О мраке и белогрудой птице

предисловие к финалу

действие происходит в дистрикте-13

после отбытия группы Алины в Капитолий

вечер того же дня

pov Люда

      Закрывающаяся позади дверь толкает воздух, искусственно созданный пар вьётся под ногами, сбегая от порога закрытой палаты в отделении срочной интенсивной терапии. Дрожа от искусственно созданной прохлады, девушка стаскивает скрипучие перчатки с ладоней. Из-за недоедания и низкой температуры под кожей проступают бледно розовые и голубоватые пятна. Люда поправляет занавешивающие окно панели, чтобы свет и движение в коридоре не беспокоили отдыхающую в палате женщину. Победительница не допускает, что Багра будет вскоре отпущена в общее отделение. Необходимое переливание крови завершают всего шестью часами раннее, женщина всё ещё не приходит в себя и нуждается в постоянном наблюдении.       Нервное переживание ломит кости. Люда кладёт руки поверх белой ткани фартука, накрывая поражённый сводящим чувством живот. Она оборачивается резко, словно Багра способна её позвать. Замкнутое пространство и точная карта коридоров умиротворяют Люду: делают всё более предсказуемым. Но идущие под стенами коридоров тени всё ещё заставляют её вздрагивать, а эха голосов зовут, превращаясь над слухом девушки в вопли трагично погибающих. Но наклоняя голову к груди и подталкивая катящийся столик вперёд, Люда думает о Багре: об их непродолжительных встречах в родном дистрикте, где им никогда не удавалось понять друг друга. Покой отшельничества спасает девушку в уединении пустого дома, старшую же победительницу он наказывает жестоко, лишая семьи, имени, любимой доли и покоя с маленьким сыном. Гнёт никогда не перестаёт пытаться надломить их достоинство.       Собственное когда-то крошится под массой тела соперника, уродуемого и раздираемо пастями переродков на Арене Голодных игр. Люда никогда не перестаёт чувствовать бросаемые на её тело останки, скользкую грязь и вонь из пастей сотворённых распорядителями монстров. Они до сих пор топчут её, сдирают чужую кожу, играясь с ошмётками плоти, творя зверство, от которого глаза заливает всё ещё тёплой чужой кровью. Планолёт после торжественного объявления не прилетает мучительно долго, пока Люде не удаётся пошевелиться в останках тех, кто когда-то является превосходящими её трибутами. Каждый недовольный рот в Капитолии когда-то говорит, что девушка из седьмого дистрикта побеждает случайно, несправедливо. Ничему не удаётся удовлетворить бесчеловечную потребность в явленной безжалостной зрелищности. Никто не дорожит легко заменимыми куклами на сцене.       Сторонясь стены коридора и стараясь не идти к ней излишне близко, Люда засматривается на отражение в пустом металлическом подносе. Лечение заботится о жизнях, оно награждает безвозмездным трудом. Красный крест неприкосновенен для войны. Но забота о больных не точная наука, Люда продолжает узнавать её, надеясь, что когда-то её усилия будут помнить заботливыми и оберегающими, а кто-то произнесёт для неё слова благодарности, не вспомнив о животной природе представлений, которые им всем приходится играть. Люда думает о Багре — о слабой попытке сделать достаточно, чтобы поддержать её наиболее критичные часы жизни. Искры ответственности, затягивающийся под грудью пояс опасений укрепляют тело, поддерживают на ногах, стоит усталости попытаться девушку свалить.       