орлёнок

«Можно любить зиму и нести в себе тепло, можно предпочитать лето, оставаясь осколком льда»

— Чё сказал, повтори? — Мне иногда кажется, что у Николаса проблемы со слухом. Ыйджу сбоку громко хохочет, так, словно ему сейчас рассказали самый смешной анекдот на свете. — Да нет, он просто петушится. Ну, в целом, Рики заметил. Он недоверчиво косится на Ынсока, который судя по выражению лица, то ли молится и просит Господа дать ему сил, то ли просит его убить. Одно из двух. Вожатый глубоко выдыхает, поднимая глаза к небу. Нет, походу точно молится. — Повторяю для особо тугих, — бубнит он, — Вам надо доплыть до вон того буйка, взять флаг и приплыть обратно. И желательно при этом не утопиться. — А ну это легко, — машет рукой Николас, хватаясь за весло, — Пацаны на абордаж. — Вот бы его мама на абортаж сходила восемнадцать лет назад, — шипит Тэсан, который участия во всем этом принимать не собирался. Рики прыскает от смеха. В целом, ничего такого сложного в этом нет. Всего-то навсего доплыть, взять флаг и вернуться обратно. Правда вот, проблема в том, что Рики на лодке никогда не плавал. А судя по тому, как Кюбин и Джэхён размахивают веслами, устраивая бои, то далеко они не уплывут. Осталось решить, кто из них Джейк, а кто Роза и можно снимать ремейк титаника. Бюджетненький правда. Рики недоверчиво смотрит, как Вонбин натягивает на себя желтенький и потрепанный спасательный жилет. А вот тут уже страшновато. — Бон Джови ссыкло, — кривится Николас, забираясь в лодку. — Скажи спасибо, что я вообще с тобой в лодку сел, — фыркает Вонбин, затягивая жилет потуже, — И вот с этими двумя. Рики становится еще страшнее, когда лодка опускается на воду. Он сидит, вцепившись в бедный бортик, грызет и без того растерзанную губу. Изредка кидает взгляды на соседнюю байдарку и слишком довольного Ухёна. По его лицу видно — он уже празднует победу. Ну конечно, его то дети, не раскачивают бедное судно туда сюда, как эти два придурка. Чип и Дейл, ей богу. Ынсок громко откашливается, привлекая внимание. — На счёт три начинаем, — командует он, — Не убейтесь, я вас умоляю. — Да, братан, все будет по высшему стилю, — кивает Николас, — Я тебе отвечаю. — Вот этого я и боюсь, — кривится Ынсок, — На старт. Рики хватается за весло. — Внимание. Тэсан что-то громко орет с берега. Кажется, что-то в духе: «Утопитесь, дебилы». А может, ему показалось. — Марш. И начинается. Лодка отталкивается от берега, безудержно шатаясь. И, ну, первые пару секунд все идет неплохо. Они даже как-то плывут, представляете? Джэхён пытается командовать, ведя счет: «И раз, и два, поднажмите ребятки, и три, и четыре». Рики гребет в поте лица, щурясь от дурацкого солнца, которое светило прямо в глаза. Нет, надо было все-таки брать с собой панамку что-ли. Не зря мама говорила. Но потом происходит сущий ад. Вонбин замечает, что вторая лодка опережает их на довольно приличное расстояние. И понеслась. Кюбин беспорядочно машет веслом, уже даже над водой. Ыйджу орет, что у него ничего не получается и он сейчас вообще не будет грести, если Джэхён не перестанет ругаться. — Николас сделай что-нибудь. — Я чё, на рыбака похож? — шипит тот, — Блять, парни, ну вы и лохи. — Ребята, — окликает их Рики, косясь в сторону, — Они так-то уже почти доплыли. — Я грести не буду, — дуется Ыйджу. — Мда, вот и приплыли, — констатирует Вонбин. Лодку мотало из стороны в сторону. Куда угодно, но только не вперед. Рики уже даже становилось смешно. И обидно, если честно. Они что, реально проиграют каким-то детям? Он вглядывается в силуэт Ухёна, довольно скандирующего что-то на берегу. Потом переводит взгляд на Ынсока, закрывшего лицо руками. Ну, это правда позор. Что тут еще сказать. Рики нервно смеется, окончательно перестав даже пытаться грести. А какой в этом смысл. Он замечает Тэсана, который кажется, активно что-то ему показывает. А потом кричит. И это последнее, что он понимает. А дальше только шум в ушах. И вода. В носу, во рту. Вообще везде. У него уходит пара секунд на осознание того, что он вообще-то тонет. Между