Мой странный сосед-художник

      Нагнетающая тишина витала в маленькой комнатушке, охваченной ночным мраком. Вся комната была пропитана сладким запахом, исходящим из-под пустых банок от энергетических напитков, от которых уже не чувствовался эффект. На подоконнике, шкафу и тумбочке собрался уже десятый слой пыли, которую не убирали третью неделю. Стол был завален тетрадками и учебниками. На некоторых виднелись засохшие пятна от разлитого кофе и вышеупомянутых энергетиков.       За окном бушевала метель, заметая снегом опустевшие тихие улочки, на которых редко можно было встретить кого-нибудь в такое позднее время. Да и, если честно, мало кто захотел бы выйти на улицу в такую непогоду даже утром. Привычный пейзаж серых многоэтажных домов, на которых в силу возраста виднелись трещины, украсили непрерывно падающие хлопья снега и новогодние гирлянды, висящие в некоторых квартирах.       Большинство жильцов уже готовились к наступающему Новому году. Да и что тут говорить? Даже у Скарамуччи на настенном календаре была красной ручкой обведена дата «31 декабря», а рядом была нарисована ёлочка, которую Скар намалевал от скуки вместо того, чтобы готовиться к завтрашнему экзамену. Да, странно было такое услышать, ведь Скарамучча был заядлым отличником, который почти все зачёты и экзамены сдавал автоматом и раньше всех уходил на каникулы. Однако кроме предметов, которые преподавали старики со строгой дисциплиной, доказывающие своим внешним видом, что динозавры когда-то существовали.       «Два часа, а толку ноль», — подумал Скарамучча. Два часа он пытался выучить хотя бы половину билетов, которых было не так уж много. Однако за всё время он не смог выучить даже первые десять. Желания учить все билеты и жертвовать сном не было, как и желания в принципе что-либо учить. И это было видно. Скар часто отвлекался на всякую ерунду и на каждую глупую мысль, которая приходила ему в голову. Но на спонтанные идеи по типу «Начать жизнь с чистого листа со следующего понедельника» Скарамучча давно не вёлся. Но порой бывало, что в голову приходили мысли, над которыми ему стоило задуматься.       До выпуска из универа осталось всего лишь три месяца, а точного варианта, что делать дальше, не было. Точнее, они были, даже несколько, но Скарамучча не знал, какой из них выбрать, чтобы потом не пожалеть о своём выборе в будущем.       Решение вернуться в Сендай после выпуска было принято, ещё когда Скар только приехал в Нагою. Тогда у него не было ни нормального жилья, ни постоянной работы. Его тогда банально ничего не держало там, в отличие от Сендая. Там ему обещали помочь с работой, что было бы неплохо, учитывая, насколько тяжело бы было найти хорошую работу в большом городе самостоятельно, даже при наличии диплома, который вряд ли когда-нибудь пригодится и, скорее всего, будет пылиться рядом со школьными грамотами и другими «очень важными» наградами.       Однако чем дольше он жил в Нагое, тем всё реже он задумывался о том, чтобы вернуться в Сендай. У Скара была постоянная работа и вполне нормальное жильё с вполне нормальным соседом. Да и квартира стала Скарамучче как родная. Даже от потрескавшихся белых стен и старой мебели веяло чем-то родным. И хоть не сразу, но Скар смог найти общий язык с Каэдэхарой.       «Может, лучше остаться здесь и продолжать работать в кофейне?» — подумал Мучча, уже какой раз отвлёкшись от подготовки к экзамену.       Протерев сонные и немного красные от недосыпа глаза, Скар взял первую попавшуюся кружку со стола и направился на кухню. И каким же было удивлением в час ночи увидеть Кадзуху, сидящего за кухонным столом и листающего ленту соцсетей. — Доброе утро, — поздоровался Каэдэхара, переведя взгляд на Скарамуччу и вытянув из уха наушник. — Может, правильней «доброй ночи»? — неловко спросил Скар, на что Кадзуха пожал плечами. — Для кого утро, а для кого ночь, — ответил Каэдэхара. После выписки из больницы он сдержал своё слово и обратился к психиатру, который, кроме направлений к диетологу и психологу, выписал ещё и различные медикаменты. Инструкции к ним походили на какую-то затерянную летопись. При желании их можно было использовать вместо пледа в особо холодные дни. Сами таблетки помогали справиться с тревогой, однако вызывали сильную сонливость и вялость. По сей причине режим сна сильно нарушился.       Однако благодаря выписанным медикаментам Каэдэхара начал питаться. Да, сложно было поверить в это после полугодового голодания, которое порой обрывалось из-за срывов. Инициатором чаще всего была скука, грусть, да и в принципе все эмоции. Аргументом всегда была мысль «последний раз и всё». Вот только когда вследствие переедания чувствовалась тошнота, та уверенность, которая приходила вместе с мыслью, была могилой. Все эти срывы заканчивались одинаково — истерикой и «очищением». Однако благодаря транквилизаторам Кадзуха не чувствовал ни тревогу, ни панику. И после приёма еды не было никакого «очищения».        Хотя порции были меньше, чем у двухлетнего ребёнка, а вся еда была пресной и отварной, это было первым шагом к выздоровлению. Эта мысль не радовала и одновременно не расстраивала Кадзуху. Из-за антидепрессантов эмоции и чувства стали менее яркими.       Скарамучча сполоснул кружку и снова засыпал туда молотый кофе. Как минимум полчаса без сна были ему обеспечены.       Чайник был уже включён, так как уже с «утречка» Кадзухе надо было выпить таблетки, которые пополнили его аптечку почти в два раза. А чай нужен был, чтобы хотя бы немного взбодриться или банально согреться. Хоть балкон был закрыт, а сам Каэдэхара был укутан в тёплый плед и одет в два свитера, ему всё равно было холодно. И это было видно по тому, как Кадзуха порой подрагивал от холода, а потом ещё сильнее закутывался в плед в попытке согреться. — Как ты себя чувствуешь? — решил разбавить нагнетающее молчание Скарамучча. — Ты даже сейчас не упускаешь возможности спросить у меня это, — спокойно пробормотал Кадзуха, в очередной раз вздрогнув и закутавшись в плед ещё сильнее. — Замерзаю от холода. — Я же слышу, что ты гундосишь, вот и волнуюсь за тебя, — ответил Скарамучча и поправил плед, который немного сполз со спины Каэдэхары. — Всё нормально... — пробормотал Кадзуха. — Сам-то как себя чувствуешь? — А? — Как ты себя чувствуешь? — переспросил Каэдэхара. Было очень необычно это слышать. Мучча привык помогать другим и интересоваться их самочувствием, но когда ему задавали подобные вопросы, он немного удивлялся. — Нормально, — промямлил Скар.       Раздался щелчок, гласящий о том, что чайник уже закипел. Скарамучча залил воду в обе кружки и одну с чайным пакетиком поставил перед Кадзухой, а вторую взял с собой и пошёл к себе в комнату.       Но, пока он шёл по тёмному коридору, его всё ещё не покидала мысль, что кому-то действительно интересно то, как он себя чувствует. Скарамучча почти никому не рассказывал о том, что его тревожит, как он себя на самом деле чувствует и какие у него проблемы. Даже самый близкий друг, Тарталья, не знал о прошлом Скара, лишь только то, что тот родом с Сендая. Но, возможно, это даже к лучшему.