Кому-то придётся передать известие Александру, сказать о состоянии его матери. Люда надеется, желанная и недостижимая для них безопасность окружит юношу и отбывающих из дистрикта-13 победителей прежде, чем им передадут информацию. Никто их них не сможет пережить убеждённость, что в Тринадцатом Багре окажут необходимую поддержку. Главные врачи уже предают эту ответственность, отчего сжимаясь в плечах, Люда не гадает — рассуждает верно, Александр никогда ей не поверит. Но девушка догадывается, он будет скорбеть вместе с Багрой. Победитель не пренебрежёт судьбой её решения, даже если не взглянет на жизнь, не убивающую его мать.       Люда поправляет взмокшие под косынкой волосы прежде, чем начинает складывать в тележку указанные предписанием лекарства и лотки с необходимыми инструментами. У закрытого шкафа висит небольшой экран: в соответствии с расписанием он показывает число отсека и комнаты, в которые необходимо направиться в часы обхода. Пересматривая списки больных и доставленных в дистрикт-13 для лечения, Люда просит дополнительное время дежурства, как только обнаруживает знакомое имя. Возможно, во время учёта допускают ошибку, но победительница рассуждает недолго — возле записи ставят заметку о том, что пациент находится под охраняемым присмотром. Его допускают редко: с преступниками и психически нестабильными гражданами.       Бегущие на стенах цифры сворачивают в третий раз, когда открытые двойные двери провожают Люду к стороне одной из палат, где стоит вооружённый солдат Тринадцатого. Молодой мужчина держит голову стойко и прямо, проверяя обе стороны коридора. Но победительница не перестаёт смотреть себе под ноги, проходя проверку и получая разрешение, чтобы пройти внутрь. Люду могу отстранить от деятельности в любое время, действия управления тринадцатого дистрикта не удаётся предугадать после того, как солдаты арестовывают Сенеку Крейна. Плутарха Хевенсби вызывают на допрос.       Готовя ампулы с простыми препаратами, Люда не задерживает взгляд на механизме наручников, закреплённых на перилах койки. Золотистая кожа лежащей женщины в приглушённом свете выглядит зеленоватой, её лицо тяжело удаётся узнать от того, как сильно под отёком заплывает глаз. Множественные ссадины опускаются к подбородку, а несколько синяков уже начинают желтеть. Женщине не выделяют стандартную одежду, удерживая в выделенной до того форме. Чёрные волосы на низкой подушке лежат неровно. ⸺ Не подавай виду, что я разговариваю с тобой, умница, ⸺ Люда уже отворачивается к привезённой тележке, когда слышит обращение, не угадывая стоит ли ей позвать в ответ. За ужином девушка не слышит о том, что полковника Тамару Батар доставляют в тринадцатый дистрикт. Её располагают в госпитале неожиданно. Победительница заставляет себя кивнуть. Говорящий с ней голос звучит тихо, но ровно. ⸺ Продолжай делать свою работу. Говоришь — поворачиваешься спиной к двери. Я десять лет служила в передовой разведке. Эти навыки гораздо сложнее, чем расхаживать по коридорам и натирать до блеска медали званий, ожидая, что каждый следующий гражданин с тобой поздоровается, ⸺ нота неаккуратного пренебрежительного беспокойства вынуждает руки вздрогнуть, пока Люда наполняет жёлтым раствором капающую систему. ⸺ Пришлось хорошенько позлить сослуживцев, чтобы сюда попасть. Младший братец в отвратительной степени усложнил мне каждую задачу. ⸺ Алина и Николай говорили о Вас, ⸺ икая Люда произносит замечание, наклонясь к лотку, чтобы подготовить устройство для забора крови. ⸺ Александр считал, что Вам можно доверять. ⸺ Сгодится, ⸺ плюёт женщина сквозь разбитые губы. Они вновь начинают кровоточить, но голова Тамары остаётся недвижима. Ей не предписывают обезболивающие, отчего Люде не удаётся оценить её состояние. ⸺ Хоть и он доверяет не мне, а моей жене. Отвечай быстро и коротко. Много людей из Тринадцатого отбыло? ⸺ Четверо, ⸺ честно говорит Люда, подключая систему к внутренней стороне чужого локтя. Она приказывает себе не задумываться