Мой странный сосед-художник

      Очередной рабочий день в кофейне подходил к концу. На часах уже было почти одиннадцать часов ночи, а Скарамучча уже протирал барную стойку, готовясь к закрытию, после недавней запары, которую он ждал весь день, дабы хоть чем-то себя занять. Конечно, посетители приходили и днём, но не так часто, как вечером или рано утром. И, когда Мучча только устроился в эту кофейню, он не думал, что будет рад большому приливу посетителей, хоть после этого он чувствовал себя выжатым, как лимон, а перед закрытием надо было ещё убраться. К сожалению, вместе с неделей выходных в универе отпуска в кофейне не дали, однако Скар был не против поработать, дабы заработать чуточку побольше.       Закончив с уборкой, Скарамучча в очередной раз посмотрел на часы, на которых было без пяти одиннадцать. Увидев время, Скар мысленно стал молиться, чтобы никто за эти пять минут не пришёл и ему не пришлось заново мыть всё оборудование. Такое происходило редко, но каждый раз парень мысленно проклинал поздних посетителей. Но, хвала Архонтам, никто так и не пришёл.       Сегодня Скарамучча хотел как можно быстрее попасть домой. Причина заключалась в том, что по прогнозу погоды передавали ливень. Увы, утром Мучча забыл посмотреть в приложение и не взял зонт. Прогулка под проливным дождём была бы не самой приятной, поэтому Скар стал убираться в кофейне аж за двадцать минут до закрытия, когда ещё приходили посетители. Парень делал мелкую работу, на которую тоже требовалось время, например, помыть окна, витрину, посуду, накопившуюся за два часа запары.       Переодевшись, Скарамучча вышел из кофейни и закрыл её. Посмотрев вверх, парень ничего не увидел, кроме кромешной темноты ночи. На небе не было видно ни луны, ни звёзд. Пелена тёмных туч нависла над городом, свидетельствуя о скором ливне, который совсем не радовал Скара. Смирившись с погодой, парень опустил голову и побрёл в сторону дома, в голове крутились тысячи мыслей, которые переплетались друг с другом и создавали неразбериху. Она же, в свою очередь, препятствовала парню сосредоточиться на чём-нибудь. В основном думал он о будущем. Когда он только приехал в Нагою, у него не было ничего, ни друзей, ни работы, даже каких-либо амбиций. Единственная цель, стоящая перед ним, была «выучиться и уехать обратно в Сендай, а потом устроиться на работу и жить долго и счастливо». И Скарамучче не составило бы труда оставить своего на тот момент единственного друга и уехать домой. Однако с появлением художника в жизни Муччи его планы перевернулись с ног на голову. Он уже не был так уверен в своём решении, поскольку слишком сильно привязался к нему.       Даже обычные перекидывания фраз, таких как «Как себя чувствуешь?» уже не были формальностью, которой Скарамучча придерживался из-за уважения. Он действительно волновался за него. Все прогулки Мучча запоминал как самые счастливые и радостные дни. Хотя необязательно, чтобы это была вылазка куда-нибудь, даже обычные разговоры за чашкой кофе радовали Скара, как и улыбка Кадзухи, которая уже не была такой редкостью, как раньше, но каждый раз заставляла Муччу радоваться при виде неё. Видеть художника радостным и как он старается продолжать жить и лечиться — было ещё тем удовольствием, при виде которого у Скарамуччи появлялось чувство гордости за соседа. Он понимал, что бросить наркотики и начать лечение было тяжело, а уж тем более опять радоваться мелочам, даже таким, как прогулка или самый простой диалог.       Он прошёл чуть дальше по дороге, и издалека ему начала виднеться красно-белая лента, которая преграждала дорогу не только машинам, но и пешеходам.       «Нет-нет-нет! Пожалуйста, только не это!» — мысленно просил Мучча, выражение его лица стало более печальным. Подойдя ещё ближе, как и ожидалось, он увидел знак дорожных работ и преграды, за которыми стояли люди в униформе строителей. Дорога до дома, по которой Скарамучча обычно добирался, была перекрыта. Была ещё одна дорога, однако Мучча плохо её знал. Дело в том, что она пролегала через однотипные дворы, которые будто специально старались запутать прохожих, лишь по номерам домов можно было отличить их. — Извините, вы не подскажете, как пройти до улицы № **? — обратился Скарамучча к какому-то прохожему мужчине, который, казалось, как и он, был измотан рабочим днём и, как и Мучча, хотел быстрее дойти до дома. Но незнакомец перевёл взгляд на Скара, а после — посмотрел ему куда-то за спину. — Иди туда прямо, потом поверни направо, прямо, затем налево... — незнакомый мужчина стал быстро объяснять дорогу до нужной улицы. — Так дойдёшь до соседней улицы, а там уже найдёшь свою, — договорив, мужчина засунул наушники в уши и, отвернувшись от Скарамуччи, пошёл куда-то в своём направлении. — Спасибо! — вслед он поблагодарил незнакомца.       Скар повернулся в сторону, куда указал мужчина, осматривая дорогу. Незнакомец быстро объяснял дорогу, будто куда-то спешил, поэтому Мучча не запомнил большую часть того, что сказал мужчина.       «Прямо, потом повернуть направо, прямо... и повернуть направо?» — Скарамучча пытался вспомнить слова незнакомца, которые он тараторил, из-за чего его некоторые слова парень не смог разобрать. Понадеявшись на память, Мучча направился туда, куда ему сказал незнакомец.

