Мой странный сосед-художник

      В небольшую комнату из открытого окна проникал холодный, но в то же время свежий воздух, который заполнял комнату октябрьской стужей и продувал лёгкую одежду подростка, находящегося там. Пусть погода днём была тёплой, но поздно вечером наступали холода, когда на улицу уже нельзя было выйти в одной футболке и шортах. На стенах виднелись плакаты легендарных американских рок-групп девяностых. Хоть старшое поколение ворчало, что негоже слушать музыку плохих американцев, Куникудзуши продолжал вешать плакаты, покупать значки и слушать их музыку, которая даже сейчас разносилась у него в наушниках, пока тот читал книгу. Точнее просто листал, бегая взглядом по строчкам, вовсе не вдаваясь в сюжет.       Такая незаинтересованность объяснялась тем, что Дзуши не сам выбрал эту книгу, а ему в школе задали по литературе прочитать, чтобы хорошо написать контрольную, а в следующем году — экзамен, где будет затрагиваться это произведение. Сам предмет казался для него слишком скучным и однотипным, из-за чего у парня были соответствующие оценки. И дабы как-то разбавить скучную обстановку, Куникудзуши включал музыку, на которой сосредотачивался больше, чем на книгах. Планов на вечер не было, да и какие тут могут быть планы, если уже после второго часа «чтения» парень хотел уснуть прям за книгой.       Дочитав очередную главу, Дзуши протёр уставшие глаза, которые уже не могли сосредоточиться на чем-либо. Парень отсчитал, сколько ещё страниц ему осталось, в надежде, что таким образом книга по волшебству станет тоньше и парень скорее отправится спать. Но планы обломал звук открывания входной двери, доносившийся из коридора. Каждый раз, слыша этот звук, Куникудзуши хотел раствориться в воздухе. Парень вытащил проводные наушники из ушей, предварительно выключив музыку, и спрятал телефон и затычки в тумбочку. А сам стал делать вид, будто вдумчиво читает книгу. В это же время звуки шагов стали приближаться к его комнате.       «Щас начнётся мозгоёбка», — после этой мысли дверь в комнату отворилась и в дверном проёме появилась женщина, одетая в куртку, под которой виднелась водолазка, а в руках у неё был большой букет роз. Это была его мать, которая вернулась с работы. Она выглядела счастливой и мило улыбалась. При виде этого, могло показаться, что Дзуши ошибся, сделав поспешный вывод. — Я пришла. — Я вижу. — По интонации Куникудзуши был настроен более недружелюбно, чем женщина. — Как дела? Ты уроки сделал? — В её голосе не слышалась злоба, но и беспокойство тоже не было слышно. Будто первый вопрос был формальностью. — Ну вот, делаю, — ответил Дзуши и демонстративно приподнял книгу. — Только это осталось? — Ну да. — Услышав ответ уголки губ матери ещё больше расплылись в улыбке. — Знаешь... я тут подумала, — начала женщина, отчего Куникудзуши напрягся, — если хочешь, сегодня можешь пойти на ночёвку к друзьям. — К каким друзьям? — К своим. — У меня их нет, — молвил Дзуши и устремил взгляд обратно в книгу. Краем глаза он заметил, как улыбка с лица матери медленно сползла. — Ну пойди тогда просто погуляй, я тебе денег дам. — Я всё равно не пойду. Там холодно. — На ответ Куникудзуши женщина раздражённо вздохнула. Она больше не выглядела такой весёлой, какой была когда только зашла в дом. — Дзуши, пожалуйста. — В голосе женщины уже слышались нотки раздражения, однако она старалась скрыть их изображая спокойный голос. — Я не молодею, и, возможно, это мой последний шанс стать счастливее. Пожалуйста, иди погуляй. Можешь остаться на ночёвку у кого-нибудь. Я денег дам. — Куда переночевать? Я же тебе сказал, что нет у меня друзей, на улице холодно. Куда я пойду? — На лице женщины больше не было не то что улыбки, а даже намёка на хорошее настроение. — А знаешь, я даже этому не удивлена. Я бы тоже не дружила с таким необщительным и скучным, как ты. — Она будто знала куда больнее нажать. У него с детства были проблемы с общением. Он старался быть общительным, но каждый раз всё проваливалось, и в итоге Куникудзуши так и оставался один. Если ему всё же получалось влиться в какую-то компанию, то в ней он всегда был третьим лишним. Он всегда задавался вопросом: «Что со мной не так?», глядя на какую-нибудь большую компанию друзей. И подобные упрёки от матери было последним, что Куникудзуши хотел слышать от неё. — Ладно. Сейчас, только переоденусь... — Дзуши согласился совсем не от слов матери, а для того, чтобы не видеть целый вечер её злое лицо. — Вот ты сразу не мог согласиться? Обязательно надо было настроение испортить? — произнесла женщина грубым тоном, провожая взглядом Куникудзуши до шкафа. Фраза матери окончательно добила настроение куда-либо идти. Но то, с каким раздражением женщина готовилась к приходу ухажёра, было слышно аж в комнате за закрытой дверью. Слыша это, Дзуши овладевало необъяснимое чувство вины. Он же мог сразу согласиться пойти погулять. Может, ему не стоило спорить, чтобы не портить никому настроение? Ему разве сложно было?

