Lies On Page One

Уилбур напевает, вертя в руках перо и уставившись в раскрытую перед ним книгу. Сейчас он только учится. Доводит свои новые способности до предела, пытаясь понять, как лучше всего их использовать. Как воплотить в жизнь все, что он хочет. И одна ошибка, которую он заметил, заключается в том, что, хотя он может прописывать отдельные действия, люди, которых это действие затрагивает, не совсем понимают этого. Они делают его, но не вкладываются. Эмоции. Ему необходимы эмоции. И так, какая форма письма самая эмоциональная? Конечно же, поэзия. Строка за строкой появляются в его драгоценном дневнике, испещренном необузданными эмоциями и желаниями. Но все равно что-то не то. Вся его работа и сюжетная линия функционировали, как механические часы, персонажи играли свою роль, но метафора, глубина всего этого… утрачена волей. Слишком буквально, слишком похоже на действия роботов. Чтобы разбираться в тонкостях поэзии, ему следовало задуматься об этом. Он вздыхает, черкая в своем дневнике. Какая жалость. Но есть множество других жанров, которые можно изучить. Он поворачивается к своей скромной книжной полке и достает книгу. Хм… обычная книга, фэнтези, young adult. Новелла. Он полагает, что стоит попробовать, и садится писать. Каждое действие, каждая реплика диалога, каждая маленькая деталь. Он создает идеальную, красивую историю. И, на удивление, это работает. Все, что было записано, имело место быть, каждое чувство было передано, была учтена каждая деталь. Но это занимает много времени. Слишком много времени ушло на приведение в действия того, на чем история началась. Нет. Это слишком. Возможно, ему следует сделать шаг назад… Проводя рукой по полкам, он, в конце концов, останавливается на старой, потертой обложке. Одна из них была подарена ему Текно, когда они были младше, и Текно читал каждое слово, которое попадалось ему под руку. Это был «Гамлет», которого Уилбур снимает с полки. Он приподнимает бровь, открывая книгу, и действительно, это было то, что смогло бы сработать. Инсценировка с краткими указаниями. Много места для импровизации, но возможность уточнения присутствует… Он ухмыляется и снова прикладывает перо к бумаге. И детали теряются в вихре, убраны более мелкие детали, отрегулированы быстрота шага и одышка, написанный диалог льется из уст его персонажей, и действия, которых он требует, предпринимаются, и потребовалось как раз нужное количество времени, чтобы создать и прописать его собственную историю. У него есть время подготовиться к просмотру шоу. Уилбур издает легкий маниакальный смешок, закрывая свою дверь в ту ночь. Прекрасно, просто превосходно. Он садится за свой стол и начинает творить, учась датировать страницы, чтобы было проще излагать дальнейшие события. Он пишет истории о героях и злодеях, о тирании и революции, и все это он очень тщательно записывает в свой драгоценный, бесценнейший дневник. Напевая, обдумывает свой сюжет. Вяло, скучно, в нем нет изгибов и поворотов. И вот тогда его осеняет. Шпион, предательство, которого никто не ожидал! Уничтожающий новорожденную страну в одном действии, выходящий с левого фланга, пока не оглянешься назад и не увидишь гнев в их глазах. Но кто… Томми — не вариант, он сильно вспыльчивый. Что также исключает и Туббо, хотя они и неразлучны (на данный момент). Сам Уилбур может быть вариантом, но пока он предпочел бы укрепить эту связь с Томми… Фанди просто появился бы из ниоткуда, его персонаж был только что представлен! Но Эрет… что ж. Злая ухмылка появляется на его лице, когда речь заходит о нем. Любим детьми, но всегда думает, что они знают чуть больше, чем Генерал Сут. Тихая обида, разрушенный дух