Вериспексор

Ниро закупорил двенадцатую по счёту мензурку и положил её в стойку к остальным. Все остальные улики он уже упаковал в герметичные пакеты, пронумеровал и подготовил для передачи в хранилище. Руки двигались сами по себе, проводя отработанные до автоматизма процедуры. Мысли молодого вериспексора были далеко. Он снова и снова перебирал все детали словно разноцветную гальку у реки на Цензориксе. Потом, складывая пакеты с уликами в ящик, мысленно повторял руководство по проведению следственных мероприятий, рекомендованное для работников крыла вериспексоров, в последней редакции. Собирая экспертный чемоданчик и прикрепляя к нему бирку с указанием того, сколько расходных материалов было использовано, Липпе вспоминал все свои действия шаг за шагом. Я нигде не ошибся, ничего не упустил. Я всё сделал правильно, мне не в чем себя упрекнуть. Кай повторял эти слова про себя как молитву, но облегчения они не приносили, хотя и были правдой. В конце концов, Ниро так и не приблизился к разгадке, а каждая мысль, связанная с расследованием, отдавала холодом. Логика ускользает от меня. Не вижу ни одной ниточки! Первое же моё дело – «висяк». Меня будут считать ничтожеством, не способным найти убийцу. Даже слушать не станут, не поверят, что следов не было. Я и сам в это с трудом верю. Как же так? Я безнадёжен? Ниро усилием воли остановил поток самообвинения и мысленно помолился святому Валерию об утешении и Императору – о даровании пути. Это помогло немного успокоиться, и Липпе понял, насколько сильно он проголодался. Улики были исследованы и упакованы, тело вскрыто, место происшествия осмотрено, зацепок не наблюдалось, поэтому Кай решил сходить поесть и ещё раз всё обдумать на сытый желудок. Бросив взгляд на хроно, Липпе с обречённостью понял, что время обеда он давно пропустил, значит, питаться опять придётся за свой счёт. Перед тем, как пойти перекусить, Ниро отнёс ящик с уликами в хранилище, расположенное в том же помещении. Оно представляло собой комнату с толстыми стенами и ещё более толстой дверью, снабжённой сложным, многоуровневым замком. Для того чтобы открыть её, требовалось не только ввести код, известный всем вериспексорам, но и личный. Индивидуальная ячейка тоже требовала оба кода и отпечатков пальцев. Кроме того, чтобы просто подойти к двери в хранилище, надо было миновать дотошного сервитора, выдающего ключи от комнаток для работы с уликами. Ниро поставил ящик и ещё раз проверил, что положил туда все пакеты и стойки с мензурками, пересчитал их два раза и только после этого запер ячейку. Свет в хранилище помаргивал, вызывая у Липпе смутное беспокойство, но он заставил себя сосредоточиться и не спешить. Все улики были на месте. Сервочереп, прочно устроившийся на его плече, сделал несколько пикт-снимков ячейки и лежавших в ней предметов. Смутное беспокойство, с самого утра не отпускавшее Ниро, лишь усилилось. В хранилище было холодно, потому он поспешил наружу. Сервитор принял у него ключ и зафиксировал время ухода. С экспертным чемоданчиком Липпе повезло. Он успел встать в очередь прямо перед пожилым вериспексором-ветераном, славящимся своей дотошностью. Соседи Ниро по комнате часто в шутку говорили, что этот ветеран был способен переспорить даже сервитора, отвечающего за чемоданчики и двести до слёз каменную статую. Липпе не видел ничего постыдного или смешного в точности и аккуратности, но ждать лишние полчаса – и это если ещё повезёт – не хотел. В конце концов, вряд ли кто-то действительно был способен заставить расплакаться каменную статую. Рынок Ниро услышал издалека. Казалось, с утра его шум только усилился. Он неприятно отдавался в голове, от него уши, привыкшие к тишине крыла вериспексоров, начинали болеть. Вскоре к звукам присоединились запахи еды, смазочного масла, благовоний, нечистот и немытых тел. Липпе вышел к самому началу торговой улицы. Толпа бурлила, перемешиваясь и растекаясь, люди говорили, кричали, смеялись и торговались. Они совершенно не замечали молодого вериспексора с притихшим сервочерепом на плече. Белектрис недовольно зажужжал и толкнул в щёку замершего Ниро. Тот сжал челюсти и решительно шагнул вперёд. Толпа почти сразу подхватила его и втянула в свой поток. Рано утром рынок обычно был не так забит людьми, но к вечеру их становилось намного больше, сейчас был самый пик торговли. Липпе успел раз тридцать пожалеть о том, что пришёл сюда, прежде чем увидел нужную ему палатку. Он мог бы перекусить в одном из кафе на уровень или два выше, но тогда ему пришлось бы выложить за это раза в три больше. Отвратительное ощущение от чужих прикосновений и гула голосов было платой за возможность сэкономить. – Посмотри, какие крыски сегодня упитанные! Не пожалеешь! Всего пять тронов за просто огромную крысу! Ты только посмотри, какая! – Торговец сунул Ниро под нос упитанную тушку зажаренной крысы, от которой исходил просто умопомрачительный аромат. – Мне шалан. – Липпе с трудом заставил себя оторвать взгляд от предложенного лакомства. Желудок протестующее забурчал, и Ниро порадовался, что в таком гомоне этого не слышно. Пять тронов для Кая – это слишком большие деньги, чтобы тратить их на еду. Тем более, праздновать ему было совершенно нечего, а завтра начинались продажи книги Вария Лонга. И стоила она как раз пять тронов. Сравнивать труд самого Лонга с крысой… Да, мне определённо нужно срочно что-нибудь съесть, пока мои мысли не скатились к ещё большему кощунству. – Рекаф, кофеин, чего покрепче? – Улыбка торговца стала не такой заискивающей. Он повесил крысу обратно в связку и принялся собирать шалан – пресную лепёшку с мясной начинкой, сделанной из консервов. Сама лепёшка по вкусу обычно сильно напоминала галеты из сухпайка. – Кофеин. – Ниро строго посмотрел на торговца. – Прошу