***

      Скарамучча стоял возле входа в аудиторию и повторял что-то в своих записях. Голова раскалывалась от боли, а те же самые сонливость и усталость остались, несмотря на пятичасовой сон, который стал уже вполне привычным. Возле аудитории так же стояла группа студентов. Кто-то, как и Скарамучча, что-то повторял, кто-то молился на удачу и клал уже десятую монетку под пятку, а кто-то смиренно ждал начала экзамена. В конце коридора начал виднеться знакомый силуэт, который Скар явно не ожидал увидеть. — А я думал, ты не придёшь, — молвил Мучча, переведя взгляд на Тарталью, — что-то в лесу, видимо, сдохнет. — Ты меня как всегда недооцениваешь! — недовольно ответил Аякс. — Может, мне вчера вечером просто захотелось подготовиться и прийти на экзамен. — До тебя куратор дозвонился? — Да...       Скар достаточно долго дружил с Тартальей, чтобы предугадывать разговор с куратором. Если бы не он, то скорее всего Аякс даже бы и не вспомнил. — Ты даже не хочешь спросить, сколько я выучил билетов? — спросил Аякс. — Нет, — кратко ответил Мучча, не переводя взгляд на Тарталью. — Мне это зачем? — Так вот слушай... — Аякс словно не услышал Скарамуччу, поэтому тому пришлось слушать его. — Я выучил два билета. И если первый не попадётся, то второй обязательно выпадет. — М... Ну, удачи тебе. — Скар не верил в тактику друга, которая была такой же безнадёжной, как и предыдущая. Видимо, Аякс любил испытывать удачу или же ему просто было лень подготовиться должным образом к экзамену. Скарамучча больше склонялся ко второму варианту. — А ты сколько знаешь? — поинтересовался Тарталья. — Выучил половину, но не помню ни одного, — ответил Мучча, протирая сонные глаза. Всё, что он выучил вчера вечером, смешалось в какую-то кашу, и Скарамучча с трудом мог вспомнить, какой предмет он сдаёт. — Ебать ты лох. — Скарамучча не обратил внимания на слова Тартальи. Впереди один выходной день, и Скару хотелось как можно скорее сдать этот треклятый экзамен и пойти домой, чтобы наконец-то выспаться. И его даже не волновало, что завтра тридцать первое декабря.       Скарамучча не планировал праздновать столь великий праздник. У него не было ни денег, ни идей, ни желания праздновать Новый год. Отец Скарамуччи умер прям в новогоднюю ночь, когда до нового года оставались считанные часы. И после этого семья Муччи никогда не праздновала Новый год. — Кстати, тут недавно зимняя ярмарка открылась. — Хоть Скарамучча не обладал способностью предсказывать будущее, но этой одной фразы хватило, чтобы понять, к чему клонит Аякс. Не дав возможности договорить, Скар молча перевёл взгляд на Тарталью. — Хотя, думаю, тебе не до этого... — молвил Аякс, глядя на лицо Скарамуччи. Тёмные мешки под глазами и лопнувший капилляр в глазу свидетельствовали о явном желании Скара сдать экзамен и пойти домой, чтобы завалиться спать, вместо того, чтобы гулять с другом по ярмарке. — Первые десять человек, проходим! — послышался голос преподавателя из-за двери.

