Прерогатива Альфы

— Я хочу, чтобы ты родила моего ребенка. Потребовалось некоторое время, чтобы эти слова пробились сквозь шум крови в ее ушах. Глаза Беллы расширились от шока, а Сэм в это время поднес кружку к губам и неторопливо отхлебнул кофе, будто просто спрашивал, не одолжит ли она ему свою машину. Она будто провалилась в кроличью нору, ей на миг показалось, что она стоит на дне колодца. Шум бури, прохладное дерево скамейки, холод ее влажных волос — все исчезло. За исключением мужчины, смотревшего на нее через стол. Приподняв кружку, он проглотил свой кофе, а затем поставил ее на стол с мягким стуком, который эхом отозвался в ее ухе, как раскат грома. Это, наконец, привело ее в чувство. — Что? — прохрипела Белла, вцепившись руками в стол в тщетной попытке удержать мир от вращения. Сэм склонил голову набок, слегка поведя носом и не выказав никаких эмоций. Его глаза бегло осмотрели ее лицо. — Ты меня слышала, — пробормотал он. Белла моргнула один раз. Второй. Черт возьми, три долбаных раза. Ей хотелось спрыгнуть со скамейки и броситься к двери — бежать от смятения, безумия, полного непонимания предложения этого пещерного человека. Но, возможно, на самом деле все еще хуже… то, как эти слова — произнесенные этим голосом — заставили ее тело задрожать. И у нее никогда бы не получилось сбежать — ведь это их Альфа. Мужчина, спокойно сидящий напротив нее, был безжалостным хищником, о котором она слышала истории во время войны, о котором говорили, что он никогда не проявляет ни грамма человеческих эмоций и является скорее животным, чем человеком. Их безжалостный лидер, который, как она знала, жестоко наказывал, не давая второго шанса. Белла чувствовала себя мышью, попавшей под прицел кобры, пригвожденной этим неподвижным, темным взглядом. Он развалился за столом и лениво трогал свою кружку, язык тела был нарочито беспечным, но она не раз видела, как он заводится неожиданно и непредсказуемо, как дикое животное, и это пугало всех до чертиков. Даже в состоянии покоя его тело, казалось, было готово вцепиться в горло раньше следующего удара сердца. Белла судорожно сглотнула и ее руки вцепились в стол с такой силой, что ногти впились в отшлифованное дерево. Ее сил не хватало на то, чтобы усидеть на месте — недостаточно даже было бы просто отскочить в сторону от человека, который хотел от нее то, что он хотел. Она медленно начала подтягивать ноги к краю скамьи. Сэм вскинул голову резким, хищным движением и посмотрел на нее своим непроницаемым взглядом. — Ты моя, и я мог бы сделать с тобой все, что захочу, — тихо сообщил он ей. — Но я даю тебе выбор. Выбор… это хорошо, верно? Ее мозг все еще был в коме. Она была вне себя от потрясения. Все, что она знала наверняка — ей нужно было уйти. Она перекинула одну ногу через край скамьи и постепенно опустила ее на пол. — Я мог бы приказать тебе, — проговорил Сэм тем же монотонным басом. — Или заставить. Теперь обе ноги были на полу, и она начала постепенно подтягивать верхнюю часть тела через скамью. — Но я не буду таким, как те, кто был до меня — иначе я не лучше пиявки, — выпалил он, сверкнув появившимися клыками, вид которых заставил ее замереть. Она моргнула, глядя на него, как олень, пойманный не на тот конец ружья. Сэм сделал еще один неторопливый глоток кофе, глядя прямо за ее спину. Напряжение давило на все те пламенные эмоции, которые подавлялись эти годы. Она не могла этого вынести. Она вскочила на ноги и отошла от стола, отступив на несколько шагов, прежде чем смогла обрести душевное равновесие. Безумными глазами она наблюдала за его реакцией. Сэм с тихим вздохом поставил свой кофе на стол. А затем очень плавно поднялся со своего места. Зрачки