Вериспексор

Матильда поймала Липпе у дверей столовой, когда тот пытался запихнуть взбунтовавшийся сервочереп в сумку. Тот упрямо цеплялся манипуляторами и делал пикт-снимки напряжённого лица Ниро. Оставлять его спокойно парить рядом было опасно – Белектрис повадился воровать оставленные без присмотра пайки и стаканчики с кофеином, чтобы подкормить своего забывчивого и вечно голодного вериспексора. – Липпе, у тебя сегодня выходной. – Голос Матильды заставил Ниро вздрогнуть и выпустить сервочереп. Тот победоносно взлетел почти к самому потолку и оттуда спикировал вниз, затормозив у самой макушки Кая и взъерошив ему волосы. – У меня для тебя поручение. Мне нужны свежие издания некоторых новостных газет. Вот список и деньги. – Будет сделано! – Ниро постарался произнести это так, чтобы его голос звучал как можно ниже. Ещё не хватало, чтобы она догадалась, что я совсем не продвинулся. Хотя она и так наверняка знает, я уверен. Успокойся, Кай, какое дело Ди Крус до обычного кадета-вериспексора? Просто постарайся выглядеть внушительно и уверенно. У тебя получится. Соберись! – Постарайся занести их мне до обеда. – Матильда отдала Ниро список и ушла. Липпе почти обречённо позволил Белектрису сделать пикт-снимок списка. Все эти издания можно было найти в лавках на торговой улице. У меня есть время до обеда, я успею. До этого можно зайти ещё в одно место. Всё-таки не зря я столько сил потратил на этот слепок. Надо исключить возможность совпадения со слепком зубов Торвальда Бордерсена. Молоток его. Он мёртв. Уже три года мёртв. Это не может быть он. К тому же, характеристики у него замечательные были, даже почти не пил в рабочее время. Надо проверить и убедиться, а потом начать проверку медкарт остальных обходчиков. Я не могу просить Ди Крус о помощи. Это моё расследование. Ниро отцепил Белектриса от волос и пересадил на плечо. Захватив паёк, Кай поспешил на станцию Хорды. Нужный ему магазин находился на том же уровне, но достаточно далеко, чтобы идти пешком. Не будь у него задания от Ди Крус, Липпе, скорее всего, не стал бы тратиться на билет, но ему ещё надо было зайти на рынок за газетами, потом занести их начальству. А в спальне ждала книга за авторством Вария Лонга. Ниро надеялся, что с её помощью сможет не только переключить мозги, но и найти что-нибудь полезное для расследования, какую-нибудь идею. Вчера Липпе читал книгу до поздней ночи уже после отбоя, накрывшись одеялом. Белектрис поставил свой фонарик в самый тусклый режим и подсвечивал нужные строки, быстро приспособившись к скорости чтения своего напарника. Правда, теперь Ниро клонило в сон. Через три остановки Липпе задремал, прислонившись щекой к окну. Он не боялся проспать, Белектрис внимательно следил за указателями, а Ниро сказал ему, какая станция нужна. Когда они только подходили к Хорде, сервочереп сам нырнул в холщовую сумку и теперь выглядывал из неё, пугая детей. Темно. Холодно. Падают листья. Белые, точно снег. Падают. Цепочки следов. Одни женские – узкая ступня и каблучок. Такая знакомая, но холод сковывает воспоминания. Вторые мужские – большие, грубые, со стёсанной подошвой. Они накладываются, вьются, пересекаясь. Потом мужские следы начинают исчезать. Они тают, покрываясь изморозью. Исчезают, будто кто-то невидимый стирает их. И вот на грязном пыльном полу только одна цепочка – женские с каблучками. А листья всё падают. Медленно. Белые как снег. Они укрывают следы. Ниро вздрогнул, судорожно дёрнул длинными ногами и резко выпрямился на сиденье. Какая-то женщина в ярком, безвкусном пиджаке посмотрела на него с осуждением и брезгливостью. В нелепой, перешитой из схольной формы куртке и таких же штанах, Липпе казался обычным пустотником-неудачником, прибывшим на станцию в поисках заработка. Белектрис высунулся из сумки и мигнул фонариком прямо в глаза женщине в ярком пиджаке. Мстительный сервочереп успел спрятаться раньше, чем она смогла его разглядеть. Ниро не заметил всех этих манёвров. Он никак не мог отделаться от остатков сна, липкого, холодного и такого реального, что в это почти не верилось. Как тот сон про Натали. Ниро потёр лицо ладонями и понял, что они ледяные. Он замёрз, видимо, потому что долгое время сидел неподвижно в неудобной позе. Кай устроился поудобнее на жёстком пластиковом сиденье и посмотрел на табло. До нужной станции было ещё две остановки. Выходит, следы были, он не летал по воздуху. Просто они исчезли точно так же, как его молоток. Логично… Нет. Никакой логики в этом быть не может. Варповщина какая-то! Ниро вышел на остановке и направился к ближайшему техническому лифту. Пассажирские здесь обычно бывали забиты под завязку, а ему не хотелось сейчас даже просто стоять рядом с кем-то. В голове всё ещё всплывали обрывки сна, навязчивые и цепкие, как Белектрис, когда у него случалось особо игривое настроение. Сервитор, замерший рядом с лифтом, безучастно просканировал его и отвернул увитую проводами лысую голову. В его раздутый живот был встроен лоток для бумаг. Ниро с любопытством скосил глаза, но быстро понял, что это всего лишь таможенные декларации. После того дела с контрабандой он мог их узнать по форме строк и расположению печатей. Лифт был почти пустым, лишь у дальней стенки, подрагивая, стоял тощий сервитор в белом балахоне. На некогда женском лице рот и глаза были аккуратно зашиты, встроенная в горло вокс-решётка закрывалась привинченной прямо к плоти пластиной. В тощих руках сервитор держал планшет. Под тонкой кожей его запястий пульсировали инфокабели. Ниро предпочёл встать подальше от странного сервитора. Проехав всего один этаж, Кай вышел навстречу удивлённо на него посмотревшему технопровидцу. Липпе, не оборачиваясь, ускорил шаг. Когда он завернул за поворот тоннеля, до него донеслись гневные крики техножреца и требования назвать свой идентификационный номер. Лавка занимала одно из последних мест в ряду унылых магазинчиков, торговавших всякой всячиной. Посетители в них заходили не часто, туристы – и того реже. Здесь торговля шла не так бойко, зато можно было достать что-то не слишком законное или очень редкое. Если знать, где искать и кого спросить, конечно. Именно поэтому Арбитры держали здесь свою лавку. Официально – обычный антикварный магазинчик. На самом деле его открыли, чтобы отслеживать поставки контрабанды. Разумеется, правду знали очень немногие. Хозяином лавки был Тревор Биндски, Арбитр, работавший под прикрытием. Ниро знал его по одному из прошлых дел. Перед самым входом Липпе застегнул клапан сумки и легонько по ней похлопал. Если в лавке антиквариата появится сервочереп со знаками крыла вериспексоров, Тревор ему спасибо не скажет. На мутной витрине были выставлены какие-то совершенно безвкусные вазы и одна достаточно откровенная статуэтка. Дверной колокольчик лениво звякнул, когда Липпе зашёл внутрь. Звук его потонул в пыльной тишине лавки. Всё свободное пространство занимали стеллажи и тумбы с товаром, проходы между ними были узкими и неудобными, изнутри магазинчик походил на настоящий лабиринт. Протиснувшись между стеллажей к прилавку, Липпе