***

      Холодный ноябрьский ветер продувал лёгкую ветровку Куникудзуши, отчего тот невольно затрясся. Он знал, что на улице десять градусов, однако он даже не думал, что будет настолько холодно. Скрестив руки на груди для того, чтобы согреться, Дзуши сел на качели, на которых утром качались дети и стал в уме перебирать варианты куда сходить. Но чтобы не было так скучно он взял с собой фотоаппарат мыльницу, который выпросил на свой день рождения.       Идей не было от слова «совсем». Он не хотел никуда идти и уже десять раз пожалел, что согласился пойти на это. Он хотел спать и готов был вырубиться на ходу, но всё равно решил пойти пройтись по городу, а там, глядишь, через часик-два мама уже напишет, что тот может возвращаться домой. Хотя, судя с предыдущего опыта, она могла забыть об этом. Не раз случалось, что Дзуши приходилось ночевать на улице. И далеко не на лавочке возле подъезда. Ночевал он в горке на площадке и несколько раз в заброшенной школе, которая была неподалёку. Но ночью там было жутко. И это был крайний вариант.       Он специально ночевал в таких местах, чтобы его не заметила полиция и не начала выяснять, почему несовершеннолетний ночует на улице. Дзуши не нужны были лишние проблемы. Спать в подъезде тоже было плохой идеей. Если бы кто-то из соседей увидел Куникудзуши спящего на лестничной клетке, то слухи бы быстро разнеслись по всему дому, а возможно, даже за его пределы. У Дзуши и так были не лучшие отношения с соседями, поскольку старшее поколение часто любило давать советы, когда он не просил, а с молодыми он только изредка здоровался, как и они с ним.       Бродя по улицам города, Куникудзуши фотографировал почти всё, что видел. Не потому, что хотел забить память камеры, а потому, что он фотографировал всё, что хоть капельку считал красивым, дома удаляя ненужные. Делал он это для того, чтобы случайно не упустить какой-либо момент, а потом жалеть, что не сфотографировал, даже если это было что-то непримечательное.       Подойдя к переходу, Дзуши заметил дорожный знак, на котором виднелись капли из-за недавнего дождя. Долго не раздумывая, парень сфотографировал его. Снимок получился хорошо и Куникудзуши уже знал, что обязательно распечатает его. От этого на лице парня выступила улыбка. Однако, когда он поднял взгляд, улыбка с его лица стала медленно сползать. Неподалёку прогуливалась счастливая семья с ребёнком, которого закутали в одежду, так будто на улице был двадцатиградусный мороз. Они смеялись, о чём-то весело болтали. Глядя на это, Дзуши тихо завидовал.       Его отец умер, когда парню не было и пяти, из-за чего он был лишён таких счастливых прогулок всей семьёй и семейного праздника — Нового Года. Однако это никак не мешало матери Куникудзуши каждый год ходить на новогодние корпоративы, хотя запрещала ему в детстве праздновать Новый Год, из-за чего Дзуши больше не мог воспринимать и отмечать этот праздник.       Матери парня в целом было всё равно на сына. Когда тот пытался рассказать, как у него прошёл день, она будто специально делала всё возможное, чтобы выразить свою незаинтересованность. Куникудзуши было обидно каждый раз, когда он вспоминал маленького себя. Как тот старался всеми силами привлечь внимание матери, думал, что проблема в нём и он скучно рассказывает, но в итоге сдался. С тех пор Дзуши жил с мамой, как с соседкой, которую он едва терпел.       Не желая видеть пред собой счастливую семью, парень опустил взгляд и сделал музыку в наушниках громче.