сузились от страха и Белла отпрянула назад, смотря как он направляется к ней своей плавной походкой. Но затем он просто обогнул стол, чтобы пройти вдоль него. Белла в замешательстве смотрела ему вслед. — Что было первым, что я тебе сказал? — направляясь к двери, спросил он на всю комнату звучным басом. Что она в безопасности. Белла поняла, что задыхается от бешеных скачков, которые совершало ее сердце в груди. Она закрыла глаза и прислушалась к своему хриплому дыханию, попыталась взять себя в руки. А затем инстинкт быстро заставил глаза снова открыться. Сэм прошел вдоль стола до нее, держа в одной руке сумку с продуктами. Его взгляд следил за ней, а затем быстро метнулся в угол кухни. Настроенная на приказы своего Альфы, она резко повернула голову, чтобы увидеть холодильник, и поняла, что просто стоит у него на пути. Когда он приблизился, она попятилась назад, пока не врезалась в шкаф. Сэм проигнорировал ее и прошел мимо. Он остановился по другую сторону стола рядом с холодильником и поставил сумку на столешницу. Один за другим он вытащил промокшие продукты. А затем прошел вдоль столешницы к раковине. Белла крепко обхватила себя руками и зашаркала вдоль шкафов, пока не нашла дальний угол комнаты. Она наблюдала, как он взял полотенце с вешалки над раковиной и вернулся туда, где на столешнице были разложены ее продукты. Она прикусила губу и вжалась в уютный безопасный уголок. Сквозь ряд окон на дальней стене сгущающиеся сумерки забирали из комнаты достаточно света, чтобы холодильник рассеял его по полу, когда Сэм открыл его. Вытерев кусочек сыра, он положил его внутрь, затем пришла очередь свежего базилика в пакете, который он вытер насухо — она купила его, чтобы замариновать дома курицу. Следующими были яйца — их он терпеливыми руками тоже вытер насухо. Слава богу, они были упакованы в пенополистирол, иначе коробка развалилась бы от воды. Белла прикусила губу, пока такие приземленные, повседневные мысли медленно возвращали ее потеряное здравомыслие на место. Он сказал, что она в безопасности — что он не причинит ей вреда — и он также не собирался ее принуждать. Она понимала, что он мог легко воспользоваться своим положением — его приказ распространялся на всю Стаю, включая пары. Никто в совете не посмел бы сделать ему выговор, а у ее отца не было юрисдикции в Резервации (и он тоже боялся Сэма). Нет, он давал ей выбор. Выбор в отношении рождения его ребенка. Она вздрогнула, наблюдая, как Сэм вытирает кусок бекона и кладет его в холодильник. Бекон был любимым блюдом Пола, и ему нравилось, когда она добавляла его в тесто для блинчиков. Белла тут же остановила себя. Огромный мужчина на другом конце комнаты, который убирал ее продукты в свой холодильник… Тот, чьи черные волосы падали на свободную хлопчатобумажную рубашку, обтягивающую широкие плечи и заправленную в потертые джинсы. Мужчина, чьи движения были спокойными, сосредоточенными, плавными… Этот мужчина не был Полом. Именно тогда Белла поняла, что, хотя предложение, безусловно, было достаточно безумным, именно оно заставило ее мозг лихорадочно обдумывать возможность. Мысль о том, чтобы на самом деле уйти от Пола. Теоретически такой план был намного менее пугающим — с годами необходимость уйти от него пустила в ней глубокие корни. Но здесь была реальная возможность наконец-то сделать это, и она показывала, насколько Белла на самом деле боялась перемен. И как она боялась снова сделать неправильный выбор. Она больше не доверяла себе. Белла утверждала, что осталась с Полом из чувства долга — и отчасти это было правдой, — но в основном, она осталась из страха. Она знала, чего ожидать от Пола. В некотором смысле оставить позади