с разочарование увидел за ним Огастаса Фрейна, помощника Тревора. Тот был всего лишь клерком, хоть и посвящённым в тайну лавки, в которой работал. – Тревор здесь? – Ниро непроизвольно приглушил голос. Антикварная лавка напоминала ему музей, забитый древними пыльными экспонатами. – Нет, сегодня он занят. Могу я чем-нибудь помочь? – Огастас растянул губы в вежливой и одновременно глумливой улыбке. Ниро не выглядел как потенциальный покупатель, а в сумке, судя по форме, могла быть очередная дешёвая и безвкусная ваза. Фрейн уже готовился отказать посетителю в покупке его барахла. – Нет. – Липпе сказал это громче, чем хотел, но этот человек раздражал его. Тревор мог подсказать пути обхода непреодолимой бюрократической стены, что стояла сейчас между ним и слепками зубов Торвальда Бордерсена. Или же Ниро мог попросить его послать запрос от своего имени. Проигнорировать Арбитра сёстры-госпитальер не могли. Липпе не сразу вспомнил об этой лавке, а потом долго решался, выжидая до выходного дня. Говорить о своей неудаче было неприятно, а просить об услуге человека, которого не так хорошо знаешь – почти физически больно. Все эти дни Ниро искал в себе решимость, чтобы прийти сюда, а Тревор оказался занят. Вся подготовка, отрепетированная в голове речь, деньги, потраченные на билет монорельса – всё оказалось зря. Липпе испытывал одновременно облегчение и разочарование. Ниро отошёл от прилавка под ехидным взглядом Огастаса. Такие люди – лицемерные и надменные – вызывали у кадета-вериспексора злость и оторопь одновременно. Кай на дух не переносил тех, кто готов был стелиться перед богатыми и в лицо высмеивал тех, кто не одевался по последней моде. С другой стороны, ему обычно нечего было им возразить. Единственной гражданской одеждой Ниро была та, в которой он был сейчас – перешитая из старой схольной формы, ещё крепкая и чистая, но откровенно жалкая. Много раз он обещал себе, что купит что-нибудь поприличнее, когда получит жалование. Но в прошлый раз на глаза попалась антология статей по проведению следственного эксперимента и «основы социального взаимодействия в устоявшихся замкнутых группах» – две совершенно шикарные книги, в сумме стоившие как приличный костюм. А в позапрошлый у Липпе одновременно кончились дорогостоящая полироль и палочки лхо. Пришлось потратить не только изрядную часть зарплаты, но и отложенные на какую-нибудь случайно попавшуюся книгу деньги. Ниро бесцельно бродил между стеллажами. Многие предметы он помнил по прошлым посещениям. Пару раз он был здесь как посыльный от вериспексора, ведущего то или иное дело. Именно от одного из них – старого и желчного Дункана Лого – он узнал, кем и для чего на самом деле была открыта эта лавка. Ещё несколько раз Липпе сталкивался с Тревором по работе как помощник вериспексора. Арбитр всегда был предельно вежлив с коллегами и готов выслушать даже юного кадета. Отношения Ниро и Тревора нельзя было назвать дружескими, скорее просто уважительными. Липпе остановился около одной старой пузатой вазы из голубой керамики. Среди всего выставленного на прилавках барахла она была одной из немногих стоящих вещей. И именно на ней какой-то шутник нарисовал пальцем по слою пыли весёлую рожицу. Ниро поднял руку, чтобы стереть её, когда Белектрис беспокойно дёрнулся в сумке, едва не задев стеллаж со стеклянными флаконами. Ниро поднял голову и увидел между полок лицо молодой девушки. Она смотрела в сторону и не замечала его, увлечённая каким-то альбомом в старом бархатном переплёте. Словно почувствовав его взгляд, девушка захлопнула альбом и решительным шагом направилась к прилавку. Ниро едва успел спрятаться за стеллажом. Ему не хотелось сталкиваться с незнакомкой. Подойдя к прилавку, девушка положила на него какой-то свёрток и пикт-снимок. Огастас покачала головой и отвернулся. Ниро замер в нерешительности. Выйти сейчас из-за стеллажа означало выдать себя с головой. Девушка поймёт, что он видел её безуспешные попытки что-то продать. Каю этого очень не хотелось, хотя он и сам не мог понять, почему. Липпе положил ладонь на подёргивающегося в сумке Белектриса и замер. Всё, что ему оставалось – дождаться, когда она уйдёт. Девушка что-то тихо сказала Огастасу, но тот только покачал головой. Ниро от скуки стал разглядывать посетительницу, пытаясь понять, кто она и откуда. Одежда и причёска выдавали в ней жительницу верхних уровней станции, но модные сейчас крупные локоны она явно завивала сама. Значит, пытается подражать элите или работает служанкой и вынуждена соответствовать. Липпе попытался прочитать хоть что-то по её губам, но девушка говорила слишком быстро, повернувшись к Огастасу. Тот качал головой снова и снова, с каждым разом всё более раздражительно. Его лицо выглядело серьёзным, ни тени былой усмешки. В конце концов, девушка вернула в сумочку пикт-снимок и свёрток, резко развернулась и ушла, не попрощавшись. Выждав ещё пару минут, Липпе тоже вышел из лавки. Огастас, занятый записями в огромном гроссбухе, даже не поднял головы. На улице было пустынно, девушка словно исчезла, оставив после себя только тонкий приятный аромат дорогих духов. Ниро засунул руку в сумку, чтобы хоть как-то успокоить разволновавшийся сервочереп. Белектрис вцепился манипуляторами в ладонь Липпе и замер. Всю дорогу до станции Хорды Ниро пришлось идти, не вынимая руку из сумки. Время уже близилось к обеду, а задание Ди Крус всё ещё не было выполнено. Монорельсовый поезд, на котором Липпе возвращался, задержался из-за каких-то технических неполадок, что случалось крайне редко. Обычно Механикус находили способ не нарушать расписание, даже когда случалось что-то серьёзное. Когда Ниро подошёл к торговому тоннелю, тот весь гудел от человеческих голосов. Люди, только освободившиеся из контор и с фабрик, спешили купить себе обед и поделиться новостями. Пока Липпе пробивался к газетному киоску, он успел услышать дюжину версий причины задержки поезда. Некоторые были совсем уж фантастическим, другие же походили на правду. Липпе остановился у лотка с газетами и начал выбирать нужные по списку. Ди Крус не любила тратить время на повторяющуюся или недостоверную информацию и потому тщательно выбирала те издания, которые считала приемлемыми. Белектрис всё-таки выскользнул из сумки, воспользовавшись сосредоточенностью Ниро, и завис у того над плечом. Липпе уже собирался расплатиться с продавцом, когда кто-то настоятельно потянул его за рукав. Ниро едва успел перехватить Белектриса, кинувшегося его защищать, и уронил несколько газет обратно на прилавок. Рядом с ним стоял самый мерзкий и раздражающий человек на всём «Вознесении». Ниро отдёрнул руку и запихнул сервочереп в сумку резче, чем хотел. Перед ним стоял тощий, дрожащий человек неопределённого возраста, со слезящимися глазами и желтовато-серой кожей. Его звали Чикита, и он был информатором крыла вериспексоров, Арбитраторов и вообще всех, кто мог подкинуть деньжат на дозу. В свободное от подработки на законников время, этот человек занимался контрабандой. Чикита знал все каналы, всех нужных людей и мог помочь с