товарищества, настоящая драма! Он хихикает, записывая это. Отлично. Идеально! Он только начинает писать, когда раздается стук в дверь. — Уилбур? Я бы хотел с тобой поговорить. Голос глубокий и ровный, а глаза Уилбура расширяются от безумного восторга. Звезда шоу прибыла, но это еще даже не было записано! Но он может манипулировать воспоминаниями с помощью книги, не так ли? Почему бы ему немного не повеселиться. Уилбур быстро подавляет свою радость, возвращаясь к своему персонажу. Уилбур Сут, добрый генерал, любящий брат. — Заходи! — обращается он к Эрету, закрывая и запирая свой дневник в ящике стола, оставляя книгу раскрытой и собирая несколько разрозненных бумаг, чтобы сложить их в аккуратные стопки, когда входит Эрет. Их форма Л’Манбурга необычайно растрепана. — Уилбур, здравствуй. — они здороваются. — У меня есть кое-какие волнующие новости, которые, я думаю, тебе следует услышать. Уилбур невинно наклоняет голову и указывает на стул напротив своего стола. — Пожалуйста, присаживайся. Что приключилось, Эрет? Тот садится, явно уставший. — Я прогуливался вдоль стен и увидел снаружи Панза и Сапнапа, которые закладывали динамит. Я думаю, Дрим планирует взорвать Л’Манбург. — Планирует взорвать Л’Манбург? — глаза Уилбура расширились. — Он бы не стал. — Я только что видел Сапнапа и Панза с динамитом. Я не хотел рисковать разрушением моей страны, даже не сказав тебе, но я знал, что не смогу справиться с ними в одиночку. Я обязан был сообщить тебе, — объясняет Эрет. — Л’Манбург — мой дом, Уилбур, я хочу защищать его так же, как и все вы. Уилбур хмурится и поворачивается, чтобы сесть на край стола. С этого ракурса его кудрявая челка закрывает Эрету вид на его лицо. — Но ты правда так думаешь, Эрет? — Уилбур спрашивает тихо, с явно обманчивой невинностью. — О чем ты? — интересуется Эрет. — Конечно, я так думаю. На что ты намекаешь? — Ты хочешь защитить Л’Манбург? Ты точно предан, как думаешь? — ласково спрашивает Уилбур. — Л’Манбург — мой дом, Уилбур. Я скорее умру, чем предам страну, — Эрет рычит. Уилбур хмыкает и встает, поворачиваясь и глядя на Эрета сверху вниз. Теперь становится видна улыбка на его губах, а также искорки безумия в его глазах. — Но так ли это? — снова спрашивает он. — Ты действительно так думаешь? — Уилбур, что случилось? — спрашивает Эрет. — Ты в порядке? — Просто замечательно, Эрет, — со смехом уверяет Уилбур. — Просто это так весело. Ты думаешь, что ты предан — как славно! Ты думаешь, что это имеет значение! — Уилбур, ты несешь чушь. Что на тебя нашло? — говорит Эрет, становясь лицом к лицу с Уилбуром. Уилбур просто улыбается и протягивает руку, чтобы снисходительно потрепать Эрета по щеке. — О, Эрет… Разве ты не знаешь? — слащаво спрашивает он. — Ты — предатель! Эрет бьет Уилбура по руке: «Я не предатель. Я никогда им не буду». — Но ты им станешь, — отвечает Уилбур, просто пожимая плечами, прежде чем в его походке появляется что-то мрачное, и он разворачивается, чтобы пройти к другой стороне стола, к своей книге. — Ты станешь им, — рычит он. — Ни в коем случае, — сплевывает Эрет. — Во всяком случае, это звучит так, как будто ты предатель Л’Манбурга. Уилбур на это смеется. — О, смотрите, они думают, что они такие умные! — кричит он на всю комнату, прежде чем, казалось, снова вернуться к полнейшему спокойствию. Он поворачивается и одаривает Эрета умиротворенной улыбкой. — Как я могу быть предателем того, что принадлежит мне? — Л’Манбург не принадлежит какому-то одному человеку, Уилбур. Это — нация людей, это — страна, семья, — рычит Эрет. Уилбур ухмыляется и кладет руки на стол, наклоняясь вперед с опасной ухмылкой: «Нет, Эрет, — сообщает он. — Л’Манбург — это