четыре с половиной года и уклад, к которому она привыкла, было даже страшнее, чем мысль о том, чтобы выносить ребенка Альфы. — А что насчет Пола? — губы Беллы произнесли вопрос задолго до того, как она была готова к нему. Сэм даже не повернулся с места у раковины, где он стирал ее сумку. — А что насчет него? — спросил он, как будто ему действительно интересно. Его бас легко перекрывал шум дождя. Белла нахмурилась, выдвигаясь из своего безопасного угла. — Он мой муж. Он закрыл кран и повернулся к ней лицом. — Он часть моей стаи, — просто заявил он. Ее руки медленно разжались, когда недоверие начало перерастать в гнев. — Ты думаешь, он так легко и просто… — она саркастически рассмеялась. — Поделится мной? — Да. Напряжение в теле Беллы вырвалось высоким маниакальным смехом. — Ты не знаешь… Но Сэм перебил ее: — Или я убью его, — спокойно заявил он. Каждое слово Сэма Улея было клятвой на крови. Рот Беллы приоткрылся в гримасе недоверия и отвращения. — Ты убьешь его?! Лицо Сэма было совершенно бесстрасным. — Да, — признался он, а затем повернулся обратно к раковине и взял постиранную холщевую сумку. — Я уже давно хотел убить его, — пробормотал он, выкручивая руки так, что мышцы на спине вздулись. Белла прикусила губу и скрестила руки на груди — она даже не знала, с чего, черт возьми, начать. — И я не делюсь, — промурлыкал Сэм, обернувшись, окутывая теплом бархатого голоса. Он встряхнул сумку с влажным щелчком, который прозвучал, как удар хлыста. — Вот какие у тебя варианты, — он спокойно повесил ее на крючок над раковиной, а затем повернулся к ней лицом. Прислонившись спиной к столешнице, он заложил обе руки за спину и согнул одно колено, всем своим видом выражая абсолютную уверенность. — Ты можешь остаться с Полом, — начал он тем ровным, лишенным эмоций басом, доносящимся словно из бездны. — Ты можешь уйти от него и жить со своим отцом. Или, — его бровь слегка приподнялась. — Ты можешь остаться со мной и родить моего ребенка. Белла уставилась на него, сузив глаза, в груди разливался обжигающий гнев. — Ты меня шантажируешь? — прошипела она. — Нет, — спокойно ответил он. Он приводил ее в бешенство этими односложными ответами. — Если я уйду от него, мне ведь и так найдётся место в Резервации, — произнесла она. — Подумай хорошенько так ли это, Белла, — голос Сэма понизился так, что ей захотелось немедленно лечь и сдаться. Но Белла не могла позволить себе этого. — Я так и делаю, — огрызнулась она в ответ, хотя это была наглая ложь. Сэм не обвинял ее, он просто продолжал вбивать реальность словами, которые были подобны гвоздям в крышку гроба. — Так или иначе, Пол придет за тобой, — осторожно сказал он. — У Джейкоба и Эмбри — у всех твоих самых близких друзей — есть семьи. Я не позволю своим детенышам быть в центре этого. Белла удивленно моргнула — она тоже не хотела, чтобы дети были в центре всего этого. Никто из них. Он был прав, она не продумала все до конца… Но, очевидно, он продумал. — Ты все еще член стаи, но пока все не разрешится, тебе нужно оставаться в другом месте, — продолжил он тем же неповторимым напевом. — Мои волки не могут разделиться прямо сейчас. Если клан Денали решит отомстить за убийство в прошлом месяце, мне нужен Пол на передовой. — О, он действительно останется в игре, когда его жена станет наложницей Альфы, — едко рассмеялась она, снова скрещивая руки на груди. Сэм склонил голову набок. — Удовлетворение этой потребности перевешивает тактический недостаток. — Какой потребности? — Белла с отвращением закашлялась, ее руки опустились по бокам. — Необходимости забрать чью-то запечатленную? Его глаза на мгновение сверкнули, как молния в полночь, в то время как лицо обрело