реализацией практически чего угодно. Скользкий и беспринципный, он готов был работать на кого угодно, и лишь его полезность служила оправданием того, что это ничтожество до сих пор отравляло своим зловонным дыханием воздух станции. – Чего тебе? – Липпе с трудом сдержал желание оттолкнуть Чикиту. Паразит. Ищет повода в очередной раз сдать дружков? Таким уродам на все законы плевать, даже обычаи собственной банды. – О, мой щедрый и благородный господин, не захочешь ли ты выслушать меня? – Чикита подобострастно улыбнулся щербатым ртом. От него пахло кислятиной и пряной отравой «Кристалла», наркотика, в последнее время расползшегося по станции как гниль. Арбитры сбивались с ног, отыскивая каналы поставок и распространителей. – Валяй. – Брезгливо поморщился Кай. Иногда среди сплетен, которые информатор вываливал на любого платёжеспособного слушателя, проскальзывало что-то полезное. Чикита вжал голову в плечи, точно обжёгшись о ледяной взгляд Липпе. Тот брезгливо поморщился и повернулся к прилавку, чтобы собрать упавшие газеты. Ниро всегда старался избегать встреч с Чикитой. Само существование этого человека будило в нём чёрный гнев, контролировать который было не так просто. Сейчас нельзя, Кай, держись. От него воняет, он лебезит и пресмыкается. Мерзкий паразит, готовый продать всё и всех за дозу. Но нельзя. Слышишь? Нельзя поддаваться гневу. Не сейчас. Помнишь тот сон? Холодно, Кай, так холодно, что немеют пальцы. Держись. – А ещё я видел, как к торговцу на третьем альфа-уровне в лавку зашла женщина. Остиа! И это пока его жены дома не было! Красивая, пута. Вот только не для того, о чём вы подумали. – Чикита сально захихикал. Ниро сжал челюсти до скрипа, ему нестерпимо захотелось ударить этого человека. – Она приторговывает кое-какими веществами, а ещё предлагает услуги мальчиков. Ну, там мебель переставить, ковёр выбить, если вы понимаете, о чём я. Мариконе! Держись, Кай. Дыши медленнее. Это пройдёт. Просто неприятная процедура. Ниро расплатился с продавцом и отошёл от лотка. Ему надо было взять ещё две газеты, но они продавались лишь в одном единственном киоске. Идти туда надо было через весь рынок. Чикита и не думал замолкать, хотя дышать ему на бегу было тяжело, а пешком за длинноногим Каем он не успевал. – У Джемшана опять поступление нижнего белья! Новое и дорогое! Остиа! И непонятно откуда! Я уже не первый раз говорю, вам надо его проверить! Тот ещё каброн. Если интересно, я могу узнать, когда следующая поставка. – Ниро только поморщился. Этого Джемшана уже проверяли, источник его товара был весьма сомнительным, но не противозаконным. Чикита молитвенно сложил руки, его так трясло, что он постоянно спотыкался. По небритым щекам информатора катились прозрачные слёзы, и он время от времени их вытирал. Поняв, что контрабандное бельё вериспексору не интересно, он продолжил выдавать информацию: – Ещё я видел, как ребята из «Светлячков» грузили контейнеры на платформу около одного склада. – Чикита говорил быстро, сбивчиво, его губы подрагивали, а расширенные зрачки заполнили уже половину радужки. – Вот только это были совсем не их контейнеры, остиа. Откуда ж у этих кабронес де мьерда свои-то? Нет, остиа, вот нет и всё! – Чикита попробовал снова ухватить Липпе за рукав, чтобы хоть немного затормозить, но Белектрис высунулся из сумки и клацнул на него манипуляторами. – Я уж подумал, там что интересное, а нет. Контейнеры-то госпитальерок! С требухой, судя по виду. Остиа. Ну, вот на кой пойя оно надо-то? А прут же, всё прут, мариконес! А в лавке Тамила… Ниро слушал трёп Чикиты вполуха. Здесь, в толпе этот тип казался ещё более раздражающим и несносным. Липпе не обратил внимания, как от него шарахнулась незнакомая девушка, а проходивший мимо мужчина боязливо ссутулился. Воздух вокруг стал холоднее, хотя к этому за последние дни Ниро привык. Бесит. Бесит. Бесит. Бесполезный бред. Думает, я заплачу ему за сплетни? Бесполезный тип… Липпе почувствовал, будто ледяная игла прошила его спину, ввинчиваясь в мозг, заставляя мысли застыть. Невероятно чёткая картинка застила невнятное раздражение. Контейнеры. Лилия сороритас. Груз госпитальерок. – Что ты сказал только что? – Липпе говорил тихо, отвращение застряло комом в горле. – Про госпитальерок. Соберись, Кай, ты мог пропустить кое-что важное. Бесит. Держи себя в руках. – Говорю, остиа, «Светлячки», кабронес, постоянно краденым торгуют. – Угодливо улыбаясь, проговорил Чикита. В его глазах плескался животный ужас, но он стоял на трясущихся ногах, согнув спину в поклоне. – А людишки же готовы за любую дрянь платить. – За такую дрянь, как ты, никто и дырявого башмака не даст. – Ниро одёрнул себя. Это была одна из причин, по которой он так сильно ненавидел Чикиту. Своим поведением тот заставлял собеседника опускаться до своего уровня. После каждой встречи ощущение, словно в нечистотах искупался. От себя тошнит. И голова болит уже дня три. Как можно быть таким мерзким? – Не даст, господин мой, конечно, не даст. А вот за информацию – даст. – Чикита растянул искусанные слюнявые губы в подобии угодливой улыбки. – Я, остиа, всё видел и всё расскажу. С какого корабля, в каком доке, что за контейнеры. Но не бесплатно. Тебе просто нужна доза, да, выродок? Но это кажется важным. Что-то мне подсказывает, что эта информация стоит того. Отдам деньги этому паразиту, самому до следующей выплаты на одних пайках жить придётся. Госпитальеры. Если он не лжёт, это может мне помочь. Пока что слепок – единственная улика. Единственная, которая не исчезла. Что делать? Бесит. Но это важно. Чувствую, что важно! Прости меня, Стефания Лоренс, твоя «психология выживания в толпе или как заговорить первым» снова откладывается до получки. – Хорошо. Я дам тебе денег, но с одним условием. – Ниро достал кошелёк и вытащил оттуда все оставшиеся деньги – почти целое недельное жалование. Специально взял утром немного из заначки, надеясь после обеда зайти в книжный магазин. – Договорись с бригадиром, мне нужно место помощника кладовщика на нужном складе в ночную смену. И чтобы он не задавал вопросов. – Не извольте беспокоиться. – Торопливо закивал Чикита, не отводя слезящихся глаз от денег. – Всё в лучшем, остиа, виде будет. И форму справим. Есть один чаваль, тот ещё аскэросо, но, остиа, болтать не будет. Встретимся вечером у пятого дока. Я тебя представлю. – Информацию, Чикита! – Ниро помахал перед лицом собеседника деньгами. – Да, да. Пятый док, корабль «Исправление и милосердие». Название де пута мадре, но это там. Там Альбертино берёт контейнеры. – Чикита заскулил, но протянуть руки к вожделенным деньгам не посмел, только продолжал затравленно смотреть на Липпе. – Всё будет. Вечером, часов в десять, у пятого дока. Прошу! Ниро брезгливо скривился и протянул Чиките деньги. Эта наводка могла дать ему новый след, а могла оказаться пустой, но другого способа получить нужную информацию от Госпитальеров не было. Снова придётся открыть копилку. Тихо, Кай, спокойно… Ниро резко развернулся и быстро вошёл в газетную лавку со спецпрессой. Ему хотелось оказаться как можно дальше