Мышка

— Тёть Любочка, — писклявым голосом произносит Маша, пока хлебает чай, сидя за кухонным столом, — а можно мне на дискотеку сходить разочек? Тётя Люба, что мыла посуду, даже ухом не повела. Бросив короткое «нет», продолжила споласкивать тарелки. — Ну, пожалуйста. Девчонки в школе уже ходят. А девчонки-одноклассницы и правда трепались о дискотеках в ДК, о мальчишках и медленных танцах. Только вот Машеньку никогда никто не звал. А ей так хотелось посмотреть. Девчонки-восьмиклассницы, что уже во всю начинали красить губы, надевали короткие плюшевые юбочки и закручивали волосы, думали лишь о крутых мальчишках, в чьих кругах хотели танцевать. И в Машку пальцем тыкали, мол такой как она на дискотеках делать нечего, на неё и не посмотрит никто. — С этим оболтусом, что заходил? — Не отвлекаясь от дела, вдруг спросила Любовь. — Нет, с одноклассницами. Машка врала, опуская свой взгляд в кружку с чаем. Было стыдно, но на дискотеку хотелось больше. Маратик рассказывал ей, что на дискотеках весело. Тётя Люба на минуту задумалась, потом снова отрицательно покачала головой. — Нечего тебе там делать. Машка расстроенно поплелась в комнату. Любовь вдруг поставила недомытую тарелку обратно в раковину и устало вздохнула. Тяжко ей было воспитывать ребенка самой. Когда её сестра (мать Машки) умерла, девчонку должны были определить в детский дом. Любка, ныне тётя Люба, тогда ещё совсем «зелёной» была — двадцать лет от роду. Родителей у них не было, сами детдомовские. В это же болото Машку отдавать совсем не хотелось. Пусть лучше с какой-никакой тёткой, но живет. Не умела она детей воспитывать, хоть и прожили уже с Машей вдвоем почти десять лет. Любе грустно было смотреть на девчонку, что в школе гнобили и издевались, просто потому-то она совсем не была развита на свой возраст. Да и похожа Машка больше была на одиннадцатилетнего мальчишку. Кто с такой общаться-то будет. Руки у Любы предательски тряслись, когда она из шкафа достала старую клетчатую юбку, что некогда принадлежала ей самой. Сейчас-то она в неё вряд ли влезет. Забрав Машку к себе, колледж пришлось бросить, хоть экзамены были совсем на носу. Ни времени, ни денег у Любки тогда не было. Нужно было как-то крутиться, чтобы поднять пятилетнего ребенка. Своих детей так и не завела. — Маш, поди сюда, — «перекусывая» зубами нитку, крикнула тётя Люба. Машка плелась из соседней комнаты, громко и через чур лениво шоркая тапочками по полу. — На, примерь. Машка хмурится, не понимает, чего это тётка юбчонку к ней прикладывает, примеряет. А юбка красивая: красная в большую клетку. Таких Машенька ещё не видела, да и не носила никогда. Сколько юбку не ушивай, а всё равно Машке большая была, приходилась ей чуть ниже колена — ростом не вышла. Но девчонка всё крутилась напротив зеркала на радостях, потому что никогда ещё себя такой не видела. Не особо довольная своей работой, Люба расплела тугую косу Маши, сделав высокий хвост на боку. Волосы у девочки были кудрявые, пышные и длинные. В хвосте смотрелись громоздко для такой малышки, зато самый писк моды! — Иди на свою дискотеку, — затягивая резинку, вдруг произнесла тётка. Машка, что задумчиво пялилась в своё отражение, даже не сразу поняла смысл данных слов. А когда поняла, с места соскочила, принялась тётку обнимать и расцеловывать: — Спасибо-спасибо-спасибо! Тёть Любонька, я тебя та-ак люблю! Ты самая-пресамая лучшая, тёть Люб, спасибо! — Ну, всё. Хватит, — пряча улыбку, произносит Любовь. — Там тёть Наташа на гардеробе сегодня. Если что-то случится, то живо к ней, поняла? И чтобы в восемь дома была, ясно тебе?! Не то с собаками пойду