***

      Прошло почти два часа, как Куникудзуши бродил по городу. Всё это время он ждал сообщения матери, поскольку на улице холодало. В придачу парню сильно хотелось спать и нужно было срочно что-то решать с ночлегом. Попроситься к кому-то в гости было не вариантом, поскольку на часах было уже двенадцать ночи и вряд ли кто-то из одноклассников согласился бы приютить Дзуши на ночь. Да и сам парень не сильно ладил с ними. Как говорилось выше, Куникудзуши не замечали, отчего тот не особо общался с одноклассниками. Был ещё вариант переночевать в горке, но в таком случае на утро спина парня вряд ли сказала бы ему «спасибо».       В голову лез только один вариант, который ранее Дзуши использовал, как самый крайний. И когда он задумывался о нём, вариант поспать в горке казался не таким уж плохим. Однако вспомнив как сильно у него болела спина на утро, он решил всё-таки перейти к крайности, но сначала нужно было купить цветы. Денег, которая дала мама, хватало на несколько ликорисов или, как ещё называли эти цветы «паучьи лилии».       Но почти все цветочные магазины были закрыты, из-за чего Куникудзуши вместо цветов пришлось купить первые попавшиеся конфеты, которые продавались по скидке в круглосуточном.       Благо метро работало до часу ночи и ему не пришлось идти час к кладбищу. Хоть это был не лучший вариант для ночлега, но там редко проезжала полиция, поэтому Дзуши был уверен, что никто не станет доставать его вопросами.       Когда он пришёл к кладбищу, страх охватил тело парня. Хоть он не верил в паранормальщину и понимал, что мёртвые не восстанут из могил, но ночью всё равно было жутко находиться на кладбище. Дзуши трясущимися руками освещал дорогу фонариком на телефоне, ища нужную могилу. Спустя пару минут, парень наконец-то нашёл могилу отца и, положив сумку на землю, сел на неё, предварительно оставив конфеты рядом с могилой.        Куникудзуши обнял колени и через несколько минут стал проваливаться в сон, как вдруг сквозь ветровку Дзуши почувствовал чью-то холодную руку на своём плече. Парень тут же встал и отпрыгнул от страха. Он увидел тёмный силуэт мужчины. Это точно был не охранник, поскольку он был невысоким стариком, а перед ним стоял молодой человек выше Куникудзуши. — Эй-эй! Тихо! Шкет, я просто хотел узнать, чего ты тут сидишь, — произнёс незнакомец. Из-за сонной пелены в глазах и темноты было тяжело разглядеть мужчину. Разве что Дзуши разглядел, что у него были короткие русые волосы, которые были собраны в маленький хвост. — Вы кто такой?! — испуганно спросил Куникудзуши, срываясь на крик и не осмеливаясь подходить к незнакомцу. — Я? Никто. Я просто... проведывал тут свою подругу, — растерянно произнёс молодой человек, отойдя на несколько шагов назад. — Так идите куда шли. Чего вы ко мне пристали?! — раздражённо вопросил парень. — Говорю же, хотел спросить чего ты тут сидишь. Думал, тебе помощь нужна, — оправдывался незнакомец. — Не нужна мне помощь. Идите куда шли, — раздражённо произнёс Дзуши, не доверяя ему и его словам. — Да всё! Ухожу-ухожу. — Мужчина стал отдаляться от парня, растворяясь во мраке, пока Куникудзуши провожал его злым взглядом.

***

      Спустя неделю история опять повторилась. Желая устроить свою личную жизнь, мать Дзуши выгнала «погулять» сына уже не в такое позднее время, но на улице уже темнело. И спустя три часа сообщение от матери так и не пришло, из-за чего, желая поспать, Куникудзуши снова был вынужден поехать на кладбище. Идя к могиле отца, Дзуши снова встретил того незнакомца с русыми волосами. Он был одет в грязно-зелёную осеннюю куртку и джинсы. Но на этот раз он выглядел каким-то дёрганным. Перебирал пальцы в руках, пытался растягивать рукава, будто хотел скрыть руки. Незнакомец осмотрел парня с ног до головы. — О, я тебя помню. Чего опять пришёл? — голос незнакомца не звучал как-то угрожающе или злобно, наоборот он с каким-то воодушевлением произнёс это. Однако Дзуши всё равно недоверчиво глядел на мужчину. — Это вас волновать не должно, — произнёс Куникудзуши и обошёл незнакомца, чтобы пройти к нужной могиле. Парень думал, что на этом незнакомец отвяжется от него, однако не тут-то было. — Просто если ты хочешь переночевать, то можешь ко мне пойти. — Дзуши бы проигнорировал это, но что-то дёрнуло его ответить. — А вы каждого, кого увидите на кладбище, к себе домой зовёте? — вопросил Куникудзуши, повернувшись лицом к незнакомцу. — Нет. Просто на улице холодно. Не боишься замёрзнуть? — Я уж лучше замёрзну до смерти, чем пойду домой к какому-то незнакомцу, — зло ответил Дзуши. После чего незнакомец, поняв, что парень не будет идти к нему домой, развернулся и куда-то пошёл, пока Куникудзуши так же провожал его взглядом.