ледяную суровость. У Беллы пересохло во рту — она перешла все границы дозволенного. Сэм медленно облизнул губы, и от этого действия ее ногти впились в тыльную сторону ладони. — Все, что я делаю, — он четко выговаривал каждое слово. — Идет на нужды моей Стаи. Белла собралась с духом и обхватила себя руками за талию. — Но ты сказал, что я часть Стаи, — тихо возразила она. — А как же я? Первая тень какого-то чувства, которое она увидела, промелькнула на его лице, чтобы исчезнуть снова за ледяной маской. Его голос был мягким, но каждое слово звучало четко и обстоятельно, будто он разговаривал с ребенком. — Я пытаюсь помочь тебе. Глаза Беллы на мгновение забегали между его глазами. Напряжение начало нарастать, пока ее разум лихорадочно складывал все это воедино. И это причиняло боль — она думала, что, по крайней мере, он ее желал. — Теперь я понимаю, — горечь растягивала слова, как ириску, руки опустились по бокам. — Это дело чести. Ты полагаешь, раз я больше никому не нужна, ты дашь мне место, где можно остаться, — усмехнулась она, пока давно тлеющий огненный шторм с ревом пробуждался к жизни в ее груди. — И позволяешь мне… Заслужить. Мое. Присутствие. — выплюнула она, сжав кулаки. — Ну и что будет после того, как я отдам тебе твоего щенка, а? — она с безрассудной решимостью зашагала вперед. — Ты тоже собираешься меня выбросить? — истерично рассмеялась Белла, проводя руками по волосам. — Или оставишь меня, чтобы я принесла тебе целый выводок. А может, Стае нужна долбаная няня?! — она уперлась руками в стол и наклонилась над ним с бешеной ненавистью. — Или ты просто собираешься забрать каждую запечатленную, как в племенном гареме?! Ее крик отразился от стропил и растекся по комнате пеплом мертвой тишины. Медленно красная дымка рассеялась настолько, что сквозь нее стал слышен звук ее тяжелого дыхания… затем ощущение стола под ее руками… шум дождя снаружи… огромный мужчина на расстоянии всего одной комнаты… Ее Альфа. Во время ее монолога его лицо было совершенно непроницаемым, Сэм по-прежнему не пошевелил ни единым мускулом, оставаясь на том месте, где он с обманчивой легкостью прислонился к раковине. Но теперь он оттолкнулся от столешницы со зверинной грацией. Непроницаемые черные глаза встретились с ее взглядом — он сделал шаг, затем другой. Желудок Беллы словно налился свинцом, а вся кровь прилила к ее лицу. Что она наделала? Она оттолкнулась от стола, когда он напористо двинулся к ней, волчья сила потрескивала вокруг него, как искры. Его глаза загорелись и вспыхнули сияющим золотом, и Белла отшатнулась назад. — Прости, я не это имела в виду, — быстро пробормотала она, опасаясь от его приближения. — Пожалуйста, я не должна была этого говорить. Извини… Я сделаю то, что ты х-хочешь. Я… — Это так сильно напоминало ей ту ночь с Полом, воспоминания вспышками мелькали в сознании снова и снова. Сэм положил руку на стол и без усилий перепрыгнул через него. Его большое тело приземлилось тихо, как будто он скорее большая кошка, чем свирепый волк. — О боже, — выдохнула она в ужасе, отползая назад, пока снова не уперлась в угол. Пойманная в ловушку точно так же, как и всегда… — Пожалуйста! — закричала она. Она вздернуна подбородок, прижав кулаки к напряженным плечам и крепко зажмурила глаза… Сначала она подумала, что этот тихий нечеловеческий рокот будет последним волчьим рычанием, которое она когда-либо услышит в жизни, но через мгновение он окутал ее теплом. Он окружил ее бешеное сердцебиение, окутывая спокойствием, говоря на языке утешения, настолько примитивном, что понятном только инстинктам. И все же она вздрогнула от легкого, как дуновение ветерка, прикосновения теплых пальцев к ее щеке и