искать… Машка закивала и на радостях побежала одеваться. Пришлось обувать весенние сапожки, ведь негоже было в валенках и в юбчонке идти в Дом Культуры. А в ту зиму у тётки денег только на валенки и хватило. Скользко было на улице, что Машенька пару раз шлепнулась, пока до остановки добежала. Даже не больно было — так уж сильно на дискотеку хотелось. Добраться до ДК — пол беды. А вот перед входом в здание Машка вдруг испугалась. Соврала она тётке, что с одноклассницами пошла. Ни с кем из девочек она не общалась, а Марат как-то сказал, что на дискотеки больше не ходит, мол, завязал. А Машка в душе таила мысль, что хочет побывать на дискотеке и хоть одним глазочком посмотреть, как оно там всё устроено. Страшно стало от большого количества народа. А она совсем одна, без подружек… Хоть Машка и привыкшая была в одиночку везде ходить, но ручки всё равно вспотели. Да и назад дороги не было, уж очень Машу съедало любопытство. — Здрасте, тёть Наташ, — снимая своё пальто, дрожащим голосом проговорила Маша, всё еще озираясь по сторонам и наощупь находя пуговицы. — Ой, Манюня. А мне Любка звонила, предупредила. Говорит, с подружками ты. А где подружки-то? — Они вот только прошли, — соврала Маша и ткнула пальцем в сторону зала. — Смотри мне, Мань, мне потом за тебя перед Любкой отчитываться! — Чуть наклонившись, шепотом добавляет: — Ни в чей круг не заходи, на чужих мальчишек не заглядывайся, а лучше вообще ни на кого не смотри. На танец пригласят — откажись, поняла? Если вдруг что, то ко мне сразу. Или кричи, договорились? Маша спокойно кивнула и отдала свою одежду женщине. Не понимала Машка, как это не смотреть ни на кого, не танцевать, а зачем сюда вообще ходить-то тогда? Поэтому ей в одно ухо влетело, в другое вылетело. Сначала Машку никто не замечал, и в этом был свой комфорт. Машка даже немного расслабилась, ведь сейчас ей не нужно было «защищаться» от чужих глаз и усмешек. Все были заняты своими делами: кто-то танцевал, кто-то шептался, а парочки, например, обжимались по разным углам. Танцевать Маша стеснялась. По большей части, ей хотелось только наблюдать и изучать, чтобы угомонить своё детское любопытство. Пару раз её вытеснили от стены, вдоль которой она стояла, не решаясь дальше пройтись. Вдруг кто-то случайно задел Машу плечом, что она чуть не плюхнулась прямо на танцплощадку. Благо, устояла на ногах, но ей пришлось аккуратно вылезать от толпы, чтобы снова протесниться к стене. Девчонка по-глупому улыбалась, смотря как другие веселятся. Ей совершенно не было грустно, что она одна, ровно до тех пор, пока Машка не заметила неподалеку девчонок, что шептались между собой, смеялись и глазами «зыркали» на Машу. Девочка осмотрела себя, а потом нахмурилась, совершенно не понимая, что в ней не так. А не так было многое. Она абсолютно отличалась от других девочек. У тех юбки короче и моднее были, прически красивые, губы накрашены. Те глазки мальчишкам строили, прядь на палец наматывали и жвачки жевали. Одним словом — круто! Машке вдруг в стену вжаться захотелось. Или мышкой стать, маленькой такой, неприметной никому. Она глаза в пол уткнула, глубоко вздохнула и, развернувшись, поплелась из зала. Уходить правда из ДК не хотелось, как бы грустно не было. Она бродила по коридору, изучая надписи над кабинетами. Один вдруг оказался открытым. Аккуратно схватившись за ручку, Машка сначала просунула внутрь только голову. Когда убедилась, что там никого, зашла. Маша никогда особо не понимала, что можно, а что нельзя. Она, как маленький ребенок, шла туда, куда ей хотелось. Или куда глаза глядели. Тётка её всегда ругала за её