о том, правильно ли поступает, давая правдивый ответ. Возможно, так в дистрикте-13 проверяют её верность задачам. ⸺ Алина, Зоя и мальчики. Здесь мобилизировали многих солдат. ⸺ Будьте готовы, что отделения медиков тоже будут направлены в Капитолий, ⸺ предупреждает полковник. Её единственный глаз моргает, капилляры лопаются в нём, заливая светлую радужку кровью. Плечи над Тамарой подгибаются сильнее. ⸺ Раненные будут прибывать, большим группам граждан понадобится помощь. ⸺ Линнея только учится. Нина ещё слишком юна, чтобы оказывать подобную поддержку. Ей недавно выдали первое звание. ⸺ Никого это не волнует, ⸺ замирает выговоренным над сжатыми зубами. Сдаваясь испуганности, Люда почти отдёргивает руку, поднося её к груди. Пружинящие частые удары сердца поднимаются с ощущением холодной липкости, волокущейся по коже. Спорить не удаётся. ⸺ Наиболее ценные специалисты останутся здесь, для оказания помощи соберут тех, кто останется. ⸺ Мы откажемся, ⸺ небольшие упаковки скользят в руках, пока Люда проверяет, правильно ли пережимает трубочки капельницы. Ей необходимо временно заменить питание. ⸺ И будете арестованы за невыполнение приказа. Действуйте так, как потребуют, ⸺ девушка одними губами повторяет диктуемые указания. Она порывается обернуться, когда в коридоре позади кто-то проходит, но задержанные на прохладном металле руки не позволяют сдвинуться. ⸺ Не отходите друг от друга. Из планолётов вас будет сопровождать группа солдат — долго их строй не продержится. Им потребуется защищать вас, пока спокойствие на улицах не достигнуто. Не ждите подходящего момента, бегите в город, там повстанцы смогут найти вас, если хорошо затаитесь, чтобы не рисковать. ⸺ Мы не сможем себя защитить, ⸺ объясняет Люда дрожащим голосом. ⸺ У нас не будет оружия, это равносильно гибели. ⸺ Вы обязаны. Передай это Ланцовой. Надя уверена, что ей удастся выдумать, как вам будет правильнее поступить. Ей хочется надеяться, никто из вас не станет заикаться о дезертирстве.

pov Линнея

к вечеру следующего же дня

      Стук шагов неистово бьётся о стены небольшой комнаты. Не переставая откидывать слезающие на лицо прядки волос, Линнея обнимает себя руками. Она осматривается часто, не видя вокруг себя примечательность, способную отвлечь злой ненавистный круг мыслей и ведущих к гибели идей. Её наставник в госпитале — старший врач и офицер, часом ранее сообщает о полученном приказе срочно подготовить несколько отделений военных медиков для помощи раненым в Капитолии. Линнея ищет доводы, пытается доказать, что для служащих должны делаться исключения. Но она уверена, время согласовывания решения выбирают намеренно, ожидая отбытия группы Алины из дистрикта-13.       Татьяна не способна одна позаботиться о Кьеране, и самой женщине требуется внимание единственного оставшегося члена семьи. Линнея не может быть обязанной покинуть тринадцатый дистрикт на время нехватки поддержки военных врачей. Её уже обучают оказанию первой срочной помощи в заботе о ранах, требующих стабилизации для дальнейшей перевозки солдат и граждан в безопасные зоны и передачи их развёрнутым госпиталям. Линнее не удаётся подобрать доводы и объяснить, что месяцы её подготовки не являются достаточными для подобного приказа. Но плотно сжимая губы, девушка допускает, что никто не намеревается менять сделанное против неё решение. Она служит в одной группе с юной Ниной. Никто не допускает неправильное и неразумное в отведённом её возрасту положении. Старшие врачи считает закономерным, что девочка, как и большинство граждан дистрикта-13, начинает службу в четырнадцать. Очередной ребёнок, чьим долгом становится война. Все победители чувствуют вину перед