мурашки побежали по ее коже, как дождь. Его сильные руки терпеливо пробирались между ее кулаками и челюстью, пока нежно не обхватили ее. — Белла. Этот глубокий шепот слился с бессловесным напевом оборотня. Он звал ее, и она подчинилась нежному нажатию этих больших рук. Заботливые, нежные, бережные руки. Они напомнили ей руки Джейка. Она на миг крепко зажмурилась, а потом открыла глаза — Сэм Улей сидел перед ней на корточках и смотрел на нее снизу вверх, нахмурив брови. Мягкое мурлыканье стихло, когда он пристально посмотрел сначала в один глаз, а затем в другой. — Я не Пол, — прошептал он. — Я также не мой дядя и не дедушка. Белла с трудом сглотнула, когда ее руки медленно опустились по бокам. Его большой палец провел по ее щеке, и она ужаснулась, почувствовав, что по ней скатилась слеза. — И я никогда не нарушаю своего слова, — выдохнул он, а его ноздри на мгновение раздулись. Затем он встал, снова возвышаясь над ней. Приподняв ее голову руками, он лениво обвел взглядом ее лицо, а затем уголки его губ приподнялись в улыбке. — Прошло много времени с тех пор, как я видел этот огонь, — пробормотал он. Одна рука задержалась на ее щеке всего на секунду дольше чем нужно, а затем он отвернулся. Белла сделала глубокий прерывистый вдох и прижала ладони к лицу, пытаясь прийти в себя. Она была в замешательстве — она не знала, что куда ей двигаться дальше. Опустив руки по бокам, она посмотрела туда, где Сэм развалился на скамейке по эту сторону стола. Локти он заложил за спину, ноги были широко расставлены с его естественной самоуверенностью. Он ждал. Сделав еще один вдох через нос, она обхватила себя руками и отошла на несколько шагов от стены. — Я пойду домой и подумаю об этом, — вздохнула она. Сэм медленно покачал головой. — Нет? — она разинула рот от неожиданности. — Нет, — спокойно ответил он. — Ты проведешь выходные здесь. Белла уставилась на него с открытым от негодования ртом. — Почему? Ей показалось, что губы Сэма дернулись, но, вероятно, лишь показалось. Он, конечно, не ответил ей. — В остальном бразды правления в твоих руках, — промурлыкал он своим басом. — Но в этом-то и проблема, — пожаловалась она, нахмурив брови, когда сделала еще один шаг к нему. — У меня их никогда не было. Мне нужна свобода, чтобы побыть одной. Черные глаза впились в нее, Сэм снова покачал головой. Белла только набрала в легкие воздуха, чтобы возразить, когда он опередил ее. — Тебе нужен дом, — пробормотал он. — И место, где можно исцелиться. Это лишило ее дара речи, потому что являлось правдой. Белле не нравилось лгать кому бы то ни было, особенно самой себе. Тяжело вздохнув, она скрестила руки на груди и повернулась к нему спиной. — Однажды ты уже пыталась уйти, — добавил он. Белла резко обернулась к нему. Откуда он это узнал? Она даже Джейку сказала, что просто навещала свою мать — что технически было правдой, но она не планировала возвращаться. В Стае было трудно хранить секреты. Сэм наклонил голову, и на этот раз уголок его губ определенно приподнялся наверх. — Тебе здесь нравится. Белла нахмурилась, чтобы скрыть свое замешательство. — Так ты просто… — она сморщила нос. — Это просто… просто из жалости? — Я не испытываю жалости, — решительно сказал он. — Тогда почему? — взглядом она умоляла его ответить. — Это долг? Это потому, что… — Это тебя не касается, — он сел, недвусмысленно закрывая тему для вопросов. — Все, что тебе нужно знать, это то, что я предлагаю тебе сделку, — твердо сказал он, облокачиваясь на бедра. — Ты живешь под этой крышей, но выбираешь, где тебе спать. Что мое, то твое, можешь оставить или выбросить. Дом, кухня, сад — ты можешь делать с ними все, что захочешь. Мы живем бок о бок