27 часть | Сине-фиолетовый букет
9 августа 2025 г., 22:32
Примечания:
Приятного прочтения! 💓
Отношения с Каэдэхарой были неплохими. Ни он, ни Скарамучча не жаловались ни на что. Они продолжали жить под одной крышей, будто ничего не бывало, и их отношения даже можно было спутать с дружескими. Но на деле начало отношений дало зелёный свет всем ласкам и милым словам. Большего ничего не было. Однако даже эти нежности были далеко не каждый день. Всему виной был недостаток времени. Утром, когда Скарамучча собирался в универ, Кадзуха всё ещё спал, а вечером, когда Скар возвращался с работы, Каэдэхара работал или уже видел десятый сон. Времени на объятия и прочие нежности попросту не было. Один поцелуй в день уже было много, ведь иногда они даже не виделись. Но инициативу часто брал художник, видя каким подавленным возвращается Мучча, а тот, в свою очередь, подхватывал её. Порой ради этих коротких мгновений Кадзуха готов был не спать, пожертвовать своим сном ради того, чтобы увидеть улыбку возлюбленного.
Очередной февральский день прошёл уже как два часа назад, и начать свой новый день Мучча должен был через пять часов, начав с утренней чашки кофе. Но в последние дни он ложился спать очень поздно, из-за чего потом весь день должен был пить кофе. Однако от последствий недосыпа это не спасало. Скарамучча стал очень невнимательным, часто забывал о чём-то и допускал ошибки. Кроме того, недосып повлиял на внешний вид. Появились тёмные круги под глазами, а сами глаза краснели и опухали, отчего порой Кадзуха говорил, что тот похож на наркомана. Но единственным его наркотиком был проклятый кофеин.
И вот в очередной раз сидя напротив экрана ноутбука Скарамучча пытался настрочить хотя бы что-то, но получалась сплошная нелепица. Отчего за два часа работы он смог написать только один абзац. Второй никак не получался, как бы Скар ни старался. Но тот всё равно хотел стараться усерднее, думая, что таким образом сможет кроме очередного недосыпа получить одобрение хорошие мысли, которые было бы не стыдно вписать в работу.
Глаза уже были словно у мертвеца или куклы, безжизненные, стеклянные. Пустым взглядом Мучча бегал по предыдущим строчкам файла, однако ничего в голову так и не приходило. Кончиками пальцев Скарамучча стучал по деревянному столу, словно пытаясь призвать умные мысли, но усталость блокировала их. И вот снова, Скар задумался не о том. Он снова думал, зачем он учится, зачем он всё это делает, какой в этом смысл, но никогда не мог ответить на них. Он устал, ему нужен был отдых, однако вместо этого он с последних сил старался трудиться, слепо веря, что когда-то всё это окупится, его старания заметят и оценят. Пусть даже ради этого придётся пожертвовать сном, силами и собственным здоровьем.
Вопреки ожиданиям и словам врача, головная боль не прошла спустя несколько дней, наоборот только усилились. Теперь Мучча уже не смотрел на дозировку, пил столько таблеток, сколько было приступов боли. Три, а то порой и пять таблеток за день. Казалось, будто он старается словить передозировку и ходит по лезвию ножа, балансируя при этом между угробленным здоровьем и одобрением общества. Но сил на балансирование оставалось всё меньше. Однако пока что это не сильно волновало. Главной проблемой оставалась всё та же боль в голове, которая, казалось, не утихала ни на миг.
Даже сейчас, сидя почти в кромешной темноте в берушах, он чувствовал, что голова всё равно раскалывалась. От этого хотелось биться об стену, лишь бы боль прекратилась. Хотя это бы не помогло от болей, наоборот, только бы усилило, однако если удариться достаточно сильно, то была вероятность смерти, а тогда уже точно ничего бы не болело. Но Скарамучча ещё не настолько сошёл с ума от болей, и не мог поступить так безрассудно. Учитывая то, что были люди, которые переживают за него и которые Скару уж точно не безразличны.