ней. Линнея умывается горькими чувствами, не находя волю решить, что она могла бы сказать Алине и как могла бы извиниться. Ланцова надеется, что ей никогда не придётся смотреть младшей победительнице в глаза, и не думает о собственном потребованном управлением долге, который эта страна от неё не заслуживает. Она ищет прочную нить надежды на то, что хотя бы одну маленькую девочку они могли бы защитить. Но не находится ни одна противная победа, которая могла бы быть достигнута без их усилий, без искалеченных рук, крепко держащихся за гадкий триумф, не приносящий утоление. ⸺ Ты пытаешься выдрать свои прекрасные волосы, ⸺ неожиданно ясно объявляет Урсула скучающим тоном, словно докучающему шагу впервые удаётся вызвать её раздражение.       Линнее приходится забыть, где она находится. Она не сразу осознаёт щиплющее хрустящее ощущение, ложащиеся под пальцы, наматывающие выбившийся локон волос. Она оттягивает их сильно и смирно спешит успокоить руки на груди, вздёргивая голову. После сообщений о подготовке к отбытию после полуночи, Линнея не поднимается в гражданский сектор к своей матери, не пытается отыскать Кьерана, проводящего вечерние часы на развивающих занятиях в школе. Грохот докучает, Урсуле не нравится звук, с которым Ланцова ударяет дверь её комнаты до того закрывая. Складывая ногу на ногу, капитолийка до сих пор не поднимается с края небольшой кровати. Квартира назначена им с Багрой, но Урсула поднимается сюда недавно. Ей не разрешают остаться с матерью, требуя девушку пройти в жилой отсек, пока её родительница не дышит самостоятельно. Но она не доверяет недостаточной озабоченности врачей судьбой своей матери, пока Мор дремлет на её руках. Крепкие поглаживания ладони успокаивают тоскующее животное. Оставленный щенок не перестаёт выть после отбытия любимых хозяев.       Последние сутки Линнее не удаётся избрать сравнение для скверного настроения Уллы. Она его не унижает, не топчет ноги о неопределённое состояние Багры. Ланцова хочет, чтобы её спасли — дали женщине шанс оправиться от угрозы, которую решение докторов возложило на Багру. Это жалкая страшная гибель, сотворённая руками тех, кто клянётся оберегать жизни и здравие всех граждан тринадцатого дистрикта. Как бы Линнея ни смотрела на Урсулу, она не считает, что Александр или его сестра заслуживают потерять свою мать. Ни один ребёнок не заслуживает, и ни одному девушка не пожелала бы это горе пережить.       Меньше полутора суток уступает времени, в которое состояние Багры ухудшается. Она находится в своей палате, когда кровотечение начинается вновь, неожиданность обострения обрекает врачей госпиталя терять драгоценные часы. Женщина уже теряет много крови и падает в бессознательность, когда медики начинают интенсивную работу. Что привлекает эту страшную судьбу? Багра никогда не задерживается рядом с телевизионными экранами или радиопередатчиками, не слушает тщательно отобранные сводки новостей, чтобы не допускать запрещённую указаниями врачей тревогу. Женщина оказывает себе заботу, но её польза истончается в жестокости ареста. Линнее кажется, Багра никогда не оправляется от действий, применённых в отношении господина Крейна после того, как Александр несанкционировано покидает дистрикт вместе с Алиной.       Женщине в коридоре госпиталя приходится быть встреченной группой военных, считавших порядком ареста необходимость заламывать представителю Капитолия руки и подбить его ноги, чтобы поставить на колени прежде, чем Сенеку Крейна без объяснений подвергают срочному заключению. Людям всегда приходится недооценивать любовь Багры к своим детям и дорогому мужчине. Но она убивает её. Резкое безжалостное переживание заставляет её кровоточить. Грубые ругающие крики Урсулы усиливают его, пока она кружит вокруг своей матери, требуя объяснений для того, что служит причиной для ужесточения обращения с её отцом.       