***

      Подобные ситуации случались часто, когда парень решал переночевать на кладбище, и нередко он видел этого незнакомца. В какой-то момент он уже настолько привык к нему, что перестал его бояться. Незнакомец подходил к Куникудзуши спрашивал как у того дела и чего он пришёл, а после того как слышал ответ кивал и уходил, только изредка он давал какие-то конфеты, которые Дзуши позже нёс на могилу отца. — Слушай, мы так часто друг друга видим, может, хоть имя своё назовёшь? — предложил незнакомец, сидя рядом с парнем. — Джими Хендрикс, сойдёт? — А может, лучше настоящее? — предложил незнакомец. В его голосе не чувствовалось раздражение или злоба за поведение парня, отчего последнему стало немного стыдно. — Всё-таки уже месяц видимся, а я даже не знаю твоё имя. — Райдэн Куникудзуши, — произнёс парень. — Вот так-то лучше, Скарамучча, — молвил незнакомец. Это была очень необычная форма имени. Ещё никто не обращался так к Дзуши, но ему понравилось. — А меня — Нива Хисахидэ. Можешь обращаться ко мне на «ты». Я тебе не дед какой-то, чтоб ко мне на «вы» обращаться. — Нива протянул руку, в надежде, что Скарамучча пожмёт её, но тот лишь посмотрел на ладонь, а после — всё ещё недоверчиво взглянул в глаза Хисахиде. Тот собирался убрать руку, как вдруг Дзуши пожал её, отведя взгляд. — Приятно, — безразлично бросил парень и уткнулся взглядом куда-то вниз. — Скарамучча, можешь сказать, почему ходишь сюда каждые три дня? — поинтересовался Нива. Он думал, что подросток на это опять нагрубит, но тот лишь грустно произнёс: — Мать выгоняет, когда к ней ухажёры приходят. Просит меня пойти к кому-то на ночёвку, а мне не к кому идти. Вот я и прихожу сюда, чтобы переночевать. — А ночлега получше не нашёл? Тебе не страшно здесь ночью находиться? — Страшно. А что я сделаю? Думаешь, никого бы не смутило, если бы я на лавочке ночевал или на ступеньках в подъезде? — Нива покачал головой, соглашаясь с Дзуши. — Сам-то чего ходишь сюда так часто? Так сильно скучаешь за подругой? — На лице Хисахидэ появилось недоумение, будто бы он не понимал о чём идёт речь, и только через несколько секунд вспомнил, что он тут делал. — Да, она была для меня как сестра. С детства были знакомы, а потом она тяжело заболела. Ну, и сейчас после работы прихожу на её могилу. — Скарамуччу смутила та пауза на простой вопрос, но он всё скинул на то, что Ниве просто было тяжело говорить о смерти своей подруги. — Соболезную, — произнёс Куникудзуши, на что Нива просто кивнул. — А ты чего к одноклассникам или к друзьям не пошёл? — Потому что нет у меня друзей, а с одноклассниками я не лажу. — А... ну понятно, почему не ладишь. — Услышав это, Скарамучча недовольно посмотрел на Хисахидэ. — Ну и почему же? — Потому что надо быть проще. Ты на всё как-то остро реагируешь. — Знаешь, знакомиться со своими ровесниками в классе и с кем-то на кладбище, кто после первой же встречи предлагает пойти к нему домой — разные вещи. — Да мне жаль тебя стало, вот и решил предложить. — После этих слов Скарамучче стало немного стыдно. Может он действительно на всё слишком остро реагирует и поэтому у него нет друзей? — Ладно, извини.       Неожиданно, на дисплее телефона высветилось долгожданное сообщение от матери: «Можешь возвращаться, если ты ещё не спишь». Правда, уже было поздно и метро не работало, а пешком идти надо было час по темени, но спать в тёплой постели было лучше, чем на кладбище. «Ну наконец-то» — подумал Скарамучча. — Слушай, мне тут написали, что я могу пойти домой. Спать хочу ужасно, ещё завтра в школу. — А, ну давай, пока. — Мг... прощай. — «Прощай»? — Так принято говорить, когда выходишь из кладбища. «Пока» — может восприняться, как желание увидеться там в скором времени. — Под словом «там» имел ввиду загробный мир. Но на предостережение Дзуши, Нива только засмеялся. — Да я не верю в это, — ответил Хисахидэ, улыбаясь и всё ещё посмеиваясь со слов Скарамуччи. — Но ладно, раз ты веришь в это, то прощай.