необъяснимое любопытство и глупые, необдуманные поступки. Музыки уже почти было не слышно, а потом вдруг крики да ругань. Девчонка голову к плечам прижала, глазами забегала по кабинету, инстинктивно ища место, куда можно спрятаться. Как вдруг резко дверь распахнулась и в класс забежали двое парней. — Давай быстрее, закрывай, — кивнул один другому, выискивая глазами замок на двери, что по каким-то причинам отсутствовал. — Твою мать! Машка назад попятилась, пока в парту спиной не уперлась. В полумраке сложно было разглядеть ребят, да и наступившая паника вряд ли позволила бы Маше это сделать. Пацаны начали крутить головами в поисках того, чем можно было подпереть дверь, пока один из них не наткнулся глазами на ужаснувшуюся девчонку. — Турбо, — пихнул картавый друга в бок и головой кивнул в сторону Маши. Турбо же крепко-накрепко держал дверь, чтобы менты вдруг не завалились, поэтому на Зиму даже не глянул. Пришлось лысыму посильнее ткнуть друга локтем. — Да чё? — Гневно зыркнул Турбо на друга, а после проследил за его взглядом. — Этого еще не хватало. Свали отсюда. Последнее обращалось явно к девчонке. Турбо уже было хотел схватить её за шкирку и выкинуть как котёнка из кабинета, как Зима его одернул. — Совсем сдурел что ль? Дверь не открывай. На, — Зима толкнул стул другу, — подопри пока. — Да давай её выставим, пусть ментов отвлечет, может тогда сюда не сунутся, — Турбо продумывал план отступления. Хреновый такой план, если честно. За что получил осуждающий взгляд от Зимы. Но дверь стулом все-таки подпер. Осмотрев быстро помещение, его взгляд уперся в окно. Другого выхода отсюда не было. — Похер на девку, валим отсюда. Машка узнала их. Узнала по кличке и картавому голосу. Её дыхание замедлилось, стало совсем тихим. Она со всем вниманием наблюдала за действиями людей, что про себя называла «бандюгами», ведь такими они ей показались ещё в первую встречу. — Как ты собираешься отсюда свалить, умник? Там менты везде, пасти теперь будут. А обратно в ментуру нельзя. Если поймают, хрен отпустят уже. Пока Зима рассуждал, Турбо уже пытался открыть окно. У них всегда было так: пока один думал, другой уже делал. Холодный воздух шумно ворвался в помещение. Турбо высунул голову на улицу и быстро осмотрел всё глазами. — Чисто. Высота Валеру совсем не пугала. Раньше с пацанами с гаражей в сугробы всегда прыгали, а тут всего лишь второй этаж да снег под ногами. Главное, чтобы штырь никакой не воткнулся, но об этом в тот момент думать совершенно не хотелось. — Пошли давай, хрен ли стоишь? — Турбо уже перебрасывал ноги на улицу, сидя на подоконнике. — А с этой чё делать? — Ткнул пальцем Зима в молчаливую. — Да оставь ты её, чё с ней будет-то. — Нет! — Вдруг испугалась Машка. Отчего — сама не поняла. Где-то за дверью, отдаленно, слышались свист и крики. Девчонка знать не знала, что здесь постоянные драки и милиционеры караулят. Об этом никто не предупреждал. Но страшно ей было. От непонимания, что же происходит за закрытой дверью. И до тёть Наташи не добежишь. А вдруг, вообще, пожар… Мыслей было много, а Машка-то одна. — С собой возьмите, — проскулила Маша, жадно хватаясь за рукав кожаной куртки бритого. Турбо уже спрыгнул и, мягко приземлившись, тихо свистнул Зиме, чтобы поторапливался. А Вахиту жалко девчонку было. Она ему сестру его напомнила, только той девять, но она не меньше наивная, чем та, что сейчас стояла прямо перед его носом. Да и отчего-то Маша ему знакомой показалась, только лысая башка сейчас об этом совершенно не думала. Он выглянул в окно, посмотрел на друга, а после смерил суровым взглядом девчонку. — Прыгать