Мой странный сосед-художник

— Не тяжело? Может, дашь ещё несколько картин мне? — спросил Скарамучча. На его плече висела старая чёрная сумка, в которой находилась большая часть картин. — Нет, нормально. Спасибо, — холодно пробормотал Кадзуха, поправляя клетчатый шарф. Возможно, такая холодная интонация могла бы показаться остальным как сарказм, однако за несколько месяцев жизни с Каэдэхарой Скарамучча научился определять, когда художник выражает всю свою искренность настолько, насколько может.       На плече Каэдэхары висела огромная сумка для картин, которая предательски сползала с плеча и мешала парню прихорашиваться. В ней лежали непосредственно сами картины. Все самые большие Кадзуха забрал себе, а маленькие отдал Скару. И хоть могло показаться, что художник взял себе самые тяжёлые картины, однако тяжелее было наоборот Мучче из-за того, что картины хоть и были небольшими, но их было очень много. Но даже так, добрый студент был не против понести ещё несколько картин, чтобы помочь другу.       Скарамучча стоял в коридоре возле входной двери и, облокотившись о дверной косяк, наблюдал за тем, как прихорашивался Каэдэхара, стоящий напротив старого зеркала, висящего в коридоре. В силу возраста на нём виднелись царапины и небольшие трещины, подтверждающие его годы. Кадзуха надел белую шапку, которая почти сливалась с его цветом волос, лишь красная прядка выделялась на белом фоне.       Собирались они на почту, а точнее только Кадзуха. Скарамучча решил пойти за компанию, как раз он хотел пойти на недавно открывшуюся зимнюю ярмарку, про которую ему часто говорил Тарталья. Подобные мероприятия Скар редко посещал, потому что не было необходимости ходить туда. Да и редко проводили такие большие ярмарки, а если и проводили, то не всегда находилось время их посетить. Однако в этом году Мучча всё-таки решился посетить зимнюю ярмарку, хотя бы для того, чтобы поглядеть на товары, продающиеся там, да и просто прогуляться, развеяться. Недавно Скар закрыл сессию и заплатил за квартиру на несколько месяцев вперёд, поэтому он вполне заслужил неделю каникул.       Надев очередную пару носков на ногу, Кадзуха надел затасканные кроссовки, которые многое пережили и, на удивление, хорошо сохранились. Разве, что подошва немного стёрлась, но это можно было оправдать гранж стилем, а также потёртые джинсы и слегка грязные конверсы Скарамуччи. — Тебе идёт этот шарф, — произнёс Мучча, глядя, как Каэдэхара уже пять минут пытался уложить чёлку. На что Кадзуха оторвался от зеркала и немного повернул голову в сторону Скара. — Спасибо... — неуверенно пробормотал Каэдэхара. Ему было очень приятно от слов Скарамуччи, но он не знал, как реагировать на них. Ему нужно улыбнуться? Ещё раз поблагодарить его? Но Кадзуха просто повернулся к зеркалу и продолжил прихорашиваться возле него, так и ничего не предпринявши. — Ладно, хуй с ним. Идём, — молвил Каэдэхара, оставив челку в покое и поправивши сползающую сумку на плече, которая всё время спадала и мешала прихорашиваться.       Парни покинули квартиру, после чего закрыли её. Вызвав лифт, Каэдэхара опёрся на стенку возле, в ожидании, чтобы спуститься вниз. Он не горел желанием выходить из более-менее тёплого подъезд и переться на почту, преодолевая сугробы и скользкий лёд, который мог удвоить синяки Кадзухи на теле, но уже не от слабых сосудов, а от болезненного падения. По приезде лифта парни зашли в него и нажали на кнопку первого этажа. Старый обшарпанный лифт поехал вниз на нужный этаж. Они спустились и вышли из подъезда, и холодный ветер прошёлся по тонкой коже Кадзухи, заставив того поправить шарф. Снегопад закончился, но оставил после себя горы снега, холод и грязь, которая смешивалась с тающим снегом. В последние дни было небольшое потепление в пять градусов, после которого синоптики опять обещали похолодание. Однако те пять градусов ничего не значили для Каэдэхары, и теплее ему не стало. Кадзуха засунул ледяные руки в карманы куртки, дабы хоть как-то согреться. Тело невольно подрагивало от холода, замедляя ходьбу и заставляя парня сильнее прижать руки к куртке. — Слушай, а почему ты решил прогуляться на ярмарку? Ты же вроде обычно любишь дома проводить выходные, — поинтересовался Кадзуха, в попытке отвлечься от холода. — Да, мне обычно приятнее проводить выходные дома, но я так давно не был на ярмарке. Просто стало интересно изменилось ли там что-нибудь, — ответил Скарамучча, слегка улыбнувшись. — Да и мне говорили, что там вроде бы красивый вид... может, фотографии какие-нибудь сделаю — добавил Скар. — Фотографировать любишь? — спросил Каэдэхара. — Да, когда-то любил, — ответил Скарамучча. — Раньше вся фотоплёнка была забита снимками, а на телефоне не хватало памяти из-за количества фотографий, — воодушевлённо рассказывал Мучча. — На стенах и мебели не хватало места для новых фото. Я фотографировал всё, что казалось мне красивым. — Например? — любопытствовал Кадзуха. Рассказ был для него настолько занимательным, что Каэдэхара и не заметил, как за несколько минут чувство лютейшего холода отошло на второй план. — Да всё, что угодно. Асфальт после дождя, дорожные знаки, уличные фонари, — приводил примеры Скарамучча. Они звучали очень странно, ведь это были обычные объекты, в которых не было ничего привлекательного. Кадзуха даже не понял шутит ли парень или говорит всерьёз. Но высказать свои мысли по поводу вкуса Скара не стал. — А чего сейчас не фотографируешь? — поинтересовался Кадзуха. На что, потерев ладонью шею, Скарамучча ответил: — Да времени нет, да и вырос уже. — Фотографиями Мучча увлекался ещё в школе, поэтому последний вариант казался правдивым. За то время много чего успело измениться, и, вероятно, интерес к фотографиям мог пропасть. — Раньше, когда моя мать устраивала свою личную жизнь и к ней приходили её ухажёры, то она всегда выгоняла меня к друзьям, которых у меня их не было. Поэтому я бродил по городу. И всё, что казалось красивым — фотографировал. Потом шёл к отцу. — М... — произнёс Кадзуха. Он не знал, что отец Муччи давно мёртв, и думал, что его родители просто в разводе. Поэтому его не смущало то, что Скарамучча приходил к могиле отца и ночевал там. На кладбище он мог не бояться, что полицейские увезут его в участок за то, что несовершеннолетний ночует не дома, а на улице. А охраннику кладбища было абсолютно всё равно, главное — чтоб не хулиганил, чего Мучча уж точно делать не собирался.