***

      Подобные беседы с Нивой стали чем-то обыденным. Мучча всё так же приходил на кладбище, но уже не с целью переночевать, а с целью убить время за болтовнёй. Скарамучча приходил и ждал Ниву, однако если тот не приходил, то засыпал. Последний хоть часто бывал на кладбище, но виделись они через раз, поскольку не всегда совпадали дата и время, когда парни приходили туда.       Куникудзуши было просто приятно, что кто-то его слушает. Хоть он сначала не доверял Хисахидэ и даже немного боялся его, но вскоре понял, что тот безобиден. Скарамучча даже стал воспринимать Ниву как друга, однако когда парень говорил ему об этом, Хисахидэ всегда бросал взгляд, будто не воспринимал Дзуши за друга, но принимал тот факт, что тот считает его другом.       В один из таких дней Куникудзуши всё-таки решился согласиться на предложение пойти домой к Ниве. Тогда было холоднее, чем обычно, и Дзуши замерзал, пытаясь уснуть. В таком состоянии его увидел Нива и предложил ему переночевать у него. Скарамучча не сразу, но согласился. Дом Хисахидэ находился не так далеко от кладбища. Это была старая пятиэтажка в не менее старом районе. Квартира Нивы находилась на втором этаже, но когда тот попытался открыть её, ключ просто не поворачивался. — Да что ж это такое? — раздражённо произнёс Нива, в который раз пытаясь отворить дверь. Наблюдая за этим Дзуши начал думать, что, возможно Хисахидэ перепутал номер дома и сейчас они пытаются открыть чужую квартиру, но вскоре после этой мысли дверь отворилась. — Грёбанное старьё! Прикинь, я квартиру не закрыл. — Ебать ты лох, — молвил Скарамучча, проходя в только что открытую квартиру. — Да просто замок, чтоб закрыть, нужно не два раза ключ провернуть, а двадцать два. — Нива зашёл после Дзуши в квартиру и закрыл дверь, после чего вставил ключ в замочную скважину. Однако Скарамучча показалось, что Нива закрыл входную дверь. — Ты дверь закрыл на ключ? — слегка обеспокоенно спросил Куникудзуши. На несколько секунд он и вправду подумал, что зря он согласился прийти в квартиру к человеку, которого знает около месяца. — Мг... похитил тебя. Диктуй номер матери, сейчас буду выкуп просить, — шутливо ответил Нива, повесив свою куртку на крючок, что висел неподалёку от входной двери, а после — курточку Скарамуччи. — Разувайся, проходи. Милости прошу.       Пройдя по небольшому коридорчику, парни зашли в комнату, которая больше смахивала на комнату общежития, чем арендованной квартиры. Возле большого окна, которое было завешано шторами, стоял небольшой шкаф, а напротив него — кровать. Завершающими элементами мебели были стол и стул, которые стояли неподалёку от кровати. — Присаживайся. Чай заварить? — предложил Нива, указав ладонью на кровать. Скарамучча не мог отказаться от тёплого напитка после холодной улицы. — Какой тебе? Чёрный или зелёный? Других нет. — Чёрный без сахара, — ответил Дзуши, сев на краешек кровати, обняв сумку. После чего Хисахидэ пошёл заваривать чай. Скарамучча от скуки принялся разглядывать комнату. На столе возле настольной лампы находилось фото в рамке, где была изображена неизвестная девушка, возле которой стоял сам Нива, но выглядел он моложе и был одет в школьную форму. Спустя несколько минут Хисахидэ пришёл с чашкой свежего горячего чая. — Малой, прости, к чаю ничего не предложу. В холодильнике мышь повесилась. — Да ничего. Я всё равно не люблю добавлять что-либо к чаю, особенно сладкое. Я больше горькое люблю, — услышав ответ подростка, Нива улыбнулся. Подросток поднёс кружку к губам и сделал один глоток. — Как ты это пьёшь?! Оно же горячее! — выражение лица Хисахидэ сменилось на удивление. — Мне нравится. — Ты хоть кислоту вместо воды не пьёшь? — пошутил Нива, на что получил ожидаемый отрицательный ответ. — Кто это? — вопросил Куникудзуши, указав на фотографию в рамке. И вновь на лице Хисахидэ появилась растерянность, после чего он произнёс: — Это подруга моя. Я тебе говорил про неё. Она умерла... — в голосе Нивы слышалось, будто он хотел что-то добавить, однако в последнюю секунду передумал. — А... Извини. — Да не бери в голову. — Голос Хисахидэ звучал ни капельки не грустно. Будто ему было всё равно на смерть подруги, хотя по его словам он очень скучал по ней, из-за чего часто ходит на кладбище к её могиле. Но Скарамуччу это не смутило. Он не обидел своего единственного друга — самое главное. — Ты пей чай, пока горячий.       