от Чикиты. Тот исчез, едва за Липпе закрылась дверь. Нужные издания Ниро нашёл быстро, продавец даже сделал скидку, потому что одно из них продавалось слишком плохо, а завезли его едва ли не вдвое больше, чем обычно. Вернувшись в крыло вериспексоров, Кай сразу зашёл в общий зал и положил стопку газет и сдачу на стол Ди Крус – самой Матильды не было на месте. Сидевший за одним из столов помощников вериспексор посмотрел на Ниро с лёгкой улыбкой и вернулся к работе со сводными таблицами. Он не насмехается, нет. Вспомни «Чтение эмоций» Лаверси. Это подбадривающая улыбка старшего младшему. Все признаки есть. Кай, улыбнись в ответ. Вот так, уверен, что получилось. Ниро натянуто улыбнулся и отошёл от стола. Лицо будто заледенело от неумелой попытки. Белектрис, притихший после рынка, наконец, выбрался наружу и теперь с тихим гудением летел прямо за Липпе. Сервочереп действовал на Ниро успокаивающе. Матильда не забрала его, значит, дело на мне, ещё есть время и возможность его раскрыть. Но сколько она мне даст? Восьмидневный цикл или два? Пока Белектрис со мной, я ещё не провалился. Закончив с поручением Ди Крус, Ниро направился к душевым. Холод, преследовавший его с самого начала расследования, усилился. Ощущение нереальности происходящего, возникшее после того странного сна в монорельсовом поезде, тоже вернулось, напоминая о себе короткими вспышками воспоминаний. Время от времени Липпе казалось, что он видит боковым зрением на белых плитках пола исчезающий след мужских ботинок или падающий лист бумаги. Добравшись до общего душа, пустого в середине дня, Ниро кое-как стянул с себя одежду и зашёл в самую удобную кабинку. По утрам она обычно доставалась Лари или Крису. Напор воды был совсем слабым, а температура произвольно менялась, но Липпе не замечал всего этого, наслаждаясь возможностью постоять под душем без всякой спешки и насмешливых комментариев из соседних кабинок. Вода стекала по белым, коротко остриженным волосам, худому лицу и плечам. То холодная, то обжигающе горячая, то почти нормальная, она никак не могла смыть мерзостного ощущения, всегда возникавшего после общения с Чикитой. Обычно Ниро просто отмахивался от информатора, но сегодня неожиданно для самого себя решил выслушать. Возможно, мозг Ниро подсознательно искал хоть какую-то пищу для анализа, хоть какую-то подсказку в, казалось бы, неразрешимом деле Натали Гренадин. И Чикита дал ему эту пищу, забрав не только деньги, но и остатки самообладания. Кай закрыл глаза, обхватил голову руками и с силой потянул вниз, напрягая мышцы шеи и плеч. Душ переключился на кипяток, но Ниро не отшатнулся, попытался вытерпеть, сколько получится. Он несколько раз надавил себе на затылок, пытаясь избавиться от нервного напряжения через мышечное. Вечером предстояло встретиться с Чикитой ещё раз. Ненавижу. Ненавижу его и ему подобных! Грязь, плесень, всепожирающая ржавчина! Ниро потянулся к мылу уже в третий раз. Бледная кожа покраснела, растёртая до болезненности. Вода почти перестала течь как раз тогда, когда Липпе собирался смыть пену, от которой щипало всё тело. Тонкой струйкой мыться было неудобно и долго. Зато, полностью поглощённый проблемой едва текущей воды, Ниро смог немного успокоиться. Когда он вышел из кабинки, к нему подлетел Белектрис, сжимавший манипуляторами полотенце. Перед тем, как отдать его, сервочереп сделал несколько пикт-снимков и тут же отправил их в шифрованный архив своего встроенного когитатора. Липпе даже не стал ругаться на него и требовать немедленно удалить. Он уже привык к странной мании Белектриса делать пикт-снимки всего, что казалось ему интересным, забавным или важным. Иногда это здорово облегчало жизнь. До самого вечера Ниро не выходил из комнаты общежития. Труд Вария Лонга манил слишком сильно, чтобы он мог отказаться от него в свой законный выходной. В девять часов Белектрис, до этого мирно сидевший на плече Липпе, больно впился манипуляторами в кожу и спроецировал на страницу книги изображение песочных часов. Пришло время для ещё одной встречи с самым омерзительным человеком на станции. Чикита ждал его у пятого дока, как они и договаривались. Информатор выглядел гораздо лучше, чем днём. Его глаза блестели, руки больше не дрожали, даже осанка изменилась. Рядом с Чикитой стоял крупный коренастый мужчина в рабочей одежде со значком бригадира. Он явно был недоволен тем, что его выдернули со смены и заставили торчать у дока, в то время, как его подчинённые бездельничают. Ниро подошёл к этой странной парочке. Чикита самодовольно посмотрел на бригадира, потом повернулся и подобострастно улыбнулся Липпе. Он явно надеялся, что сможет выжать из того ещё хоть пару тронов. – Вот, как и обещал. Всё в лучшем виде. – Чикита повернулся к бригадиру. – Принимай. Отличный работник, сам вызвался. Кто же ещё, остиа, согласится? – Это меня и смущает. – Бригадир хмуро уставился на Липпе. – Парень, зачем тебе эта работа? – Нужна подработка. Так, чтобы начальство не прознало. – Ниро пожал плечами. Он старательно изображал из себя обычного парня, не имеющего никакого отношения к Арбитрату. Не переигрывай. Лицо попроще, как у недалёкого человека. И просторечия. Это убедит его. – Ночью могу, потом в обед отосплюсь. – Липпе равнодушно пожал плечами. Его лицо больше походило на маску. – Ну ладно. Не знаю уж, где ты с Чикитой снюхался, слушай условия. Форму дам, сам чистить будешь. По полтора трона за ночь, оплата утром, и попробуй только не быть на месте. Это попервой, а там посмотрим. – Бригадир на секунду замолчал. – И с Чикитой лучше не связывайся, гнилой он. Спорить не буду, готов подписать и добавить от себя! – Эй! – возмущённо воскликнул Чикита. – Ты своё получил, вали. – Бригадир поморщился и махнул рукой в сторону информатора. – Чикита, я серьёзно. Больше тебе не обломится. Чикита заискивающе посмотрел на Липпе, но тот лишь отвернулся, пряча своё возмущение и гнев. Информатор не знал, каких трудов Ниро стоило сдержать растущий в груди тёмный и вязкий ком злости. Багрово-чернильная волна поднялась откуда-то из желудка, пока ещё робко коснулась мыслей, петлёй сдавила горло. – Эй, парень! – Бригадир тряхнул Липпе за плечо. Пелена отхлынула, оставив после себя пересохшее горло и горьковато-ледяной привкус во рту. Чикиты рядом уже не было. – Ты чего витаешь? – Простите, – прохрипел Ниро. – Мерзкий тип. Ты держись от него подальше. Если что, я и сам здесь кой-кого знаю. Небось ещё стеганул с тебя за наводку, шельмец! – Бригадир скривился как от зубной боли. – Ну да ладно. Слушай внимательно, парень. На тебе вся ночь, от последней смены до первой. Не спи совсем уж в наглую, да и так в полглаза. И вот ещё что, я тебе список кораблей дам, их будут разгружать по ночам. Так вот, тебя это не касается. Вот когда их будут разгружать, можешь дрыхнуть, разрешаю. Никому о них не говори, кроме меня, понял? – Как не понять? – Липпе попытался изобразить понимание, но вышла какая-то гримаса. Этот бригадир получает деньги от контрабандистов, отсюда Чикита его знает. Кажется, я переплатил этой твари. – Вот и отлично. Числиться