О мраке и белогрудой птице

pov Линнея

⸺ Не вздумай толкать бедную женщину! ⸺ Линнея взвизгивает с неумолимой силой, хватаясь обеими руками за невысокие балки дверного прохода. Механизм скрипит, стоит прижаться к панели спиной, чтобы не позволить Хеймитчу выйти из комнаты.       Линнею быстро утомляют пререкания: она верит, её маленький пятилетний сын ведёт себя менее капризно, нежели поступает ментор двенадцатого дистрикта. Но он безобиден для девушки, сколько бы ни было отталкивающим настоятельное некрасивое орущее требование Хеймитча отойти от двери. Его нелегко удаётся заставить быть обеспокоенным действиями, давящими тисками, окружающими их жизни. Пусть и спирт в дистрикте-13 находится под замком, Линнея ожидает, что в любой час Хеймитч предпочёл бы схватиться за горлышко очередной бутылки. Никому не удаётся обвинить его в неиссякающем стремлении обрести забытье. Когда-то победительница тоже мечтает о нём, но беспамятство отвращает Линнею пустотой. Она не умещает маму, Николая, маленького Кьерана, чьё присутствие в своей жизни девушка не мечтает утерять. Они само существование делают легче, облачают желанностью необходимость просыпаться по утрам. Но Хеймитч не привыкает встречать начало дня трезвым или сознательным, отчего непривычно оживлённое и встревоженное настроение выбивает из Линнеи чувства, когда ей приходится воспрепятствовать ментору. Поднять его с кровати в разделённой с Малом квартире удаётся тяжело, но до сих пор он не перестаёт рваться с места, пока юноша спорит за спиной своего наставника. Уже скоро их настроение не удаётся выносить, но победительница терпит его ради Нины, в этот час прячущейся в своей комнате с братом и надеющейся, что Линнея могла бы освободить её от страшной навязанной должности. ⸺ Не вижу перед собой бедную женщину, ⸺ взмахивая рукой, убеждает Хеймитч. Линнея думает, что в спокойный час родительски ругающий тон мог бы её рассмешить. Ментор не позволяет ей договорить, испробовать предложить общее решение, и Мала не удаётся перекричать. Впалые щёки Хеймитча начинают краснеть, а ноздри раздуваются широко. Он спрашивает глумливо. ⸺ План провалился, маленькая мисс Ланцова? Я говорил, что ничего из ваших идей не было удачным замыслом. Посмотри, детишки только отбыли, а сколько проблем уже навалилось. И кому всё это разгребать? ⸺ щёлкая пальцами, Хеймитч интересуется всполошённо. Мальен стоит рядом, продолжая недоверчиво коситься на дверь, словно борясь с убеждением, что Линнея в любой проходящий миг способна на него напасть. ⸺ Ты не понимаешь, что происходит? Дамочка разделяет вас и правильно делает, вы же неуправляемые! Какой реакции вы ещё ждали после того, что провернули ребятишки? Костюк приговаривал, что действие влечёт за собой ответ. Кто виноват, что вы втянули в него маленькую девочку? ⸺ Не смей обвинять меня! ⸺ Линнея ругает стойко. Её голова опускается расслабленно с необходимостью отыскать искреннюю мысль. Граждане Тринадцатого называют её самоотверженной, но Линнея не рассматривает в ней особенное. Жизни детей охраняют в безопасности первыми, после защищают женщин, немощных и стариков. Не порядок, не приличие — заведённая очеловечивающая их природу норма. ⸺ Я бы сделала что угодно, если бы мне предложили это решение изменить. ⸺ Нет никакого решения, ⸺ поднимая руку и намереваясь ментору что-то сказать, Мал утверждает упорно. Ничто в лице и поставе парня не свидетельствует обеспокоенности. Но Линнея допускает, влияние морфлинга меняет Мала. Спокойствие в нём не обладает живой природой, отчего парня неминуемо хочется растрясти, заставить очнуться от наркотической пелены, отравляющей голову. Но Мальен не является виновным в этом воздействии. ⸺ Нина никуда не едет. ⸺ Вот пойди и скажи это госпоже-президенту! ⸺ просит Линнея, твёрже ставя обе ноги. Она откидывает назад голову несильно, изумляясь тому, как примечательно Мал вздрагивает. Его рука бросается к ремню на поясе солдатских штанов, сжимается в кулак. Спор делает его нервным, вынуждает часто вертеть головой, озираться на то, о чём парень задумывается. ⸺ Сможешь? ⸺ осторожнее спрашивает Ланцова, слыша, как звонко Хеймитч хлопает себя по плечам, скрещивая на груди руки. Линнея надеется, что ей удастся подтолкнуть, заставить госпожу Коин обратить на них внимание теперь, когда отсутствие Алины делает каждого победителя-беженца безынтересным. Подпитываемые надеждой слова звучат мягко, вынуждая Мала стройнее посмотреть в сторону победительницы. ⸺ Возможно, хотя бы тебе удастся выбить позволение. Но без него, ⸺ острее обрамляя слова, Линнея поворачивается к Хеймитчу, ⸺ даже если мы запрём Нину в этой комнате, солдаты придут, чтобы арестовать её за непослушание и попытку дезертирства. Даже в наручниках её смогут распределить в одну из отбывающих из дистрикта групп. ⸺ Сказки, ⸺ пренебрегает Хеймитч, жестом указывая на сторону двери. Он остаётся стоять на месте, делая шаг вокруг себя. ⸺ Забыла, кто она? Хоть волос с головы этой девочки упадёт, и у госпожи-президента начнутся большие недопонимания с нашей спасительницей. ⸺ Ты не понимаешь, ⸺ вздыхая Линнея уже разворачивается к двери. Она непродолжительно массирует переносицу, прося о том, чтобы давящее кости напряжение ушло. ⸺ Когда Алина пройдёт по Капитолию, а президент Сноу будет арестован, Коин получит всё, к чему стремилось это движение. Что будут значить для неё соглашения с Алиной? ⸺ А, возможно, ⸺ неожиданно хмыкает Хеймитч. Он путается в ногах, пытаясь схватить свою куртку с кровати и хлопая Мала по плечу. ⸺ Ты права, девочку надо спасать. ⸺ Разумеется, я права! ⸺ Плутарх… ⸺ Плутарх ничем нам не поможет, ⸺ качает головой Линнея. ⸺ Его не видели в дистрикте со вчерашнего дня. И когда его вообще заботила судьба кого-то из нас? ⸺ Я попробую, ⸺ подтягивая рукава к локтям, Мал пропускает Хеймитча вперёд. Оретцеву придётся оповестить о своих намерениях дежурящих солдат прежде, чем ему позволят увидеться с кем-то из управления. Но кладя руку на грудь, Линнея заставляет себя кивнуть доверительно. У них остаётся меньше шести часов перед назначенным временем отправления.