За разговорами время пролетело незаметно, настолько, что парни не заметили, что прошёл уже час. За это время Мучча успел выпить ещё одну чашку чая, что напрягало Ниву. — Нив, с тобой всё хорошо? Ты какой-то взволнованный... — заметил Скар. — Нет... всё хорошо, — ответил Хисахидэ и натянул на лицо улыбку. — Что-то я устал... — произнёс Дзуши, устало протерев ладонью лицо. — Да? Давай я чашку заберу? — Я ещё не допил. — Несмотря на слова подростка Нива, аккуратно выхватил из его рук чашку, после чего тот спустя несколько секунд заснул. Подождав ещё пару минут, Хисахидэ удостоверился, что подросток спит, однако он всё равно не спешил совершать то, что задумал, сомневаясь в правильности своих действий.       Да, Нива добавил в чай Куникудзуши снотворное, хоть это был не лучший способ заставить подростка уснуть, но другого варианта не было. Дзуши никогда не упоминал, что у него чуткий сон, однако, чтобы не рисковать Хисахидэ решил добавить препарат в его чай. Ведь, если бы подросток проснулся, когда Нива рылся в его сумке, то последний вряд ли бы смог отвертеться.       Конечно, обворовывать подростка было неправильно, но Ниве срочно нужны были деньги. Останавливало его воспоминания, где Дзуши говорил ему, что тот единственный его друг. Своих друзей Хисахидэ лишился, когда стал употреблять наркотики, те кто остались пытались вразумить парня, но когда поняли, что это бесполезно — сдались и тоже ушли. Родители Нивы были давно мертвы, но оставили ему большое наследство, которое в конечном итоге парень всё потратил. И из просторной квартиры, в которой он жил ему пришлось перебраться в крошечную квартиру.       Теперь он опустился до такого, что ему приходится воровать у человека, который считает его самым близким приятелем. Совесть грызла, нет, съедала Ниву, однако тот решил переступить через себя и всё-таки выполнить задуманное.       Хисахидэ перевернул подростка на спину и стал похлопывать по карманам, а после — залезал туда рукой. Не обнаружив там ничего, кроме монет Нива пошёл в прихожую, дабы проверить карманы куртки Куникудзуши, но и там ничего не было. Дзуши никогда не прятал деньги в карманах. Последняя надежда была на сумку. Скарамучча когда-то упоминал, что мать даёт ему деньги, когда отправляет того гулять, но он их редко тратил, из-за чего вряд ли помнил точную суму, которая лежала в кошельке.       Открыв сумку подростка, Нива без проблем нашёл кошелёк, в котором было полно купюр, но он взял только дести йен. Взять всё он не мог, поскольку Скарамучча тогда точно бы узнал о воровстве. Взяв небольшую сумму, Хисахидэ направился на кухню обдумывать, что делать дальше, но вместо этого на него нахлынула волна тревоги, а совесть снова стала грызть.       «Что, если он всё-таки заметит пропажу? Что ему тогда сказать?» — лезли в голову Нивы подобные мысли.       Не всегда было так. Когда-то Хисахидэ работал на стабильной работе, точнее отдавал всего себя ей, поскольку работал он по пятнадцать часов с одним выходным в неделю. Из-за частых переработок вскоре Нива стал жить от выходных до выходных, отчего часто выгорал, но он был уверен, что даже в таком состоянии смог бы жить. Переломным моментом стала смерть родителей, которые погибли в аварии. Тоска от утраты сказалась на Хисахидэ. Тот стал часто опаздывать, отчего вскоре его уволили. Последним ударом стала новость о измене его возлюбленной, которая в скором времени ушла к своему любовнику. Это была девушка, которую Куникудзуши увидел на фото, но она не была мертва. Это была ложь, которую выдумал Нива, чтобы не говорить настоящую причину почему он так часто ходил на кладбище. Нива окончательно потерял всё, когда стал находить выход в наркотиках. Как говорилось выше, узнав о зависимости Хисахидэ, друзья отвернулись от него.       Так он пришёл к этому состоянию. На кладбище он стал ходить для того, чтобы забрать закладку. В тот день, когда Нива впервые увидел Дзуши, он сам испугался подростка, но у Хисахидэ не было в планах обворовывать его. Ему просто хотелось с кем-то поговорить и разделить чувства. Но вскоре ему понадобились деньги, хотя бы для того, чтобы оплатить квартиру.