будешь помощником сторожа, но работать – один. Пафнутий уже неделю в запое. – Бригадир поднял руку, чтобы хлопнуть нового работника по плечу, но потом передумал, поняв, что может просто не дотянуться. – Пойдём, форму тебе выдам. Для такого длинного, конечно, найти трудновато, будет чуть коротковата, не обессудь. Что в сумке? – Так, перекусить. – Растерялся Ниро. – Смотри, не наперекусывайся слишком. И не шали громко, не мешай тем, кто по ночам работает. – Бригадир усмехнулся и повёл Липпе в раздевалку. Форма действительно оказалась короткой. Ниро разочарованно вздохнул, но натянул потрёпанный, хоть и чистый комбинезон портового сторожа. Бирка с именем на нём была недавно спорота, из ткани всё ещё торчали нитки. Попрощавшись и передав список, бригадир ушёл. Пятый док представлял собой огромное помещение, способное принимать челноки с нескольких кораблей одновременно. В дневной цикл здесь всегда кипела жизнь, сновали погрузочные сервиторы, технопровидцы и рабочие, вышагивали, брезгливо морщась, сенешали и представители торговых гильдий, сновали всякие подозрительные личности. Здесь осматривались грузы, заключались и расторгались сделки, товары перевозились, распределялись по складам и местным магазинам. В ночной станционный цикл в доке было тихо и пустынно. Краны молчали, погрузчики стояли рядами у стен, из людей – только ночной сторож, да охранник на выходе в будке, ответственный за доки с третьего по шестой. Всё огромное пространство заполнено не убранными за день контейнерами, шаткими пирамидами ящиков и подвешенными к потолку огромными тюками. Лишь по центру шла широкая просека – для разгрузки очередных пристыковавшихся челноков. Сейчас таких было три. Ниро подошёл к стыковочным шлюзам и попытался разглядеть названия кораблей, к которым были приписаны челноки. «Красотка», «Шутиха» и «Исправление и милосердие». Все три были в списке бригадира. Их либо не успели, либо не стали разгружать днём. Обойдя док по периметру, Кай осмотрелся, выбирая самое удобное место для наблюдения. Нужно было найти такое, с которого челноки хорошо просматривались, а сам он мог бы остаться незамеченным. Найдя подходящее, Ниро устроился под прикрытием огромных ящиков и вытянул ноги. Хватило всего одного обхода огромного дока, чтобы устать. Липпе выпустил Белектриса из сумки, тот демонстративно отлетел от неё подальше и отвернулся от вериспексора. Через некоторое время всё-таки вернулся и потрогал манипулятором своё холщовое пристанище. – Тебе нельзя показываться на глаза, иначе вся конспирация развалится. – Кай резко замолчал. Звук его голоса гулко разнёсся по огромному помещению. Ниро молча протянул сервочерепу листок со списком кораблей. В крайнем случае, это потом можно было передать Биндски в обмен на помощь с получением слепков зубов. Закончив с пикт-снимками, Белектрис поднялся к самому потолку. До самого утра Липпе его больше не видел. За ночной цикл не произошло ничего интересного. Док оставался пустым, челноки – неразгруженными. Ниро смог задремать только за час до конца смены, когда понял, что сегодня ждать уже бесполезно. Бригадир выдал ему заработанные полтора трона и похвалил за работу, заставив дать обещание прийти к следующему ночному циклу. Ниро вяло пообещал и, поправив на плече холщовую сумку, которая с вечера, казалось, стала ещё тяжелее, побрёл к ближайшей станции монорельса. Прокрасться в спальню ему удалось почти незаметно за полчаса до побудки. Проваливаясь в короткую, вязкую дрёму, Ниро думал, что ближайшие дни будут очень тяжёлыми. Удача улыбнулась ему только на пятую ночь. «Шутиху» уже давно разгрузили, и она отчалила, её место занял чёрный челнок без опознавательных знаков, зато со следами лаз-выстрелов на бортах. Его разгрузили за одну ночь без помощи сервиторов и в полном молчании. Ниро едва решался выглядывать из своего укрытия, слишком уж странная компания занималась разгрузкой – в ней были и чиновники, и рабочие, и торговцы, даже один Арбитр, лица которого Липпе разглядеть так и не смог. Едва заступив на дежурство в пятый раз, Ниро устроился за коробками и почти сразу задремал. Бессонные ночи и бесконечная дневная рутина давали о себе знать – он провалился в сон без сновидений, скорчившись в неудобной позе и едва не закрывая уши коленями. Разбудили Кая болезненные уколы манипулятора Белектриса. Сервочереп предусмотрительно не высовывался из сумки и кололся прямо через ткань. Ниро резко дёрнулся, просыпаясь, задел ногами ящик и ударился затылком. Сумка с Белектрисом откатилась в сторону. Сквозь частные удары сердца Липпе расслышал голоса. – Проверь, что там за шум. – Надменный и властный голос прозвучал так отчётливо, словно его обладатель стоял всего в паре шагов от спасительных ящиков. Ниро резко пригнулся, затравленно втянув голову в плечи, и потянулся к сумке с сервочерепом. Секунды молотами бились в висках, и он не слышал шагов. Если меня обнаружат, убьют, даже не разбираясь. Сколько я спал?.. Помощи не будет. И убивать будут долго. Белектрису тоже не спастись. Что делать? Думай, Кай! Не паникуй. У тебя есть право здесь находиться. Думай! Ниро едва успел схватить сумку и запихнуть выбравшийся было наружу сервочереп, когда услышал шаги у самых ящиков. Кай упал на бок, больно ударившись плечом, засунул Белектриса под голову и подтянул ноги к груди. Глаза он закрыл в последний момент. – Сторож ночной. Дрыхнет без задних ног. Пьяный что ли? – Раздался над Ниро грубый низкий голос. От человека разило машинным маслом и потом. – Пафнутий? – Тот же высокомерный и развязный голос, что и вначале. – Не, видать, новенький. Старый грокс небось опять не просыхает, – отозвался грубый. – Или помер уже. – Надеюсь, его предупредили. Не буди, пусть спит. – В надменном голосе появились нотки ленивого безразличия. Его хозяин успел потерять всякий интерес к находке. Ниро рискнул пошевелиться только десять минут спустя. Тело затекло, плечо и ухо, которым он опирался на твёрдый и неудобный сервочереп, болели. Рядом никого не было, от челноков доносились голоса и возня. Выждав ещё немного, Липпе вернулся к своему наблюдательному месту. Белектрис, перебирая манипуляторами, прямо через ткань, подполз следом. Рядом с «Исправлением и милосердием» сновали люди. Они перетаскивали тяжёлые на вид контейнеры стандартизированного типа с встроенными охлаждающими элементами. Ниро прищурился, стараясь рассмотреть детали – челнок был слишком далеко. Белектрис пристроился рядом, отпихнув Липпе от щели между ящиками. – Только не выдай нас, – одними губами прошептал Ниро. Окуляр пикт-камеры выдвинулся из глазницы сервочерепа почти бесшумно. Белектрис нетерпеливо завозился и качнулся. Липпе подставил руки, чтобы тот смог зафиксироваться – снимать на таком расстоянии в едва освещённом помещении было непросто. Закончив, сервочереп опустился к самому полу и спроецировал изображение на ближайший ящик. Ниро в очередной раз поразился мастерству, с которым Белектрис делал пикт-снимки в самых разных условиях. На спроецированном пикте легко можно было различить не только символ ордена