В пример можно было поставить спящего в своей комнате Кадзуху. Уж ему точно был важен Скар, как партнёр, сосед и просто хороший друг. Хотя в последнем были сомнения. Нет, конечно, Мучча не сомневался в том, что был хорошим другом, но можно ли было называть его «другом» после того неловкого поцелуя, когда, казалось вся неловкость ситуации передалась Скарамучче, прям изо рта Кадзухи. Это было немного неуместно, однако никто никого не стыдил за это, наоборот ситуация стала на некоторое время целью для шуток и подколок.
Тот поцелуй больше не повторялся, поскольку постоянно не хватало времени, порой даже на обычные объятия. Но о последнем Кадзуха старался не забывать, и обеспечить объятия для Скара хотя бы один раз в день. Часто эти объятия были со спины, для этого Каэдэхара выжидал, когда Мучча пройдёт возле его комнаты, и только потом обнимал со спины. Такая маленькая неожиданность была милой и очень приятной, после которой хотелось забыть обо всём плохом, что произошло за день.
Вспоминая объятия, которых не дождался сегодня Скар, появлялось навязчивое желание разбудить художника, только ради долгожданных нежностей. Однако такое вряд ли бы понравилось ему, и вместо ласковых слов, из его уст могли вырваться ругательства. А это было не совсем тем, что хотел слышать Мучча, но понимал, что таким поступком заслужил бы именно те слова. Да и выдёргивать возлюбленного из мира снов не хотелось. По этой причине Скарамучче пришлось подавить это желание, но зато с улыбкой продолжить заниматься начатым делом. Конечно, думать о нежностях было куда приятнее, чем думать о вечных проблемах, у которых, казалось, никогда не было конца.
Неожиданно, краем глаза Скар заметил, что из-под двери пробивается свет. Мучча точно не мог забыть выключить его в коридоре. Не сделал бы этого он, сделал бы Кадзуха, которому потом не хотелось платить огромные счета за свет, даже поделённые с Муччей. Вытащив из ушей беруши, последний сразу услышал грохот в коридоре, а за ним череду ругательств. Не громких, но слышных. Спустя ещё пару мгновений грохот снова повторился, и снова за ним последовали ругательства. Сразу было понятно кому они принадлежат, если не по голосу, то по логике. Кроме самого Скарамуччи и Кадзухи никого дома не было.
Вскоре в коридоре послышался скрип двери, отчего невольно из уст Скара вырвался смех. «Он там на ощупь добирается?» — проскочила мысль в голове, которая и была причиной смеха. Но в голове не укладывалось, как с включённым светом Кадзуха не мог добраться до туалета, который находился не так далеко от его комнаты. «Так вот откуда у него так много синяков...» — осознал Скарамучча. Конечно, отчасти это была правда. Но в основном синяки появлялись сами по себе, из-за слабых сосудов, которые часто лопались без причины.
Разглядывая настенный календарь, Скар думал, что история закончилась. Однако, спустя пару минут дверь неожиданно распахнулась. Стука не было, а может, Мучча, полностью поглощенный своими мыслями, просто не заметил этого. В дверном проёме стоял Кадзуха в той самой белой футболке и шортах. Его глаза были прищурены, настолько, что Скарамучча сомневался, что он что-то видит.
— Ты чего не спишь? Поздно ведь... — хриплым голосом поинтересовался Каэдэхара, протирая глаза указательным и большим пальцем. Вид у него был крайне сонным, но этим и в какой-то степени и забавным.
— Дел много. Сейчас последнее доделаю и пойду, — ответил Скарамучча, повернувшись в сторону экрана, дабы дописать незаконченное на половине предложение. — Сам почему шумишь в коридоре? На ощупь добирался, что ли? — вновь усмехнулся Скар.
— Да на ощупь было бы легче, чем со светом... — устало бросил Кадзуха, в очередной раз протирая глаза. — Свет слепит, на ходу в сон клонит, в глазах всё размывается... два раза в одну стену впечатался. — После последних слов Скарамучча не выдержал и тихо засмеялся. Ситуация хоть была не из приятных, но и для Кадзухи показалась забавной. На его лице тоже выступила лёгкая улыбка.
— Не ушибся? — всё ещё посмеиваясь, спросил Скар.