***

      Скарамучча ещё несколько раз наведывался к Ниве домой с целью переночевать и каждый раз Мучча засыпал крепко, хотя всю жизнь у него был очень чутких сон. Однако всё это он смахивал на усталость от стресса. Всё-таки порой он спорил с матерью, не желая идти на улицу на неопределённое время. Особенно когда начало холодать. Даже если Нива сам приглашал его в гости, Куникудзуши было очень неловко к нему приходить за ночлегом и чаем. Но Хисахидэ всегда пускал его и без лишних слов заваривал ему крепкий черный чай. Дзуши стал считать Ниву своим лучшим другом, ведь думал, что он от чистого сердца хотел помочь ему.       Скарамучча почти не проверял кошелёк, поскольку редко совершал какие-либо покупки. Нива пользовался этим, и сумма, которую он брал из кошелька, стала постепенно увеличиваться. Теперь он брал не двести, а четыреста йен.       Однако однажды в магазине на кассе пазл начал складываться. Тогда Скарамуччу опять попросила мать погулять на пару часиков, но эти «пару часиков» затянулись на четыре часа. Тогда он решил пойти в круглосуточный магазин, дабы купить там что-то, чтобы перекусить. Когда Куникудзуши достал кошелёк, чтобы расплатиться, он заметил, что там слишком мало денег. Учитывая сколько раз Дзуши шёл погулять по просьбе метери, которая каждый раз в дорогу давала небольшую сумму, в кошельке должно было накопиться приличное количество купюр, однако их, будто наоборот стало меньше. Скарамучча бегал взглядом по кошельку, не веря собственным глазам. — Извините, вы оплачивать будете? — приятным голосом спросила молодая девушка за кассой. — Да, извините, — произнёс Мучча, пребывая в шоке. Куда могли пропасть деньги, если он их не тратил? В голову сразу пришла верная мысль: — «Кто-то украл. Но кто? Я же никогда не оставлял сумку на улице рядом с незнакомцами. Маме незачем. Нива...» — к Куникудзуши пришло осознание, однако он старался опровергнуть его, выйдя из магазина. — «Он не мог...» — Однако было очевидно, что именно он украл деньги. Кроме него, больше никто не мог. Скарамучча никогда не брал кошелёк в школу и это не мог быть кто-то из одноклассников, только на ночные прогулки.       Идя к Ниве, Дзуши пытался найти хоть какую-то зацепку, которая опровергала бы все догадки парня, однако находились только новые, доказывающие виновность Хисахидэ. Например, подозрительно крепкий сон Скарамуччи, которого никогда не было в его жизни. Возможно, Нива добавлял в чай Дзуши снотворное, это объясняло, почему Хисахидэ всегда так настаивал, чтобы парень что-то выпил.       Однако Скарамучча всё равно пытался оправдать его, не желая мириться с тем фактом, что его предали. В его жизни впервые появился друг, которому, вроде бы, было не всё равно на него. Нива постоянно спрашивал Дзуши, как у того дела, как прошёл день, и он всегда верил, что ему вправду интересно проводить время с ним.       Пройдя пару улиц, Скарамучча залился слезами, которые в лунном свете походили на жемчужины. Ему было обидно, что первый и единственный человек, который, казалось, волновался за Дзуши, — оказался предателем. Скар надеялся, что когда он придёт к Ниве и объяснит ситуацию, тот всё опровергнет и предоставит весомые аргументы.       Спустя пару минут Куникудзуши стоял возле двери, которая вела в квартиру Хисахидэ, но стучать в неё парень не спешил. Он всё ещё был не до конца уверен, что он украл деньги, хотя все улики указывали на Ниву. Скарамучча просто не хотел случайно разрушить такую ценную для него дружбу, хоть, внутри он чувствовал, что она ничего не значила для Хисахидэ. От этой мысли становилось ещё обиднее.       Постучав парочку раз фалангами пальцев по деревянной двери, Куникудзуши произнёс: — Нива, это я, Дзуши. Открой, пожалуйста, я всего лишь на пару слов, — молвил парень, однако за дверью не было слышно ни шагов, ни чего. Неудивительно, ведь на часах уже было за полночь и наверняка Нива уже видел десятый сон. Скарамучча решил уйти и прийти в другое время или другой день.       Когда Куникудзуши уже подошёл к лестнице, чтобы спуститься, неожиданно из квартиры Хисахидэ послышали громкие звуки, будто бы что-то падало, билось об пол и разбивалось. — Нива! — вскрикнул Скарамучча и стал настойчивее стучать в дверь, под те же громкие звуки, которые не прекращались. Спустя пару секунд, когда парень уже отчаялся, он вспомнил про старый замок, который не всегда закрывал двери. Взмолившись, Куникудзуши нажал на ручку двери... и она отворилась.       В прихожей всё было как обычно. Висели куртка и ветровка, снизу стояла обувь. На несколько секунд Скарамучче показалось, что зря он вломился в чужую квартиру, ведь всё выглядело вполне привычно и нормально, однако вскоре снова стали слышны звуки, которые исходили из спальни. Когда Куникудзуши зашёл туда, его глазам предстал какой-то хаос. Все вещи, которые раньше аккуратно стояли на столе, теперь лежали на полу и были либо разбиты, либо сломаны. Окно было открыто настежь, запуская холодный воздух в помещение. А возле стола, на полу, лежал Нива.       Его волосы с левой стороны были запачканы в собственной крови, которая была также на полу и стекала с его головы. Тело и особенно конечности тряслись с огромной силой, будто тот испытывал сильные судороги, а его дыхание, наверное, можно было услышать даже в другой квартире. Он явно задыхался, это было слышно по тому, как Нива старался делать глубокие и частые вдохи, но по его синеющим губам было понятно, что он не справляется. К тому же, голова периодически делала резкие повороты в стороны, ударяясь об пол.       При виде этой картины страх полностью завладел телом Куникудзуши. Ком в горле перекрывал дыхательные пути, из-за чего его дыхание также стало шумным и частым. Руки стали трястись, а в голове творилась неразбериха. Дзуши пытался придумать, что делать однако из-за панки мысли путали и всё что мог делать парень — это бегать глазами по комнате, в поиске спасения, пока в голове крутилась одна мысль «Что делать?». От страха голова стала болеть, будто по ней били молотком.       К какой-то момент бросив взгляд на Ниву тот поднёс руки к горлу будто хотел показать, что он задыхается, только пальцы рук его не слушались. Скарамучча подбежал к Хисахидэ, однако всё так же не знал, что делать. — Нива, что происходит?! — срываясь на крик спросил Куникудзуши, пока из его глаз по щекам катились слёзы то ли от страха, то ли от отчаяния. Дзуши всё также бегал взглядом по комнате, однако вместо спасения он увидел на крае стола шприц, который не заметил сразу. В нём было немного жёлто-коричневой жидкости. Опустив взгляд на Ниву, тот уже не дышал, а его глаза походили на кукольные, они были такими же безжизненными.

***

      Спустя несколько минут в квартиру стали заходить проснувшиеся от грохота соседи. Увидев Куникудзувши, который стоял возле безжизненного тела, они вывели его на лестничную клетку и принялись расспрашивать его. Но перед глазами парня всё ещё мелькали безжизненные глаза и шприц с непонятной желто-коричневой жидкостью. В горле находился всё тот же ком, который не предоставлял возможности нормально дышать и сказать что-либо. Да и Дзуши не слышал их вопросы, поскольку в ушах был противный звон, который перебивал все звуки.       Краем глаза Скарамучча заметил, что к нему подошла какая-то пожилая женщина в халате и что-то положила в его руку со словами: «Это вы Райдэн Куникудзуши? Кажется, это ваше». В руке у него оказалась какая-то записка и конверт. В записке было написано: «Я долго думал насчёт этого решения, но всё-таки решил принять его. Мне нечего терять. Не знаю, кто найдёт моё тело, но будьте добры отнести этот конверт на почту. Я всё подготовил, просто отнесите его. Сам я не успел, почта уже закрыта, а до утра я не доживу. Пусть малой не держит на меня зла».       Дочитав записку до конца, Дзуши не мог поверить в то, что Нива решил совершить суицид. Ведь не было даже малейших намёков на то, что у Хисахидэ есть какие-либо проблемы. При встречах он постоянно шутил и вёл себя как счастливый человек.       Когда Куникудзуши открыл конверт, то слёзы снова потекли рекой. Его ожидания подтвердились, Хисахидэ и вправду воровал у него деньги. Поскольку они лежали в конверте, а на нём было написано: «Прости. Тут не вся сумма, но это последние деньги, что у меня есть». Пазл полностью сложился, и Дзуши был абсолютно не рад этому. В нём смешались два чувства: обида и разочарование.