•

      Миша засыпает тяжело: не перестаёт пытаться расспросить и постоянно ворочается, посматривая на входную дверь. Всего несколько дней проходит после того, как Алина обещает мальчику встречу. Вера в неё и уверенность в маленьких детях быстро начинает угасать. В Нине заставляют рассмотреть в ней юного бойца, пусть и звонкий голос девочки дрожит, пока они тихо разговаривают, занимая пустующую комнату, пока Кьеран остаётся с Татьяной. Ничего не удаётся предпринять складно. Линнея надеется, что Малу удастся встретиться с Коин, и если интерес госпожи-президента к победителю подлинен, Альма Коин могла бы допустить исключение, которое сделали бы для Оретцева. Ошибочность предположения не удаётся проверить — Линнея не знает, позволяют ли Малу разговор. К перемещениям в позднее время его не допускают, а попытка настоять вынуждает солдат доложить в госпиталь о буйном и нервном состоянии победителя. Ему дают снотворное. Девушка предполагает, Мальен уже спит, будучи запертым, ограниченным и лишённым права защищать судьбу воспитываемой девочки. Линнея боится недооценить намерение Хеймитча подраться с кем-то из солдат, но она не знает, предпринимает ли ментор что-то прежде, чем Мала объявляют «нестабильным», неспособным принимать ответственные решения. Что они внушат ему, когда он очнётся? О чём врачи станут с ним говорить? Кто-то должен защищать парня от этого влияния. Кто-то должен рассказывать, что является правдой.       Хеймитч утверждает верно, их пытаются разделить. Госпожа-президент Коин оказывается умела в попытке ослабить нарастающее в победителях сопротивление. Перед лицами своих граждан она никогда не нарушает обещания, потому что освобождение от обязанного Тринадцатому долга не является предметом договора о защите. Люда соглашается с Линнеей, военное командование намеренно принимает это решение после того, как в дистрикте-13 становится известно о побеге Николая, Александра и Зои. Закону не подвластно назвать девушек-медиков ответственными за несогласованное преступление, но высоко стоящие чиновники находят лазейку — способ ответить на грубый акт неповиновения.       Линнее приходится присесть на одно колено, пока девочка перед ней пытается оборачиваться. Она помогает Нине правильно застегнуть пояс формы, приводя её в их с Кьераном небольшую квартиру. Юбки и сарафаны заменяют на тёплые пригодные брюки. Вызывая улыбку Линнеи, короткие хвостики косичек не перестают лезть под её руки, пока кнопки щёлкают над поясницей Нины. Девушка отмечает не впервые, она старается стоять ровно, слушается, часто пытаясь взглянуть на дверь. Линнея тоже ждёт, что она откроется, а кто-то пройдёт внутрь светлой квартиры, чтобы предложить ошибочность сделанного решения. ⸺ Всё будет хорошо, ⸺ повторяет Линнея, помогая Нине закрепить позади новую чистую косынку. Приходится наиболее аккуратно подогнуть болтающиеся куски ткани, которые могут помешать во время бега. Ланцова дожидается то, как шагая вкрадчиво, Нина разворачивается к ней лицом, растирая ладонью бледнеющую щёку. Она насупливает нос, в точности повторяя беззлобно вредную черту Алины. ⸺ Ты должна быть храброй. Мы с Людой будем защищать тебя. Сможешь увидеться с Алиной поскорее. ⸺ Но Миша, но как же Миша? ⸺ обеспокоенно и бойко лепечет юная заступница. Её ладони сжимаются в кулаки. Видится, она совсем не обращает внимания на то, что выданные ей сапоги до сих пор не застёгнуты. ⸺ Ему всего восемь! Он не может оставаться здесь один! ⸺ Я тоже старшая сестра, ⸺ улыбаясь степенно, Линнея поправляет подготовленную рубашку не себе прежде, чем опускает обе руки на плечи девочки. Она храбрится, пожимает плечами, располагающему выражению не получается быть для неё убедительным. Но девушка приободряет Нину. ⸺ И мне пришлось отпустить своего маленького брата на очень опасную миссию. Это не становится легче, даже когда мальчики взрослеют. Как думаешь, Миша не пропадёт с Малом и стариком Хеймитчем? Уверена, и Женя будет рада за ним присмотреть. ⸺ Я не знаю. Мал… Я думаю, он любит нас. Но от Хеймитча сейчас, наверное, больше пользы. ⸺ Если будет необходимо, моя мама и Женя помогут им, ⸺ обещает Линнея. ⸺ Нина, ты знаешь, куда мы отправляемся? ⸺ тревога булькает в голосе прежде, чем девочка отвечает твёрдым кивком. ⸺ То, на чём солдаты настаивают, не должно быть сложно. Я предполагаю, что мы прибудем в Капитолий на планолётах. Когда мы высадимся, нам дадут инструкции. Ты не должна слушать никого, кроме меня и Люды, хорошо? ⸺ шёпотом просит Линнея, пальцы крепче прихватывают ткань одежды. Они не могут позволить себе непослушание. ⸺ Если мы говорим идти рядом с нами — ты идёшь. Если мы просим бежать — ты бежишь так быстро, как только можешь. Всегда держи кого-то из нас за руку. Ты уже девочка взрослая. Ты должна внимательно подготовить личные вещи. У тебя есть что-то тёплое? Возможно, ценное? ⸺ Брошка у Алины, ⸺ отводя одно из плеч, Нина спешит с размышлением. ⸺ Александр привёз нам с Мишей деревянные игрушки из Седьмого: мне резного волка, ⸺ девочка ищет в комнате место, куда ставят невысокий шкаф с одеждой и личными вещами. Удаётся представить, приди они в комнату Алины, она побежала бы к ящику, чтобы показать Линнее вещь. ⸺ Хорошо, ⸺ вставая с пола, соглашается Линнея. Она берёт с брошенной кровати длинную зимнюю куртку, передавая её девочке. Если она хочет что-то забрать, Ланцова надеется, Нина сделает это сейчас. Она предполагает, им никогда вновь не придётся вернуться в дистрикт-13.