— Ну, так, слегка, — ответил Каэдэхара и улыбнулся ещё шире. На футболке была видна маленькая капля крови, которую чтобы увидеть надо было приглядеться. Но в темноте и полусонном состоянии никто не хотел этого делать, да и незачем было.
Кадзуха прошёл дальше по комнате, подошёл к Скарамучче. Тот этого не замечал, уж слишком сильно был поглощён своими мыслями и электронным документом, в котором что-то печатал. Неожиданно Скар почувствовал, как художник обнял его. Прям как он любил, неожиданно и со спины. Возможно, за это его можно было назвать крысой, однако у Муччи были прозвища милее.
— Ты зашёл сюда только чтобы обнять меня? — вопросил Скар, напрочь забыв о боли и усталости.
— Не-а, — протянул художник. — В первую очередь чтобы узнать, почему ты не спишь. Время позднее, а тебе ещё завтра рано вставать. А обнял... потому что зелёную машину увидел. — Конечно, это было неправдой. Окно было наглухо завешано шторами, а в комнате даже ничего зелёного не было.
— Хорошее у тебя зрение, однако, — произнёс Мучча, протирая сонные глаза, которые так и норовили сомкнуться и не открываться до утра. И даже кофе уже ничем не помогал, эффекта будто не было и вовсе.
— А то!
Закончив диалог, Кадзуха продолжал стоять, обнимая Скара. Тот в какой-то момент сдался и в ответ положил ладонь на руку художника. Но вскоре объятия разомкнулись, и Мучча ожидал, что Каэдэхара пойдёт к себе в комнату досматривать сны, пусть не самые лучшие, но хотя бы какие-то. Однако вместо этого тот опёрся спиной о стену и продолжил глядеть на Скара, легко улыбаясь.
— Скоро четырнадцатое февраля... — начал Кадзуха. — Какой шоколад ты любишь?
— Никакой, я не люблю шоколад, — бросил Скарамучча, почти не задумываясь над своим ответом. Он не хотел, чтобы Каэдэхара тратился на него, да ещё и на то, что Скар не любит. — Лучше скажи, какой ты любишь? — После этого вопроса, на лице Кадзухи выступила хитрая улыбка.
— А у меня аллергия на шоколад, — также почти не задумываясь, ответил Каэдэхара. Это было первое, что пришло в голову после встречного вопроса от Скара. Последний лишь смиренно вздохнул, поняв, что честного ответа он не получит.
— Да? Ты не говорил об этом. — В ответ Кадзуха гордо кивнул.
— Вот, недавно появилась.
— И как же ты тогда хочешь провести этот праздник? — Наконец оторвался от экрана ноутбука Скар и глядя в глаза, задал вопрос Каэдэхаре.
— Может, пойдём, погуляем? Давно вместе не гуляли, — предложил Кадзуха. Мысль была очень хорошая, к тому же в такой праздник большинство заведений украшали милыми сердечками, бантами и прелестными розами. Однако Скарамучча не спешил соглашаться. Тот сначала решил проверить какой это будет день, ведь в будний день он точно бы не смог прогуляться.
— Мне немного страшно с тобой гулять, после нашей последней совместной прогулки, — произнёс Скар, бегая взглядом по календарю, дабы найти нужную дату. В стороне Кадзуха довольно улыбался.
— Ты чего? Прикольно же было, — с всё той же улыбкой произнёс Каэдэхара. Спустя пару мгновений тот, видимо, одумался. Улыбка немного сползла с лица и художник добавил: — Если это так важно для тебя, то клянусь, что мы даже не пойдём в ту сторону.
— Я не за это переживаю... — не отводя взгляд от календаря, пробормотал Скарамучча. Четырнадцатое февраля выпадало на среду, когда тот точно не мог бы погулять. Только на выходных, когда праздник пройдёт. — Как ты смотришь на то, чтобы мы погуляли семнадцатого числа?
— Я не против, если тебе так удобно, — без задней мысли ответил Кадзуха. В ответ Скар перевёл взгляд на художника и улыбнулся. — Ты только долго не сиди. Уже два часа ночи...