***

      Скарамучча, облокотившись спиной на стену почтового отделения, стоял неподалёку от выхода, разглядывая за окном городской пейзаж и чувствуя спиной холодную штукатурку, которой было покрыто здание, до чьего закрытия оставалось менее полчаса. Женщина за стойкой, работающая на почте, явно была не рада под конец смены принимать столько посылок. Её недовольство выражалось тяжёлыми вздохами с нотками раздражения через каждое слово, будто она делала большое одолжение, принимая у парней посылки. Однако, на удивление, Кадзуха смиренно наблюдал за всей этой картиной, наслаждаясь теплотой в здании. Наверное, это была единственная причина, почему Каэдэхара вёл себя так спокойно и, кажется был наоборот рад, что женщина из-за недовольства задерживала парней на лишние несколько секунд. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается.       Автоматические двери отворились, запуская в здание холодный ветер, отчего тело Кадзухи в очередной раз невольно вздрогнуло. — Спасибо тебе большое. Без тебя я бы вряд ли сам дотащил столько заказов, — молвил Кадзуха, кладя в сумку кошелёк, не глядя на Скара. — Да не за что, — пробубнил Скарамучча, смущённо тёрши заднюю часть шеи. Ему было приятно слышать, что он смог помочь кому-то, что он не ненужный. — Кстати, не против прогуляться со мной на ярмарке? Говорят, там много чего интересного. — Предложение Скара было заманчивым. Кадзуха как раз хотел чем-то украсить комнату, да и просто развеяться от всей этой суматохи не помешало бы. Но вариант потом две недели мучиться от кашля или высокой температуры звучал не очень заманчиво. — К чёрту! Пошли, — понадеявшись на иммунитет, ответил Кадзуха. Он рассчитывал на то, чтобы погреться в каком-нибудь кафе. А в случае, если заболеет — лечиться тем, что будет в аптечке, несмотря на то, что там в приоритете лежали обезболивающие и капли для носа, поэтому аптечка была забита полностью. — А куда идти-то? — В сторону главной, там недалеко находится ярмарка, — ответил Скарамучча, повернув голову в нужную сторону. — Ты когда-нибудь был на ярмарках? — Только на школьных, — ответил Кадзуха. Каждый год находились разные причины. То слишком занят, то не с кем, то просто не хочется. — Многого же ты терял, — с лёгкой улыбкой на лице, произнёс Скарамучча. — Например? — заинтересовался Кадзуха словами Скарамуччи. Хоть и сомневался, что из-за такого пустяка многое терял. — Например, товары по низкой цене. — Иногда Мучча бывал на небольших ярмарках, на которых продавали продукты по невероятно низкой цене. Такие ярмарки часто спасали его от голода. — Ладно-ладно, уговорил, — в очередной раз поправив шарф до носа, произнёс Кадзуха.