Линнее кажется, Улла жалеет, что не сдерживает порывы голоса — не щадит родительницу, падающую от потери крови уже через четверть дня. Её спор звонко крошится рядом с палатой госпиталя, а истеричность голоса не умирает даже в предупреждающих угрозах солдатского командования. Девушка выглядит маленькой волчицей, клацающей зубами и грозящей укусить, когда Сенеку Крейна подвергают срочному аресту. Но Багра теряет ребёнка. Исход становится известен быстро. Когда ей начинают оказывать помощь, не находится того, что можно было бы сделать для сохранения положения женщины, все усилия прилагают к намерению спасти её жизнь. Люда говорит, что врачи допускают анализ — простой генетический тест. У Александра и Уллы должна была родиться маленькая сестра — маленькая девочка, которой Багра дала бы свою фамилию. Панем вновь лишает её права вырастить дочь и ранит смертельно. Но никто не рассуждает о суровой природе потери, пока самой Багре требуется срочная участливая помощь.       Линнея не знает, как может Урсулу поддержать. Она не умоляет себя соврать, что сожалеет о судьбе Сенеки Крейна. Когда Ланцова побеждает в играх, мужчина уже является распорядителем. Но когда они встречаются рядом с палатой закрытого отделения, Линнея Улле сочувствует, не выбирая покоситься на злость, волнами исходящую от капитолийской госпожи. Многое горячит её гнев: немногословие докторов, обращение с отцом, присутствие Хеймитча и память о циничном жестоком заключении Александра. Урсула не может знать, передают ли ему новость о том, что их матери становится хуже. Густая тяжесть положения Багры способна нести умерщвляющую силу. Она нежелательна сейчас, когда Александр ответственен за продвижение победителей в Капитолии. Он способен дать им укрытие в городе — дом за пределами распоряжения дистрикта-13 и самого президента Сноу. ⸺ Что я должна сказать Хеймитчу? ⸺ вздыхая Линнея щипает собственное плечо. Она отводит голову морщась, стоит постукивающему по полу мыску чужой обуви отвлечь её. Нервничает ли Урсула или намеревается увлечь внимание гостьи? ⸺ Он кого-нибудь убьёт, когда узнает, что Нину посылают вместе с нами. Я пообещала ей, что сама сообщу им с Малом. Но как сказать? Они меня с места сметут и сделают ожидаемую глупость! Мальчишки.       Прикусывая кончик языка до крови, Линнея держит голову гордо, не зная, к какой стороне должна сделать шаг. Она ругает себя за нелепую молодую необдуманность — попытку взбежать в комнату девушки, не обладающей совестью для того, чтобы Ланцову судить. Под надменностью сведённых бровей Улла смотрит на неё с интересом, стоит распущенному холсту волос пройтись по её плечам и закрыть половину лица. Волнующаяся в приглушённом свете прозрачная тень скрывает блестящие глаза капитолийки, глумливо напоминая о том, что Линнея заигрывается и допускает слабость. Девушка не думает, что вновь сможет взглянуть Багре в глаза, стоя в комнате, в которую старшая победительница не имеет шанса вернуться. Память о допущенном развлечении заставляет кровь горячо взыграть под кожей. Но Линнея не смущается, только смотрит в ответ вызывающе, надеясь понять неизводимую толику хищности. ⸺ Дай мне подумать, ⸺ сумбурно просит Линнея, массируя кончиками пальцев виски. Её волосы дёргаются в воздухе. Он давно становится душным. Когда Урсула начнёт говорить, воздуха не останется вовсе. Её речь извечно въедается в стены, занимает пространство вокруг. ⸺ Я развлекалась в этой комнате вместо того, чтобы быть внимательной. ⸺ Это твоё отношение к хорошо проведённому времени могло бы быть даже оскорбительным, ⸺ щепетильное утверждение заставляет зубы Ланцовой клацнуть. Она видит, ей удаётся заставить эту стойкость зудеть.       