•

      Вынуждая Нину ойкнуть от неожиданности, Линнея подводит её предплечье к себе, идя с девочкой под руку. Она надеется, что кто-то скажет Алине — она делает всё, что может. Она пытается спасти её маленькую воспитанницу. Когда приказ о сборе объявляют в госпитале, Линнея понимает быстро, что для неё не выделят исключение. Она в последних старательных попытках надеется обрести его для Нины. Но усилия Мала унижают, действия Хеймитча не делают достаточными, а переговоры Жени не допускают. ⸺ Почему на некоторых планолётах эмблемы Капитолия? ⸺ отвлекая спрашивает Люда, занимая место в движущемся по транспортному переходу строю медиков. Их форма обрекает похожие друг на друга фигуры множится в ряду, двигающемся к начинающимся впереди взлётным платформам с подготавливаемыми на них военными кораблями. Плечо отяжеляет сумка. ⸺ Вероятно их дистрикт-13 получил во время захвата капитолийского вооружения во Втором, ⸺ догадывается Ланцова.       Отворачивая голову от белого изображения, Линнея смотрит себе под ноги. Она моргает часто, не переставая видеть перед глазами милое личико мирно спящего сына. Она прощается с Кьераном: радует его тем, что скоро она встретит мальчика в Капитолии, где они могли бы полакомиться ароматным хлебом и свежими фруктами. Им обоим придётся встретить город вновь. Линнея признаёт, ребёнок будет рад увидеть его: утолить детскую тоску о первом доме и встрече с родными людьми. Боль связывает глотку, девушка боится — опасается, что им вновь удастся у неё сына отнять.