вас. – Испуганно втянул голову в плечи торговец. Хмурящийся высоченный Арбитр показался ему весьма устрашающим. Ниро взял лепёшку и стаканчик с кофеином, расплатился и направился к краю рынка. Есть в такой толчее и гомоне было совершенно невозможно. Пару раз он едва не разлил кофеин, один толстый клерк Администратума толкнул его, чуть не выбив шалан из рук. Липпе обернулся, намереваясь обругать нахала. Ему не хотелось этого делать, не хотелось привлекать внимание, не хотелось начинать перепалку, но на нём сейчас был мундир корпуса вериспексоров, кроме того, Ниро был зол из-за своей неудачи. – П-простите великодушно! Не повторится! – Клерк, тоже решивший поругаться с тем, кто не уступил ему дорогу и посмел расставлять локти там, где он шёл, резко побледнел, увидев разгневанное лицо вериспексора, и проворно для своей комплекции исчез в толпе. Ниро даже не успел открыть рта, но такое разрешение конфликта его вполне устроило. Белектрис перебрал манипуляторами и спроецировал на ближайшую стенку палатки пикт-изображение перепуганного лица клерка. Липпе даже не успел заметить, когда тот его снял. Удобное место нашлось в техническом тоннеле рядом с рынком. Здесь было тихо и прохладно, не сновали люди, ярко и ровно горели световые трубки. Ниро присел на какой-то ящик и поставил на пол стаканчик с кофеином. Белектрис отцепился от его плеча и завис у стены. Кай не стал гадать, что сервочереп нашёл там интересного, просто некоторое время наблюдал за его перемещениями. Сначала Белектрис подлетел к стаканчику кофеина, сделал пикт-снимок, потом резко поднялся к потолку, натужно гудя механизмами. После чего и вовсе умчал по коридору. И что мне теперь делать? Что осталось? Отпечатки зубов. Надо будет сделать слепок. Это всё, что есть. С кем я его буду сличать? По форме и размеру можно будет выяснить пол и, очень примерно, рост и возраст. Если повезёт, смогу найти какие-нибудь особенности. В первую очередь надо будет сличить с зубами подозреваемого. Его слепок есть у Госпитальеров, надо будет сделать запрос. Ниточка тонкая, но какая есть. Торвальд Бордерсен мёртв уже три года, но молоток принадлежал ему, с этого и надо начинать. Потом можно будет запросить медицинские карты остальных обходчиков. У них был мотив, хотя и очень условный, и возможность сделать дубликат молотка. Допустим, ещё три года назад, бригадир говорил, что ящик с вещами Бордерсена не вскрывали. Значит, для начала зубы. Надо отмести всё невозможное. Без этого продолжать нельзя. Зубы, в первую очередь – зубы. Ниро пережёвывал безвкусную лепёшку с проваренным консервированным мясом и думал. Кроме зубов Кай не мог найти ни одной зацепки, и он не был уверен, что эта ниточка не оборвётся в самом начале. Если отпечаток не совпадёт ни с одной медицинской картой, придётся постепенно расширять круг подозреваемых. Пока что у обходчиков самый большой шанс. Ни у кого больше нет доступа в их техническое помещение, а, значит, и возможности сделать копию молотка. – Белектрис! – Липпе скомкал бумагу, в которую был завёрнут шалан, и положил в карман. Сервочереп вынырнул из темноты технического тоннеля и закружил вокруг Липпе. Его мельтешение раздражало, разозлённый неудачами и сбитый с толка полным отсутствием улик, Ниро резко схватил Белектриса за манипулятор. – Не делай так. Сервочереп поджал манипуляторы и приглушил свечение вставленного в глазницу фонарика. Липпе почти сразу пожалел о своей горячности. Белектрис выглядел совсем как тот торговец, почему-то испугавшийся самого обычного заказа. Просто Кай был в дурном настроении, просто толпа вокруг выводила его из себя, и ему не хватило спокойствия разговаривать с ним так, как это делали все остальные покупатели. Неудачный день. В такие дни притворяться было сложно, а ведь он ещё и не думал заканчиваться. Ниро с обречённостью приговорённого предвкушал бессонную ночь и насмешки других кадетов. Люминофоры в коридорах стали тусклее, на станции начинался вечерний подцикл. – Пошли, нам надо в хранилище улик. – Ниро положил ладонь на макушку сервочерепа. Тот выскользнул из-под его руки, взобрался на плечо, перебирая манипуляторами, и закрепился на своём, ставшем уже привычным, месте. Ниро снова запросил ключ от комнатки для работы с уликами и пошёл забирать коробку в хранилище. Работать предстояло с пикт-изображениями, но он решил ещё раз проверить одиннадцатую пробу. Липпе вспомнил, что не добавлял в неё один реактив из рекомендованного списка. Проба точно не дала бы положительного результата – это было ясно из реакции на все остальные вещества – но Ниро хотел избавиться от чувства незавершённости. В зале работы с уликами было безлюдно. Почти все вериспексоры уже закончили свои дела и разошлись по комнатам. Люминофоры горели только над двумя дверями с другой стороны общего помещения. Ниро подошёл к хранилищу улик и ввёл общий код и свой личный. Внутри никого не было, ячейки шли в три ряда, яркий свет люминофоров заливал всё пространство, не оставляя ни единого клочка тени. А ещё в комнате было ужасно холодно, словно в морозильной камере. – Холодно, – выдохнул Липпе. К его удивлению, из его рта не вырвалось облачко пара. Белектрис покинул его плечо и подлетел к нужной ячейке, нетерпеливо перебирая манипуляторами. Ниро приложил ладонь к сканеру, второй рукой ввёл личный код. В недрах стены загудели сервоприводы, Липпе поддел пальцами заевшую дверцу. Технопровидцы, обслуживающие крыло вериспексоров, часто ставили умиротворение духов хранилища в конец списка, так как для этого им надо было получить особое разрешение и наблюдателя из непосвящённых в довесок. И потому машинные духи ячеек часто капризничали или работали слишком медленно. Наконец лоток выдвинулся, и Ниро протянул руку к ящику с уликами. Край у того был просто