или порознь. Ты можешь работать или не работать… Все это не имеет значения. Белла скривила губы, неловко сглотнув. — Пока у меня есть твой ребенок, — прошептала она. Сэм коротко кивнул и затем откинулся на стол, разведя руки в стороны. — Только один? — тихо спросила она. Его бровь слегка приподнялась. — Решать тебе. Белла нахмурилась, обхватила себя руками и подошла к окну. Ей пришлось пройти в нескольких футах от того места, где он сидел, распластавшись поперек скамьи, и она почувствовала, как покалывает ее кожу от его присутствия. Сэм смотрел прямо перед собой. — Что будет после этого? — прошептала она в сгущающиеся сумерки, зная, что он может ее услышать. Гроза прошла, оставив после себя только проливной дождь. — После чего? — его голос был таким же мягким, но слишком глубоким для ее человеческого уха. Белла провела рукой по столешнице, а затем перегнулась через нее, опершись обоими локтями о гранит, вглядываясь в лес за домом. В жутковатом свете сумерек мир снаружи казался похожим на сон. Двор был достаточно большим, чтобы можно было использовать его с пользой, но и достаточно маленьким, чтобы создать ощущение близости с большим зеленым лесом, окружавшим его. Идеально подходящим для детей. — После того, как я рожу твоего ребенка, — выдохнула она. От одного только факта, что ее язык действительно повернулся произнести эти слова, у нее унизительно скручивало внутренности. Ее разум все еще пытался отмахнуться от происходящего. — Как пожелаешь, — тихо объявил он. — Ребенок будет расти здесь — ты тоже можешь остаться… или уехать и разделить опеку. Как у матери моего ребенка, твое место в Стае будет уважаться, — он сделал паузу, и она услышала, как он облизнул губы в тишине. Очевидно, он все это продумал, но это была его работа, не так ли? — Он будет воспитан в наших традициях, осознавая свое наследие… зная своего отца. — Он? — она оглянулась через плечо. Сэм все еще сидел в той же позе. Ей захотелось увидеть его лицо — выражение на нем не изменилось. — Первенец обращенного Альфы всегда мальчик. Белла кивнула в пустоту и отвернулась к окну. Она глубоко вздохнула. — Мне не нужен ответ сейчас, — сообщил он ей сухим тоном. Белла оттолкнулась от стойки и обернулась. Сэм был неподвижен, как статуя, лицом к другой стороне комнаты. Потирая руки от холода — волосы все еще не высохли — она медленно направилась обратно к нему. Это могло стать верхом практичности: соглашение дало бы ей уверенность в завтрашнем дне, а Белла всегда была практичной девушкой. Браки по договоренности были нормой еще несколько поколений назад, не так ли? Все это так или иначе работало на протяжении тысячелетий. Но Белла всегда хотела большего. Ее не волновали ни деньги, ни статус, ни что-либо еще… все, чего она хотела в отношениях — это быть желанной. Но, по правде говоря, она начинала разочаровываться от любви. От контролирующего парня-пиявки, который пытался высосать ее душу, до сломленного оборотня, который взрывался и тащил ее с собой прямиком в ад. Каждая попытка только оставляла на ней шрамы и надломы. Сработает ли это лучше? Будет ли Сэм Улей другим? По крайней мере, он был (болезненно) откровенен в том, чего хотел, и он четко обрисовал, что она получит взамен. Безопасность, стабильность, Стая… дом… возможно, это лучшее, что она могла получить. Она остановилась у края скамьи. Он лениво облокотился на стол, слегка запрокинув лицо, его глаза были закрыты, как будто он медитировал. У него был четкий профиль и на двести процентов мужские черты лица, восхитительно контрастирующие с длинными темными волосами, ниспадающими на мускулистые плечи. Он был поразительно красив — Белла всегда так считала. Она сделала еще