прочим. Рики начинает барахтаться, как какая-нибудь лягушка на мелководье. Пока наконец-то не выплывает наружу. Беспорядочно хватает воздух, пытаясь открыть глаза. Первое, что он замечает, это огромные испуганные глаза Кюбина, открывшего рот Ыйджу и паникующего Джэхёна. Но он все еще ничего не слышит. Видимо вода в уши залилась. А потом смотрит на Николаса. Тот сначала глупо моргает, а потом подскакивает, чуть ли не переворачивая лодку. Что-то орет. И тычет пальцем в сторону. Буй. Рики не знает чем он руководствуется. Может адреналином или внезапно поднятым командным духом. Но чем-то точно. Потому что единственное, что делает его тело — начинает плыть. Быстро. Он так даже на соревнованиях не плавал. Левая, правая, по-собачьи. И вот, Рики уже опережает чужую лодку, доплывая до ярко оранжевого буйка. Хватается за флаг, под крики малышни. А потом гребет обратно, высоко поднимая над головой красную ткань. Слышит, как парни о чем-то разговаривают, а потом лодка наконец-то сдвигается с места. — Хватайся, дебил. Рики, который вообще не понимает, что происходит, цепляется за чью-то скользкую ладонь. — Пацаны, поднажмите, — кричит Джэхён, — Боже, да затащите его уже. Кюбин, давай. Кюбин, которому и принадлежала рука, с горем пополам затаскивает барахтающегося Рики обратно. — А теперь быстро, раз, два, — командует Джэхён, — За весла, пираты. Николас громко свистит и кажется, роняет пару матных словечек на китайском. Рики не особо разбирается. Он просто пытается отдышаться и придти в себя. Но получается не очень. Так что в итоге, он просто лежит головой на чьих-то коленках, наблюдая, как постепенно приближается берег. А вместе с ним и бегающий туда-сюда Ынсок. И прыгающий Тэсан. Может он головой ударился? Секунда. Его стряхивают с коленей. Несколько рук обхватывают его за ноги и грудки. А потом, Рики понимает — его несут. — Всосали, говнюки. — Мы победили. — Пираты пятого отряда самые лучшие. — Рики жив? — Да насрать, мы победили. Голова гудела от бесконечных громких голосов. А перед глазами все еще стояла размытая пелена. Он чувствует, как его опускают на землю. Водяная трава щекочет лодыжки. Воздуха не хватает. Ему бы ингалятор что-ли. Может приступ астмы начался? Или еще какая зараза. Неизвестно. По крайней мере до того момента, пока над головой не нависает злющее лицо Ынсока. Ну, оно кажется злым. Хотя у него всегда только две эмоции: злость и недовольство. — Парень, ты как? — спрашивает он, показывая пятерню, — Сколько пальцев? Рики моргает. — Пять? — Это ты у меня спрашиваешь? — смеется вожатый, — Ладно, жить будешь. На плечи опускается полотенце. Мягкий ворс приятно ощущается на шее. Рики все еще пытается восстановить дыхание, прислушиваясь к громкому стуку в ушах. Тук-тук-тук. Кажется, это его собственное сердце. — Это не по правилам. Ухён стоящий рядом, жутко красный и пыхтящий, как старый бабушкин чайник. Упирает руки в бока, чтобы казаться грозным. Но больше похож на огромного плюшевого медведя, если честно. По крайней мере, рядом с тощим и долговязым Ынсоком уж точно. — Флаг видел? — спрашивает вожатый. В ответ кивок. — Команду на берегу видел? Снова кивок. Ынсок растягивает губы в ухмылке. — Ну вот и чеши отсюда. Николас снова орет, параллельно показывая средние пальцы уходящему Ухёну. Рики, который к тому моменту уже почти пришел в себя, пытается собрать по крупицам произошедшее. Вот они плывут. Потом вспышка. Боль в затылке. И он уже в воде. А потом каким-то образом с флагом в руке в лодке. Получается что… — Мы типа победили? Тэсан, все это время сидящий рядом, прикладывает ледяную и до жути бледную ладонь ему на лоб. — Эй, старый, может его все-таки в лазарет? — недовольно хмуриться он, а потом впервые расплывается в странной улыбке, — Чел, тебя веслом приложили. — Чего? — Мы победили, — визжит Джэхён, кидаясь обнимать Рики, — Чувак, да ты настоящий герой. А я всем говорил, он — наш. — Чё происходит то? — бубнит Рики, пытаясь скинуть с себя этого бешенного липкого енота. Он крутит головой по сторонам. Ыйджу смотрит на