моя история, моя симфония. Я все это написал!» — Уилбур, ты несешь чушь! — опровергает его Эрет. — Нет, Эрет! — Повторяет Уилбур с громким смехом. Так приятно хоть раз в жизни быть свободным! Он хлопает ладонью по книге, все еще открытой перед ним. — У меня есть это! Здесь все, я все это написал! Каждый поворот, каждая ссора, каждое слово! — Мы люди, Уилбур! Возможно, ты написал мемуары, но ты сходишь с ума! — Нет! — отрицает Уилбур, внезапно разозлившись. — Это моя история! Моя симфония! Вы просто актеры на сцене, персонажи, которые так легко подвластны каждому моему слову! — Ты сумасшедший, введенный в заблуждение! — вскрикивает Эрет. — Просто отложи все это, мы можем пойти за твоей помощью. Я уверен, что Бог позволит нам покинуть этот мир, чтобы доставить тебя к психотерапевту! — Отвали, — огрызается Уилбур, хватая перо и прижимая его к странице. Его тошнит от того, что ему говорят, будто ему нужна помощь. Его тошнит от того, что ему говорят, чтобы он превратился в былую тень самого себя. — Эрет, ты должен сыграть свою роль. И это роль предателя, — заявляет он, записывая указание на странице. Эрет хочет предать Л’Манбург. Эрет стонет, обхватив голову руками, когда слова обретают силу. — Что происходит…? — произносят они. — Что ты сделал? — Это сработало, — ухмыляется Уилбур, в его глазах ясно читается глубокое безумие. — Ты сомневался во мне, ты называл меня сумасшедшим, но посмотри на себя! Тебя так легко переписать! — Что ты со мной сделал?! — возмущенно кричит Эрет. — Я просто сделал так, чтобы ты сыграл свою роль так, как должен, — сладко отвечает Уилбур. — И знаешь, что самое приятное во всем этом, Эрет? — Ты сумасшедший! — Эрет игнорирует вопрос. — Знаешь, что самое интересное, Эрет? — повторяет Уилбур, снова прижимая перо к странице. — Ты ничего не вспомнишь, — заявляет Уилбур, со злой усмешкой перечеркивая заранее написанное предложение. Эрет приходит поговорить с Уилбуром в его кабинет. Эрет громко стонет, когда их воспоминания насильственно стираются. — Где я? — они бормочут, поднимая глаза. — Уилбур? И вдруг в этом глубоком голосе скрывается искра злобы… это только заставляет Уилбура ухмыляться еще шире. Но Уилбур — блестящий актер, он просто изображает на лице фальшивую озабоченность, быстро подходит и нежно кладет руку ему на плечо. — Ты в порядке? — интересуется он, и в его голосе звучит беспокойство. — У тебя был такой вид, будто ты вот-вот упадешь в обморок. — Да… Прости за это. Моя память немного затуманена. Должно быть, что-то не то съел, — Эрет извиняется. Они тоже хороший актер… но Уилбур знает тонкости этого ремесла и видит слегка напряженные кулаки. Хорошо. — Ох, это ужасно, — добродушно отзывается Уилбур. — Иди, мы можем продолжить разговор как-нибудь в другой раз. Поговори с Туббо, может, он сможет чем-нибудь помочь. Эрет качает головой, чтобы прояснить мысли, прежде чем кивнуть. — Конечно, генерал, — с фальшивой ухмылкой отвечает Эрет. Генерал. Не Уилбур, конечно, нет. В конце концов, они не друзья. Больше нет. Уилбур сохраняет невозмутимый вид, когда тот поворачивается и уходит, ужасная, маниакальная ухмылка становится все шире, когда его дверь закрывается. Он ждет одну, две, три секунды, чтобы позволить предателю отойти достаточно далеко, затем громко смеется на всю комнату. Как прекрасно! Они были так настроены никогда не предавать Л’Манбург, но теперь… теперь Уилбур создал эту историю идеальной. Нет, не только эту историю. Это не было похоже на сухую классику, которую читает Текно. Это его история. Его! Его сценарий, его симфония, его Л’Манбург! «И никто никогда не сможет отнять её у меня, ” — думает он, засовывая книгу обратно в карман.