ледяным. Белектрис беспокойно затрещал на машинном коде, привлекая внимание Липпе. Один из герметичных пакетов с уликами шевельнулся. Ниро рывком стянул ящик и уставился на медленно исчезающие хлопья ржавчины там, где ещё совсем недавно лежало орудие убийства. Невозможно. Ниро невольно прислушался к тишине, которая вдруг стала вязкой, давящей, осязаемой. Он напряг слух, будто надеясь расслышать отголосок шёпота. Мир вокруг него точно заледенел, натянулся дрожащей струной. Липпе не мог оторвать взгляд от чешуек ржавчины. Они падали, рассыпались в пыль, которая на глазах превращалась в легчайший налёт. Всего одна бесконечно долгая секунда – и не осталось даже его. Тишина лопнула, разбив ледяную клетку. Кровь вновь побежала по венам, сердце отчаянно застучало о рёбра. Ниро едва мог дышать, чувствуя в барабанных перепонках собственный пульс. Невозможно… – Белектрис! – Липпе едва смог выжать из себя имя сервочерепа. Самая важная улика исчезла практически у него на глазах. Открыть ячейку кроме Ниро никто не мог, её номер знал только он. Печати на пакетах с уликами тоже были целы, как и сами пакеты. – Белектрис, мне нужны те пикт-изображения, которые ты сделал перед уходом. – Мозг Липпе лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение. Я отказываюсь верить, что это был Неупокоенный Обходчик или ещё какой-нибудь дух Хорды! Никакой варповщины! Этому есть объяснение. Должно быть. Я просто забыл положить этот молоток в ящик. Кошмарная неаккуратность, просто катастрофа, но не смертельно. Сервочереп высветил на стену хранилища пикт-снимок ящика с уликами. На нём молоток обходчика лежал рядом с колбами и был хорошо различим, хотя само изображение оказалось нечётким. Тёмное пятно с размытыми краями портило его прямо по центру – там, где находилось орудие убийства. Ниро вспомнил, как просматривал самые первые пикт-снимки места происшествия, сделанные Белектрисом. Он тогда усомнился в исправности серво-черепа, больно уж странно тот себя вёл. Все панорамные пикт-снимки были идеального качества. В конце концов, Белектрис был сервочерепом корпуса вериспексоров, он просто не мог работать некачественно. – Другие пикт-изображения орудия убийства, начиная с места обнаружения. – Ниро сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну. На всех снимках молоток обходчика был изображён размыто, на нескольких были закрывавшие его странные затемнения или артефакты. Ни одного чёткого, на котором можно было бы рассмотреть детали. Липпе просмотрел несколько пикт-снимков трупа и места происшествия. Все они были отличного качества. Сервочереп беспокойно покачивался, гудя мотором. Под конец он начал переключать изображения с такой скоростью, что Ниро не успевал их толком разглядеть. Закончив, он взмыл к потолку, демонстративно убрав объектив камеры. Не понимаю. Этого не может быть. Я проверил молоток на радиацию, на основные химические реакции, рассмотрел его во всех спектрах. Он не мог испортить снимки! Но испорчены только те, на которых запечатлён именно этот молоток. Его брат-близнец из подсобки чёткий на каждом пикте! Ниро вытянул перед собой длиннопалые бледные ладони. Кончики пальцев слегка подрагивали, вены выступали сильнее обычного. Медленно он коснулся костяшки на левой руке. Раз. Этого просто не может быть. Два. Я должен найти рациональное объяснение. Три. Его нет. Четыре. Я должен найти убийцу. Пять. Он мёртв уже три года. Раз. То, что он убийца, ещё не доказано. Два. Надо успокоиться. Три. Если нет рационального, надо найти иррациональное объяснение. Четыре. Нет, нельзя в это лезть. Пять. Никто не должен знать. Раз. Никто не узнает. Два. Три. Четыре. Я должен продолжить расследование. Пять. Я не сумасшедший! Раз. Донаван тоже его видел. Два. Три. Четыре. Пять. Всё хорошо, Кай. Ты раскроешь это дело. Всё будет хорошо. Раз. Никаких шлюзов, никакой прогулки по пустоте. Ты тут ни при чём. Два. Ниро медленно выдохнул и молча прочитал молитву святому Валерию четыре раза подряд. Помогло, дышать стало легче, паника отступила. Исчезновение главной улики не отменяло того факта, что расследование ещё не было закончено. Липпе оставил ящик под присмотром Белектриса и сходил за необходимыми материалами к общим стойкам. Первым делом Ниро снял отпечатки пальцев с дверцы ячейки и пакета с пропавшей уликой. Все, которые он нашёл, принадлежали ему. И те, что были на ящике и клавиатуре ввода кода – тоже. Кроме него к уликам никто не прикасался. Липпе медленно выдохнул и постарался выкинуть из головы всю невозможность сложившейся ситуации. Перед его мысленным взором чешуйки ржавчины всё ещё падали на дно пакета, чтобы исчезнуть навсегда. Как снег. Как листья. – Белектрис, мне нужны снимки мест укусов на трупе. – Ниро попытался переключить свои мысли на более насущную или, по крайней мере, более разрешимую проблему. Пальцы всё ещё дрожали, но мозг снова начал работать. Липпе смотрел на проецируемые сервочерепом на стену изображения, стараясь сосредоточиться на том, что он видит. Следы укусов, смазанные и нечёткие, ни по одному нельзя сделать слепок, но если объединить несколько, то может получиться. Я не должен никому говорить. О молотке знает Лестарев и обходчики, но они не будут проверять его наличие в хранилище. Для Ди Крус я доклад пока не составлял. Промежуточный всё равно выдаётся только по запросу, а после конца расследования будет уже не важно, есть этот молоток или нет. Это даже не «висяк», а самая настоящая варповщина. Нельзя, чтобы об этом узнали. Ничем хорошим это не кончится. Никто не в курсе, вот никто и не узнает. Я не проговорюсь. – Останови вот на этом. – Ниро подошёл к стене хранилища и внимательно посмотрел на изображение следа от укуса. – С этого можно начать. Собрав улики обратно в ящик, Липпе вышел из хранилища. В