Урсула не привыкает к тому, что ей отказывают. Линнея думает, что каприз избалованной девочки может быть жесток. Она не ошибается — привыкает видеть золотой вред в других. Но практичность и изредка взрослая дипломатичность располагают Линнею. Улла выражает серьёзность внимания и не представляет его баловством. Терпкая уверенность ухаживаний воюет с симпатией Ланцовой. Она привлекательна и смела вполне, делая слабость для Линнеи желанной и манящей. «Один раз», ⸺ обещает она себе. И в тех же словах она клянётся перед лицом Урсулы, не считая то, насколько лживая природа срастается с собственной кожей. Но Линнея извечно обнаруживает утешение в желанной временной обманчивости, ответственность за которую не стала бы болезненной или вредящей. ⸺ Не хочу очаровываться тем, как ты ругаешь себя. Что так взволновало тебя, красавица? ⸺ Ты же, ⸺ задерживая изречение, Линнея останавливается в центре комнаты, следит за тем, как изящное движение ладони гладит спину дремлющего Мора. Она ожидает, что замечание обнажит самодовольную улыбку Урсулу. ⸺ Гениальная женщина. Придумай что-то. Как считаешь, ⸺ взмаху ладони не удаётся расколоть сосредоточенность, заставить капитолийку взглянуть на нечто, кроме самой Линнеи. И вопрос она выслушивает с пренебрежительным равнодушием, точно ни одно требование дистрикта-13 не стоит внимания. ⸺ Если я сброшусь с одной из лестниц здесь, травмы окажутся достаточно серьёзными, чтобы меня не повели на эти планолёты? Я отбываю в Капитолий завтра утром вместе с другими медиками. Решение окончательное. Я не смогла доказать, ⸺ Линнея сглатывает тяжело, переступая с ноги на ногу, стоит дрожи схватить её голос в тишине комнаты. ⸺ Что мама не может одна ухаживать за Кьераном. ⸺ Что ж, это маленькая удача, ⸺ в узком пространстве комнаты девушка не опускает плечи пятясь, стоит Улле встать непринуждённо, всё ещё держа на руках потягивающего лапы Мора. Щенок зевает широко и беззаботно. ⸺ Жаль, что не смогу сопроводить, ⸺ пока голос жеманно растягивает слова, шаги капитолийки кружат перед Линнеей. Взмахи её штанин шумны непроизвольно. Ланцову немедленно окутывает острота лекарственного запаха и тёплый приятный аромат чернил. Ничто в скучающем лице Уллы не трогает беспокойство. Ласковый тон воображения будоражит. ⸺ Держать твою руку, провожая по улице города было бы намного приятнее, но как в этом дистрикте любят говорить? Нам всем приходится чем-то жертвовать. Чего ты испугалась, победительница? ⸺ вздёргивая подбородок слегка, Улла останавливается перед лицом Линнеи. ⸺ Одной проблемой меньше. Так мы все скорее окажемся во власти самих себя. Или скажешь, что когда-то обещала свой долг этому дистрикту? ⸺ Я обещала его своему сыну. Мальчику, который должен понимать ценность человеческой жизни. ⸺ Боюсь, мёртвая мать не поможет ему в этом, ⸺ хмыкая Урсула цедит замечание увлечённо. Поднимая щенка перед собой, она оставляет чмокающий поцелуй на его голове прежде, чем отпускает животное на пол. ⸺ Будешь спорить? У Кьерана никогда не будет перед глазами хорошего примера, пока мы жрём друг друга. И его не будет, если ты позволишь вывести себя на убой. ⸺ Хватало же совести, ⸺ цедя слова, Линнея намеревается возразить, сторонясь ядовитости лицемерия, ⸺ стоять на месте тех, кто многие годы выводил нас на убой. Иногда мне не известно, сколько силы я ещё должна собрать, чтобы стерпеть чувство твоего превосходства, молодая госпожа Крейн. И подлость тебя не унижает. ⸺ Терпеть не надо, ⸺ Улла