***

      Скарамучча бродил бесконечными однотипными улицами по ощущениям час. Телефон был разряжен в ноль, из-за чего нельзя было посмотреть ни время, ни дорогу домой. Остановившись возле очередного поворота, Мучча пытался вспомнить, куда ему говорил идти незнакомец.       «Дальше... опять направо? Но я же так просто круг сделаю, — подумал абсолютно обессиленный и потерявший уже всякую надежду найти дорогу до дома самостоятельно Скарамучча. Посмотрев на небо, парень увидел, что дождевых туч стало ещё больше, что символизировало, что скоро начнётся ливень и Мучче лучше поскорее вспомнить дорогу. — Может, так и надо? Но зачем тогда надо было поворачивать сюда?» — От бессилия в голову лезли самые бредовые мысли. Вернуться назад не вышло бы, поскольку дворы, через которые шёл Скарамучча, переплетались, отчего парень напрочь забыл дорогу даже назад. На улице становилось всё холоднее, отчего хотелось спать. Зевая, парень вышел на очередную дорогу, выйдя из дворов.       Дома выглядели всё старее, и большую часть участка стали заполнять голые деревья, на чьих ветках лежал только снег. Скарамучча окончательно понял, что заблудился и даже не знает, в том ли он районе. Идя всё дальше, он заметил, что домов уже почти не было и Мучча шёл в какой-то парк. Подойдя к скамейке, парень обессиленно рухнул на неё и взялся руками за голову, пытаясь подумать, что ему делать. На часах была глухая ночь, и он находился где-то далеко, куда, кажется, никто не зайдёт, особенно в такое позднее время, поэтому спросить дорогу у кого-то не предоставлялось возможности. Скарамучча достал из кармана телефон и включил его. На часах было двенадцать ночи, а заряда гаджета было настолько мало, что была высока вероятность, что он с минуты на минуту выключится. Окончательно опустив руки, Мучча решил попробовать найти дорогу в интернете. Но при попытке включить мобильный интернет Скару высветилось уведомление о том, что его месячный тариф закончился, и дисплей телефона погас, отражая чёрным экраном лицо Скарамуччи.       «Да вы издеваетесь надо мной?!» — подумал Мучча и закрыл глаза, обессиленно вздохнув и облокотившись спиной на холодную деревянную спинку скамейки. Скар пытался придумать выход из этой ситуации, однако ничего должного в голову не приходило. Ночевать на скамейке парень уж точно не собирался, особенно учитывая приближающийся ливень. Оставался один вариант — искать дорогу назад, а дальше спросить у кого-то ещё.       Неожиданно сквозь закрытые глаза Скарамучча увидел, что свет в левой стороне стал мигать, будто уличный фонарь вот-вот выключится и парень лишиться, даже света. Мучча открыл глаза и бросил взгляд на мигающий фонарь, ниже, где-то вдали тоже виднелся свет. Скарамучча встал и стал приближаться к тому свету. Подойдя ближе, парень заметил бумажные фонари, которые обычно просто так на улице не ставили. При виде их настроение Муччи моментально поднялось, ведь там могли быть люди, у которых можно было спросить дорогу.       Место, где висели фонари, оказалось входом в малоизвестный храм, про который Скар даже не догадывался и никогда не слышал о нём, однако неудивительно, что храм пользовался небольшим спросом в такой глуши. Дорогу до храма освещали бумажные фонари с красивым изображением в виде лепестков сакуры, а рядом было написано название храма. Когда Скар проходил мимо них, в голову невольно проскочила мысль: «Надо будет как-то Кадзуху сводить сюда. Думаю, этот храм понравится ему».       «Надо же было так заблудиться...» — Скарамучча тяжело вздохнул, посмотрев на ступеньки, которые казались бесконечными и вели в никуда. Но он не собирался терять возможность спросить дорогу и дойти до дома до того, как начнётся ливень, хотя в последнее Скарамучча терял надежду с каждой секундой. Ступенька за ступенькой он добрался до конца лестницы, чему он уже не мог поверить. На половине пути его уже стала мучить проклятая одышка, однако, давая себе ложные обещания бросить курить, Мучча всё таки добрался до чёрно-красных ворот тории. За ними виднелся сам храм, посередине которого было специально отведённое место для молитв, а слева небольшая комнатка, в которой стояла жрица, чему Скарамучча был очень рад. Судя по всему, та комнатка предназначалась для гадания омикудзи, поскольку за девушкой, стоящей в ней, находились небольшие ящики.       «Ну, хотя бы кто-то есть в этой глуши...» — Скарамучча устало улыбнулся. Однако, посмотрев на храм ещё раз, Мучча увидел, что возле места для молитв стоит кто-то ещё в такое позднее время и, сложа ладони вместе, по всей видимости молился. Невысокий человек был одет в чёрную куртку и брюки, разглядеть и понять его пол не предоставлялось возможным. Человек стоял спиной к Скару, его волосы были спрятаны за знакомой белой шапкой. Скарамучча стал подходить к особе, однако на половине пути, когда между ними была дистанция примерно в десять метров, человек, услышав шаги, повернулся лицом к Мучче. Каково же было удивление последнего, когда вместо незнакомого лица он увидел лицо Кадзухи. Глаза Скара расширились удивлённо, он хотел спросить дорогу, но от шока нижняя челюсть отвисла, а в горле появился ком, служивший причиной молчания. Художник также от удивления не мог выронить не слова, вместо этого Каэдэхара молча бегал взглядом, оглядывая Скарамуччу с ног до головы. — Ты?! — удивлённо выскочило из уст у обоих парней. Кого-кого, а Мучча точно не ожидал увидеть Кадзуху в такой глуши. — Что ты тут делаешь? — Я из больницы шёл, у кардиолога был, потом в аптеку зашёл. Врач сказал, что прогулки полезны для сердца, вот я и решил длинной дорогой пройтись, — объяснился Каэдэхара, всё так же удивлённо глядя на уставшего парня, точно не выглядящего как человек, который после работы хотел бы прогуляться. Глаза Муччи слипались, а под ними были тёмные круги. — А ты тут что делаешь? — Скарамучча объяснил ситуацию, на что увидел, как уголки губ Кадзухи расплылись в улыбке, будто тот пытался сдержать смех. Подтверждению этому служило тихое хихиканье, которое вырывалось из уст художника. — Там на первом же повороте надо было повернуть. Тогда ты был бы уже дома. — Каэдэхара прикрыл рот рукой, дабы скрыть улыбку и не рассмеяться в лицо Скарамучче. Однако мысль о том, что вместо того, чтобы быстро добраться до дома, Мучча пошёл по длинному пути, смешила Кадзуху, отчего тот еле сдерживал смех. Даже вместо того, чтобы идти прямо и добраться до храма, Скар ходил кругами. От последней мысли Каэдэхара не смог сдержаться, и вмиг послышался хохот художника. Ситуация действительно была нелепой, и то ли от её осознания, то ли от смеха Кадзухи, на лице Муччи выступила неловкая улыбка. — Всё-всё, прости! — всё ещё тихо смеясь, произнёс Каэдэхара. — Стой! Ты знаешь дорогу отсюда? — Конечно. Может, я не так часто выходил на улицу, как ты, но эту дорогу знаю. — От ответа художника Скар хотел улыбаться от радости, что он и сделал, а после — обнял за плечо всё ещё хихикающего Кадзуху. Вскоре приступ смеха прекратился. — Ты не против сыграть в омикудзи? — Ты веришь в это гадание? — удивлённо спросил Скарамучча. — Нет. Просто хочу предложить посоревноваться. Тот, у кого будет больше удачи — победил. — А что получит победитель? — задал вполне логичный вопрос Мучча, на что Кадзуха пожал плечами. — Да ну, у меня денег нет. — Я заплачу. Считай, это за тот чай, что ты мне купил. — О архонты... Ты до сих пор это помнишь? Я уже забыл об этом. — Конечно, помню! И помнил бы ещё долго, — воскликнул Каэдэхара. — Ну так что, играть будешь? — В ответ Скарамучча улыбнулся и кивнул. Про ливень он напрочь забыл, все мысли затмило омикудзи. Дело в том, что он никогда раньше не играл в эту игру, точнее гадание, но Мучча часто слышал об омикудзи в школе от одноклассников, в интернете и ещё много где.       