который мне когда-либо делали. Лавиньо — завязка галстука Так, это сюда, это туда, петля… Узел получается совершенно кривым и несимпатичным; совсем не похоже на то, как должен выглядеть галстук. Мужчина снова грубо выдыхает и развязывает шёлковую ткань, начиная всё заново. Пальцы двигаются быстро, но неуверенно — будто у него в руках вовсе не аксессуар, а настоящая змея, которая совершенно не даст себя покорить. Супруг недовольно кривит губы, затем вытягивает, а потом и вовсе нервно скидывает украшающий материал с себя, расправляя его. — Что за хреновина… — Лавиньо продолжает бурчать себе под нос не самые высокопарные ругательства, склонившись к своему отражению. Футболист может укротить мяч одним касанием, забирать победы у чемпионов, но вот галстук — настоящий противник. — Лави, ты скоро? Мы уже опаздываем! — раздаётся твой голос из холла, полный нетерпения. Ты уже на лаковых шпильках, в обтягивающем платье, с уложенными волосами и клатчем в руке. Готова выйти и сиять. Вот только вместо этого почему-то стоишь у двери спальни, не понимая, почему муж возится уже двадцатую минуту. По сути, всё должно было быть наоборот. Но да ладно. С нетерпением заходишь внутрь и останавливаешься на полпути. Перед тобой — он. В идеально сидящем костюме, с рукавами, где запонки поблёскивают при каждом движении… и с абсолютно позорно болтающимся куском галстука на шее. — У меня не получается. — фиолетовые глаза искрятся виноватым огоньком, пока губы складываются в умоляющую улыбку. — Или кое-кто не умеет. Хотя всё утро мне говорил, что делов там на три секунды. — Или кое-кто не умеет. — мужчина коротко соглашается с твоими словами, слушая приближающийся стук каблуков. — Поможешь, красотка? Ты встаёшь перед ним, ловко берёшь шелковистую ленту и начинаешь спокойно, уверенно завязывать узел. Шатен чуть наклоняется, позволяя тебе работать. Нос улавливает парфюм. Его изучающий взгляд опускается к накрашенным ресницам, затем скользит ниже: к губам, к тонкой цепочке на шее, к обрамлённому декольте. — Ммм… а мне нравится, когда ты такая сосредоточенная. Сексуальная и страстная. — уголок его рта хитро поднимается. Руки мужа ненасытно ложатся на твои упругие ягодицы, то ритмично сжимая их то нежно поглаживая. О, кажется, ты знаешь, куда это всё идёт… — Не начинай. Мы опаздываем. — Я серьёзно. Ты наклоняешься, прижимаешься ко мне, руки такие мягкие… Как я должен не отвлекаться, сладкая? — тянешь галстук чуть крепче, как будто специально. Он прикусывает губу. Это возбуждает. — Ещё чуть-чуть и я забуду, куда мы вообще собирались. — Мы собирались ехать на приём. — А если я откажусь идти? Скажу, что у меня… галстучная катастрофа? И что мне срочно требуется постельная терапия. Желательно на всю ночь. — вскрикиваешь, когда вы оба оказываетесь на полу.