***

      Под ногами хрустел мокрый снег, смешанный с грязью. Дорогу покрыл гололёд, чем ещё больше усложнил передвижение. Падая каждые два метра и отбивая себе колени и локти, Скарамучча без сил возвращался домой. Увы, несколько-часовая подготовка к экзамену оказалась бесполезной. И, если честно, Скару было немного досадно из-за того, что между сном и учёбой он снова выбрал учёбу. Однако это было последним, о чём думал Скарамучча. Ему больше всего и вся хотелось прийти домой и компенсировать недельный недосып.       Когда Скар подходил к нужному дому, ему даже не верилось, что он наконец-то добрался домой. Вот только удача в тот день была явно не на его стороне. Подойдя к лифту, Скарамучча заметил записку: «Лифт не работает».       «Они так и не починили его...» — подумал Мучча, тяжело вздохнув. Хотя сам понимал, что этому лифту, как и дому, уже не помочь. И никто не станет нормально чинить то, что и так скоро снесут вместе с домом. Обидно было. В этих старых многоэтажных домах хранилось столько воспоминаний, и веяло от них чем-то родным. Но Скарамучча гнал эти мысли прочь. Когда снесут этот дом, он вряд ли к тому времени будет жить в нём.       Хромая и ругаясь вполголоса, Мучча всё-таки дошёл до нужного этажа. Зайдя в квартиру, он не заметил ничего необычного ровно до того момента, пока не разулся. Полы были мокрыми и на удивление чистыми. Обычно редко у кого-то находилась лишняя минутка, чтобы помыть полы в коридоре и не только. Всегда чисто было только у Скарамуччи. — Куда по помытому..? — Где-то из глубины квартиры раздался тихий, усталый и на удивление очень спокойный голос. Из-за угла показался Кадзуха, одетый в толстовку и тёплые штаны. Волосы были собраны в неаккуратный пучок, из которого торчали несколько прядей волос. В руках красовалась швабра. — Ой! Извини, пожалуйста, — извинился Скарамучча, снимая куртку. — Ты же вроде бы не хотел праздновать Новый год. — И не хочу, но убраться всё равно надо, — ответил Кадзуха и перевёл взгляд на верхние полки на кухне, которые уже полгода никто не протирал.       Возможно, в тот момент было бы уместно предложить помощь, учитывая небольшой рост Каэдэхары. Однако тому было и так неприятно от разговоров о его росте, не то что принять помощь от более высокого человека, который, к тому же, выглядел таким же вымотанным и уставшим, как и он. Но, проглотив свою гордость и переведя взгляд на уставшего Скарамуччу, Кадзуха попросил: «Можешь помочь, пожалуйста?» — С чем? — спросил Скар. Несмотря на то, насколько он был вымотан, Мучча был не против помочь с какими-то мелкими делами, которые занимали от силы две минуты. — Можешь, пожалуйста, помочь протереть пыль на верхних полках? У меня голова немного кружится, боюсь случайно упасть... — попросил Каэдэхара. — Конечно. Голова сильно кружится? Может, присядешь? — предложил Скарамучча, подойдя к Кадзухе. — Нет, ерунда. Это нормально. После таблеток всегда такое... — пробубнил Каэдэхара. Мучча бросил недовольный взгляд, но промолчал.