общей комнате было тепло, по-прежнему заняты были только две комнаты. Ниро с подозрением посмотрел на запертые двери. Не мог ли кто-то из вериспексоров так подшутить над кадетом? Липпе не всегда понимал смысла шуток, особенно нелогичных и жестоких, но вряд ли кто-то смог бы подписать пакет его почерком, а тем более – вскрыть ячейку, не зная его личный код. С пикт-изображениями Ниро провозился до глубокой ночи. В итоге ему удалось отобрать пару десятков тех, с которыми можно было работать. Уходил он последним, свет в общей комнате не горел, сервитор-привратник дремал в энергосберегающем режиме. Липпе пришлось растолкать его, чтобы сдать ключи. – В хранилище кто-то кроме меня запрашивал доступ в этот цикл? – Ниро не удержался и задал вопрос сервитору. – Отрицание. Доступ низкого уровня. Запрос уровня секретности. Дозволение. Отрицание. Подтверждение. – Сервитор не удосужился нормально смоделировать речь. – Вериспексор Ливия Коттер, утренняя смена. Вериспексор Густав Горбинер. Закрытая информация. Вериспексор… – Достаточно. Кроме вериспексоров кто-нибудь заходил сюда? – Ниро запоздало осознал, что в хранилище за день могли побывать едва ли не все вериспексоры. – Отрицание. Запрет доступа. Это невыполнимая функция. – Сервитор замотал головой в жалком подражании естественной человеческой реакции. – Доступ только у зарегистрированных в системе. В системе зарегистрированы только вериспексоры. – Принято. – Липпе не ожидал другого ответа. В общую спальню Ниро вернулся уже после отбоя. Он бесшумно прокрался в свой угол и торопливо стянул форму. Шкафчик предательски скрипнул, но никто из кадетов не проснулся, а возня на верхней койке не прекратилась. Липпе умудрился закрыть дверцу как раз в тот момент, когда оттуда донёсся особенно громкий вздох. Бетонный пол холодил босые ступни, а манипуляторы сервочерепа больно впивались в незащищённое формой плечо. Ниро подумал, что Белектрису не место в спальне кадетов-вериспексоров, но прогонять не стал. Он был уверен, что не сможет заснуть на трясущейся кровати, но провалился в сон, едва голова коснулась подушки. Кошмаров не было, только тягучее серое безмолвие, словно пелена, за которой скрыты все ответы. Ниро пытался дотянуться, но не мог пошевелиться. Что-то давило, удерживало его от необдуманного шага в серую пустоту. Там маячили все разгадки, они были совсем близко и бесконечно далеко. Сон не был ни страшным, ни мучительным, но оставил после себя острое чувство незавершённости и обманутых надежд. Разбудила Кая несильная, тянущая боль в области пресса. Обычно он спал на боку, но в этот раз почему-то проснулся на спине. На животе Ниро лежало что-то тяжёлое и неудобное, из-за чего мышцы нестерпимо ныли, а в поясницу будто вогнали железнодорожный костыль. Не открывая глаз, Кай попытался на ощупь определить, что стало причиной его пробуждения. В комнате было тихо, даже на верхней койке, значит, до побудки ещё далеко. Пальцы быстро нащупали гладкую округлую поверхность и суставчатый металл. Липпе едва не застонал в голос. Белектрис выпустил манипуляторы и соизволил сползти с живота своего временного хозяина. Перебравшись на подушку, сервочереп вольготно устроился на ней, потеснив законного владельца. Ниро нехотя открыл глаза и пошевелился. Болел не только живот, всё тело ныло, как после боевой тренировки в схоле. Сильнее всего раскалывалась голова, это Кай понял в тот самый миг, как оторвал её от подушки. Липпе проспал всего несколько часов, не принёсших ему ни свежести, ни отдыха, ни хоть какого-то порядка в мыслях. И как только у людей получается все свои проблемы решать во сне, находить ответы на сложные задачки и сочинять стихи? Меня, кажется, всю ночь пинали ногами, и несколько раз – в мозг. Ещё есть время, но я уже не засну. Ниро свесился с кровати и вытащил из-под неё пластиковую коробку. В ней хранилась самая большая его ценность – книги. Выбрав «Труд по криминальной психологии и ведению допросов» Эмманиуила Фрейна, Липпе погрузился в чтение. Белектрис повозился на подушке, уступил немного места и тоже принялся сканировать страницы, время от времени придерживая их манипулятором, чтобы им обоим было удобней. Ниро не был уверен, что сервочереп способен читать, но тот всячески делал вид, что занят именно этим. – Эй, ты только посмотри, какая у Ниро шикарная новая закладка для книжки! – Лари спрыгнул с верхней койки и помог спуститься фигуристой блондинке, одетой в полупрозрачный пеньюар. Ниро ничего не ответил, его безумно раздражал и сам Лари, и его бесцеремонные подружки. После пары глав голова болеть перестала, настроение слегка улучшилось, но в комнате всё равно было холодно, а решение проблемы не появилось. – Где такие выдают? Или это только постоянным читателям? – продолжал развлекаться Лари, выпроваживая девушку, отчаянно строившую глазки просыпающимся кадетам-вериспексорам. – Ди Крус дала. – Ниро нехотя закрыл книгу, заложив её просроченной пайковой карточкой. – Во временное пользование. – Ничего себе! – присвистнул Лари. Липпе достал из-под подушки линейку, привычно провёл по ней пальцами и начал заправлять постель. До побудки оставалось ещё несколько минут, можно было не торопиться. Белектрис завис над его плечом, внимательно наблюдая за всеми манипуляциями. Когда Ниро закончил, сервочереп сделал несколько пикт-изображений заправленной кровати, с независимым видом пересёк комнату и замер, гудя грави-приводами, у шкафчиков. – Какого!.. – Крис попытался было пройти к своему шкафчику, но получил слабый удар током и прижал обожженную руку к груди. – Ди Крус его тебе спихнула, потому что он её достал? Или потому, что эта костяшка бракованная? Ниро не ответил, он почувствовал, как его щёки покрываются красными пятнами стыда. Капризный и своевольный сервочереп