Госпитальеров, но и большую часть серийного номера ящика. На третьем пикт-изображении Ниро разглядел особую пометку «биоматериал» – знак того, что внутри были органы для трансплантации. То, что этот паразит назвал требухой. Чикита не подвёл. Госпитальеры никогда не будут иметь никаких дел со «Светлячками». Тогда откуда у банды информация о поставке? Точно не от сестёр. Администрация миссии? Больше некому, у Альбертино точно есть там свой человек, иначе давно бы попался. Маттео Альбертино был лидером группировки «Светлячки». В прошлом подпольный боец, на контрабанде и проституции он поднялся до одного из криминальных боссов «Вознесения». Лидеры других банд его опасались, рядовые члены откровенно боялись. Маттео был неуловим и скор на расправу. В каком же отчаянии был Чикита, если рискнул выдать мне Альбертино? На следующих трёх пикт-изображениях был сам Маттео. Он стоял рядом с несколькими длинными плоскими ящиками, украшенными лилиями Сороритас. На широком, скуластом лице бандитского босса цвела самодовольная улыбка. Одной рукой Альбертино держал за талию свою нынешнюю пассию – элегантно и по моде верхних уровней одетую молодую женщину с завитыми локонами. На пикте её лицо было плохо видно, но Ниро она показалась знакомой. Просмотрев получившиеся изображения, Липпе отправил Белектриса обратно в сумку и скорчился за ящиками, стараясь не издавать больше никаких звуков. Всё, что нужно, теперь у него было, оставалось только пережить ночной цикл. Рано утром, едва получив причитающиеся за ночь полтора трона, Ниро отправился на рыночную улицу. Одни только пикт-изображения не могли послужить весомым поводом для визита в миссию Госпитальеров, надо было выяснить их цену и заодно навести кое-какие справки. Первым делом Липпе зашёл в лавку, торговавшую легальными наркотиками и обёрточной бумагой. Здесь он иногда покупал палочки лхо. Цены на них в этой лавке были ниже, но о происхождении лучше было не спрашивать. – Матушка Гинза. – Кай удивился тому, как хрипло звучал его голос. Эту ночь он провёл, скорчившись за ящиками и время от времени проваливаясь в беспокойный, полный смутных, тяжёлых образов сон, и к утру совершенно продрог. – Чего тебе, молодой человек. – Старуха, державшая лавку, вышла из подсобки и с щербатой улыбкой посмотрела на гостя. – Курево кончилось? Так это я мигом! – Нет. – Почти не соврал Ниро, невольно протягивая руку к нагрудному карману, в котором всегда носил пачку лхо. – Я по делу. – Ну, раз по делу, то садись. Сейчас принесу чаву. – Матушка Гинза вернулась в подсобку, скрытую от посетителей старым покрывалом, и через некоторое время вернулась с двумя чашками ароматного напитка. Ниро не знал больше ни одного человека на станции, готовившего или употреблявшего чаву. Напиток представлял собой тёмно-коричневый горьковатый настой с терпким травяным вкусом. Бодрил он не хуже кофеина. – Ты всё про всех знаешь, расскажи, с кем гуляет Альбертино. – Ниро отхлебнул чавы и невольно поморщился. Напиток сегодня был особенно крепким и горьким. – Не лез бы ты к нему, паря. – Покачала головой старухи и достала из складок юбки маслёнку. – Давай сюда своего дружка, я пока расскажу. Белектрис вылетел сам и, дождавшись кивка Кая, приземлился Гинзе на колени. Та начала смазывать его суставы с ловкостью непосвящённого ученика Механикус. Ниро осторожно прихлёбывал горьковатую чаву и наблюдал за движениями рук матушки Гинзы. – Девочка у него новая. Так-то он целую портовую улицу шлюх держит, это ты знаешь. И любую может затребовать. Но красотка рядом – это не удовольствие, а престиж. – Матушка Гинза аккуратно стёрла излишки масла с манипулятора сервочерепа. Обслуживанием должны были занимать квалифицированные технопровидцы, и Ниро рисковал нарваться на их крайнее неудовольствие, доверяя это обычному человеку, но Белектрису нужна была смазка, а в мастерстве старухи Липпе не сомневался. – Альбертино нашёл себе особенную, такой ни у кого нет. Зовут девочку Розанна Маричетти, работает она на «верхушке» станции, в самых элитных районах. Ума не приложу, что она нашла в этом костоломе? Вот уж, девичье сердце – потёмки. – С «верха»? – Ниро сделал глоток чавы и задумчиво посмотрел на желтоватый сервочереп. Я ведь видел недавно такие локоны. Подумал тогда, что она служанка или работает в каком-нибудь магазине, раз завивает волосы сама. – Да, оттуда. Хорошая девочка, не похожа на всех этих прошмандовок, что липли к нему прежде. Вот они-то ему как раз подходили. – Покачала головой матушка Гинза. – Это всё сплетни, мальчик мой. А по делу есть что? – По делу мне нужно пробить пару ящиков по номерам, кому, куда, с чем. – Ниро аккуратно забрал у матушки Гинзы Белектриса и переложил себе на колени. – Это ты и сам выяснить сможешь, у таможенных служб. – Усмехнулась старуха, обнажив стёсанные, потемневшие от постоянного курения зубы. – Груз с лилиями, да и таможенники о нём не знают. – Ниро нервно стиснул ткань штанов на коленях. Если матушка Гинза потребует денег, ему придётся отказать и попытаться снова прошибить лбом бюрократическую стену. Если этот груз вообще где-либо числился. – Давно я такой интересный сервочереп в руках не держала, паря. Три трона бабушке на выпивку, и к обеду я найду тебе информацию. – Матушка Гинзи с жадностью посмотрела на Белектриса, тот прижался к животу Ниро, больно впившись манипуляторами тому в кожу. – Три трона, матушка. – Липпе поднялся, засунул Белектриса в порядком истрепавшуюся сумку, отдал старухе деньги и записанные на клочке бумаги номера контейнеров, которые смог разобрать, и вышел наружу. Троны, заработанные ночными дежурствами, весьма пригодились. Матушка Гинза знала очень много, но получить у неё нужные сведения было непросто. Всё зависело от её настроения и личного мнения о человеке. Ниро ей почему-то понравился с первого взгляда. Их познакомил Тревор Биндски во время совместного расследования. Матушка была одной из немногих, рядом с кем Кай не чувствовал внутреннего напряжения. Она угощала его чавой, давая тем самым повод говорить только по делу, не отвлекаясь на вежливые и пустые фразы, и всегда выставляла приемлемые цены, будто точно знала, сколько он может ей дать. Мне стоило запросить по официальным каналам. Но сколько бы это заняло времени? Сёстры Госпитальеры могли заинтересоваться или завернуть этот запрос, как и предыдущий. Если в ящиках простые бинты, толку от этих пикт-изображений будет немного. Конечно, знак «биоматериалов» давал надежду на ценный улов, но Липпе решил раздобыть побольше информации, прежде чем идти с ней к Госпитальерам. Посланник от матушки Гинзы нашёл Ниро в пустом техническом тоннеле рядом с рынком, когда тот обедал галетами из утреннего пайка. Белектрис опять улетел со стаканчиком из-под кофеина добывать воду в ближайшем питьевом фонтанчике. Липпе уныло грыз безвкусное печенье, когда к нему подошёл тощий мальчишка в замызганной спецовке явно с чужого плеча. Посмотрев на галеты почти сочувственно, посланник сунул Ниро стопку распечаток и убежал, даже не попытавшись выклянчить монетку. Меня уже оборванцы жалеют. Ниро как