pov Алина

через несколько дней

после бомбёжки Капитолия

      Гибель не фиксируют. Заметки врачей гласят, что Алина никогда не умирает. Только её кровь насквозь пропитывает мягкие части костюма и пачкает золотое изображение солнца. Меняющиеся лица врачей зачастую обращаются к ней, произнося некрасивое грубое слово «повезло». Везением отмечают глубокие гематомы, заменяющие переломы рёбер, и сохранённую целостность конечностей, которые могли оторвать ближайшие взрывы. Огню не удаётся уничтожить защищающие части костюма, но жар сваривает Алину изнутри, усложняя необходимость избавить девушку от одежды. Она узнаёт об этом от старого врача, чьи волосы полностью теряют цвет, но кожа неестественна остаётся гладка, делая зрелый взгляд мужчины жутким.       В забытье её охватывает плескающееся ощущение того, что они находятся в спешке. Её тело охватывает скребущая кожу, жаркая агония, стоит ему вновь подпрыгнуть на чужих руках. Алина отвлекается, задумывается в мечтании, почему её губы столь сухи и холодны после поцелуя. Хлестающий ветер бежит по ним, щиплет рьяно. Победительница чувствует, костюм оплавляется на ней, покрывая кожу коркой, под которой откроется новая кровоточащая рана. Алина не может поднять веки и слышит плохо, не отделяя аккорды окружающих звуков. Взрыв погружает её в мёртвую безмятежную глухоту. Девушка не гонит её, просит замереть, чтобы не чувствовать в ней боли. Зубы сжимаются сильно, скрипят, отяжеляя голову напряжением. Алина осязает живое естество недолго: запоминает хруст ткани и горячей кожи, липкость высыхающей крови. Кости ломятся и дрожат, но чувства уходят стремительно, только изящное щекочущее ощущение касается раковины уха, но его природа иссякает, не позволяет быть узнанной.       Алина помнит, что мечется — мучится и терзается тошнотворным жаром. Она чувствует, что плывёт, ⸺ ванну наполняют тем, что напоминает ей мягкий ласково струящийся по коже песок. Он не царапает, обнимая тело шёлком прохлады. Подобное воде течение подхватывает её спутанные волосы, кто-то ведёт по ним пальцами, аккуратно складывая на голове. Их пытаются расчесать. Алина морщится, не осознавая целостность чувств. Она не понимает, где находится её лицо и может ли его коснуться, ощущает лишь слабый щипок. Понимание муки рассказывает о том, что безмятежность не удостаивает Алину, как не приходит и смерть.       Напоминающие о головокружении покачивания заново обучают победительницу окружающему. Сперва она отличает перемену света, отражающуюся перед ней чёрными и цветными пятнами. Девушку поднимают на руки часто: переносят, знакомя с волокущимися подле неё запахами. Везде за Алиной следует приятный аромат. Она вспоминает о душистой чашке горячего чая, обжигающего ей язык, и жирном запахе наваристого бульона. Изредка слышится изысканный шлейф духов или густые ароматы нежной ванили и спелой дающей сок вишни. Смоченная в душистом масле ткань полотенца невесома, пока ей обтирают лицо и ступни. Они не чувствуют щекотки. Алина думает, что спит. Она рисует перед собой, сшивает вечерний принесённый памятью о Двенадцатом дистрикте пейзаж. Холст меняется постоянно, но ни на одном не удаётся нарисовать человека: его смех или любящую улыбку, прекрасную смотрящую на девушку черту взгляда. Победительница в этом мечтании одинока. Она слышит разговоры иногда, становится им свидетельницей. Она хочет рассказать о них, желает и ответить, с ненавистью рассуждая о немощи. ⸺ Стой, где стоишь, Александр! ⸺ однажды требует незнакомый мужской голос. Он предстаёт Алине тенью забывающегося кошмара. Образы монстров её не тревожат и трогать не смеют, прячутся, оставляя интерес. ⸺ Пожалуйста. Ты пугаешь ребёнка. Какой человек в здравом уме показывается в таком виде перед маленьким мальчиком? ⸺ Ты спрашиваешь меня, дядя? ⸺ прохлада звуков умиротворяет победительницу, едва слова обрастают первыми нотами голоса.       Алина расслабляется, но злиться не перестаёт. Безволие отвергает её, и если оно не даёт смерть, девушка его не желает. Представления об уродливом мире берегут для неё красоту: лица тех, кто нуждается в ней. Победительница давно не слышит, как они зовут её и опасается, что допускает обиду. Возможно, они думают, что она оставляет их, бросает под дерущие когти существования. Алина упрямится и хочет оспорить, отговорить поющую ядом бессознательность. Она слабеет медленно: подводит к онемевшему слабому телу, учит неосознанным движениям.       Алина открывает глаза тяжело, стремясь повернуть голову к испускающему свет окну. Прозрачное мерцание лучей щиплет взор и заставляет тянуться. Но моргая часто, девушка приоткрывает сухие губы, узнавая нелепый обман. На тёмную стену вешают диск круглой лампы. Гладкая поверхность мебели блестит и переливается, её подбирают в Капитолии. Повторяющие волны изгибы синих ручек нарисованы по-прежнему глупо, вкус граждан не становится приятнее. Алина вздрагивает всем телом, обнаруживая, что её не накрывают покрывалом, оставляя лежать в простой белой одежде, повторяющей изгибающиеся линии тела. Ткань струится по нему, девушка её не чувствует, как не может и сделать движение. Мыски её ног голы, отчего пальцы подёргиваются в прохладе. Голова Алины лежит высоко, а одну из рук прикладывают к боку, где кисть покалывают раскаты тепла.       