вёл себя вызывающе, лёгким движением манипуляторов превращая в ничто хрупкое взаимное уважение, которое, как надеялся Липпе, успело возникнуть между ним и остальными кадетами. Белектрис, что ты творишь! После такого они никогда меня не примут! Зачем ты это делаешь? Ниро достал из пластикового ящика объёмную холщёвую сумку, с которой ходил на книжные распродажи, подошёл к шкафчикам и решительно затолкал в неё упрямый сервочереп. Белектрис почти не сопротивлялся, но Кай уже чувствовал, что его покорность выльется позже особо изощрённой местью. Липпе торопливо открыл шкафчик и достал свои вещи, а потом отошёл под удивлёнными и заинтересованными взглядами кадетов-вериспексоров. Правда, направлены эти взгляды были на слегка подрагивающую холщёвую сумку у него на плече. Сразу после утреннего построения и речи старшего Арбитра Кесайля Ниро, заскочив в столовую и забрав паёк, поспешил в хранилище улик. В глубине души он надеялся, что орудие убийства окажется на месте. Перетащив ящик с уликами на столик в отдельной комнатке, Липпе вытряхнул из него содержимое, разложил на ровные стопки, выставил в несколько рядов подставки с мензурками. Молоток в ящике был только один, тот, который он забрал у обходчиков. Для порядка Ниро проверил по списку все улики. Дважды. Пакеты с орудием убийства и соскобами ржавчины пустовали, всё остальное было на месте. Липпе достал стопку проявленных вчера пикт-изображений. Проекции Белектриса были чёткими, но он не мог запустить сразу несколько. Ниро разложил снимки в несколько стопок, потом подумал, и перетасовал снова. Работа предстояла долгая, тяжёлая и нудная, а голова начала болеть даже сильнее, чем утром. Холод пробирал до костей, Кай старался не обращать на него внимания. Сопоставить снимки никак не получалось, и, промучившись полчаса, Ниро сдался и достал из поясного подсумка аптечку, которую взял из шкафчика вместе с одеждой и зубной щёткой. Обезболивающее он проглотил на сухую, не запивая. Липпе научился этому ещё в схоле, лет в тринадцать у него часто болела голова, а позже – всё тело после очередной зверской тренировки. До полного изнеможения не гоняли разве что будущих проповедников, хотя другим прогенам физические упражнения всё-таки давались легче. Ниро обернулся на гудение антиграва и увидел, что Белектрис висит рядом с его лицом, удерживая манипуляторами стаканчик из переработанного картона с кофеином, который Липпе взял в столовой и про который успел напрочь забыть. – Спасибо. – Ниро взял стаканчик и сделал большой глоток, запивая горькую таблетку. Через несколько минут боль отступила, и в голове прояснилось. Липпе уже увереннее разложи пикт-изображения по стопкам, потом, немного подумав, вскрыл один из опустевших пакетов и налил в него реагент. Взболтав как следует, Ниро перелил содержимое в чистую мензурку и поставил нагреваться. Сам же он занялся сравнением и отбором изображений укусов. Вот эти два подходят. Тут можно хорошо разглядеть правые коренные на нижней челюсти. Ниро выключил нагрев, взял тёплую мензурку и поднял перед глазами. Белектрис тут же сунулся вперёд, сканирую реагент во всех спектрах подряд. Некоторое время Липпе молча ждал, но осадок так и не появился. Не помогло даже встряхивание мензурки. – Что за варповщина? Тут же была ржавчина, а сейчас ни кусочка металла! Быть такого не может. – Липпе поставил мензурку в стойку и вернулся к пикт-изображениям. Белектрис сочувственно щёлкнул манипуляторами. Кай провозился до самого обеда, рассматривая пикт-изображения и перенося особенности строения челюсти на заготовку. Ни один след от укуса не давал чёткой картины, зубы приходилось находить по одному на разных снимках. Вытащив всё, что можно, из распечаток, Липпе переключился на проекции сервочерепа. – Кажется, всё. – Ниро устало откинулся на спинку протестующе заскрипевшего стула и закрыл глаза. Под веками плыли цветные круги, пальцы ныли, а позвоночник, казалось, готов был ссыпаться в сапоги. Много часов в согнутом состоянии над пикт-изображениями с заготовкой в руках. Бесконечные переделки, сверки и поиск нужного зуба. И вот, наконец, модель была готова. Теперь осталось дождаться, когда она затвердеет, и можно будет идти в мортикаторий. Кай собрал в ящик все улики, положил в специальную коробочку слепок и сунул её в карман. Ящик он вернул в хранилище, перед уходом проверив, запер ли дверцу ячейки. Было уже время обеда, и Ниро сильно спешил. Он собирался зайти в книжную лавку ещё утром, но заработался и совершенно забыл. Головная боль тоже не улучшала память. Продавец обещал отложить для него один экземпляр труда Вария Лонга, но предупредил, что не будет держать его вечно, особенно, если продажа пойдёт бойко. Так что Липпе спешил по коридорам станции, моля святого Валерия, чтобы он задержал в пути всех потенциальных покупателей. Когда Ниро вошёл в книжную лавку, то увидел, как к прилавку подходит женщина со стопкой книг и высокий мужчина с военной выправкой. Липпе сжал руки в кулаки и решительно отвернулся от манивших его книжных полок. Денег на что-то кроме заказанного труда Лонга он сейчас выделить не мог. «Общая патапсихология» Марии Л'Шас и «Необычные случай в следственной практике» Шарлиз Холлонс могли подождать. Снова. Липпе подошёл к прилавку, обогнав испуганно отскочившую в сторону при его приближении женщину. Она не посмела возмутиться, заворожено уставившись на знак вериспексоров на форме Ниро. – Вы откладывали мне книгу. – Липпе старался говорить так, чтобы его голос звучал ниже и внушительнее. – Секунду! Продавец юркнул куда-то под прилавок, и некоторое время оттуда слышалось только шуршание бумаги и скрип. Ниро нервно сжал и разжал руки. Пожилая дама за его спиной сделал два шага назад, едва не врезавшись в мужчину с военной выправкой. Не