него так, как будто он тут только что умер и воскрес на его глазах. Вонбин запутался в спасательном жилете. Кюбин, краснющий как рак, молча стоит в стороне. И только Николас, жующий какую-то травинку, ехидно улыбается. Подходит ближе, опускаясь на корточки прямо перед глазами и тычась своими костлявыми коленками. Опускает руку на плечо. — Братан, ты молодец, — хмыкает он, — Ты нам победу достал. Выловил. Рики выдыхает. Он что сделал? Кажется, у него кружится голова. — Ладно, ребята, это все хорошо, вы молодцы, — влезает Ынсок, неловко прокашливаясь, — Но у нас проблема. — Хён, да не гони, — довольно тянет Джэхён, — Какие у нас могут быть проблемы? Мы победили, все чики-пики. Да, они победили. Рики улыбается. Ему становиться так хорошо и легко. Действительно. И все благодаря кому? Все благодаря ему. Он откидывается на траву, прикрывая глаза. Очень хотелось спать, на самом деле. Может, Ынсок не будет против, если он немного поспит? А еще так пахнет душистой сиренью и липой. Прямо как в детстве — у бабушки в деревне. Да. Он там плавать и научился. На речке. Отдаленным эхом слышится грубое: «Вот такие проблемы». И какие-то маты и крики. Но Рики уже как-то все равно. Он чувствует себя легкой пушинкой, летящей по ветру. Такой, которая еще в нос забивается. Тополиной, вот. И вовсе у них нет никаких проблем. Ну, по крайней мере, у него уж точно. Даже не болит ничего. Ровно до того момента, как он не открывает глаза. Первое, что он видит перед собой — белый потолок. Он что умер? Это лимбо? Его теперь будут судить? Он же точно в ад отправиться за непотребства всякие, которые делает дома. Ночью. Один. Потом принюхивается. Пахнет какими-то травами и лекарствами. Прямо как в кабинете у педиатра. Так, подождите. Рики подскакивает, о чем тут же жалеет. Потому что голова начинает гудеть так сильно, что аж мир перед глазами надвое раскалывается. — Тихо ты, — шипит кто-то, — Не двигайся. А потом чужие руки придавливают обратно, заставляя опуститься на мягкую подушку. Рики сейчас заплачет. Нет, вот второй день в лагере, а он уже попал в лазарет. Он, конечно, сначала так и планировал. Но не думал же, что получиться. Да еще и с такими последствиями. Когда разбитый калейдоскоп картинок собирается воедино, восстанавливая картину мира, он видит Кюбина. Тот жует губу, неловко отводя взгляд. Усаживается на деревянную табуретку, около кровати. И молчит. Надо же, оказывается, он умеет. — Че случилось? — прерывает тишину Рики. Кюбин вздрагивает. Краснеет еще больше. До уровня спелого томата на огороде. — Тебя ударили веслом. — Ага. — И ты отключился. — Ага, — эхом повторяет Рики, почесывая затылок, — Кто? Не то, чтобы ему было так уж интересно. По крайней мере, сейчас он бы вряд ли смог что-то сделать. Потому что голова трещала еще сильнее, чем в автобусе по дороге до лагеря. Кюбин мнется, отколупывая заусенец на пальце. — Ну, я. — Понятно. — Ты не злишься? — недоверчиво спрашивает тот, хмурясь. Ну точно на щенка похож. Который нагадил в тапки. — Да вроде нет, — пожимает плечами Рики, — Ты ж не специально. Кюбин снова замолкает. На тумбе был целый ворох каких-то записок, шишек, шоколадок. Как будто тут какой-то умирающий лежит. Если ему столько внимания будут уделять, то Рики хоть каждый день веслом готов по лбу получать. Ну, в теории. На практике не хочется. Даже какая-то вон самодельная открытка есть. С кривым человечком, с желтыми волосами. Наверное, это типа он. — Вообще-то специально. Рики замирает. — Повтори? — Ну, я не то, чтобы очень хотел, — оправдывается Кюбин, смотря по сторонам, — Так, подумал, было бы смешно оприходовать тебя веслом. Но не так сильно. Слегка. Это само получилось, я типа, в кураж вошел. И вообще, это была не моя идея. Нет, ну если до этого Рики не то, чтобы очень сомневался в умственных способностях этого парня. То сейчас, гудящая голова и звон в ушах — прямое подтверждение того, что у этого Ким Кюбина точно лишняя извилина где-то затесалась. Он бегает взглядом по чужому лицу. Мягкие, даже на вид черты, такие же щеки. Ворох осиного