***

      Вход в ярмарку был бесплатным, даже ворот не было и была вероятность, бродя по городу, случайно забрести туда. Однако Кадзуха шёл по той дороге, куда вёл его Скарамучча. И, когда Каэдэхара увидел небольшую деревянную постройку в виде домика, украшенную гирляндами, это подогрело интерес художника. Чем ближе парни подходили к ярмарке, тем домиков становилось больше. Остатки снега виднелись на крышах некоторых построек, которых было ничтожно мало.       Подойдя достаточно близко к ярмарке, Кадзуха не смог проронить не слова от переполняющих его эмоций. Деревянные домики стояли в два ряда, друг напротив друга, украшенные гирляндами в виде лампочек. Крыша в постройках прикрывала их, не давая возможность остаткам снега, лежавшим на крыше, уже в виде воды, случайно задеть гирлянду. На витринах стояли мотибаны, на чьих ивовых веточках висели красочные украшения, в виде рыб и новогодних шариков. Рядом стояла неотъемлемая часть Нового Года — щелкунчики, одетые в парадную красную форму. На столбах с пушистой мишурой переплетались новогодние колокольчики, окрашенные в золотистый цвет и придающие ярмарке новогоднее настроение.       Он сделал шаг вперёд, захрустел мокрый снег под ногами, отпечатывая узор подошвы. Кадзуха начал зачарованно бродить по ярмарке разглядывая товары на витринах и любуясь красотой. Казалось, что это не реальность вовсе. Будто он попал в какую-то новогоднюю сказку. Каэдэхара, даже не замечал звуки ходьбы, доносящиеся у него за спиной и принадлежащие Скарамучче. Последний в свою очередь, не был как-то удивлён или восхищён данным мероприятием. Он достаточно часто видел подобные зимние ярмарки, чтобы не удивляться подобному. — Красиво? — поинтересовался Скарамучча, приблизив лицо к красному от холода уху Каэдэхары. — Да, — кратко ответил Кадзуха, всё ещё не до конца не принимая тот факт, что всё это реальность. Он часто видел похожее в манге, но не мог поверить, что такое может быть и в реальности. Словно он и вправду попал в какую-то сказку.       Ветер играл с несколькими белыми прядями, выпавшими из недавно завязанного хвоста, причиной чего была слабая резинка, вечно спадающая с волос. Взгляд художника был направлен куда-то вдаль. В его красных глазах отражались горящие гирлянды и уличные фонари, которые сверкали словно звёзды на фоне ночной пелены, окутавшая город достаточно рано. Клетчатый шарф закрывал небольшую часть лица, но это не мешало разглядеть очарование такой красотой. На щеках был небольшой румянец от холода, выделяющийся на фоне белой, словно мел коже.       На лице Скарамуччи невольно появилась улыбка. Он даже толком не знал, что было причиной её появления. Его не столько радовала атмосфера ярмарки, сколько реакция Кадзухи на, казалось бы, обычную ярмарку. Было видно, что тот счастлив, оттого лицо Скара непроизвольно расплывалось в улыбке. Это было очень необычно видеть Каэдэхару таким, когда в начале общения он был замкнутым и агрессивным. Однако, со временем Скарамучча понял, что Кадзуху тяжело назвать «агрессивным», наоборот, он оказался очень спокойным парнем, у которого был плохой период в жизни. Вещества разрушили личность Каэдэхары, превратив его в агрессивного наркомана. Но, сейчас, глядя на то, как Кадзуха восхищался красотой ярмарки, Скарамучча чувствовал желание радовать художника чаще. Мучче было забавно наблюдать за тем как Каэдэхара, не спеша, изумлённо осматривает каждый сантиметр, всматриваясь в пейзаж.       Внимание Кадзухи привлекла гирлянда, лежащая на одном из прилавков среди другого барахла по типу новогодних игрушек и рукодельных изделий. Цена была довольно низкой, намного ниже, чем если бы Каэдэхара брал в магазине. Он не стал торговаться и купил гирлянду за полную цену, которую ему назвал продавец. Положив цепочку лампочек в сумку, Кадзуха обернулся и увидел Скарамуччу, который также что-то разглядывал на прилавке. — О архонты! Ты меня напугал. — Художник от неожиданности немного отпрыгнул от парня, находящегося рядом, на что получил в ответ вопросительный взгляд. — Я думал, ты ушёл разглядывать товар. — Почему? Мне с тобой приятнее гулять, чем в одиночку. Как говориться: «в компании веселее», — молвил Скарамучча, после чего улыбнулся и по-дружески приобнял Кадзуху за плечо. — Ты больше ничего не будешь брать? — вопросил Мучча, на что художник отрицательно покачал головой, после чего парни пошли дальше бродить по ярмарке.