может же быть, чтобы они кончились! Сегодня же первый день продаж. Почему он так долго? Я не мог опоздать! Если не получу сегодня, придётся искать у перекупщиков, а это трата времени, да и стоить будет дороже. Мне тогда месяц голодать придётся, ещё и полироль кончается. И палочки лхо… – Ну, вот. Убрал далеко. Вот ваша книга, господин Липпе. Не убрал бы так далеко, уже выставил бы на прилавок. – Продавец облегчённо выдохнул, положив толстенный том, пахнущий типографской краской и клеем, перед Ниро. – Не успел утром открыть магазин, как пришли уважаемые Арбитры и забрали чуть ли не весь тираж. И ещё трое покупателей, весьма любопытных, кстати, тоже взяли по одной. Ума не приложу, зачем она им? Я ведь и не собирался ваш экземпляр выставлять поначалу, так для словца только сказал. Вещь-то специфическая, потому и привезли не так много. Арбитры-то, понятное дело, но те трое гражданских выглядели, как самые обычные люди. Это же станция, на «Вознесении» кого только не бывает, правда же? Ниро молча положил на прилавок пять тронов. Монеты зажиточно блеснули и сразу же исчезли под ладонью торговца. Каю совершенно не хотелось выслушивать всю эту болтовню. Он так долго ждал, когда труд Лонга окажется у него в руках! Ниро взял книгу и поспешно вышел на улицу. Ему хотелось найти какое-нибудь укромное место, перелистать страницы, прочитать заголовок. Белектрис, всё это время висевший у него над плечом, на прощание сделал несколько пикт-изображений лавки и покупателей, от чего пожилая дама вздрогнула, а мужчина напрягся и потянулся куда-то под широкую куртку. Липпе не обратил на это внимание, сейчас все его мысли были сосредоточены на сокровище, которое он прижимал к груди. Выбравшись из толпы торговых рядов, Ниро свернул в технический тоннель, почти не используемый, благословенно пустынный и тихий. Отойдя подальше, он опустился прямо на лежащий у стены моток кабелей и вытянул длинные ноги. Белектрис опустился ему на колени и с подозрением потрогал манипулятором книгу. – Я давно её ждал, это переиздание, дополненное, его обещали уже давно, но несколько раз переносили. – Липпе понял, что оправдывается перед сервочерепом. – Дорого, но оно того стоило. Ниро достал левой рукой из нагрудного кармана помятую пачку палочек лхо, большим пальцем поддел крышу и открыл. Осталось чуть меньше половины, и все до одной были перевёрнуты. Вздохнув, Липпе вытряхнул палочки, развернул и положил в пачку. После этого вынул две, одну снова перевернул и засунул обратно, вторую зажал между пальцами. Белектрис заинтересованно приподнялся над его коленями. Ниро задумчиво посмотрел на палочку лхо. Курил он редко и только за компанию, да и осталось мало, могло не хватить до выплаты жалования. С другой стороны, пачку он достал инстинктивно, нельзя было нарушать последовательность действий и возвращать палочку на место. Белектрис выдвинул из своих недр короткий манипулятор, на конце которого вспыхнул крошечный синий язычок пламени. – Спасибо. – Ниро нервно улыбнулся, думая, кто и зачем снабдил сервочереп таким приспособлением, и для чего оно должно было служить изначально. Надо успокоиться и как следует всё обдумать. Уверен, у всех этих странностей есть вполне логичное объяснение, его надо только найти. Я справлюсь. И тогда меня признают. В конце концов, никому из них ещё не давали своего расследования. Если распутаю это дело, меня будут уважать. И завидовать… Ниро закашлялся, вдохнув слишком много дыма. Последняя мысль была неприятной и какой-то чужой. Палочка лхо не успокоила, только добавила ещё один повод для тревоги. Липпе никогда прежде не думал о том, что это дело может ещё больше отдалить его от остальных кадетов. – Пошли. – Звук собственного голоса показался Ниро глухим и незнакомым. Акустика технического тоннеля давала странное эхо, от которого становилось не по себе. Всю дорогу до крыла вериспексоров Липпе чувствовал неприятное покалывание между лопаток как от тяжёлого взгляда в спину и пронизывающий холод. Но сколько бы он ни оборачивался, никого не заметил. Белектрис, поддавшись его настроению, постоянно мелькал перед глазами и лез к прохожим, поэтому Ниро пришлось снова запихнуть его в холщёвую сумку. В мортикатории было безлюдно и тихо. Стрекотали когитаторы, уродливый сервитор с белоснежном передничке и чепчике перемывал инструменты, тихо гудели холодильные установки. Альмарика нигде не было видно. Ниро нерешительно постоял на пороге, потом прошёл внутрь. Дверь в кабинет мортикатора была открыта, и он решил проверить там. Донаван действительно оказался на своём рабочем месте. Он спал, положив голову на большой анатомический атлас, раскрытый на разделе о мочеполовой системе. Рядом стояла тарелка с недоеденным бутербродом, напомнившая Липпе, что он забыл съесть часть пайка, отложенную на обед. Ниро тронул мортикатора за плечо, но тот пробормотал что-то невнятное и продолжил спать. Липпе с тоской посмотрел на ряды запертых ячеек, в которых хранились тела обитателей станции, умерших насильственной смертью и переданных вериспексорам для изучения. Возможность отпереть любую из них была только у Альмарика Донавана. Белектрис выбрался из сумки и с натужным гудением подлетел к мортикатору. Потрогав его манипулятором, сервочереп развернулся и на большой скорости полетел к сервитору, перекладывающему скальпели в ванночку с дезинфицирующим раствором. Издав трель на бинарике, Белектрис вернулся к Липпе и приземлился тому на плечо, больно впившись манипуляторами в кожу. Сервитор, медленно и неуклюже переваливаясь, подошёл к спящему Донавану и протянул к нему руку. По проводу, выдвинувшемуся из его пальца, пробежала электрическая искра. Альмарик проснулся почти мгновенно, некоторое время он удивлённо хлопал глазами, пытаясь понять, кто и зачем