— Знаю, — перебил Мучча. — Не волнуйся, тут осталось немного. Лучше позаботься о себе. Дорогу в свою комнату тоже на ощупь будешь искать?
— Конечно, нет, мне одного раза хватило, — ответил Каэдэхара, но после добавил: — Точнее, двух.
Напоследок, перед тем как выйти из комнаты, Кадзуха подошёл к Скарамучче и чмокнул в щёку, пожелав спокойной ночи ещё раз. Скар выполнил своё обещание и через полчаса лежал в кровати, прокручивая в голове все тревожные мысли, скопившиеся за день. Это уже было неким ритуалом, без которого не проходила ни одна ночь Муччи.
Мысли в основном были связаны с будущем. Может, боли и усталость отходили на второй план при разговоре с Кадзухой, но тревожные мысли и чувство запутанности преследовали Скарамуччу и всегда были в приоритете. Тот не знал, что делать в будущем, не видел его, хотя, вроде бы знал, что должно с ним произойти.
Мучча даже не знал, правильный ли он. Да, он старается ради других. Да, готов жертвовать ради них чем угодно, только чтобы получить уважение, а соответственно и любовь. Однако точно ли он правильно поступает для себя? Сколько бы он ни рассуждал на эту тему, у него всегда была одна отговорка, которая замыкала круг — «Я полезен, меня любят, значит я точно правильно поступаю для себя». Но почему же он тогда чувствует себя так плохо?
***
Морозный ветер обдувал щёки Кадзухи, заставляя их краснеть. Хотя в теории днём должно было быть теплее, чем утром, но по ощущениям казалось, что стало только холоднее. Снега не было, но мороз бушевал, да ещё какой! Небо было серым от туч, которые затянули его так, что не было видно ни одного просвета. Но это никак не влияло на настроение художника. Тот знал, за чем он идёт и для чего. То, что художник решил выйти на улицу, было неудивительно, ведь хотелось ему того или нет, но иногда приходилось выйти на солнечный свет. В основном из-за работы, но в этот раз из чистого желания прогуляться и зайти в передвижник. И, на удивление, не как в музей, дабы разглядеть то, что не по карману, а чтобы купить то, что ему надо. Это не было связано с работой, а скорее с языком любви Каэдэхары, который хотел сделать подарок Скарамучче. Конечно, было бы проще купить уже готовый подарок, как он сделал это в прошлый раз, но денег не было, зато было желание попробовать смастерить что-то своими руками. Единственное оправдание, которое находил Кадзуха в случае неудачи: «Я художник, а не мастер». Правда, очень хотелось, чтобы всё получилось, поскольку видеть радостное лицо Скарамуччи было приятнее, чем разочарованное из-за неудачи. Но о последнем Кадзуха предпочитал не думать, слепо веря и надеясь, что всё-таки получится реализовать задуманное. Идея пришла в голову спонтанно, но Кадзуха обдумывал её долго, прежде чем принять решение реализовать её. Было много нюансов, которые играли, как казалось художнику, большую роль. Цвет, оформление, даже время, когда подарить подарок было очень важным. Каэдэхара хотел сделать всё идеально, чтобы подарок точно понравился Скарамучче. Так он не старался ещё никогда и ни над чем. Даже над выпускными экзаменами в школе. Зайдя в магазинчик, где было намного теплее, чем на улице, Кадзуха быстро поздоровался с продавцами, которые уже знали его, поскольку тот был частым гостем в силу своей творческой профессии. Не зря художник сравнивал передвижник с музеем, ибо посмотреть было на что. Масляные, акриловые, гуашевые краски, пастель, маркеры и много чего другого. Но возле красивых экспонатов были заоблачные цены, от которых хотелось плакать. «Дорогое удовольствие», — подумал Кадзуха, разглядывая витрины и ища нужную. Наконец нашёл. Глаза стали разбегаться от количества различных атласных лент. У каждой были разные цвет, длина, ширина, отчего Кадзуха уже не был уверен в том, какую хотел купить изначально. Но ещё больше пугали цены на всё это, конечно же. Однако к такому Каэдэхара был готов больше, нежели к выбору. Последние