Парни подошли к работнице храма, где сзади стояли маленькие выдвижные шкафчики с предсказаниями, а рядом небольшая коробка, где, судя по всему, лежали номерки. Правила были предельно простыми: вытащить номерок, а потом прочитать предсказание, которое достанется из ящичка с нужным числом. Кадзуха заплатил за двоих и уступил первый ход Скарамучче. Тот потрусил коробку, и ему выпала палочка, на которой было написано несчастливое число — девять . Хоть он не был из тех, кто панически боялся девятки и четвёрки, однако в тот момент ему стало немного не по себе.       «Ну, хотя бы не четыре», — мысленно радовался Мучча. Однако тот сомневался, что в таком святом месте может быть цифра, которая созвучна со словом «смерть». Работница храма, увидев число, повернулась к ящичкам и из одного вытащила небольшой свёрток бумаги, но Скарамучча не спешил раскрывать его, дабы сделать это вместе с художником.       Сам Кадзуха, когда увидел номер на палочке, которую он вытащил, немного ужаснулся. Его выдавали глаза, которые несколько секунд рассматривали цифру, написанную на палочке. После чего показал её работнице храма. К сожалению, Скарамучча не смог рассмотреть какой выпал номер его приятелю, однако понял, когда девушка потянулась за ящиком под номером «4». Достав свёрток бумаги, работница храма вручила его Каэдэхаре, который всё ещё пребывал в шоке.       Получив предсказания, парни отошли в сторону ворот тории. Скарамучча развернул свёрток бумаги, из которого показалась надпись «Без удачи», что свидетельствовало о том, что он проиграл. Мучча перевёл взгляд на Кадзуху, который также уже успел развернуть свёрток и прочитать, что на нём на писано. — У меня «Без удачи». А у тебя что? — поинтересовался Скар. На что художник повернул небольшой листок бумаги лицевой стороной к Мучче. На нём было написано большими иероглифами: «Великое несчастье». — Чего ещё можно было ожидать от четвёртки и девятки? Сразу было понятно, что они по суевериям распределяют предсказания. — Голос Кадзухи не звучал так весело, как до игры. Теперь он звучал грустно. Сложив листочек обратно и положив его в карман куртки, Каэдэхара посмотрел вверх и произнёс: — Пошли домой. Скоро, кажется, дождь начнётся. — Точно! Забыл совсем. У тебя случайно нет зонта? — вопросил Скарамучча, на что получил отрицательный ответ художника. — Я так понимаю, у тебя тоже нет? — К сожалению Кадзухи, Мучча кивнул головой, что означало, что в случае ливня у них будет выбор: промокнуть до нитки, но добраться до дома или укрыться где-нибудь от дождя, который неизвестно сколько будет идти. Желая избежать этого выбора, парни ускорили шаг, чтобы поскорее дойти до дома. Благо, Каэдэхара знал дорогу.       Они прошли мимо бумажных фонарей, и Скарамучче показалось, что те стали светить тусклее, соответствуя настроению художника. Тот шёл с безразличным выражением лица, будто был огорчён предсказанием, но старался не выдавать этого. — Ты так расстроился из-за предсказания? — Наблюдать, как любимый человек грустит, было худшим чувством для Муччи, поэтому тот не выдержал и решил вопросить Кадзуху. — Да нет... У меня всегда такое настроение после больниц. — Плохие новости получил? — А когда-то были хорошие? — задал встречный вопрос художник. — Я же тебе уже говорил, что у меня с почками и сердцем всё печально. Мне сказали, что если всё продолжит ухудшаться, то мне придётся всю оставшуюся жизнь ходить на диализ каждые два дня, — произнёс Каэдэхара. Новости были неутешительными от слова «совсем». Хоть в диализе не было ничего страшно, сам факт того, что орган сам уже отказывает и ему требуется дополнительная помощь, пугал художника. И самое страшное было то, что болезнь была неизлечимой и ему до конца жизни придётся ходить на различные процедуры и пить таблетки. — Ещё это число глупое и предсказание... Если честно, я, наверное, просто устал каждый раз слышать плохие новости. Я знаю, что это временно и когда-то заболевание перейдёт в хроническую фазу, но я всё чаще думаю о том, чтобы