его разбудил. Потом потёр обожженное плечо и встал, недобро посмотрев на сервитора. Тот, как ни в чём не бывало, вернулся к работе. – Кай, какая приятная встреча. Что ты такое наплёл моей малышке? – Альмарик размял шею и со вздохом посмотрел на анатомический атлас. Потом он заметил книгу в руках Ниро. – О, мои поздравления. Редкая вещь, я думал, её всю Арбитры разберут. – Благодарю, – сдержанно отозвался Ниро. Ему было неловко за выходку сервочерепа, на бледных щеках выступили розовые пятна. – А, не бери в голову. Я не собирался спать, но вчера всю ночь работал. Пустяшное дело, но столько отчётов по нему пришлось заполнять! – Альмарик зевнул и пошёл к ячейкам с телами. – Нет более мучительной и долгой смерти, чем смерть за написанием отчётов и составлением протоколов. Все эти бумажки меня просто убивают. Почему нельзя принимать голосовые записи или использовать самописец? При вскрытии всё же с их помощью фиксируется и ничего! Но только не заключение! Нет! В интересах следствия оно должно быть написанное от руки и в единственном экземпляре! Как будто я это ещё и в двух писать буду! А вот и она, красавица! Мортикатор вытащил из ячейки тело Натали Гренадин, накрытое белой простынёй, и подозвал сервитора, чтобы тот переложил его на препарационный стол. – Ничего нового я не нашёл, иначе сообщил бы. Зачем тебе эта красотка, Кай? – Альмарик сам убрал простыню, открыв взору аккуратно зашитое и приведённое в порядок тело, покрытое слоем инея. – Не думал, что такие в твоём вкусе. – Я сделал слепок зубов убийцы по фотографиям отпечатков. – Ниро достал из кармана коробочку со слепком. Крышка поддалась только с третьей попытки. После каждой неудачной Липпе её переворачивал. – Хочу проверить и убедиться, что нигде не ошибся. – Нелегко тебе пришлось. – Покачал головой Альмарик, потом приглашающим жестом указал на тело жертвы. – Кусай! Ниро работал усердно, сверяя все более-менее чёткие следы на коже жертвы со своим слепком. Альмарик тем временем вернулся к бутерброду и анатомическому атласу. Несколько деталей пришлось подправить, но в целом слепок оказался вполне удачным. И всё равно, кое-что не давало Липпе покоя. – Белектрис, покажи изображения следов укусов третье, пятнадцатое и восьмое. В такой последовательности. – Ниро нашёл нужные отпечатки на теле жертвы. – Господин Донаван, с телом кроме вас кто-нибудь работал? – Исключено! После того, как мы закончили, я поработал с ним ещё полчаса, потом зашил и убрал в ячейку. – Альмарик оторвался от атласа и повернулся к Ниро. – Ты ведь не хуже меня знаешь протоколы, Кай. До конца следствия к телу имеют доступ только мортикатор, то есть я, и ведущий дело вериспексор, то есть, в данном случае, ты. Иногда ещё помощники, но у тебя их нет. Всё, что можно, мы с тобой изучили. Идей, где бы ещё что проверить, у меня пока не возникло, даже вот атлас взял полистать. Почему ты спрашиваешь? Вместо ответа Ниро молча кивнул на пикт-изображение восьмого следа от укусов, спроецированное на тело жертвы рядом с оригиналом. Даже невооружённым глазом было видно, что вмятины стали менее выраженными, словно кожа всё ещё была упругой. – Как же я этого не заметил? Удивительно, Кай. В этом деле удивительно абсолютно всё. – Альмарик покачал головой и велел сервитору убрать тело. – Мне надо это обдумать. – Если что-нибудь надумаете, сообщите, – попросил Ниро. Попрощавшись, он вышел из мортикатория, оставив Донавана в задумчивости. Кая такое изменение лежавшего в заморозке тела почти не удивило. После исчезновения молотка он ожидал чего-то подобного, иначе просто не обратил бы внимания. Когда Ниро вышел из мортикатория, освещение на станции уже перешло в вечерний режим. На сегодня ему оставалось закончить ещё одно дело. Липпе нервно прижал к груди свежекупленную книгу и уверенно зашагал к лаборатории. Там он занял ставшую уже привычной комнатку и занялся составлением официального письма. Канцелярский стиль давался Ниро легко, формализованное общение не требовало усилий в придумывании фраз и вложенных смыслов – просто запрос на предоставление информации. Когда Кай закончил, было уже совсем поздно. Здание станционной пневмопочты работало круглосуточно. Для отправки письма требовалось ввести личный идентификационный номер и указать место работы, плата за пересылку автоматически вычиталась из следующей выплаты, хотя вериспексоры имели в этом случае привилегию – письма с пометкой «деловое», отправленные во время проведения расследования, оплачивались из общих средств. Ниро поставил ещё метку «срочно» и указал адрес административного крыла миссии Госпитальеров. Утром его запрос должны были принять и обработать, если повезёт, к обеду он уже будет знать ответ. Ниро быстрым шагом направился к общежитию крыла вериспексоров. У него оставалось ещё сорок минут до отбоя, чтобы хотя бы начать читать труд Лонга. Конечно, для этой книги полчаса было преступно мало, но больше у него просто не было. Ответ пришёл рано утром, когда Липпе был на построении. Сервитор, разносивший почту, поймал его у самого выхода из зала. Ниро отошёл в сторону под удивлёнными взглядами других кадетов и торопливо распечатал послание. Белектрис, терпеливо ждавший в коридоре, пока Кесайль не закончит произносить свою излюбленную речь, подлетел и завис над плечом Кая. Ниро прочитал сообщение от начала до конца, потом ещё раз. И ещё. Он не мог поверить в то, что там было написано. За частоколом канцелярских фраз стояло лишь одно слово: «отказ». Причина была простой и на человеческий язык переводилась примерно так: «дело об убийстве Натали Гренадин ещё не передано для разработки Арбитрату. Младший версипексор имеет слишком низкий уровень доступа для прямого запроса информации». Ниро сложил распечатку с ответом пополам, потом ещё раз и ещё. Он