умеешь? Та отрицательно качала головой, но выбора особо у неё не было. Либо пан, либо пропал. Она опиралась на худые ручки о подоконник, выглядывая на улицу, где уже ждал Зима, высоко задрав голову. — Ты чё с ней возишься? — Нетерпеливо, с долей ярости спросил Турбо. — Если из-за неё нас повяжут, я сам её с этого окна сброшу. — Завали, — гаркнул Вахит и снова посмотрел на девчонку, что высовывалась в окно. — Давай реще. Машке ничего не оставалось. Ноги дрожали, а тонкие пальцы с силой вцепились в оконную раму. Сейчас она досчитает до трех, закрое глаза и решительно выпрыгнет. Только вдруг ручку двери кто-то задергал, и девчонка испуганно вывалилась из окна, совершенно этого не ожидая. Снег оказался мягче, чем она думала. Только приземлилась не особо удачно, знатно ртом хапанула снега, а ногу подвернула под себя. Лодыжка заныла. Выплевывая изо рта грязный снег, она с опаской подняла свои глаза. Ей казалось, что сейчас, вот именно сейчас, над ней рассмеются и оставят её здесь. Но смеха не было. Вахит помог девчонке подняться, не выдавая при этом ни одной эмоции. А вот Турбо смотрел на Машу так, что мог одним взглядом испепелить её своей ненавистью. — Теперь погнали, — сообразил Зима. — Ай, — пискнула Машенька, наступая на ногу. Больно. — Ты как хочешь, а я сваливаю, — психанул Турбо и, сплюнув в снег, быстрым шагом пошел прочь. Зиме пришлось взять девчонку под руку и тащить за собой. Скоро они перешли на бег. Маша жмурилась сильно, но больше виду не подавала. От мороза жгло щеки, а горло обжигало холодным воздухом. Остановились они только в темной арке. Пока Турбо осматривался вокруг, Зима прикуривал сигарету. Машка пыталась отдышаться и сильно жмурилась, чтобы не чувствовать неприятную боль в ноге. Когда сердечко перестало бешено биться, Маша вдруг вспомнила: — Моё пальто, — с ужасом воскликнула она, — пальто-то забыли! — Какая же ты дура, — прорычал Турбо. Казалось, что он как чайник — вот-вот и закипит. — Ты чё привязалась? Вот и сидела бы там со своими тряпками. Машенька быстро заморгала, будто бы искренне не понимала, за что на неё злятся. Она же не специально... Он надвигался на неё как скала, казалось, что он в пыль её сотрет сейчас же. То ли от страха, то ли от обиды, в глазах неприятно защипало, а без того синие губы задрожали. Машкиным спасением стала рука Зимы, упирающаяся в грудь Туркина. Правда он быстро скинул её с себя и теперь уже сверлил взглядом своего друга. — Покури и успокойся. Хватит девчонку пугать, мелкая ещё совсем. Только спустя минуту молчания, Турбо взял пачку сигарет из рук спокойного друга. Закурил и отошел в сторону. Машка же старалась почти не дышать, чтобы казаться незаметной для присутствующих. — Турбо, мне к матери надо. Если менты домой завалятся, то крышка мне, — докуривая, кажется, уже вторую сигарету, проговорил лысый, после чего покосился на девчонку, что вжалась в стену. — Доведи девчонку до дома, а то замерзнет где-нибудь или ещё чё хуже. — Нет уж, ты её с собой потащил, ты и веди, а мне она не сдалась. — Тогда как старший тебе скажу, проводи девчонку, — приказным голосом отчеканил Вахит. Ему совершенно не хотелось ругаться и выяснять отношения сейчас, но деваться было некуда. Надо было что-то решать и как можно быстрее. — Как старший значит? — «Выплюнул» Турбо, недовольно кривя губы. А после холодно добавил: — Ладно. Зима похлопал друга по плечу в знак прощания и поспешил домой, но вдруг что-то вспомнил, обернулся и крикнул с усмешкой: — И куртку ей дай, замерзнет же. Валера пыхтел от злости, но куртку всё-таки снял. Небрежно сунул в руки Маше, которая и правда уже замерзала.