Третья жизнь

             Вэй Усянь знал, что единственный способ заставить остальной мир совершенствования прислушаться к нему — это привлечь Гусу Лань на свою сторону. Он больше не питал никаких иллюзий относительно самого мира; люди, населявшие его, были готовы отказаться от справедливости и правды ради сплетен и злобы.       Все предыдущие жизни Вэй Усяня преследовали жадность и зависть, которые, в конце концов, всё разрушили. Демонический заклинатель сказал бы, что способен прощать и забывать; но это была бы ложь. Он смог лишь слегка отодвинуть боль прошлого; ему не дали достаточно времени, чтобы попытаться простить и забыть, даже поступки своего собственного брата, которого он одновременно любил и ненавидел. Трудно было простить кого-то, готового возглавить осаду против тебя из-за полуправды и гнева.       Итак, пусть Вэй Усянь не мог простить и забыть все грехи тех, кого ныне пытался спасти, он был готов спасти их, чтобы обрести мир для себя и своего партнёра. Потому что всё, чего когда-либо хотел Вэй Усянь, это дом, семья и любовь - всё, что было отнято у него самым отвратительным образом в его прошлом.       Он знал, что ему придётся встретиться со многими из тех, кто причинил ему ужасную боль в его предыдущих жизнях, но он также знал, что, на этот раз, Лань Чжань будет рядом с ним, независимо от того, как мир с ним обойдётся.       Вэй Усянь не сомневался, что его снова будут поносить, когда правда о его двойном совершенствовании раскроется. Лань Цижэнь был доказательством этого, а он был не самым худшим из всех, кто в прошлом преследовал его. Он знал, что многие, как и в прошлый раз, попытаются контролировать его, поставить себе на службу.       Вэй Усянь также знал, что, в отличие от прошлого раза, ему придётся быть более открытым, чтобы поддерживать и ограничивать то, что, даже он сам признавал, было его комплексом героя. Он всегда был готов броситься в бой в одиночку, потому что в прошлом считал, что его жизнь стоит меньше, чем жизнь других. Теперь он знал, что это не так, и ему вспомнилось обещание, которое он дал Лань Чжаню в своей прошлой жизни.       - Лань Чжань, так ты думаешь: мы будем такими всегда? - спросил тогда Вэй Усянь, лёжа в постели, обнаженный перед всем миром, а младший Нефрит провёл пальцами по его волосам и спросил:       - Какими?       - Счастливыми и вместе.       - Да, всегда вместе, в печали и в радости, мы всегда будем вместе. Ты не будешь один. Мы всегда будем искренни. Мы всегда будем, - сказал тогда Лань Ванцзи молодому человеку в его руках: - Больше не нужно бежать в одиночку. Мы встретим все трудности вместе, всегда вместе.       - Всегда вместе. - Вэй Усянь согласно кивнул, нежась в тепле рук возлюбленного, и зная, какое обещание он даёт…       - Вэй Ин? - тихо позвал Лань Ванцзи, заметив, что молодой человек, похоже, мысленно находится где-то далеко.       - Хм… о да, Лань Чжань, прости, просто затерялся в воспоминаниях, - ответил Вэй Усянь, глядя на любовь всей своей жизни.       Вернувшись к поставленной задаче, демонический заклинатель посмотрел на лица окружающих его заклинателей. Лицо Лань Ванцзи излучало любовь и понимание. Лань Сичэнь выглядел задумчивым и добрым, Цинхэн-цзюнь - мирным, а Лань Цижэнь, - кто бы сомневался, раз дело касалось Вэй Усяня, - готовым войти в отклонение ци.       - Это позор для предков - допустить это заклинание, допустить эту ложь, сказать…       - Цижэнь, мы все слышали твоё мнение по этому поводу. Я уже решил, что заклинание будет активировано, и если ты не можешь отбросить свою враждебность по отношению к молодому господину Вэю, ты можешь, по крайней мере, промолчать! – потребовал Цинхэн-цзюнь, устав от непрекращающегося потока унижений молодого человека со стороны своего младшего брата.       - Хорошо, заклинание само по себе наложить легко, и это несколько беспокоит, ведь оно опасно. Я понимаю, почему его следует прятать, - заявил Вэй Усянь. - Но кому-то из вас придётся наложить его на меня; кому-то придётся вступить со мной в контакт и поддерживать его во время процесса.       - Это сделаю я! – тут же вызвался Лань Ванцзи.       - Нет! Вэй Усянь уже развратил тебя, кто знает, какие новые трюки он применит! Я наложу заклинание! - объявил Лань Цижэнь, шокировав всех присутствующих.       - Ты, брат?       - Да. В настоящее время, из нас четверых, у меня самый высокий уровень духовной энергии и лучший контроль. Заклинание наложу я!       - Ну… эм, хорошо, - пробормотал Вэй Усянь с лёгким беспокойством и принялся объяснять: - Пока действует заклинание, вы все можете задавать вопросы. Если фрагмент души белый, значит, я говорю правду; если он становится красным, - это обман. Чтобы проверить это, вы должны задать мне два вопроса в начале. Первый раз я скажу правду, а во второй - солгу. Так мы сможем убедиться, что это работает.       Вэй Усянь и Лань Цижэнь устроились в позе лотоса друг перед другом и вытянули руки. Остальные с замиранием сердца наблюдали, как великий учитель активирует заклинание. Как только талисман засветился, он стиснул пальцами запястья демонического заклинателя, создал связь, и в следующее мгновение между ними вспыхнул яркий золотой свет: кусочек души Вэй Ина был чистым золотом, копьём богатства и света.       - Ух ты, я действительно золотой мальчик, да? - пошутил Вэй Усянь, рассматривая сияющее золото своей души.       Все, кроме невидимого бога, были удивлены чистотой души перед ними. Душа обычного человека всегда была белого цвета, только душа Бессмертного могла быть золотой. Лани были так потрясены, увидев перед собой золотую душу, что едва не забыли, где они и для чего собрались.       - Хм, кто-то, возможно, хочет задать вопрос? Правда теперь истина будет золотой, а не белой, - произнёс Вэй Усянь, разрушая оцепенение заклинателей.       - Да, хорошо, Вэй Ин, тогда первый вопрос: как ты относишься к Ванцзи? - Лань Сичэнь спросил именно об этом, потому что знал, что Вэй Усянь скажет правду, а ещё он хотел, чтобы его дядя понял чувства молодого человека.       - Лань Чжань - моё всё: моя душа, мой возлюбленный, мой партнёр. Нам суждено находить друг друга снова и снова. Нам суждено быть вместе в каждой жизни. Он - мой разум, он со мой навсегда, - ответил демонический заклинатель, и Лани стали свидетелями, как кусочек его души продолжает светиться ещё более яркими оттенками золота.       Вэй Усянь говорил правду. Лань Ванцзи знал это, но, тем не менее, услышать это и увидеть истину в душе своего партнёра - было тем, за что он всегда будет благодарен.        - Как ты относишься к собакам? - спросил Второй Нефрит: он знал, какой глубокий страх испытывал перед ними его возлюбленный.       - Я обожаю эти милые создания. Они всегда готовы прыгать вокруг тебя и вилять хвостами. Собаки – мои любимые животные! – темпераментно солгал демонический заклинатель, и дрожь отвращения пробежала по его спине, а душа его покраснела.       - Кажется, это работает. Хорошо, Вэй Ин, пожалуйста, скажи нам, почему ты здесь? - спросил Цинхэн-цзюнь.       - Боги отправили меня обратно, чтобы исправить большое количество грехов, совершённых миром совершенствования.       Свет остался золотым.       - Что случилось с миром?       - Было наложено заклинание, которое истребило весь живой мир, кроме меня. Проклятие уничтожало земли, животных и людей, пока не осталось ничего, кроме разложения и черноты.       И опять свет остался золотым.       - Можешь ли ты рассказать нам, что это за заклинание?       - Нет, я никогда и никому не раскрою, что это за заклинание. Я уничтожу его физическую копию, и никогда не позволю использовать его снова.       Свет по-прежнему сиял золотом.       - Почему тебя отправили обратно?       - Потому что я остался один, потому что я - баланс.       Свет оставался золотым.       - Ты знаешь, почему твоя душа золотая? Ты бессмертен?       - Нет.       Снова золото.       - Ты надеешься захватить мир совершенствования?       - Ни за что! Слишком много бумажной работы. Когда Лань Чжань стал главным заклинателем, количество документов, с которыми ему приходилось разбираться, было откровенно смешным. Я хочу жить, и чтобы меня оставили в покое.       И снова золото.       - Тебя когда-нибудь убивали?       - Да, меня выбросили те, кому, как предполагалось, было не всё равно. Меня оскверняли и поносили, пока все Ордены не объединилась, чтобы свершить свою так называемую справедливость. Меня воспринимали как оружие для захвата власти. Те, кто провозгласили себя праведниками, были готовы верить в то, что я зло, без каких-либо фактов, даже не спрашивая правду. Меня считали злым и достойным смерти.       Свет продолжал гореть золотом.       - Ты когда-нибудь убивал?       - Да.       Золотой свет не дрогнул.       - Почему?       - Чтобы отомстить, исправить ошибки, спасти… Я вёл войну. Я был оружием, которое Ордены использовали, а затем выбросили.       И снова золото.       - Ты убивал невинных?       - Каждый человек в какой-то момент невинен. Я никогда намеренно не пытался убивать невинных. Некоторые, возможно, пострадали из-за меня - война есть война. Но я никогда не нападал первым.       Свет горел золотом.       - Ты винишь Гусу Лань в том, что тебе пришлось пережить?       - Да, я возлагаю вину на все Ордены, которые не желают понимать или видеть за пределами своего узкого, забывчивого мира. Каждый из них допустил большее извращение, чем я когда-либо мог создать. Праведный Гусу Лань допустили геноцид целого народа. У вас была власть, но вы решили спрятаться от истины, спрятаться за своими правилами, которые никогда не предназначались для использования так, как они используются сегодня. Я виню каждый Орден за ошибки и несправедливость, которые они допустили, а также за преследования и ненависть, которые они породили. Вы - воплощение лицемерия; вы все - позор.       И прежде всего, я виню Гусу Лань не в том, что они сделали со мной, а в том, что они сделали с Лань Чжанем. В жадности и мелочности, которым вы позволили разгуливать на свободе. Глава, который был молод и силён, но отказался быть лидером, что был так нужен его Ордену. Он пустил всё на самотёк и позволил торжествовать несправедливости. Дядя, настолько ослеплённый собственной ненавистью к действиям своего брата, что позволил правилам взять верх над тем, что должно было иметь значение - над семьёй, над любовью, над мальчиком, которого он растил. Я виню старейшин Ордена за боль, которую они причинили Лань Чжаню, за те года, когда моя вторая половинка выздоравливала после несправедливого наказания, и за те ненавистные слова, которые следовали за ним. Да, я виню Гусу Лань во многих вещах.       Золотой свет разгорелся ярче.       - Ты намерен уничтожить Ордены из-за прошлого?       - Нет, хотя я не простил и не забыл. Но я не желаю быть тем самым существом, которым вы меня мнили. Я не буду разрушать Ордены. Я улучшу их, чтобы грехи, совершённые в прошлой жизни не повторились.       Золотой свет стал мягче.       - Ты остановишь события прошлого?       - Стоп. Никаких бездумных изменений. Да, многие события должны произойти, они необходимы, иначе временная линия станет непредсказуемой и регулировать её будет слишком сложно. И всё же я постараюсь минимизировать потери и уменьшить причиняемый ущерб, насколько смогу.       Свет пылал золотом.       - Можешь ли ты контролировать своё демоническое совершенствование?       - Да, я единственный из живых и мёртвых, кто может использовать и полностью контролировать энергию обиды. Я не сойду с ума и не стану помешанным на власти.       Золотой свет не дрогнул.       - Готов ли ты прекратить использовать демоническое совершенствование?       - Нет, это такая же часть меня, как и моё золотое ядро. У меня есть две сильные стороны; одна ничем не лучше другой. Они - это я; они - Инь и Ян; они - мои.       Свет продолжать гореть золотом.       - Будешь ли ты обучать демоническому совершенствованию других?       - Нет, если только я не смогу гарантировать, что на них не окажется негативного воздействия, а я не вижу такой возможности, поэтому я не буду брать учеников.       И снова душа окрасилась в золото.       - Почему ты готов помочь тем, кто позволил тебе умереть?       - Из-за моей второй половинки, моего сына, моего племянника и тех, кто придёт в будущем. Я делаю это не для того, чтобы спасти тех из вас, кто не желал стать лучше; я делаю это, чтобы спасти тех, кого я люблю, и тех, кто действительно отстаивает то, о чём заклинатели стали забывать – честь!       Свет сиял золотом.       