Девушка выдыхает свистяще, намеревается избежать, когда дверь слева от постели открывается, пропуская внутрь тёплый свет коридора. Изумление распахнуто владеет лицом Алины — Александр останавливается на пороге почти беззвучно, не завершая действие. Усмехаясь нелепо, победительница рассуждает, злится на саму себя за то, что хочет утвердить: юноша выглядит плохо. Веки под его взглядом впадают под тёмным мазком болезненного цвета, а красные глаза кажутся слезящимися. Простая чёрная футболка топорщится, фиксирующую руку косынку закрепляют рядом с грудью туго. Александр дышит тяжело, вынуждая Алину прислушаться к поющему прерывистому вдоху. На его шее броско проступают вены, а волосы десятком тонких заколок закрепляют сзади. Пальцы руки подёргиваются, победительница тянется к позволению — намерению попросить юношу подойти ближе, сесть рядом с ней. Дверь закрывается плавно, но Алина чувствует, как колышется воздух. Тень скользит по полу прежде, чем Александр отодвигает простое кресло от края её кровати. Девушка не замечает его, как не замечает и тележку с лекарствами и поставленный на тумбочку накрытый поднос. Стакан рядом пуст, а в прозрачный кувшин кладут несколько зелёных листиков.       Скользя по простыне ладонью, Алина боится скатиться, когда край матраса опускается низко с садящейся на него фигурой юноши. Шея падает расслабленно, пока победительница смотрит пред собой благодарно, стоит Александру приподнять её ноги, согнуть в коленях. Он смотрит на неё исподлобья, изучает, едва его пальцы прихватывают коленную чашечку, сжимая и нестерпимо щекоча, точно проверяя и задавая бесчисленные вопросы. Сколько Алина выдержит? Сколько решит позволить? Сколько сможет вытерпеть теперь, когда её состояние нуждается в деликатности? Победительница не чувствует боль, не понимает только странное онемение, крадущее касающиеся её ощущения. Она не желает их отдавать, хочет сберечь и испытать полноценную долю. Цепкое следящее внимание окружает её лицо, свидетельствует тому, как неожиданно и бесконтрольно влага сбегает по её лицу. Причмокивая губами, Алина не осознаёт, что начинает плакать, едва Александр приопускает её ладонь на своё бедро. Ткань груба под кончиками пальцев. Холод держащей руки пронизывает предплечье. Держа веки прикрытыми, Алина выдыхает свободно, подобно пригревшейся кошке ластясь к томительной роскоши человеческого жеста, убирающего слёзы с её щёк, ловящего прыткие капли в уголках глаз. ⸺ Поговори со мной, ⸺ произносит девушка, неожиданно морщась от непривычной громкости собственного голоса. Слова не схожи на просьбу, рисуют некрасивый деревянный приказ. Язык вязнет мгновенно. Глаза закатываются в неодолимой слабости, пока Александр помогает положить голову удобнее. ⸺ Ты любишь командовать, Алина, ⸺ допускает победитель. Равнодушная черта кроит расслабленное выражение его лица, но свет лампы окутывает его несколько секунд, делая тёплым. Он помогает взглянуть на всё ещё горячую тарелку густого супа и воду. Алина догадывается, вспоминает чувство того, как вода смачивает губы. Александр поит её, помогает поесть. ⸺ Я получил очень много плохих новостей за последние дни. Утверждение спрашивает мучащуюся девушку, предлагает проявить омрачённую природу интереса, проверяет. ⸺ Тогда расскажи мне о чём-то. ⸺ Прошло меньше недели после того, как сбросили бомбы, ⸺ речь бережно касается слуха. Александр протягивает руку на вторую сторону кровати, где лежит сложенное одеяло. Губы подрагивают, Алина надеется, что улыбается, но нигде не может отыскать своё отражение. ⸺ Здание, к которому мы подошли в тот день, частично разрушено. Официальная версия: центр для беженцев задело во время попытки уничтожить повстанцев в центре города, ⸺ объясняет Александр, не изрекая уточнение. Им не известно, кто начинает бомбёжку. Обе стороны намереваются их уничтожить, обе способны найти выгоду в этом разрушении. ⸺ Люди обозлены. Считается, что это Сноу послал планолёты. У нас было преимущество, ⸺ укрывая ноги девушки, голова Александра склоняется набок, волосы качаются вслед её движению, известно маня чутким нетерпеливым рвением прикоснуться к ним и обвить вокруг пальца. ⸺ Когда во время переговоров в дистрикте-13 Сенека предложил своему брату открыть их отели и развлекательные центры для беженцев, Коин было удобно сделать этот шаг, потому что так она могла согнать граждан Капитолия в одно место. Легче контролировать население, ⸺ Алина приоткрывает губы слегка, наблюдает за тем, как Александр отворачивается, ⸺ легче сделать удар. Но она не могла знать об их устройстве. Многие из них построены по подобию Тренировочного центра: пять-семь этажей спускаются в глубину. Мы укрылись здесь. Все стороны получили, что хотели. Отец и дядя — шанс защитить небезразличных им граждан. Мы — убежище и средства. Коин — возможность сделать предупреждающий удар, который остановил бы сопротивление. Полковник перенёс тебя сюда, ⸺ Алина замечает, уголок губ на лице юноши приподнимается в безразличном объяснении действий Толи. Он говорит отрешённо. ⸺ Здесь собрали оборудование, лекарства, продовольствие. Долго мы оставаться здесь не сможем, скоро солдаты начнут проверять город. Антоний иногда приходит вместе со мной, ⸺ девушка делает усердие, переворачивает голову на подушке, чтобы взглянуть на кресло, на которое кивает Александр. Кто-то оставляет на нём мягкую игрушку, иссиня-чёрный ворс блестит в умеренном свете. Юноша добавляет вскоре. ⸺ Мой брат. Тебе понравится мальчик. Кажется, у тебя к таким слабость, ⸺ довольство хмыкающего звука теряется в тишине комнаты, едва девушка совершает попытку, пробует толкнуть бок Александра ступнёй. Он ловит её за лодыжку, играет безмятежно. Победительнице не хочется прекращать эту забаву. ⸺ Борись со мной, Алина. Сила постепенно вернётся к тебе. Серьёзных ран нет. ⸺ Александр. Ты отдыхал? ⸺ спрашивает девушка, противясь ласковому убеждению в захватывающем её покое. Победитель пред ней не удерживает плечи ровно, не оказывается способен. Ни один из них не обретает подлинную свободу, пока другие не избегают порядка тринадцатого дистрикта и воли самого президента Сноу. ⸺ Несколько дней. Мне оказывают помощь. Прелестная роскошь свободы — незнание, что необходимо назвать своим делом, но нас с тобой ждут заботы, птичка.