***

      С поставленной задачей Скарамучча справился довольно быстро. Сам Кадзуха во время процесса времени не терял и, несмотря на головокружение, продолжил мыть полы, но на этот раз в ванной комнате. — Тебе нужна ещё помощь? — из вежливости спросил Скар. — Если тебя не затруднит, можешь, пожалуйста, достать коробку на шкафу? Просто достать, пыль протру уже сам, — попросил Каэдэхара, не отрывая взгляд от мытья полов. Ничего не ответив, Скарамучча направился к комнате Кадзухи.       На входе в комнату, первым делом в глаза бросился стол, заставленный различными баночками из-под таблеток, которыми пополнилась аптечка Каэдэхары в два раза. Тяжело было поверить, что когда-то стол, который был чище всей комнаты, теперь, наоборот, полностью забит порошками, сиропами и вышеупомянутыми таблетками, а сама комната была намного чище.       Скарамучча не особо зациклил внимание на этом. Его попросили достать коробку, лежащую на шкафу, а не оценивать чужую комнату. Подойдя к шкафу, покрытым десятью слоями пыли, Скар заметил ту самую небольшую старую коробку. Но то ли от недосыпания, то ли от неосторожности, когда Мучча вытаскивал коробку, та с грохотом упала, подняв облако пыли. — Что упало? — донёсся голос откуда-то из коридора, а после послышались шаги, направляющиеся к комнате.       Сон как рукой сняло, а вместо него пришла паника. Вдруг Скарамучча разбил что-то ценное для Кадзухи? Или дорогое? Однако при падении звук разбитого стекла не было слышно и была вероятность, что в коробке не было чего-то стеклянного или того, что могло бы разбиться, но паника не утихала.       От падения коробка открылась и из неё показались осеннее пальто и фотография. Её лицевая часть была направлена к полу, что не давало возможности посмотреть, что на ней изображено. Только на обратной стороне была написана дата «10 июля» и рядом был написан год. — Я, конечно, просил вытащить коробку, но не таким способом, — послышался сзади тихий голос Каэдэхары. Скарамучча рефлекторно повернул голову и перевёл взгляд на Кадзуху. — Прости! Прости, пожалуйста, — судорожно извинялся Скар. — Да забей. Я всё равно собирался выкидывать её, — слова Кадзухи словно сняли гору с плеч Скарамуччи. — Спасибо, что помог. Больше ничего не надо, — промолвил Каэдэхара и покинул комнату, пока Скарамучча провожал его взглядом.       Напоследок Скар решил поднять коробку, чтобы она хотя бы не валялась посреди комнаты. Поставив коробку рядом со шкафом, Мучча заметил, что из неё выпала фотография. Но на этот раз обратная сторона смотрела вниз, позволяя разглядеть лицевую.       На фото был изображён человек, стоящий берегу моря вечером, когда уже темнело. В руках у него был бенгальский огонёк, а одет он был в подозрительно знакомую белую футболку. Отличалась она от остальных футболок корейскими иероглифами, которые были написаны на ней. Такие же иероглифы были и на футболке Кадзухи.       Скарамучча не узнал Каэдэхару. И это неудивительно. Мучча привык видеть его полумертвого и худого до костей. И увидеть Кадзуху с небольшими щеками вызывало удивление и шок.       Скар продолжал разглядывать фотографию, всё ещё пытаясь привыкнуть к тому, что на фото изображён Кадзуха. Сомнений быть не могло. Такие же белые волосы, такая же красно-оранжевая прядь и такие же круглые очки.       Как бы Скарамучче ни хотелось, чтобы эту фотографию выкинули, он всё равно положил её обратно в коробку. Напоследок, направляясь в комнату, Мучча потормошил волосы Кадзухи, выражая некое сочувствие.

