Мой странный сосед-художник

      За окном гудела городская жизнь. Слышались звуки проезжающих машин, чьи фары разбавляли темноту зимней ночи, а звуки колёс сменяли тишину. Так зимняя ночь уже не казалась тихой и тёмной. Светили фонари, устало падали остатки недавно закончившейся метели, которая оставила после себя горы снега и лютейший мороз, отбивающий желание куда-либо идти. Но за окном можно было наблюдать офисных планктонов и других работников, идущих домой и не упускающих шанс по дороге купить кофе дабы взбодриться.       Глядя на их уставшие лица, Скарамучча, сидящий целый день в тёплой кофейне, понимал, что, по сравнению с их, его работа лёгкая. Хоть он и выполнял не только обязанности бариста, а ещё и уборщика, грузчика и кассира, всё это окупалось бесплатным кофе и списанной выпечкой. Несмотря на то, что Скарамучча не любил сладкое, в особо голодные дни, когда не было денег, она была спасением.       На часах уже было одиннадцать часов ночи. Скарамучча чистил кофемашину, готовясь к закрытию. Хоть на табличке, висящей на входной двери, было написано «Закрыто», а Скар должен был закрыть кофейню несколько минут назад, он всё равно решил подготовиться к утренней смене, на которую, благо, выходил не он. Мучча делал это не ради сменщика, после которого всё равно приходилось всё перемывать, а ради начальства. Оно могло заглянуть в кофейню в любой момент и в случае беспорядка сделать выговор не только сменщику, но и Скарамучче.       Как бы он ни старался поговорить со сменщиком и просить его хотя бы протирать барную стойку и витрину, перед тем как сдать смену, сменщик никак не реагировал на это. Скарамучча даже пытался ругаться с ним, но в итоге смирился. Разве ему сложно? Это занимает не так много времени. Да и он настолько часто это делал, что уборка стала занимать у него ещё меньше времени.       Скарамучча закрыл кофейню, предварительно выключив свет и переодевшись. По лицу прошёлся холодный ветер, заставляя его бледнеть. Фары машин слепили глаза, мешая разглядеть дорогу. Сливаясь с толпой, Скарамучча, надев полуразряженные наушники, шёл в сторону дома, наблюдая за прохожими. Люди возвращались домой, гуляли, кто-то даже продолжал работать, придерживаясь культуре переработок. И делали они это вовсе не ради денег, а ради уважения.       Скарамучча никогда не поддерживал такой подход к работе или учёбе, однако сам следовал этому наставлению, оправдываясь самыми разными и глупыми причинами. Это, пожалуй, был самый лёгкий способ получить уважение к себе. Мнение других людей о нём было самым важным для Скара. Хоть и не раз твердил Кадзухе, да и не только, что мнение остальных не важно. Однако сам Мучча не смог бы прожить без чьего-либо одобрения.