•

      Первые дни Алина не передвигается сама. Её носят на руках в небольшую ванную и оборудованный на последнем этаже процедурный зал, где болтливая женщина помогает менять перевязочные бинты и проверяет то, как быстро восстанавливается её организм. Незнакомый аппарат делает исследование, помогает узнать, не ухудшаются ли внутренние повреждения трахеи и лёгких. Когда Александр уходит, Толя помогает Алине ходить, остаётся, чтобы разговаривать с ней, и передавать новости, звучащие на поверхности павшего Капитолия. Сон, приём пищи, речь, необходимость вставать — всё вызывает горячую хваткую боль, расщепляющуюся над грудью. Но Алина не сидит: ходит по людному центру и ест сама, намеренно часто выходя, чтобы стать очередной причиной раздражения госпожи Крейн.       Женщину зовут Каролина. Победительница всегда узнаёт её в теснящейся толпе граждан Капитолия, проживающих в комплексе. Она редко перестаёт поправлять топорщащиеся вокруг головы изысканные чёрные кудри, окружающие вытянутое лицо с аккуратными чертами. Несмотря на юную изящность фигуры и естественную грацию движений, женщина выглядит зрело. Алина часто видит её с сыном. Мальчику недавно исполняется четыре года. Наиболее часто он следует за кем-то из родителей, трепетно держась за край пиджака своей матери или взбираясь на руки отца. Он прелестный мальчик, пусть и детское молчание зачастую бывает грузно для окружающих. Прямые чёрные волосы треплются на лбу ребёнка. Его щёки краснеют, заливаясь цветом от чашки горячего шоколада. Алине часто приходится видеть его отца. Просторный кабинет мужчины находится на ближайшем к поверхности этаже, Александр приносит Алину туда вскоре, опуская на один из скрипящих кожаных диванов. Невысокие растения в горшках всё ещё являют сочный зелёный цвет, а порода дерева ярка — девушка не перестаёт рассматривать причудливые бархатные прожилки багряного цвета, когда господин Рафаль Крейн впервые обращает на неё внимание. Алина думает, что легко обижает его вычурное стремление к идеальности окружающего, когда её нос начинает кровоточить. Алые разводы капель пачкают дорогой материал дивана. Давление повышается, из-за чего Алине срочно предлагают помощь врача. Она не оценивает Крейна: произносит единственное замечание о заносчивости. Рафаль схож на Сенеку с той же степенью, с которой Александр подобен своему отцу. Вороной цвет делает их брови яркими, а лица мужчин наделяют заострёнными чертами, чертящими один прекрасный родовой профиль голов. Статность и сильные плечи делают Рафаля более сильным олицетворением своего отца. Он жёсток там, где Сенека Крейн способен быть дипломатичен. Присущее капитолийцам высокомерие отнимает добрые цвета оставленных впечатлений. Но для Александра мужчина достаточен.