***

      До нового года оставались считанные минуты. Скарамучча сидел на кухне, которую освещал лишь лунный свет. Весь день Скар отсыпался за всю неделю и проснулся только полчаса назад. Сон на удивление был крепким, как никогда. И вряд ли что-либо могло бы разбудить Муччу.       Сидя за кухонным столом и наблюдая, как падают хлопья снега, Скарамучча услышал тихие шаги сзади. Несложно было догадаться, кому они принадлежат. — С пробуждением, спящий красавец, — поздоровался Скар и повернулся к Кадзухе. Однако, от его вида Мучча немного ужаснулся. — И тебя тоже, амбассадор всех кофеен в округе, — протирая сонные глаза, молвил Каэдэхара. Его лицо и ладони были в крови. Но Кадзуха это не замечал и он не понимал, почему Скарамучча смотрит на него удивлённым взглядом. — Что-то не так? — У тебя кровь... — ответил Мучча, указывая на нос, откуда, вероятнее всего, началось кровотечение.       Не успел Кадзуха дотронуться к нижней губе, как он заметил на своей руке размазанную кровь. — Весело утро началось... — пробормотал Каэдэхара и направился к умывальнику. Однако, включив воду и дотронувшись до неё, Кадзуха понял, что горячей воды нету, хотя он за всё платил. «За что я только плачу?» — тяжело выдохнув, Кадзуха осмотрелся и заметил влажные салфетки. — Можно я возьму одну? — Бери, конечно.       Вытерев лицо и руки от крови, Кадзуха сел рядом со Скарамуччей. И в очередной раз сильнее закутался в плед. На руках Каэдэхары, да и не только, виднелись синяки, будто того регулярно бьют арматурой. Слабые сосуды — вот кто был вестником синяков и частых носовых кровотечений. И даже от обычного прикосновения на коже появлялись синяки.

***

      На часах было без десяти двенадцать. Многие уже ждали салютов и начала нового года. Обычно принято встречать столь великий праздник без долгов и ссор. Не зря же придумали поговорку «Как Новый год встретишь — так его и проведёшь». А провести весь год в долгах было последним, чего хотел Скарамучча. И хоть диалогом он ничего не вернёт, но хотя бы мог попробовать договориться с Кадзухой, чтобы тот не выставил его за дверь, когда на часах будет двенадцать часов.       Несомненно, о таком надо было поговорить раньше, ещё за неделю до Нового года, чтобы избежать неудачных ситуаций. Но по понятным причинам ни у кого не было на это времени. Каэдэхара даже не напоминал об арендной плате, что было удивлением для Скарамуччи. — Слушай, Кадзу, тут такое дело, — молвил Скар. — У меня немного зарплату задерживают. Но я обещаю, через неделю всё будет! — Мучча немного волновался. Вдруг всё-таки Кадзуха не поверит в его обещания и вышвырнет его за дверь? Хотя слово «вышвырнет» звучало очень громко. Правильней «выпроводит за дверь», учитывая худощавое телосложение Каэдэхары. — Будто тебя кто-то выгонять собирался, — абсолютно безразлично ответил Кадзуха, даже не удосужившись перевести на Скарамуччу взгляд. — Ты серьёзно думал, что я стану выгонять тебя, после того как ты мне жизнь спас? Если бы не ты, я бы умер от передозировки ещё осенью.       Скарамучча не мог не согласиться. Даже если бы Кадзуха не отказывался от дозы на некоторое время, то толерантность к веществу и желание получить кайф рано или поздно сделали бы своё дело.       Но Скар не ради преимуществ в будущем спасал Каэдэхару. Тогда вообще невозможно было думать о чём-то, когда человек лежал на полу и периодически задыхался от пены во рту. — Спасибо. Я правда всё верну! — продолжал уверять Скарамучча, будто бы опасаясь потерять доверие Кадзухи. — Мг... — всё так же безразлично ответил Каэдэхара, не переводя взгляд на Скара. — Мне вот только интересно, зачем ты мне помогаешь? Я ведь обращался с тобой, как мудак, а ты после этого не бросил меня, — молвил Кадзуха, всё также глядя на пустой стол, — постоянно наведывался в больницу, волновался за меня. Мне даже неловко от этого.       На вопрос Каэдэхары Скарамучча лишь всё также улыбнулся и ответил: «Я просто добрый человек и всё. К чему такие вопросы?» — Ну не просто так же придумали поговорку: «В тихом омуте черти водятся». — Скарамучча легко рассмеялся, отчего Кадзухе стало немного неловко.       С одной стороны, такая чрезмерная доброта вызывала некоторые подозрения. А с другой, может быть, за эти четыре месяца парни успели сдружиться, а Кадзуха всё ещё не доверяет Скарамучче? Он ведь никогда не видел его в гневе. Возможно, Скар действительно добрый человек, а Каэдэхара просто всё усложняет. — Не волнуйся. Я не злодей-британец и не буду предавать тебя в сложный период, — всё ещё немного смеясь, ответил Скарамучча. — Мг...       На часах показалось 00:00. За окном ночное небо осветили фейерверки, которые можно было услышать даже в лесу. Слишком ярко и громко. Поэтому Каэдэхара не особо любил большие праздники. Но не поздравить кого-нибудь он не мог. — С Новым годом, — молвил Кадзуха, глядя на фейерверки. — И тебя тоже.