***

      Скар прошёл всего лишь несколько кварталов, и зимняя ночь открыла своё лицо: тихие тёмные улочки, в которых затаились отголоски прошлого в виде старых многоэтажных домов, освещали одинокие уличные фонари и фары проезжающих машин. Пейзаж скрашивали снежные хлопья, которые устало падали на землю.       На улице было очень тихо, даже птицы не пели и собаки не лаяли, только один белый кот, живущий в подвале одного из домов, встречал Скарамуччу в надежде что-то получить от него. Но тот лишь погладил его по спине. — Прости, приятель, но у меня ничего нету для тебя, — произнёс Скар, гладя кота, которого и так часто подкармливали прохожие и жители дома.       Мучча не знал, откуда появился этот кот или кошка. Раньше, когда Скарамучча только переехал в этот дом, он не видел этого кота. Но в один день этот кот начал провожать Скара в универ и ночью встречать с работы. Неравнодушные прохожие и жители дома часто подкармливали кота.       Зайдя в подъезд, краем глаза Скарамучча заметил, что кот даже не попытался проскользнуть вместе с ним, только провожал взглядом студента. Поднявшись на нужный этаж и зайдя в квартиру, он был встречен привычной картиной: тёмная квартира, и лишь в одной комнате горел свет — это комната Кадзухи. Тот в последнее время часто работал ночью, компенсируя утраченное днём время и пытаясь заработать себе на лечение.       Скар не стал его беспокоить и просто прошёл мимо двери, предварительно закрыв квартиру и разувшись. Ужасно хотелось спать, не было даже сил, чтобы перед сном полистать ленту соцсетей или проверить мессенджеры на наличие новых сообщений. Об этом он в последнее время вообще забыл.       Ещё больше хотелось, что неожиданно, курить. Да, это странно было слышать, и если бы Скарамучча кому-то рассказал о своей давней зависимости, ему вряд ли бы поверили. Но эта зависимость появилась у него ещё несколько лет назад, когда он жил в Сендае. Однако по приезде в Нагою он старался бросить курить, и ему даже удалось это сделать, до недавнего времени: примерно в октябре Скар снова начал баловаться зловредным табаком, а уже в декабре начал курить.       Выйдя на балкон, усыпанный окурками и пеплом от сигарет, летящих от соседей сверху, Скарамучча достал пачку сигарет, в которой лежало всего лишь пять штук из двадцати. Хотя вроде он совсем недавно купил новую пачку. Скар вытащил одну, а после из кармана штанов — зажигалку.       Одна сторона сигареты зажглась, оголяя табачную мешку, которая скоро будет выпускать неприятно пахнущий дым и станет пеплом. Скарамучча поднёс сигарету к губам и сделал первую затяжку, выпустив облако табачного дыма. На языке появился горький привкус, а на душе стало легче. Будто вместе с дымом вышли и негативные эмоции, накопившиеся за день. Это была лучшая сторона сигарет.       Ради неё Мучча готов был пожертвовать своими белоснежными зубами, которые долго отбеливал после последней попытки бросить курение. И, естественно, своими лёгкими. Конечно, они не сгниют, как иллюстрируют это на пачках сигарет, но отдышки Скар никак не сможет избежать. Её он не сильно боялся. Но даже если бы те иллюстрации были правдой, то вряд ли бы его это остановило. Ведь если бы кто-то действительно обращал внимание на упаковки сигарет, то табачные компании давно бы разорились.       Внезапно телефон в кармане завибрировал. Вытащил его из кармана, и на дисплее загорелся входящий звонок от «Тётя Макото». — Здравствуйте, тётушка Макото, — поздоровался Скарамучча, приложив телефон к уху, одной рукой держа сигарету. — Привет, Дзуши, с днём рождения тебя! — послышался приятный спокойный женский голос из динамика телефона. — Как дела? Прости, что давно не звонила. После Нового года совсем забегалась. — Спасибо, да всё хорошо. Учусь, работаю, — ответил Скар, пуская изо рта ещё одно облако дыма. — А у вас как дела? — Да всё потихоньку, помаленьку. — М... — Скарамучча легонько отряхнул сигарету, дабы стряхнуть нагоревший пепел. Его волновал один вопрос, на который он знал ответ и не ожидал другого, но любопытство брало верх. — Тётушка, слушайте, а как там мама? — на том конце провода послышалась тишина, которая продлилась несколько секунд, а после сменилась тяжёлым выдохом. — Куникудзуши... я не общалась с твоей матерью с тех пор, как ты уехал. Она даже видеть меня не хочет. Мне очень жаль... — с сочувствием произнесла Макото. В принципе, чего-то нового Скарамучча и не ожидал. — Да всё хорошо. Спасибо вам, — поблагодарил Мучча, легко улыбаясь. Он и не ожидал услышать что-то новое. — Я, наверное, спать пойду. Только с работы пришёл, устал немного. — Да, без проблем. Спокойной ночи, — попрощалась Макото, позволив улыбке Скара сползти с лица.       Скарамуччу ничуть не расстроило то, что не было информации о его матери. Он больше был удивлён тому, что она ему написала, вспомнила и поздравила его, хоть отношения с ней были очень натянутыми. Последний раз они созванивались аж два года назад, а до этого дня вообще не списывались.       За все четыре года Скарамучча ни разу не приезжал в Сендай, соответственно, и не видел мать. Ему попросту было не к кому ехать: у него не было там ни друзей, ни каких-то важных дел. Если бы он и приехал туда, то только ради того, чтобы навестить отца, а точнее его могилу. И старого друга, с которым они не виделись уже несколько лет. Но воспоминания о нём останутся на всю жизнь в виде шрамов на руках, служащих напоминанием не только об ошибках юности.       Старые шрамы Скарамучча порой замазывал тональным кремом, оставляющим следы на одежде, однако это был один из лучших вариантов спрятать старые увечья. Дома же Скар не замазывал шрамы и порой даже не прикрывал их ничем, благодаря плохому зрению Кадзухи, который даже в очках не видел на все сто процентов. Хорошие очки на такой большой минус стоили много денег, которых у Каэдэхары не было. Шрамы были бледными, что тоже помогало скрыть «напоминание» о том, что когда-то было хуже. И по сравнению с тем временем, Скарамучча живёт счастливо.