прекратить лечение. — Кадзуха знал, что без него не доживёт даже до мая. Но каждый раз слыша, что лечение не приносит никакого толку и болезни продолжают прогрессировать, он невольно задумывался прекратить лечение вовсе. — Кадзуха... мне очень жаль. Я могу тебе чем-то помочь? — тихо спросил Скарамучча. — Да чем ты мне поможешь, если мне даже врачи помочь не могут? — задал вполне логичный вопрос Каэдэхара. — Ты мне и так помогаешь тем, что просто выслушиваешь меня. Мне от этого становится легче. — Кадзухе вовсе не нужна помощь, он просто хотел разделить с кем-то свои чувства. Осознав это, Скарамучча по-дружески обнял художника за плечо.       Но дружеские объятия прервали несколько капель, которые упали на лицо художника. Он вытянул ладонь, чтобы удостовериться, что начался дождь. Увы, ожидания подтвердились и на ладонь упали пару холодных капель. — Может в храм вернёмся и там дождь переждём? — предложил Мучча. Они находились не так далеко от храма, что позволяло им вернуться и переждать ливень там. — Да ну. Тут пять минут идти осталось, а ливень может идти час или больше. — Слова Кадзухи звучали убедительно, поэтому Скар последовал за художником.

***

      Конечно, за обещанные пять минут парни не дошли даже до соседней улицы. Каэдэхара продолжал вести Муччу по неизвестному для него пути, а дождь — усиливаться. За несколько минут он перерос в ливень, бьющий по окнам домов, которых с каждым метром становилось всё меньше. Их заменяло бесчисленное количество деревьев. Кадзуха вёл его в какую-то глушь, при этом приговаривая «Осталось совсем немного. Скоро придём». Сначала Скарамучча шутил про то, что Каэдэхара ведёт того в лес для того чтобы убить, но спустя пару минут, промокнув до нитки, Мучча перестал шутить и просто шёл, молясь скорее дойти до дома и не заболеть.       Вскоре сквозь листья деревьев стало виднеться пятиэтажное здание. На что Скар обрадовался, но подойдя ближе он понял, что это не дом, а заброшенное здание, в которой были выбиты окна, местами виднелась арматура особенно на крыше последнего этажа. Было понятно, что здание было не достроенным. — Что это? — вопросил Скарамучча, глядя на пятиэтажку. — Заброшенная больница. — Сквозь звуки дождя послышался ответ Кадзухи. — В конце семидесятых начали строить, да так и не достроили. Проект закрыли, а здание огородили забором, чтоб не ходили люди и не было несчастных случаев. — Сквозь листву и кусты стала виднеться решётка, за которой отчётливо было видно заброшенную больницу, — но забор-то можно перелезть. — А он не под напряжением? — Нет, конечно. Разве, что охранник есть, но тот старый пень вряд ли угонится за нами. Тем более нам просто на ту сторону надо перелезть. — Может лучше просто обойдём? — Устанешь обходить.       Территория, которую ограждала решётка, была огромной, и если бы парни решили обходить её, то потратили бы больше времени, чем если бы они просто перелезли её. Поэтому не медля Кадзуха стал перелазить решётку, к счастью на ней не было колючей проволоки. Художник делал всё аккуратно и медленно, боясь издать какие-либо звуки, которые и так заглушал ливень. Спустя несколько секунд Каэдэхара был на другой стороне забора. Осмотревшись, художник жестом показал, что Скарамучча может перелазить. Однако у Муччи не получилось сделать это так же бесшумно, как сделал это Кадзуха. В момент, когда Скар перелезал решётку он случайно зацепился за неё ногой и упал на землю, издав немало шума. — Кто там?! — послышался громкий командный голос на другом конце территории, спустя минуту. Парни растерянно переглянулись. Скарамучча быстро вскочил на ноги и почувствовал боль в спине от неудачного приземления. Быстрые шаги стремительно приближались к парням. Кадзуха быстро посмотрел по сторонам, перебирая варианты куда спрятаться от охранника. Вскоре художник схватил Муччу за руку и повёл его куда-то в кусты.        