гнезда на голове. Там даже пара иголок сосновых затесалось. Огромные по-щенячьи виноватые глазища. Куча ссадин на острых коленках. Миленький. И нет, не то, чтобы он его как-то специально оценивал. Просто объективно. Ким Кюбин милый, и все тут. Но это не отменяет того факта, что он дуралей. Точно у друга своего нахватался. Рики тупо пялиться. Ну, а что ему еще остается делать? И все-таки где-то глубоко внутри, тянется какое-то чувство. И нет, это не глисты и амебы. Что-то другое. Знакомое. Как будто он этого парня уже где-то видел. — Привет победителям, — салютует Ынсок, таща за собой вторую табуретку, — Как себя чувствуешь? Рики шевелит рукой. Потом второй. Поднимает ногу. — Нормально. — Класс, — довольно кивает Ынсок, — А то там все думают, что Кюбин тебя захерачил. — Да я не специально, — ноет тот, опуская голову в пол. — Николасу объяснишь. — А с каких пор, Нико у нас главный? Ынсок пожимает плечами, воруя грильяж-белочку с тумбы. — С тех самых как вы сюда заявились, — фыркает с набитым ртом тот, — Это, кстати, все твое. Рики переводит взгляд на тумбу. — От кого? Ынсок встает с табуретки, тянется, хрустя костями. Ну точно как дед. Еще день и будет песок за собой сметать. Неопределенно машет рукой в сторону. — От поклонников? Ага, ну как же. Но все равно приятно. Рики тянется рукой к той самой открытке. Разворачивает. Кривоватым почерком написано поздравление с «честной» победой, пара пожеланий и в конце приписка: «Энтон». И все-таки хороший этот малый. Следом он пересматривает целую кучу смятых записок. От Ыйджу, Джэхёна, Вонбина. Даже от Николаса нашлась. «Надеюсь ты не сдох, блонди. Ты красава». Ну, чего еще можно от него ожидать. А потом доходит до шоколадки. Вот это уже другой разговор. Правда, он шоколад не очень любит. Но все равно приятно. Кюбин все еще молчит, сверля серую плитку взглядом. Рики тяжело вздыхает. — Лови, — отзывается он, запулив бедную плитку прямо в парня, — Я все равно не ем. — Спасибо, — чуть улыбается Кюбин, — Встать сможешь? Рики качает головой. Спускает босые ноги на пол, чувствуя, как его начинает подташнивать. Но он держится. Обувается в заранее подставленные шлепки. Вот это забота. И, ну, вроде даже жить можно. Так что еще немного подождав, он соскальзывает с больничной постели. — Если что, можешь на меня опереться. — Ага, — хмыкает Рики, — А ты потом мне веслом по лобешнику зарядишь. Кюбин что-то обижено бубнит, но не отвечает. Шагает впереди, так, как будто Рики сам дорогу не найдет. Хотя, так оно и было. На лагерь уже опустились нежные лиловые сумерки, заполнив все стрекотом сверчков в высокой траве. Так что, да. Он бы не дошел сам. В воздухе пахло ночной свежестью, вперемешку с душистым ароматом спелых яблок. Рики шел следом, шаркая щебенкой. Разглядывал яркие звёздочки-кнопки на темном полотне неба. По веткам скакали то ли белки, то ли еще кто. Мало ли что здесь в лесах обитает. Может какие сородичи Мен Джэхёна. Только вот, кое что было странным. Чем ближе они были к домику, тем сильнее что-то сверлило под ребрами. Слишком уж тихо. И никого не видно. Только Ынсок сидел на ступеньках. И вот это было еще более непонятно. — Не шумите сильно, — тут же начинает он, стоит им только подойти ближе, — Сыльги узнает — мне трусы на уши натянет. А потом и вам. — Уже готово? — спрашивает Кюбин, получая кивок в ответ, — Спасибо, старик. — Да не старый я. — Ага, че еще скажешь, — хохочет Николас, высунувшийся из дверей, — Пацаны, давайте быстрее, еда стынет. А нам еще на озеро. — Никакого озера, Нико. — Старый, иди уже отсюда, — фыркает тот, — Всю малину портишь. Мы так-то празднуем. Рики хмурится, замирая перед крыльцом. — Празднуем? — Чел, не тупи, — трясется Николас, у которого терпения меньше, чем у ребенка с СДВГ, — Мы ж победили. А ты пропустил ужин, так что тащи свою блондинистую жопу сюда. И все-таки что-то в этих ребятах было. — У Вонбина есть ликер. Ынсок хватается за голову. — Я сейчас же сворачиваю вашу контору. — Да хер тебе, старый, тебя не приглашали. Да, что-то определенно в них было.