раз начал просматривать распечатки, когда вернулся Белектрис с полным стаканчиком воды. Под его тяжестью сервочереп вилял, всем видом изображая, как устал и как много он делает для неблагодарного вериспексора. – Спасибо, Белектрис. – Ниро искренне поблагодарил сервочереп, аккуратно забирая у него стаканчик. В последний момент Белектрис слегка задел его манипулятором, и часть воды пролилась Липпе на живот. Он едва успел отдёрнуть бумаги. – Я же видел, что ты специально! Ладно, смотри сюда и всё фиксируй. Ниро медленно перелистывал копии транспортных накладных и счетов-фактур по грузам миссии ордена Госпитальеров на «Вознесении». Номера совпадали, но по датам контейнеры должны были прибыть только через восемь суточных циклов и совсем на другом корабле. Содержимое груза тоже впечатляло. В основном это были органы для пересадки, как и предположил Липпе, в том числе и присланные под заказ для конкретных операций. Эти были самыми дорогими на чёрном рынке, чаще всего страдалец готов был заплатить сколько угодно, чтобы спасти свою жизнь. Госпитальеры могли сделать операцию всего лишь за соразмерное пожертвование или услугу, Альбертино собирался запросить намного больше. – Ювенальная терапия, специфическая. – Ниро смог определить предназначение лишь некоторых препаратов. – Проверить бы, для чего это. Или от чего. Смотри, тут поимённый список. Видимо, что-то редкое. Альбертино, хитрый ублюдок, выбрал, что подороже. Значит, был хорошо осведомлён. Торговля жизнями, ха. Как ты сумел украсть что-то у Госпитальеров? Кто рассказал тебе про груз? Кай бессильно сжал кулаки. В одиночку ему было не тягаться против банды «Светлячков», да и его расследования это касалось только косвенно. Ниро не испытывал сострадания к тем, кому были предназначены эти препараты и органы, его бесила та неприкрытая наглость и уверенность в безнаказанности, с которой действовал Альбертино. Белектрис зафиксировал каждый лист, после чего опустился на колени Липпе, явно не собираясь больше ничего делать. Ниро пришлось пересадить сервочереп себе на плечо. Перед тем, как идти в миссию Госпитальеров, он заскочил в лабораторию крыла вериспексоров, распечатал нужные пикт-изображения и сделал копии распечаток, добытых матушкой Гинзой. Оригиналы Липпе оставил в ячейке с уликами по делу. Прежде, чем убрать её обратно, Ниро проверил содержимое. Из ячейки больше ничего не пропало, только пикт-снимки орудия убийства, кажется, стали ещё более размытыми. В приёмной миссии было просторно и чисто. У каждой лавочки стояли растения в горшках, с колонн взирали резные лики святых из числа сестёр ордена. Из динамиков под потолком лились звуки молитв об исцелении праведных служителей Бога-Императора. Ощущение умиротворённости и благодати чувствовалось в самом воздухе, напоенном ароматами цветов. Ниро нервно осмотрелся по сторонам. Здесь он всегда чувствовал себя ужасно глупо и неуместно, совершенно не понимал, куда девать себя, к кому обращаться и что говорить. А сегодня в приёмной было ещё и ужасно холодно. Кай прижал к груди папку с собранными материалами и сделал несколько шагов вперёд в надежде, что на него обратят внимание. Ему не хотелось говорить с сёстрами ордена, но и избежать этого не было никакой возможности – такое по почте не пошлёшь. – Могу я быть вам полезна? – Юная голубоглазая послушница возникла перед Липпе и приветливо улыбнулась. Ниро почувствовал, как горло перехватывает спазмом, а пальцы правой руки сами тянутся к костяшкам левой. Девушка смотрела прямо на него и ждала ответа на свой вопрос. – У меня… есть важная информация для вашей… миссии. – Выдавил из себя Липпе, делая шаг назад. Взгляд послушницы выбивал его из равновесия. – Мне нужно поговорить с кем-нибудь. – Я позову канониссу. – Послушница удалилась, продолжая улыбаться. Или просто забудешь о моём существовании. Снова веду себя как идиот. Почему нельзя просто сказать о том, что мне нужен кто-то из начальства миссии? Думаю, она решила, что мне нужна не канонисса, а сестра-утешитель, занимающаяся душевнобольными. Ниро глубоко вдохнул и медленно выдохнул, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла, вскоре он снова смог дышать без ощущения тяжести в груди. Белектрис подбадривающе толкнулся в щёку Липпе. Сервочереп вёл себя на удивление тихо с тех самых пор, как они вступили на территорию миссии. Ниро подождал несколько минут, стоя почти неподвижно посреди холла, потом решил отойти в сторону – ему было неуютно торчать у всех на виду. Липпе шёл аккуратно, стараясь не наступать на стыки плит. Расстояние между их центрами составляло как раз полтора шага, из-за этого Каю приходилось всё время быть начеку. Всего одно неверное движение могло уничтожить всякую надежду на удачный исход дела. – Господин кадет, я рада вас видеть. – Мелодичный, но властный голос вывел Ниро из состояния полной сосредоточенности. Липпе неловко развернулся на каблуках, едва не выронив папку. Канонисса стояла перед ним в компании давешней послушницы. Это была уже немолодая, но ещё крепкая женщина с шрамом через всё лицо и внимательным цепким взглядом. Она помнила юного кадета-вериспексора, хотя видела его всего раз и то мельком. Сейчас он был не в форме, но спутать высоченного беловолосого парня с кем-то ещё на этой станции канонисса просто не могла. Её ещё при первой встрече заинтересовала форма и длина его костей и строение черепной коробки. – Госпожа канонисса. – Липпе попытался изобразить поклон, но вызвал лишь лёгкий смешок у послушницы. – Мередит сказала, что у тебя есть важная информация. – Канонисса могла просто отослать странного гостя, как советовала послушница. Та была уверена, что дёрганный молодой человек в холле не может знать ничего стоящего и просто потратит зря время её наставницы. И, если бы не форма черепа, которую канонисса не успела как следует рассмотреть в прошлый раз, она бы, наверное, так и поступила. – Да, вы ждёте груз органов для трансплантации и препаратов для терапии. – Начал Липпе, надеясь, что его хотя бы выслушают. – Поговорим об этом в кабинете. Мередит, принеси напитки. – Лицо канониссы мгновенно из мягкого и сострадающего стало строгим и деловым. Не нравится мне всё это. Почему она так напряглась? Я не должен был знать о нём? Никто не должен был? Не твоё дело, Кай, помни, зачем ты здесь. Кабинет канониссы был выдержан в строгом имперском стиле без каких-либо излишеств. На полках – книги по медицине и анатомические атласы, на столе – писчие принадлежности, разложенные в строгом порядке, и три баночки с дезинфицирующим гелем. Нет даже растений в кадках, хотя на территории миссии они стояли практически везде. Войдя в кабинет, канонисса села за стол, сплела пальцы и начала внимательно разглядывать Липпе. От её цепкого взгляда не укрылась ни почти болезненная худоба, ни бледность и без того белой кожи, ни нервно подрагивающие кончики пальцев. Канонисса дождалась, когда Мередит принесёт вазочку с печеньем и стаканы с разбавленным прохладным соком и уйдёт, плотно закрыв за собой дверь. Только после этого она заговорила. – Да, я действительно