совсем забыл о бюрократических ограничениях и неповоротливости административного аппарата ордена Госпитальеров. А ведь Кай уже сталкивался с ним во время одного из прошлых дел, которое вела Ди Крус. Даже ей, старшему вериспексору, тогда не удалось получить необходимые данные по первому требованию. – И тут тупик. – Ниро убрал сложенный в несколько раз листок в карман и посмотрел в окуляры сервочерепа. И что дальше? Это последняя зацепка, которая у меня была. Думай, Кай, думай! Ты прочитал достаточно, время применять на практике. – Надо опросить её окружение. – Липпе сжал кулаки и медленно выдохнул. Ему не хотелось этого делать. Не хотелось разговаривать со всеми этими людьми. Не хотелось лезть в жизнь Натали Гренадин. До самого обеда Ниро общался с сослуживцами и соседями убитой девушки. Все они охотно рассказывали о том, какой она была, стараясь как можно быстрее отделаться от высокого и грозного вериспексора, вызывавшего у них подсознательную тревогу. Липпе не стремился их запугать, просто был не в духе. Эта нить определённо точно была безнадёжной. Натали вела жизнь самого обычного клерка, любовника у неё не было, снимала комнату вместе с коллегой, ни с кем не конфликтовала и почти не общалась. На работе была усердной и ответственной, ни на чьё место не метила, никого не подставляла, не доносила, не клеветала. Никаких причин для личной неприязни. Запрос к Станционной Страже тоже не дал результатов. Это убийство было пока первым и единственным, ничего похожего в архивах не нашлось. Стражи могли отказать младшему вериспексору, но решили не ссориться и свалили поиски похожих убийств на только что принятого на работу стажёра. Пока тот возился с архивным когитатором и горой папок с бумагами, Ниро отправился со Стражем по имени Дугал Хэппер на место очередного происшествия. По всем признакам это была обычная пьяная драка, поэтому на запрос прислать хоть кого-нибудь Ди Крус ответила, что все заняты. Едва Кай переступил порог крыла Станционной Стражи, Дугал сразу же составил ещё один запрос с просьбой использовать так удачно оказавшегося под рукой кадета, Матильда возражать не стала. Ниро потратился три часа на допросы и освидетельствование пострадавших. Дело было пустяковым, драка началась из-за женщины, она же и вырубила одного из зачинщиков. Второго приложил по голове бутылкой ввязавшийся в заварушку прохожий, оказавшийся мелким карманником. Липпе допрашивал всех участников по одному, хмуро глядя на них сверху вниз. Такие люди Кая неимоверно раздражали, ему неприятно было не то, что говорить, даже просто стоять рядом с ними. Бесполезные, опустившиеся паразиты. Удовлетворившись полным и добровольным признанием испуганных участников драки, Дугал самодовольно улыбнулся мрачному вериспексору. Тот кивнул и кинул взгляд на хронометр. По возвращении Ниро ждал доклад стажёра. Тот не нашёл ничего похожего, только несколько заявлений, не принятых к рассмотрению. Люди жаловались на призраков в Хорде. Стражи в таких случаях обычно настоятельно рекомендовали им больше не перелезать через пути, а пользоваться монорельсом или лифтами, после чего отправляли домой. Ещё весьма условно можно было добавить несколько несчастных случаев на путях. В каждом из пяти, отобранных стажёром, нельзя было сказать наверняка, сам упал человек, или его толкнули. Свидетелей не было. – Кстати, Липпе. – Дугал прервал увлёкшегося стажёра. Тот упорно не понимал, почему его начальник так выразительно на него смотрит. – Да? – Ниро внутренне напрягся. Что-то подсказывало ему, что ничего хорошего за этим не последует. – Вот, Лестарев просил передать. – Дугал протянул Липпе распечатку. Ниро быстро просмотрел её, потом перечитал ещё дважды. Геннадий сообщал, что расследование зашло в тупик, и Станционная Стража со своей стороны отправила его в раздел нераскрытых и прекратила все следственные мероприятия. Они официально признали его «висяком». Теперь от них никакой помощи можно не ждать. Я и не ждал. И что теперь? Пока никаких зацепок. Время. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Но почему-то мне кажется, что его у меня не так много. Вернувшись в крыло вериспексоров, Ниро занялся составлением отчёта по драке. За три дня, потраченных на расследование, накопилось много текущих дел. Кай разгребал их до глубокой ночи. Его мысли то и дело возвращались к убийству Натали Гренадин. Липпе снова и снова прокручивал в голове всё, что видел, знал и делал, пытаясь обнаружить незамеченную ранее улику или факт. Весь следующий день Кай ездил на мелкие вызовы и помогал в мортикатории Донавану. В перерывах он едва успевал писать бесконечные отчёты, даже полноценно пообедать времени не хватало. Белектрис, маявшийся от безделья и порядком доставший своим любопытством не только коллег Ниро, но и Стражей и даже Альмарика, несколько раз летал к питьевому фонтанчику со стаканчиком из-под утреннего кофеина. К вечеру голова Липпе уже гудела от бюрократических формул, мелких фактов и имён. Его трясло при воспоминании о всех тех людях, с которыми ему пришлось говорить за день. К вечеру Ниро почти радовался необходимости написать очередную важную и скучную бумагу. Благословенные минуты уединения за письменным столом давали ему столь необходимый отдых. Лишь перед самым сном Кай вспомнил о Натали Гренадин. Образ девушки, укрытой листами бумаги, всплыл в его памяти, едва он опустил голову на подушку. Это дело всё ещё оставалось нераскрытым. Ниро мог согласиться с Лестревым и признать его «висяком», но упрямство не позволяло сдаться так просто. Головоломка никак не хотела складываться, кусочки постоянно перемещались, исчезали, терялись, не давая себя ухватить. Ниро погрузился в сон с мыслью о том, что найти убийцу очень важно, и что это дело изменит всю его жизнь.