Цинхэн-цзюнь видел, какое давление оказывает на молодого человека заклятие, и беспокоился, не зашли ли они слишком далеко. Но главное было сделано: теперь он знал, что молодой человек говорит правду, и он поддержит его, несмотря ни на что. Гусу Лань будет стоять рядом с Вэй Усянем в том, что должно было произойти.       - Я думаю, это всё, что нам нужно. «Истина души» показала правду. Она подтвердила, что твои слова не являются обманом! - заявил Цинхэн-цзюнь и приказал: - Цижэнь, ты можешь остановить заклинание.       Лань Цижэнь собирался сделать так, как просил его брат, когда внезапно почувствовал, как что-то тянет его душу, а следом его швырнуло в поток чужих воспоминаний.       Воспоминаний обо всём, с чем молодой человек когда-либо сталкивался, воспоминаний о его жизнях и о тринадцати годах, проведённых с разбитой душой.       Он увидел всё, что можно было увидеть, правду и ложь, свет и тьму. Он увидел мир, который поносил его, и богов, которые в конце оплакивали его. Он увидел боль, которую сам и добавил, и ложь, в которую верил.       Он увидел маленького ребёнка, который неоднократно подвергался насилию со стороны тех, кто должен был заботиться о нём, воспитывать и любить его. Он увидел Цзыдянь, опускающийся на спину мальчика, и услышал слова ненависти от женщины, которая должна была проявлять материнскую заботу.       Он увидел потерю золотого ядра; дар, щедро вручённый им брату. Он увидел то время в Могильных Курганах, когда единственной надеждой мальчика была песня.       Он увидел, как он укротил тьму и создал силу, которая должна была помочь миру совершенствования.       Он увидел, как мир совершенствования использовал молодого человека в своих целях, а затем выбросил его, как будто он был никем. Он увидел себя в толпе, которая выплёскивала свою ненависть и называла мальчика злым, хотя всё, что он когда-либо делал, это пытался всех спасти.       Он увидел, как мальчик впитывал ненависть тех, кому он доверял и кого любил, и считал, что они правы, считал себя недостойным. Он увидел, как молодой человек начал всё больше думать о том, что его жизнь стоит меньше жизни других, что он не стоит того, чтобы его берегли. Он снова и снова видел, как молодой человек подвергал себя опасности, чтобы спасти других, что в конечном итоге привело к его кончине.       Он увидел боль, с которой столкнулся молодой человек, когда те, кого он любил больше всего, были отняты, убиты жадностью и ненавистью других. Мальчик столкнулся со смертью обеих своих сестёр - Цзян и Вэнь. Он столкнулся со смертью пожилых людей, ради спасения которых оставил мир, и встретил свой конец от руки того, в ком не сомневался; того, кто, как он думал, никогда не отвернётся от него – его собственного брата.       Лань Цижэнь увидел последствия, стал свидетелем того, как раскололась душа мальчика, но не ушла. Он увидел то, что видела эта душа, но потом забыла. Тридцать три удара дисциплинарным кнутом, что старейшины Гусу Лань нанесли его возлюбленному, и то, как они праздновали его смерть всем миром. То, как мир совершенствования прославлял праведность его брата и то, как решительно тот избавил мир от демонического заклинателя. И зло, порождённое главой Ордена Цзинь.       Он увидел разбитую душу, привязанную к тем, кто остался, и как она наблюдала за ними с грустью и печалью от того, что с ними произошло, от того, во что они превратились вследствие его жертв.       Лань Цижэнь услышал голос, неоднократно повторявший ему, как мир подвёл этого молодого человека, как сами боги потерпели неудачу и как он сам подвёл его.       Он всё это видел, но всё, что он мог сделать, это сострадать молодому человеку, который так много вынес.       - Вот что сделал ваш мир, ваши правила, ваша ненависть. Станьте лучше, на этот раз боги наблюдают. Они наблюдают за своим сыном.       Воспоминания поблёкли, и наступила тьма.       - Вэй Ин!       - Дядя!       - Брат!       Трое Ланей наблюдали, как Вэй Усянь и Лань Цижэнь расцепили руки и, лишившись сознания, рухнули на деревянный пол. Заклинание разрушилось, и часть души, что должна была рассеяться, вернулась к молодому человеку, которому она принадлежала.