жду груз, но о нём известно очень малому количеству человек. Это ценный груз, чтобы вы понимали. Вернее, бесценный. Не будет преувеличением утверждать, что в каждом контейнере заморожена чья-то жизнь. – Канонисса говорила ровным монотонным голосом без тени приторной благожелательности и участия. – И я хочу знать то, что известно вам. – Вам стоит тщательнее выбирать тех, кому вы доверяете в таком важном деле. – Ниро старался, чтобы его голос звучал уверенно и внушительно. – Ваш груз уже прибыл, но попал не в те руки. Она видит меня насквозь. Ненавижу, когда смотрят в упор! Отвернитесь, отвернитесь, пожалуйста! Отведите взгляд хоть на миг! Тогда я смогу говорить. – Я так понимаю, доказательства у вас есть. – Лёгкая тень улыбки коснулась губ канониссы. – Есть, но и у вас есть то, что нужно мне. – Ниро едва не поперхнулся собственной наглостью. – Я слушаю. – Канонисса откинулась на спинку кресла и чуть прикрыла глаза. Ей было любопытно узнать, что могло понадобиться молодому вериспексору от Госпитальеров такого важного или запретного, что он не смог обратиться через официальные каналы. – Три года назад сестра Лютеция из миссии опознала труп обходчика Хорды по имени Торвальд Бордерсен по слепку зубов. – Ниро нервно сглотнул, но к соку не прикоснулся. Канонисса продолжала пристально разглядывать Липпе из-под полуприкрытых век. – Мне нужен этот слепок хотя бы на полчаса. – Вы могли бы обратиться с официальной просьбой. – В голосе канониссы проскользнуло лёгкое удивление. – Я пока что кадет-вериспексор, а дело, которое я веду, не передано Арбитрату. – Ниро почувствовал, что оправдывается. Ему очень не хотелось произносить следующую фразу, словно это была его вина. – Мне отказали. – Вот оно что. – Канонисса даже не видела этого запроса, с такой мелочью разбирался секретариат. – Что ж, я дам разрешение. Слепок, пикт-снимки и все материалы опознания. Я предоставлю вам комнату в миссии, за её пределы всё это выносить запрещено. А теперь рассказывайте, что нашли. – Я обнаружил незаконную разгрузку товаров группой «Светлячок». – Ниро выложил на стол несколько пикт-снимков. – Вам они известны? – Я слышала об этой группе, но дел с ними никогда не имела. – Канонисса протянула руку и взяла один из пиктов. Она не могла не узнать контейнеры, её губы дрогнули от возмущения. – Груз прибыл на корабле «Исправление и милосердие». Его челнок сейчас стоит в пятом доке. – Ниро выложил ещё несколько пиктов и копии материалов, добытых матушкой Гинзой. – Мы отказались от услуг этого корабля, сочтя его ненадёжным. Вы уверены, что это наш груз? – Канонисса не желала верить в то, что могла потерять не только ценнейшие материалы, но и бесценные жизни. – Посмотрите распечатки, там данные по контейнерам, номера которых я смог рассмотреть. Они уже отгружены. – Да, это они! Какая жестокость! – Канонисса просмотрела все листы, потом внимательно прочла ещё раз. Самого ценного здесь не было, но это ещё не означало, что оно не потеряно. – Недопустимо! Это не должно попасть на чёрный рынок! – В этой папке всё, что я смог раздобыть. – Ниро положил папку на стол слишком резко. – Этого достаточно? – Более чем, юноша. Вы даже не представляете, какую услугу и кому оказали. – Канонисса встала и быстро убрала пикты и распечатки в папку. Она поняла, что сказала лишнее. Выйдя из кабинета, канонисса направилась прямиком в архив. Её не интересовала просьба молодого вериспексора, он мог затребовать и больше, она согласилась бы, не торгуясь. Канонисса уже продумывала план дальнейших действий. Груз надо было срочно спасать, забрать всё, что ещё осталось на челноке, арестовать «Исправление и милосердие» и выведать у капитана, откуда у него контейнеры, с кем из Администратума он договаривался. И, конечно же, организовать облаву на склады этих «Светлячков». Канонисса решала, с кем связаться первым и кому и сколько можно будет рассказать. У дверей архива она резко остановилась и приложила ладонь к сканирующему терминалу. – Сестра Сара, подойдите, – негромко позвала канонисса. Архивариус миссии обладала удивительно чётким слухом и не любила, когда на её территории кто-то повышал голос. – Я здесь, сестра. – Сара оказалась пожилой, покрытой морщинами женщиной с цепким и жёстким взглядом тускло-серых глаз. – Выдай этому человеку все материалы по делу Бордерсена трёхлетней давности. Мы проводили опознание. – Канонисса кивнула своим мыслям и поспешила к выходу. – Пусть работает с ними, сколько пожелает. – Старое дело. Ладно, пошли. – Сестра Сера покачала головой, глядя вслед канониссе, быстрым шагом удаляющейся по коридору. Архивариус отвела Ниро в небольшую комнатку для работы с материалами. В ней из мебели был только стол, стул и две подставки для книг. Сестра Сара ушла, оставив его одного, но вскоре вернулась с несколькими папками и футляром со слепком зубов. – Работай, но осторожно. Не рвать, не пачкать, не выносить. – Сестра Сара строго посмотрела на Липпе. – Понял? – Понял. – Ниро не мог оторвать взгляд от долгожданных материалов того расследования. Общаться с сестрой Сарой легче, чем с канониссой. Дело в паттернах общения? Манере речи? Первым делом Ниро достал из футляра слепок Бордерсена, потом вынул из кармана коробочку со своим. Белектрис сделал пикт-снимок обеих челюстей под неободрительное хмыканье сестры Сары. Она и не думала уходить, внимательно наблюдая за всеми манипуляциями Кая. Ниро сравнил слепки, потом просмотрел материалы дела, изучил пикты челюсти трупа, а потом снова вернулся к слепкам. Сжалившись, сестра Сара принесла ему увеличительное стекло. – Тебе помочь? – Архивариус смотрела на страдания вериспексора со смесью жалости и ностальгии. – Вы не могли бы?.. – Ниро растерянно посмотрел на сестру Сару. Та, пробормотав что-то, похожее на: «и чему вас там в этих схолах теперь учат», взяла увеличительное стекло и пододвинула к себе слепки. Саре потребовалось совсем немного времени, чтобы озвучить вердикт. – Это зубы одного и того же человека. Твой слепок сделан слегка небрежно, есть неточности, но это одни и те же зубы. – Сара убрала в карман увеличительное стекло и с подозрением посмотрела на Липпе. – Этот человек три года как мёртв, а твой слепок сделан совсем недавно. Откуда он у тебя? – Благодарю за помощь следствию! – выпалил Ниро, подхватил под мышку Белектриса, закопавшегося в материалах дела, и буквально выбежал наружу. До самого выхода из миссии Липпе молчал, стараясь не думать о том, что означают слова сестры Сары и его собственные наблюдения. Только выйдя на улицу, Ниро смог остановиться и перевести дыхание. Сердце колотилось как бешеное, а пальцы совершенно замёрзли. Его подташнивало то ли от голода, то ли он страха. Голоса людей и шум механизмов казались такими далёкими и нереальными, что в них трудно было поверить. Мир словно расслоился, время распалось на «до» и «после». И что делать с этим «после» Ниро не имел ни малейшего представления. – Белектрис, они совпадают. Наш убийца умер три года назад. – Липпе чувствовал себя совершенно беспомощным. – Это тупик. Полный и абсолютный тупик.