За ними находилась старая телефонная будка. Одно из маленьких грязных окошек было разбито. Будка была покрашена в жёлтый цвет, который с возрастом приобрёл грязный оттенок. Парни забежали туда и сели друг на против друга на холодный грязный пол, чтобы не их не было видно через окошки. Скарамучча прижался к стенам и полу, желая слиться с ними, чтобы их не заметили. Он понимал, что если их найдут, то в лучшем случае парням выпишут штраф, а в худшем — они проведут ночь не в тёплой квартире, а в КПЗ или ещё что хуже.       Сердце Скарамуччи билось так сильно, что казалось, что их скорее найдут по звуку сердцебиения. Кадзуха же не спешил паниковать, хоть на его лице тоже выступал страх. Каэдэхара скорее ожидал, что будет дальше, чтобы потом начать действовать. На долю секунды Мучче показалось будто, даже если их найдут, то у него есть план действий.       Спустя несколько секунд, охранник прибежал на то место, где парни перелезли забор и стал осматриваться. Каждый раз когда свет фонаря попадал на окна телефонной будки, даже на долю секунды у Скарамуччи перехватывало дыхание, отчего тот на несколько миллисекунд забывал как дышать, пока Кадзуха всё также ожидал действий охранника и будто знал, что тот не заглянет в телефонную будку. Её в самом деле было почти не видно из-за кустов и деревьев. И сначала Мучча, даже не заметил её, пока Каэдэхара не приволок его до самой двери.       Вскоре послышались шаги охранника в сторону самого здания, что дало парням облегчённо выдохнуть и отдышаться, как минимум художнику, поскольку его дыхание было очень громким и частым. Теперь, Скарамучча не так сильно переживал за то, что их найдут, как за то, что Каэдэхаре станет хуже и, возможно, придётся вызывать скорую помощь, чтобы через несколько минут не оказаться с трупом в одной телефонной будке. Но, к счастью, вскоре дыхание Кадзухи стало приходить в норму и было уже не таким частым и шумным. Вскоре и Скарамучча стал спокойнее дышать, хоть ещё чувствовал как по телу бегает страх.       Когда дыхание окончательно нормализировалось Каэдэхара решил попробовать заглянуть в окошко, чтобы понять, где находится охранник. Однако почти все окна были настолько грязными, что там не то что здание нельзя было разглядеть, а даже ближайший куст. Окно, которое было разбитым выходило на совсем другую сторону и через него можно было разглядеть только решётку. Поэтому всё, что оставалось парням — это слушать и надеяться, что охранник не решит заглянуть в телефонную будку.       Возможно, кто-то услышал их молитвы, и спустя несколько минут напряжённой тишины парни услышали, что кто-то выпрыгнул из окна первого этажа и стал перелезать решётку под злобные крики охранника, а после его раздражённые вздохи. Человек смог убежать и охранник, видимо, принял его за Скарамуччу, поскольку шаги стали отдаляться, а из уст охранника вырывались бранные слова, которые он бормотал, пока шёл к будке охраны.       Спустя пару минут Каэдэхара осмелился немного приоткрыть двери и посмотреть где охранник, но снаружи его не наблюдалось, что означало, что они могут облегчённо выдохнуть, поскольку тот больше не будет их искать. — Никого нет, — полушёпотом произнёс Кадзуха, на что на лице Скарамуччи выступила радостная лёгкая улыбка. — О архонты... Я так переживал... — нервно смеясь, тихо молвил Скар. — Я больше никогда не пойду этим путём. Ну его нахер... — Каэдэхара также нервно смеялся, хоть понимал, что ситуация далеко не смешная, но он не мог контролировать смех.       