недели он брал много заказов, которые ему только предлагали, выполнял работу быстро и за свои старания смог накопить небольшую сумму. Подобрать цвет оказалось сложнее всего. На ум приходили лишь холодные цвета, а когда он вспоминал голубые глаза Скара, круг выбора сокращался до синего и фиолетового цветов. Однако художник не был уверен, понравится ли это Мучче. Хотя он ни в чём не был уверен: ни в цвете, ни в самой задумке, которая в последний момент сменилась. Кадзухе в голову пришла идея с оформлением куда лучше предыдущей. Купив две ленты, клей, палочки и органзу, Кадзуха поспешил домой. Конечно, после тёплого магазинчика выходить на холод не хотелось, но мотивировало идти быстрым шагом желание поскорее сделать работу и получить в качестве награды реакцию Скарамуччи. И без того холодные руки покраснели от холода, отчего пришлось всю дорогу идти запрятав руки в карманы. Дома не теряя времени, которого было не так много, Кадзуха сразу уселся за дело. Самостоятельно у него бы никогда и ничего не получилось, пришлось всё делать через туториалы в интернете, которые не всегда были качественные. Но благодаря ним что-то получалось. Оказалось, это не было так сложно, как представлял себе Каэдэхара. Всё получалось, может не всегда с первого раза, но со второго или с третьего точно. Так спустя двадцать минут на столе уже лежала одна роза, которую Кадзуха сделал из атласных лент. Идея заключалась в том, чтобы сделать небольшой букет из двадцати самодельных роз. Однако в магазине планы поменялись. Теперь букет должен был состоять из сорока роз, но разного цвета. Микс нежно-голубых и фиолетовых роз в уме выглядел очень красиво, поэтому Кадзуха старался всё сделать как можно идеальнее. Вот только это занятие занимало много времени, а соответственно и сил. Но, видя, как цветком за цветком, и задуманное становится реальностью, Кадзуха воодушевлялся ещё больше, обманывая себя, мысленно говоря себе: «Ещё одна роза и точно всё!» Но так «одна роза» повторялась несколько раз, пока художник не сбился со счёта.***
Скарамучча возвращался домой после очередного тяжёлого дня, который ничем не отличался от предыдущих. Сменялась только дата в календаре, без которой, Скарамучча, возможно, подумал бы, что попал во временную петлю. Настроение не было ужасным, его в целом не было. На протяжении всего дня голова продолжала болеть, а обезболивающее, увы, помогало ненадолго. Отчего за день Скар превысил дозировку в несколько раз и к концу дня ходил как зомби из-за частых головокружений. Всю картину дополняла сонливость, с которой не справлялся кофе, сколько бы Мучча его ни пил. Окончательно к концу дня добила настроение мать своим звонком. Общаться с ней в таком состоянии не хотелось, как и в целом общаться. Та в очередной раз ругала Скарамуччу за то, что тот не приезжает к ней. Оправдание недостатком времени и денег для неё не было причиной. «Кто захочет, тот найдёт и время, и возможность», — твердила она, и Скар был с ней абсолютно согласен. По большей части он сам не хотел приезжать к матери, которая никогда не забывала напоминать, что не молодеет и скоро у Муччи может не стать возможности увидеть мать. Но, как бы это эгоистично ни звучало, Скарамучче было абсолютно всё равно на это. Он не понимал, почему должен волноваться за ту, которая не волновалась за него все прошлые годы. Он помнил, как ему приходилось греться зимой в подъезде, пока мать в квартире развлекалась со своим ухажёром. Помнил, как та выгоняла его ночью на улицу, как после смерти Нивы игнорировала его частые панические атаки. Всё это и повлияло на нежелание Скара общаться с матерью. Сендай уже не был его домом. Его «дом» находился прямо перед его глазами — многоэтажка, но самым родным был пятый этаж, где он жил. Войдя в квартиру, Мучча заметил, что лампа горела в комнате Кадзухи в столь поздний час, когда обычно тот уже спал. «Работает, наверное...» — предположил