***

Сейчас

      То событие не могло не оставить после себя последствий. После похорон Нивы Скарамуччу стали мучать панические атаки, настолько сильные, что каждый раз он думал, что сердце не выдержит такой нагрузки и разорвётся на сотню кусочков или Мучча задохнётся от нехватки воздуха. Он не мог ни спать, ни есть, ни пить, со страхом ожидая нового приступа паники. Но он смог найти выход в селфхарме. Внимание от мыслей о смерти переходило на боль от раны, отчего паническая атака начинала постепенно уходить. К сожалению, тогда он не знал более лучшего способа, как избавиться от приступов.       Главным триггером стали шприцы, как бы это странно ни звучало, но Скарамучча не так сильно боялся уколов, как самих шприцов. Глядя на них, у Муччи перед глазами не вольно всплывало воспоминание безжизненных глаз Нивы и шприца, в котором находилась жёлто-коричневая жидкость.       Однако, после того как Скар поступил в Нагое, он стал работать над своей фобией и паническими атаками, которые мучили его ещё год после того, как он приехал в Нагою. И у него это получилось. Хоть полностью фобия не исчезла, но по крайней мере Скарамучча перестал ловить панические атаки от одного только вида шприца. Приступы паники также не ушли полностью, но стали реже появляться, а если и появлялись, то Мучча уже знал, как правильно от них избавиться, не причиняя себе вред. Проблемы с общением он тоже стал решать, только по-своему. Ведь если он полезный — значит нужный. Нужный — значит любим. Ему разве сложно быть удобным для других? Ведь так он будет любим.       Однако однажды Скарамучче всё-таки пришлось ещё раз взяться за лезвие. Это случилось после того, как Кадзуху увезли в наркологичку при передозировке. После этого, была самая ужасная ночь в жизни Скара, переполнена страхом и волнением. Панические атаки повторялись каждые пять минут, Мучча не успевал отойти от одной, как уже его накрывала другая волна паники. Казалось, что он не доживёт до утра, ведь сердце разорвётся быстрее, чем взойдёт солнце. Отчего пришлось прибегнуть к самому крайнему варианту, но самому быстрому. В ту ночь на его руке появились ещё пять больших шрамов, но только так панические атаки отступили и Скарамучча смог немного поспать перед предстоящим будним днём. После этого он пообещал себе, что никогда больше не будет прибегать к этому методу.       Так же, как и никогда не расскажет никому, откуда у него появились эти шрамы. Особенно Кадзухе, после того как его забрали с передозировкой. О шрамах не знал никто, кроме Каэдэхары, матери и тётушки Макото, которая в Сендае помогала ему справиться в тот трудный период. Только она знала о Ниве и о панических атаках, хоть стала общаться со Скарамуччей, когда он учился в одиннадцатом классе. До этого она никак с ним не контактировала, однако за короткое время стала для него наставником и заменила мать, которая его считала панические атаки бредом и думала, что он симулирует, чтобы не идти в школу.       Сейчас за чашкой горячего кофе Скарамучча вспоминал этот период, как самый худший в его жизни, и он никогда и никому не расскажет о нём своим друзьям, боясь осуждения с их стороны. Да и самому Мучче было неприятно говорить о нём, из-за чего он принял решение спрятать это, как в большой ящик, который никогда никому и ни за что не покажет. Даже Кадзухе, который сидел напротив него, тихо сопя.       То ли из-за скучных историй Скара, то ли просто из-за усталости Каэдэхара уснул прямо во время того, как Мучча рассказывал ему историю. Сначала Кадзуха слушал его, подперев голову рукой и иногда комментировал, а потом — его голос звучал всё тише и тише, пока в конечном итоге не затих и его не сменило сопение. Отодвинув полупустую чашку с кофе, от которого уже тошнило, да и не чувствовалось эффекта, Скарамучча подошёл к Каэдэхаре и потряс его за плечо, отчего тот приоткрыл сонные глаза. — Старость не радость, не так ли? — Какая старость? Я не настолько старше тебя, чтобы меня старым называть... — произнёс Кадзуха, протерев ладонью глаза. — Ты заснул, когда мы разговаривали, — произнёс Скарамучча. На лице Каэдэхары появилось удивление. — Правда? О архонты... прости, пожалуйста. — Да всё хорошо. — Скарамучча улыбнулся, после чего взял со стола чашку с недопитым кофе, дабы помыть её. Кадзуха в это время ушёл в свою комнату, чтобы лечь спать на кровать. Разговор с Каэдэхарой был приятным, но вымотал Скара, отчего тот вскоре тоже направился в свою комнату.