Успокоившись, парни стали осматривать телефонную будку. Как ни странно, там был сам телефон, а рядом — кнопки, на которых уже стёрлись цифры. Ниже была небольшой выступ, который служил как лавочка, чтобы звонящему было удобнее разговаривать по телефону. Но самым интересным были стены, на которых другие люди писали свои имена и имя своей второй половинки или какие-то фразы. — Может, тоже что-то напишем? — предложил Кадзуха, глядя на то, как внимательно Скарамучча разглядывал надписи на стене. Услышав голос, Мучча перевёл взгляд на художника. — У тебя есть фломастер? — удивлённо вопросил Мучча. — Нет, но он нам и не понадобится. — После этой фразы Каэдэхара потянулся к разбитому окошку и отломал маленький кусочек стекла. Его намеренья были понятны. Он хотел выцарапать что-то на стене. — А вдруг нас услышат? — Парни говорили полушёпотом, боясь издать лишний звук, поэтому идея выцарапать что-то на стене казалась безумием. — Вряд ли, на улице идёт ливень, да и будка охраны находится аж на другой стороне. Тем более мы просто краску сдерём. Она и так уже отпадает. — Хоть аргументы Кадзухи звучали убедительно Скарамучча не поддержал эту идею. На что Каэдэхара пожал плечами и стал думать, что написать, но в голову ничего путного так и не приходило, ни спустя минуту, ни спустя две. — Нет идей? — вопросил Мучча, на что Кадзуха в ответ отрицательно покачал головой. Скар задумался на несколько секунд, после чего произнёс: — У меня есть одна идея... не против? — Скарамучча потянулся за стёклышком, которое держал Кадзуха. Последний был не против и отдал кусочек стекла.       Взяв его в руки, Мучча стал что-то выцарапывать на стене, к которой прислонился Каэдэхара, из-за чего последний не видел, что его друг писал на стене, пока через минуту не услышал тихое «Готово». Кадзуха пересел к Скару. К сожалению, телефонная будка была небольшой, и Каэдэхаре пришлось прижаться к Мучче, чтобы не испачкаться об стену, что была сбоку покрыта плесенью. На стене Скарамучча выцарапал фразу «Всё пройдёт и всё будет хорошо». — А ты ничего не забыл? — спросил Кадзуха, прочитав надпись. По растерянному лицу художник понял, что Мучча не понял, о чём он говорит. — Слово «обязательно» забыл. — Точно! — Скарамучча снова принялся выцарапывать иероглифы на стене, но, когда всё слово было готово, Кадзуха снова бросил на Муччу взгляд, будто бы тот что-то забыл. Но на этот раз художник не стал ничего говорить, а просто взял стёклышко и тоже что-то выцарапал на стене. Спустя несколько секунд оказалось, что Каэдэхара просто поставил восклицательный знак, придав эмоциональной окраски слову. — Красиво получилось, — улыбнувшись, произнёс Кадзуха, глядя на сделанную ими небольшую пакость. — Да... — согласился Скар, — но нужно идти домой. — Чего? На улице дождь. Мы же только сильнее промокнем. — Да, но если продолжим сидеть тут, то заболеем. Лучше будет дойти до дома. Ты же говорил, что если перелезть забор, то до дома будет рукой подать. — Ты прав, — произнёс Каэдэхара и, встав на ноги, протянул руку Скарамучче, чтобы помочь тому подняться.       На улице всё так же лил ливень, но дорога до дома была не длинной. Оставалось только перелезть на другую сторону, и останется пройти парочку дворов. Пройдя на другую сторону территории, где неподалёку находилась будка охраны, Кадзуха снова стал тихо и аккуратно перелезать забор. Однако на этот раз Каэдэхара не успел даже добраться до конца решетки, как из будки охранника вышел старый дедушка, одетый в курточку и джинсы. — Стоять! — крикнул охранник и стал стремительно приближаться к парням. Скарамучча не дожидаясь, когда Кадзуха перелезет забор, сам стал карабкаться по решётке. В последнюю секунду, когда Каэдэхара уже был на той стороне, а Мучче оставалось только спрыгнуть вниз, последний будто почувствовал, что старик хотел схватить его за ногу, но ему не хватило всего лишь пару сантиметров. Посадка была также неудачной, но получше прошлой. — Я запомнил вас! Я найду вас! — кричал старик, вцепившись в решётку. — Мы не местные, — солгал Кадзуха. — Я тебя уже четвёртый раз вижу! — Таблетки пропей, маразматик старый. Я говорю: «мы не местные», ты не мог меня видеть. — Каэдэхара не стал дожидаться ответа старика и, взяв Скарамуччу за руку, повёл его в сторону дома. Однако, вскоре парни услышали, как охранник направился в сторону выхода, из-за чего быстрый шаг превратился в бег.