Скар, тихо разувшись, дабы не нарушить тишину и случайно не отвлечь художника. Мучча аккуратно приоткрыл дверь, заглядывая в комнату. Как оказалось, Кадзуха не работал, вместо этого спал, но не на кровати, а за столом. Аккуратно пройдя в комнату, Скарамучча разглядел на столе тот самый букет, который уже был готов, оставалось только добавить несколько мелких деталей. Букет состоял из пышных искусственных фиолетово-голубых роз, всё выглядело именно так, как задумывал Кадзуха, но сам он видел уже десятый сон. Скарамучча догадывался, что букет был для него, но не спешил его трогать. Боялся случайно сломать такую красоту, на которую хотелось только смотреть, не прикасаясь. «Много времени ушло, наверное...» — в голову пришло предположение, которое было правдой. А доказательством служили вещи разбросанные по всему столу, рядом с букетом. Острые ножницы, остатки клея, куски лент и ещё много чего, что воедино создавало картину беспорядка. Будить Кадзуху абсолютно не хотелось, учитывая его старания над букетом, потраченные силы и время. Но всё это было точно не впустую. Каэдэхара хоть сквозь закрытые веки не видел, но он добился той реакции, которую ждал от Муччи. Последний, понимая, что скорее всего букет был сделан для него, не мог сдержать улыбку. Это было очень неожиданно, мило и приятно. Однако вместе с радостью пришла и печаль. Скарамучча чувствовал себя недостойным такого подарка и партнёра. Скар не делал никаких самодельных подарков, почти не уделял времени, даже инициативу в объятиях всегда брал Кадзуха, и недолгие разговоры тоже начинал не он. От одного лишь понимания, что Мучча провалился как партнёр, ему становилось плохо. А вспоминая слова матери, вообще считал, что недостоин даже под одной крышей жить с Каэдэхарой. Конечно, всё это казалось лишь Скару. Кадзуха не видел ничего плохого в этом, зная, что у Скара мало свободного времени, особенно в будние дни, и порой ему даже на себя не хватает времени, не говоря уже об отношениях. Зачем тогда согласился? Скар и сам не знал. Возможно, ему просто хотелось почувствовать себя нужным, любимым. Мучча понимал, что это звучит эгоистично и так поступать неправильно. Ведь вряд ли Кадзуха будет всё время одаривать его любовью и взамен ничего не просить. Поэтому Скарамучча поставил себе цель сделать запланированную прогулку незабываемой для художника, чтобы хоть как-то окупить его любовь и выразить свою. Окинув комнату взглядом, Скар заметил серое одеяло на кровати Кадзухи. Недолго думая, Мучча взял одеяло и укрыл им художника, получив возможность проявить хоть какую-то тактильность в виде поглаживаний плеч. Только на такое осмелился Скар, боясь ненароком разбудить Кадзуху. Собираясь покинуть комнату, Мучча напоследок ещё раз бросил взгляд на букет, и неожиданно в голову пришла мысль, что он так и не посмотрел, каким был прошлый подарок Каэдэхары. В круговороте однотипных дней Скарамучча вовсе позабыл о той загадочной белой коробочке, которую он положил в ящик, после чего благополучно забыл о ней. Найти коробку среди прочего хлама, что хранился в ящике Скара, оказалось ещё тем испытанием, с которым тот справился. Открыв коробку, слова Кадзухи и подозрения Муччи оказались верны. В коробке был поролон, а в нём — маленький стеклянный шарик, деревянная подставка и провод. Скарамучча подключил подставку, на той загорелся маленький фонарик. Затем поставил на него стеклянный шарик, на том появился яркий узор в виде галактики. Это было невероятно красивое зрелище. И на мгновение Скар поймал себя на мысли, как он не смог сразу догадаться, что было в коробке. Ведь Кадзуха часто предлагал купить ему лампу или ночник, чтобы тот не сидел в темноте, но каждый раз Мучча отказывался, ссылаясь на то, что ему и так удобно и не нужно тратить деньги на это. Но Каэдэхара решил ослушаться и подарил маленький ночник, глядя на который Скарамучча понимал, что просто обязан отплатить художнику.