выдыхает легко. Её губы дёргаются к выражению, которое не удаётся прочитать. Она не усмехается, но напряжение не обременяет разворот плеч. Близость разговора, твёрдая манера касается уст. ⸺ Я бы подкинула тебе копьё вновь, если бы было необходимо. Я бы дала тебе любое оружие, если бы ты сочла нужным бороться. И я дам тебе убежище, потому что ты хочешь жить. Придётся потерпеть только эту услугу, ⸺ допускает Урсула, выдерживая заострившуюся черту дёргающегося к ней взгляда. Гадкое проявляется в том, как она говорит о необходимости, словно её допущение способно вызвать отвращение в капитолийке. Её пальцы неожиданно касаются подбородка, обводят нежную кожу под линией челюсти. Линнея противится мановению: попытке повести головой вслед за игрой ладони. ⸺ Ты похожа на маленькую львицу. Серьёзную, гордую, защищающую… Но всё ещё игривую. ⸺ Где это ты рассмотрела игривость? ⸺ устало вздыхает Линнея. ⸺ Ты себя любишь. И пальцем не пошевелишь, если к тебе не проявляют тот же интерес. ⸺ Нет, я всего лишь уважаю нас обеих. И если для тебя что-то мучительно, я не нахожу в этом ничего увлекательного. ⸺ Один раз, Улла. Один раз. ⸺ Ты обещала, что и одного раза не будет, ⸺ хмыкает капитолийка, вальяжно склоняя голову набок. Поглаживающие движения её пальцев приятно щекочут шею, убирая взмокшие волосы. ⸺ Но ты очаровательно лжёшь.       Блеск открытых свету глаз обнажает скользящую по коже память: сбережённый одним из вечеров вид того, как ложащиеся поверх лопаток ступни скрывают узоры татуировок, а волосы дыбятся, когда бёдра смыкаются вокруг головы Уллы. Линнея моргает часто, вскоре прикрывая глаза, поддаваясь грузному ритму взбудораженного сердца, чьи рвения поит вскормленный истомой голос, шепчущий о красоте и приятной деликатной мягкости тела. Оно запоминает узор губ и умелость языка, чьи рисунки вбирает кожа. Почти касаясь стороны рёбер, Линнея уверена, что до сих пор может обогнуть их пальцами. Притягательность ласковых поцелуев напоминает ей, вновь вынуждая взглянуть на рубиновое очертание чужих губ. Линнея убеждает себя — верит, что способна попрячься этой недостижимой, почти совершенной привлекательностью. Что есть уступка этому влечению? Очередной шрам — дыра, которую Ланцова вскоре обнаружит на своём теле подобно многим другим. Враньё остужает их болезненность.       Но стремление не превосходит Урсулу и ложится через неё ⸺ Линнея хочет жить. Она мечтает о мирном доме, где её мать, брат и сын могли бы провести спокойное неприкосновенное существование. Она мечтает быть любимой и чутко обожаемой. Она мечтает о безопасности для их детей. Линнея мечтает о мире, в котором радость пережитого была бы сильнее памяти об истории, в которой существовали Голодные игры. Но её грёзы незначительны, если никому из них не удастся сделать себя свободным. Шаг над пропастью неприкосновенности сложен. Он лежит через кровавую борьбу, однажды уже натирающую мозоли на руках Линнеи. ⸺ Кого ты винишь? ⸺ спрашивает она, чуть отводя голову, неизменно уводя за собой внимание Урсулы. Нарывающая интимность вопроса не отваживает, но пробегающая по глазам капитолийки тень двигается подобно ледяной штормовой волне. ⸺ За то, что у тебя не будет сестры. У твоей матери не будет ещё одной дочери. Мне кажется, если бы с моим братом что-то случилось, я бы винила всех. ⸺ Я никогда не переставала их винить, ⸺ Улла соглашается, не теряясь в стеснении или страхе. Стыду она не подвластна. ⸺ Каждого. Всех. Сначала за мою мать. После за брата. Ты можешь сделать гораздо больше, если никто не смеет заставить тебя чувствовать ответственность за безразличие, проявленное к тебе самой и любимым людям. Оно тоже является преступлением.