***

      Кадзуха сидел один на скамейке в парке неподалёку от ярмарки, болтая ногами от скуки и тем самым расчищая снег, лежавший рядом. В сумке Каэдэхары была только гирлянда, он больше ничего не покупал. Хоть цены были вполне приемлемы и можно было много чего купить для комнаты, однако ничего так и не приглянулось художнику. Хотя он сам не очень-то обращал внимание на то, что продавалось на ярмарке, он больше рассматривал само мероприятие, очаровавшее Кадзуху своими яркими огнями гирлянд, которые не просто висели, рассекая темноту ночи. Иногда можно было увидеть фигуры, сделанные из нее, они были разбросаны по всей территории. Дойдя до конца ярмарки, Скарамучча попросил подождать его в парке, который находился неподалёку. — О чём задумался? — спросил Мучча, после чего сел рядом с Кадзухой, прервав того от раздумий. В руках у первого было два стаканчика, один из которых он вручил Каэдэхаре. — Прости, чая не было, взял с какао. — Да не надо было. Давай я тебе деньги верну? — спокойным голосом предложил Кадзуха. Ему было неудобно, что на него тратят деньги. — Нет. Даже не надейся, — кратко ответил Скар, отпив свой любимый горький напиток, к тому же ещё и горячий. Порой глядя на Муччу, Кадзуха задавался вопросом: «Как он это пьёт?» Таким же вопросом задавался и сам Скарамучча, каждый раз наблюдая за тем, как Каэдэхара добавлял сахар в чай. — Так о чём ты задумался? — Да так... ерунда всякая... — отмахнулся Каэдэхара, облокотившись спиной на деревяшки холодной скамейки. — Просто ярмарка понравилась. Хорошо, что мы пошли ночью, сомневаюсь, что было бы так же красиво днём. Спасибо, что взял меня с собой. — Да не благодари. Мне самому было приятно побродить с тобой по ярмарке, — неловко улыбнувшись, молвил Скарамучча. — Знаешь, ты, наверное, единственный человек, который смог так сильно изменить мою жизнь за несколько месяцев, — в очередной раз поблагодарил Каэдэхара. Он с ужасом вспоминал наркотические марафоны, в которых не понятно каким чудом выживал и выходил из них. — Без твоей поддержки я бы сам не справился. — Ты меня уже десятый раз благодаришь. — В голосе Скарамуччи не было злости, ему было приятно слышать благодарности. — Ты же меня буквально спас, — молвил Кадзуха, — так что, я хоть не силён в поддержке, но если будут проблемы — я буду не против их выслушать. — Какие проблемы? У меня их нету, — произнёс Скарамучча. — Да? Тогда можно я задам один очень нетактичный вопрос? — спросил Каэдэхара. Скарамучча был уверен, что художник не сможет задать ему вопрос, который вставит его в тупик, поэтому без раздумий дал согласие. После чего Кадзуха опустил взгляд, который вскоре начал растерянно бегать, словно парень не был уверен стоит ли задавать ему этот вопрос. Однако, вскоре Каэдэхара посмотрел прямо в глаза Скарамуччи и спросил: — А что у тебя с руками? — тихо и неуверенно. Мучча ожидал любой вопрос, но не этот, от которого вопросы появились уже у самого Скара.       В горле появился предательский ком, из-за которого невозможно было издать ни звука. В миг улыбка слезла с лица, сменившись ужасом и непониманием. Секрет, который Скарамучча всеми силами старался сохранить в тайне всплыл на поверхность. Будто надавили на самую болезненную рану, которая спустя года так и не смогла зажить. Мучча не знал, как ответить Кадзухе, не обидев того, ведь в глубине души он хотел грубым тоном ответить ему: «Не лезь не в своё дело». — Это старое... — еле как произнёс Скарамучча. — Я таким больше не занимаюсь, — добавил он. Это был единственный, как ему казалось, лучший вариант, чтобы никого не обидеть. — Ты не хочешь об этом говорить? — спросил Кадзуха. — Ничего. Я просто волновался и думал, что ты до сих пор занимаешься этим. Прости меня. — Как ты об этом узнал? — Помнишь, ты после Киото слёг с простудой? Ты тогда крепко уснул, и тебе позвонил друг. Я взял трубку и сказал, что ты потом перезвонишь. А когда я относил телефон обратно, я увидел шрамы. — Понятно... — промямлил Скарамучча. — А чего сразу не спросил? — Сначала растерялся и не знал, как тебе сказать это. Думал, что это нетактично, возможно, тебе неприятно говорить на эту тему, — ответил Кадзуха, виновато опустив взгляд. — Но, я переживал за тебя. Ты единственный близкий мне человек, с которым мне приятно проводить время. И я боялся... — Каэдэхара не успел договорить, как Скарамучча перебил его. — Да всё нормально. — Мучча приобнял художника за плечо. — Мне приятно, что ты волновался за меня. Я уже давно таким не занимаюсь. Я научился другим способом справляться с эмоциями, — запинаясь от волнения, произнёс Скар и улыбнулся. Он был рад, что спустя долгое время нашёлся человек, который не осудил его, а наоборот хотел поддержать его. — Тебе достаточно этого? — Да. — Кадзухе было достаточно знать, что Скарамучча больше не режет руки, а причина, по которой он начал это делать была не важной. И спрашивать его об этом Каэдэхара не собирался. — Давай домой пойдём? Уже просто холодать начало. — Тебе холодно? — Да, — проглотив свою гордость, ответил Кадзуха и взял стаканчик с уже холодным чаем.