•

⸺ Ты не можешь воспользоваться этим рычагом, ⸺ осаждая требование, объясняет мужчина, едва ладони опускают на спинку кресла лёгкую ткань жилета. Помещения центра отдыха используют резервный источник питания, из-за чего они ещё несколько недель не будут испытывать потребности в энергии. ⸺ Моя семья бенефициары. Да, мы спонсировали производство этого оружия, и закон о собственности Капитолия позволяет звать его нашим, но его складами в Капитолии распоряжались миротворцы. И если дистрикт-13 его до сих пор не изъял… ⸺ Солдаты не станут перекладывать его с места на место, но мы найдём ему применение, ⸺ объясняет полковник Батар, подавая сидящей победительнице стакан с прохладной водой. Она держит его уверенно, пусть и сидеть всё ещё получается с трудом. Пока Алине не удаётся держать спину. Поправляя повешенное на бедро снаряжение, Толя поворачивается к Александру. Юноша скучающе поправляет закатанные рукава. ⸺ Я ему не доверяю. ⸺ Меня это не волнует. Он дал укрытие твоей подчинённой.       Алина видит, любопытно вертя головой, сидящий на подлокотнике мальчишка крепко держит ладонь Александра, второй рукой вцепляясь в ткань его рукава. Он прижимается щекой к его плечу и часто норовит вздёрнуть голову, чтобы взглянуть на брата. Победительнице он не доверяет, сторонясь её, когда Александр в начале дня подсказывает ему обратиться к девушке. — Куда мы пойдём? — ребёнок спрашивает вновь, отчего нос Алины морщится в позабавленном выражении. Мальчик кажется ей во всём похожим на Александра, пока лоскутки чёрных волос путаются вокруг его ушей, а бледное лицо быстро розовеет. ⸺ Я не отдам своего сына этим дикарям, ⸺ восклицательно указывает Каролина, стоя за своим мужем. Она не смотрит на Александра, и он внимает ей с равнодушием, не стараясь успокоить. ⸺ Что значит — он не может остаться с нами?! ⸺ Я объясню Вам, Каролина, ⸺ поправляя лёгкую куртку на своих плечах, Алина старается сесть ближе к краю дивана, когда Иван подходит к ней сзади, помогает перенести вес вперёд. Ей приходится ухватиться за подставленную руку Александра, чтобы не упасть. Женщина на неё не смотрит, уделяя внимание продолжительному размышлению мужа. Обращение зовёт представительницу Капитолия незаслуженно мягко. ⸺ Вас арестуют. Эти люди придут с оружием, и Вас они выберут одной из первых, ⸺ обещает победительница. ⸺ Разумеется, вашего ребёнка не посадят под стражу, какой варвар стал бы делать это с маленьким мальчиком? ⸺ вынуждая господина Рафаля вздёрнуть голову, Алина огрызается язвительно, рассчитывая напомнить о судьбе того, на кого они не смеют взглянуть. Лицо Каролины становится красным от злобы, но победительница испытывает скромное опасение, боится напугать ребёнка. ⸺ Ребёнка заберут. Скорее всего, его перевезут в Тринадцатый, как и многих детей, кого будут эвакуировать из Капитолия. Там мальчика определят в детский центр — в дистрикте ребёнка быстро отдадут семье, которая о нём будет заботиться. Вашему сыну всего четыре. Сколько вы его не увидите? И позволят ли вам его увидеть вновь? ⸺ Мисс Старков, пожалуйста, держите себя в руках. Я не хочу, чтобы Вы снова потеряли сознание на моём диване. ⸺ Я обязательно как можно старательнее испачкаю его кровью прежде, ⸺ Алина диктует обещание, ворчит надменно, ⸺ чем Вас арестуют, и Вам больше не придётся переживать о качестве его кожи. С удовольствием посадила бы на ваше место вашего брата. ⸺ У Сенеки всегда была слабость, ⸺ опуская взор к лежащему на столе экрану устройства, Рафаль не провожает то, как идя вдоль кабинета и подзывая к себе сына, Каролина высоко поднимает голову. Алина понимает её сопротивление, осознаёт всепоглощающее нежелание оставить ребёнка. Но и оно подчиняется обстоятельствам. ⸺ К крайней степени посредственным вещам. Иначе я бы сейчас не терпел общество двадцатилетнего необразованного мальчишки, думающего, что он знает, как устроены экономика, политика и деловые связи. ⸺ Ваш племянник такого не говорил, сэр, ⸺ строго замечает Иван. ⸺ Вы это додумали. — Мы договорились, ⸺ утверждает Александр, поднимаясь с дивана. Толя кивает ему, не оговаривая то, что сам поможет Алине вернуться в комнату для отдыха. ⸺ И мы услышали друг друга, дядя. ⸺ Вы боитесь меня? ⸺ насторожённо спрашивает девушка. Она следит за мановением головы, попыткой выпрямиться вслед её намерению встать, когда Толя берёт её локоть. Усмешка отнимает у Алины расторопность, она не спешит уйти. ⸺ Дёргаетесь так, будто перед вами стоит сам президент. Вы сделали то, о чём просил господин Крейн. ⸺ Что ещё мне было делать, когда ваши солдаты вошли в город? ⸺ разводя рукой, мужчина убирает со лба аккуратно уложенные волосы. Он почти не смотрит на девушку, видимо, обнаруживая её недостаточно талантливой собеседницей. В этом он не схож на своего младшего брата. ⸺ Люди находились в панике. Мы не сошлись с президентом Сноу во взглядах на то, как лучше проводить эвакуацию в городе. Он считал, что граждане могли оставаться в своих домах прежде, чем мы бы объявили о необходимости переместиться в более глубокие части города. Многие из них — в первую очередь дети, могли бы быть укрыты в президентском дворце. Но я… Положился на идею изменщика, ⸺ ругает брата Рафаль, ⸺ если так Вам будет угодно. Кем бы его ни называли, я не стал бы считать своего брата глупцом. ⸺ Вы давно пересмотрели верность Сноу, верно? Когда он убил ваших родителей. ⸺ Это был несчастный случай, ⸺ почти задевая кулаком стол, мужчина вынуждает Толю отвести Алину на шаг. Но господин Капитолия не испытывает ярость. Девушка предполагает, он хлебает разочарование. ⸺ Авария. Мы встречались с Кориоланом после неё из-за этого сбоя, который устроила женщина Кардью вместе с моим братом. Весь город встал, никто не хотел работать и двигать военные силы, потому что системы транзакций остановились. И позвольте заметить, мисс Старков, ⸺ беря стопку бумаг, Рафаль сдержанно поднимает голову, ⸺ мне кажется, вы чрезвычайно много о себе думаете, раз верите, что чего-то достигаете подобными вопросами. Знаете, что я должен был сделать, как только вы появились за стенами этого комплекса? ⸺ надменное превосходство проявляется в жестоких словах капитолийца, стоит бровям приподняться над его взглядом. Он не дожидается ответа. ⸺ Я должен был совершить звонок и дождаться момента, в который я смог бы передать вас с Александром президенту Сноу в качестве заложников. Мне очень интересно, стала бы Коин обменивать вас хотя бы на что-то, или она оставила бы вас в качестве подарочных ягнят, которых казнили бы пред всеми силами повстанцев. Сомневаюсь, что пребывание во дворце президента вам понравилось бы больше, чем пребывание здесь. Признаюсь, ⸺ обводя рукой фигуру Алины, Рафаль убеждает пренебрежительно, ⸺ я испытываю к вам странную жалость. Возможно, потому что я не люблю марать руки. ⸺ Или потому что вы боитесь, ⸺ девушка шипит под сжатыми зубами. Боль едко ранит её лопатки, ударяет по рёбрам, отнимая воздух. ⸺ Вы знаете, что у вас нет будущего. Что бы вы ни сделали, вы не вернете жизнь, которая у вас была. А в новом Панеме для вас и подобных вам людей не будет места. Хоть шею мне здесь сверните, вы останетесь ни с чем, ⸺ малодушно заключает Алина, исподлобья смотря на неприметную улыбку Толи. ⸺ У вашего племянника есть будущее. Возможно, он сделает что-то более достойное из всего, что ваша фамилия когда-то значила. ⸺ Всё началось с этой ненависти, ⸺ черта рассказа задерживает шаг девушки, пока Толя подводит её к стеклянным дверям. Они не открываются. Алину не удерживают, но господин Рафаль замечает пред ней беспристрастно, он не заканчивает разговор. ⸺ Мой дед ненавидел вас за то, сколько наша семья потеряла в период Тёмных времён. Вы ненавидели нас, и поэтому девчонка из дистрикта убила мою тётку кухонным ножом. Мой отец ненавидел вас за то, что случилось с его сестрой. И вы вновь ненавидели нас за то, насколько легко было наблюдать за этими Играми сквозь экраны, выставленные на наших улицах. Только мой, ⸺ произносит мужчина наигранно восторженно, ⸺ довольный жизнью брат никого не ненавидел. И почему должен был? Больше тридцати лет прошло после Тёмных времён, когда мы родились. Мы даже никогда не знали нашу тётку. Время способно делать поверхностным что угодно — даже любое превосходство, которое вам внушают. Поколения сменяются, вырастают новые дети. И уже мы смотрим на вас иначе, нежели делали это наши родители. Мою жизнь разрушили не вы, мисс Старков, даже если вам нравится так думать, ⸺ качая головой, мистер Крейн глубже садится в своём кресле. Он не дожидается реакции Алины и не получает то, что рассчитывает увидеть. ⸺ Мне, как и вам, когда-то было девятнадцать в вечер, в который мой брат решил, что в девчонке из бедного дистрикта было что-то увлекательное. Он же капризный ребёнок — привык получать всё, что ему вздумалось. В нашей семье любят женщин. Наших женщин, ⸺ Рафаль уточняет высокомерно, заставляя победительницу поджать губы в презрении. Унижающая капитолийского господина память о Багре отзывается в Алине, велит улыбнуться гордо. ⸺ Не чужих невоспитанных девчонок с улицы. Но она победила по правилам, которые мы сами для вас создали. Двадцать лет Сенека не переставал говорить об этом увлечении. И я знаю, как сильно мой брат любит этого парня. Возможно, если бы когда-то ему позволили просто «любить», Вы бы сейчас передо мной не стояли, мисс Старков.