***

      Кадзуха, только вышедший из душа, записывал в дневник давления показатели за вечер, точнее ночь, поскольку на улице уже было два часа ночи; только он и Скарамучча не спали, как это делало большинство жильцов. Надо было принять горячий душ, чтобы уменьшить риск заболеть, как минимум так им говорили в детстве, а на самом же деле парни просто не хотели ложиться спать грязными после дождя. Правда, они могли вечно спорить, кто первый пойдёт в душ, из-за того, что оба хотели уступить, но в итоге Кадзуха сдался.       После приключения в заброшке Каэдэхара изрядно вымотался и хотел как можно скорее лечь спать. К тому же, из-за слабого сердца ему нельзя было так быстро и много бегать, сколько пробежали оба, из-за чего, пробежав два двора, они были вынуждены остановиться, так как у художника поднялось давление до такой степени, что из носа стала капать кровь, а голова будто готова была разорваться на маленькие кусочки. Повезло, что Кадзуха взял с собой таблетки от давления, и спустя десять минут парни продолжили идти. Но придя домой, Каэдэхара на всякий случай измерил давление и записал результат в дневник давления, который он вёл с самого начала болезни. Показатели были в норме, как минимум для самого художника. Давление у него было всегда пониженным из-за чрезмерной худобы.       Записав показатели, Кадзуха спрятал тонометр и хотел уже ложиться спать, но вспомнил, что забыл вытащить недавно купленные таблетки из сумки, которые было необходимо выпить перед сном. Из-за всей той суматохи он напрочь забыл об этом. Сонно шатаясь, Каэдэхара вышел из комнаты в коридор и подошёл к входной двери, возле которой обычно висели сумки и шапки. Найдя нужную, Кадзуха вытащил купленные несколько часов назад таблетки и хотел уже пойти обратно в комнату, как вдруг увидел из окна кухни Скарамуччу, который стоял на балконе. Каэдэхара решил подойти к нему и перекинуться парочкой слов или как минимум поблагодарить его за то, что не забыл прикрыть двери на балкон. Подойдя ближе, Кадзуха заметил, что в руках у Скарамуччи была сигарета, что неудивительно, но он не затягивался, а просто держал её между пальцев и глядел куда-то вниз. Однако, услышав шаги Каэдэхары, повернулся к нему и улыбнулся. — Я думал, ты уже спишь, — произнёс Мучча с лёгкой улыбкой на лице. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. Таблетку выпил, вроде полегчало. Сейчас ещё одну выпью и спать лягу. Сил вообще нет, — ответил Кадзуха, оперевшись на ограждения балкона и протирая сонные глаза, а после — поправил вечно сползающие с переносицы очки. — Сам как себя чувствуешь? Ты сильно спиной ударился. — Всё хорошо, только синяков много осталось. — Скарамучча задней стороной ладони провёл по спине. Вмиг лицо парня немного скорчилось от боли, в следующую секунду он отдёрнул руку. — Сильно болит? — Немного... — Значит сильно. — Доверять словам Скара, особенно если речь идёт о самочувствии, было бы ошибкой. Кадзуха за несколько месяцев жизни вместе успел усвоить это. — Пошли. Мазь дам. — Не надо. Ты же тоже устал, лучше пойди полежи. — Да мне не сложно просто отдать мазь, — произнёс Каэдэхара и направился в сторону комнаты. Спустя несколько минут он вернулся, но уже с тюбиком мази в руке. — Держи. Утром вернёшь. — Кадзуха зевнул, автоматически прикрыв рот ладонью. После чего протёр глаза ладонью, тем самым случайно приподняв очки с переносицы, которые вскоре поправил. — Спокойной ночи! — Парень вышел из балкона и, по звукам шагов, было понятно, что он отправился к себе в комнату.       Скарамучча ещё стоял некоторое время на балконе, докуривая сигарету. Приключение сильно измотало его, и он больше никогда не пойдёт той дорогой, которую сегодня ему показал Каэдэхара. Основной причиной служила опасность. Если бы не Кадзуха, Мучча бы не заметил телефонную будку, и тогда, возможно, их бы поймали. Перед тем как Каэдэхара ушёл спать, Скарамучча хотел что-то спросить у него, но это не было чем-то важным. Мучча, скорее, хотел просто поболтать с Кадзухой, однако видя, что тот готов уснуть на ходу, решил спросить утром, если у него будет время.