***

      Парни не спеша шли по заснеженным улочкам, подходя к дому всё ближе и ближе. По дороге они разговаривали ни о чём, перескакивая с темы на тему, Кадзуха рассказывал свои истории из художки, которые Скару нравилось слушать из-за их необычности. И хоть Мучча не понимал сленга художников, ему всё равно было очень интересно слушать, как Кадзуха рассказывает ему о каких-то конструкциях в рисовании.       Подходя ближе к дому, они заметили на заснеженных улочках небольшой ларёк, который работал круглосуточно. — Подожди, пожалуйста, — попросил Каэдэхара, прервавшись от рассказа и направившись к ларьку. Скарамучча решил подождать художника возле ближайшего фонарного столба.       Облокотившись спиной на него, Мучча достал из сумки пачку сигарет и зажигалку. Взяв одну и поджёгши её, Скарамучча сделал одну затяжку. Ему понравилась прогулка, после неё Скар ощущал спокойствие при общении с Каэдэхарой. Он чувствовал, что художнику можно доверять даже такую личную информацию, которую Мучча не доверял никому, избегая острого осуждения в свою сторону.       Вскоре из ларька вышел Кадзуха, через ночной мрак Скарамучча смог разглядеть, что в руках у художника был кошачий корм. При виде Муччи на лице Каэдэхары выступило удивление. — Кто бы думал, такой правильный парень курит? — немного стебясь, произнёс Кадзуха. На что в ответ получил небольшое облако табачного дыма в лицо, что заставило его немного закашляться. — Для кого корм купил? — спросил Мучча, стряхивая пепел с сигареты. — Ну не для себя же, — ответил Кадзуха. — Это плата за вход. — Скарамучча улыбнувшись, поняв про кого говорил Каэдэхара. Тушить сигарету Мучча не стал. До дома оставалось пройти совсем немного, поэтому он решил докурить около подъезда.       Возле подъезда уже ждал «охранник», лёжа в позе буханки. Подойдя ближе, Кадзуха принялся гладить мягкую, но в то же время холодную шерсть кота, который начал приятно мурчать. Скарамучча же облокотился спиной на холодную стенку дома и принялся докуривать сигарету, наблюдая за Каэдэхарой. Последний открыл небольшую пачку кошачьего мокрого корма и насыпал его в пластиковую миску, которые оставили такие же неравнодушные жильцы.       Докурив сигарету, Скарамучча достал телефон и нажал на иконку камеры. Открыв её, Мучча навёл ракурс на гладящего кота Кадзуху. Прозвучал щелчок, который услышал художник. — Прости, старая привычка, — извинился Скарамучча. — Можно я оставлю фото с тобой? Момент милый. — Да пожалуйста, оставляй.       Постояв ещё немного на улице, парни зашли в дом, а после — в нужную квартиру. Прогулка вымотала обоих, однако это стоило того.