•

через несколько недель

      Напитанные ярким цветом звёзды угасают под прикрытыми веками, меркнут, облачаясь мирной синеватой волной успокоенной тьмы. Голос войны пропитывает её. В первые дни бушующий грохот повстанческой бури всё ещё буравит улицы города. Алина запоминает каждый звук — ими с ней говорит людское движение, когда окна дома вздрагивают, а двери трясутся, стискивая в густом воображении того, как рушатся стены. Девушка зажмуривается сглатывая. Сипящий булькающий скрип застревает в раздираемом воспалённом горле. Перед наступлением ночи Алина плотно закрывает застуженную шею шарфом. Нежная приятная ладони шерсть не перестаёт укалывать обожжённую кожу. «Переохлаждение, повлёкшее воспаление», ⸺ утверждает присланная повстанцами медсестра. Победительница простужается заурядно, забывая, что в естестве существования тоже способна болеть. Её глаза слезятся от ползущего по векам жара, знакомого всякому простуженному ребёнку. Внутреннюю долю ушей нарывает, стоит окружающим звукам стать более оформленными. Взрыв повреждает их тоже.       Воздух в наступлении весны всё ещё холоден, а горы препятствуют скорому наступлению оттепели. Многие системы городского обеспечения прекращают работу. Машины не поддерживают благоприятный для капитолийского населения климат, а горячую воду не поставляют в дома, делая их непригодными для проживания в отступающие зимние дни. Для согревания используют альтернативные источники тепла: переносные батареи и резервные аккумуляторы. Алина знает, не каждому жителю Капитолия или прибывающему в город повстанцу уготована подобная роскошная благоволящая судьба. Победительница не заполучает её честно и не намеревается обрести. Но одиночество не провожает её ко сну. Она замечает: кончики пальцев уже липки от пота, согреты близостью чужой руки. Алина засыпает, беря в кольцо неробкой хватки запястья Александра. Она учится этому не сразу: спрашивает у Ивана, если может что-то сделать для того, чтобы облегчить наблюдение за юношей. Девушка привыкает класть голову на его грудь: слушать несмелый, предельно хрупкий шум жизни. Она уже узнаёт его неприступное мёртвое молчание, не желая услышать его вновь. Алина морщится от памятной, сурово дразнящей мысли — Александр зовёт её оленихой: расторопной и бережливой, засыпающей над ним, чтобы предупредить хищную опасность. Слёзы щиплют лицо в обуревающем страхе, девушка вспоминает, как кулаки ударяют по бокам юноши, она кричит — спрашивает его, почему победитель не предвещает? Почему не защищает себя перед одной из многих ловушек? Александр не рассказывает ей прежде, чем Алина догадывается сама. Президент Сноу побеждает. Они не способны отличить ложь, не способны выкроить обман, нацеленный на демонстрацию расправы. Испускающий воду механизм фонтана оказывается лишь погрешностью — нарушением в работе городских систем. Стрельба и наспех перекроенная изнанка города делают его непригодным, небезопасным для любого стремящегося укрыться гражданина. Одна из множеств ошибок, порождённых непредсказуемостью разрушения.       Дыхание Александра становится для Алины колыбелью, его медленный ритм влечёт прислушаться. Когда пушки стреляют, объявляя их победителями, им не позволяют восстановиться. Их переделывают, придавая искусственный совершенный поддельно здоровый вид. Он слезает подобно чужеродной шкуре, обнажая ничем неизведённую изуродованность. В Тринадцатом никогда не намереваются лечить эти раны, обезболивая нарывы так долго, сколько требует пригодность. Привлекательность уступок вновь заставляет идти.       Но лекарственный запах замирает в холодном воздухе. Алина представляет легко, как вскидывает руку во сне, сбивая составленные на прикроватный столик чашки с разведёнными лекарствами, пластинки таблеток, баночки с кремами и мазями, наборы колбочек, тщательно подготовленные для введения. Необходимость в них не погибает, разрастаясь с буйствующей силой. Перенимая инструкции, Алина учится принимать их самостоятельно, оказывает себе заботу, которую не называют навязанной. Она может быть лишь непосильной. Девушка примиряется, она не излечит каждое увечье. Им столь же легко удаётся испещрить тело Александра, подчиняя его безволию болезни. Кожу на его рёбрах уязвляют рубиновые и грязно-синие подтёки, ползущие по бокам и сходящимся на спине лопаткам. Глубоко садня себя, сколько раз он ударяется о землю прежде, чем шок проходящего взрыва позволяет ему подняться? Секундная доля крошит его кость, переломы не поддаются быстрому заживлению в отсутствии необходимой техники. Алина не помнит часы, в которые предплечье юноши закрепляют в металлических прутах фиксирующего жилета. Помпу снимают с него, устанавливая под кожей левой груди другую — внутреннюю, к чему ежедневно подключают трубки капельниц. Алина не ожидает эту крайнюю уязвимость, они замечают её не сразу. Первая обработка ран требует особую чуткость, внимание врачей привлекают нарушения. Ивану удаётся запустить сердце Александра. Но полноценно оно никогда не начинает свою работу вновь. «Серьёзные нарушения сердечного ритма», ⸺ так о его состоянии говорят медики. Известный человечеству диагноз «аритмия». «С этим живут», ⸺ объясняет Алине расторопная женщина, ведя сопровождаемые голосами врачей записи. ⸺ «Это лечится, если парень позаботится себе. Повезло, что вы вообще его на ноги поставили после остановки сердца. Пока не развилась бы недостаточность, так бы и бегал, если бы врачи не побеспокоились».       Разводя плотный воздух, девушка подносит руку к мирно вздымающемуся плечу Александра. Над ним едва заметно мигает лампочка — датчик повязки, постоянно передающей данные на небольшой экран. Алина запоминает правильные значения и легко заучивает норму рисунка, которую юноша выполняет только во время сна. Её просят подготовиться — просят о понимании того, что обмороки продолжат происходить, пока они не согласятся на полноценную терапию. Головокружение, чувство удушья, выраженное замирание сердца — Александр привечает их, не пренебрегает. Поражающая его тело ломка лишает его восприимчивости ко многим необходимым препаратам, ослабляет и изматывает.       Нити света выделяют слабое мерцание: болезненный блеск взмокшей кожи. Алина напоминает себе: победитель не спит крепко, его сон бессознателен под воздействием лекарств. Тёплый воротник водолазки топорщится под плотным одеялом — они спят в одежде, не преуменьшая убеждение, что розыск вновь заставит их попрячься безопасностью выбранного дома. Его окна занавешивают плотно, чтобы скрыть движение за чертой окон, а свет вокруг дарят только редкие подготовленные к работе аппараты: медицинское оборудование, обогреватели. Обманывая манящим образом спокойствия, разговоры молчат в других частях дома. Беспокойства не находятся, победителям позволяют отдохнуть. Безмятежность поёт Алине колыбель, пока она дрожит, поднимая колени к груди и крепко хватая оделяло, чтобы подтянуть его к подбородку.       Высокое, часто звучащее сопение поражает слух, девушка слегка вскидывает голову, слабо шипя от щиплющей заживающую кожу боли. Холодные пальцы касаются губ в изумлении, стоит победительнице освободить укутанную руку. В сумраке мальчика удаётся различить не сразу. Только небольшое одеяльце топорщится обрисовывая бок ребёнка, клубком сворачивающегося возле ног своего брата. В доме для Тоши предназначается своя детская спальня, но он не впервые ходит ночью. Алина допускает осторожность: терпеливую необходимость ребёнка узнать. Он опасается её и никогда не подходит сам, отчего ныне девушка вздрагивает внутренне, замечая, как мальчик прячет голову рядом с коленями юноши. Только его волосы торчат из-под одеяла. Расставляя руки по обеим сторонам от себя, Алина поднимает своё тело, привыкая к тянущему болезненно скрипу обожжённой кожи, не успокаивающейся под наложенными повязками. Воющая нота тяжела на губах, победительница замирает, стоит мальчику вздрогнуть на кровати. Он не спит.       Миша находится в том же возрасте, когда мальчик прибивается к сиротам Двенадцатого вместе со своей старшей сестрой. Алина понимает эти нелёгкие детские года — поведение любого оставленного ребёнка, чью странность или отличность объяснят неисправимой трагичностью судеб. Никто не возьмёт за неё ответственность. И каждый поспешит утвердить о том, насколько калечащим для мальчика становится пережитый опыт. Он не привыкает к Алине: не замечает, не просит о помощи. Девушка предупреждает: Тоше нелегко удаётся самостоятельно есть или одевать верхнюю одежду. Трудность того натягивает в победительнице струны беспокойства. Ребёнок выглядит для неё потерянным, черта чего так неестественна в детях. Не находятся люди, на чью заботу мальчик мог бы положиться. Он плачет, растирая личико кулаками каждую ночь, стоит тоске по родителям взыграть в нём. Антоний видится Алине терпимым только к Александру, но разгадка того предстаёт заурядной. Юноша лишь основательно схож на каждого представителя семьи Крейн, кого ребёнок знает, как свою семью. Ничто иное не остаётся маленькому мальчику. Революция порождает множество из них. Алина в приходящий час тоскует по своему, одними губами зовя Мишу.