один шаг к нему, так тихо, как насколько могла. Неужели будет плохо? Брак по расчету с этим человеком? Единственное что… Белла уже была замужем. — Я не хочу, чтобы Пол пострадал, — прошептала она. В тускнеющем свете ни один мускул не дрогнул на лице Сэма. — Ему будет больно, если ты его бросишь, — тихо пробормотал он. И снова правда. Уехала бы она и жила со своим отцом, или переехала, или осталась с Сэмом, ему будет больно. Но так ему придётся наблюдать как она будет с его Альфой … кем бы она ему ни была. Сможет ли он когда-нибудь смириться с этим? Она подошла еще на шаг ближе, пока не оказалась прямо у края скамьи, всего в футе от того места, где его рука лежала на столе. Она могла сказать насколько он трудолюбив, всего лишь посмотрев на нее: пальцы были сильными, ногти короткими и неровными от тяжелой работы. — И он этого заслуживает. Белла моргнула, увидев, что Сэм наблюдает за ней краем глаза. — Ты старалась, а он причинил тебе боль, — произнес он нараспев, как будто зачитывал страницу из словаря. — И не один раз. — Он старается! — быстро возразила она. — Это разбивает мне сердце, но если бы ты знал, что случилось, когда он был ребенком… — Никаких оправданий, — оборвал он ее привычную защиту блеском удлинившихся клыков и краткими словами. — Мужчина должен принять свое прошлое без оправданий! Взгляд Беллы упал на скамейку между ними, она втянула уголок губы в рот и задумчиво прикусила его. Прозвучало так, будто он говорит по собственному опыту — опыту, который все еще терзает его. Когда она осмелилась поднять глаза, он снова бесстрастно смотрел прямо перед собой. — Я не хочу, чтобы ты убивал его, — прошептала она. — Несмотря ни на что. Она наблюдала, как адамово яблоко Сэма дернулось при глотании, затем он заерзал на сиденье. Это движение было поразительным по контрасту с его каменным лицом. Наконец, он коротко кивнул ей. Глаза Беллы изучали его — неподвижного и молчаливого в угасающем свете. Сэм даже не взглянул в ее сторону. Было ли это действительно чем-то, что можно рассматривать всерьез? Контракт. Соглашение по которому она получала безопасность в обмен на ее тело. Женщины делали это с незапамятных времен, не так ли? Она горько усмехнулась. Потирая руки от подступающего холода, она придвинулась к нему, пока ей не удалось встретиться с ним взглядом. Его глаза сфокусировались на ней. — Я подумаю над этим, — прошептала она. Отстраненный взгляд Сэма блуждал по ее лицу, словно выискивая все те мелочи, о которых она умолчала. Он коротко кивнул ей и затем встал. Белла отступила на несколько шагов, когда он возвысился над ней во весь свой гигантский рост. Сэм проигнорировал ее и направился в конец комнаты. Озадаченная, она смотрела ему вслед. Щелкнув выключателем на стене у двери, он включил лампы, которые, должно быть, были установлены поверх балок — они освещали сводчатый потолок. Он остановился на полпути к двери. — Ты замерзла, — заявил он тоном, казавшимся слишком отстраненным, лишенным личного участия. — Иди посиди у огня. Затем он исчез из кухни. Белла тяжело вздохнула и последовала за ним, но ее глаза напоследок обвели взглядом комнату. Кухня таким образом красиво освещалась. Приглушенный и атмосферный свет на сводчатом потолке впечатлял. Это было бы идеальное место для званых обедов… или сбора Стаи. Бросив последний взгляд на кухню, Белла отвернулась, качая головой сама себе. Она уже пыталась представить, какой была бы жизнь, живи она здесь. Она предполагала, что именно в этом и кроился смысл заставить ее остаться на выходные — Сэм Улей всегда был чертовски умен. Она направилась в гостиную, освещенную только пламенем, которое Сэм разводил в дальнем конце комнаты. Он сидел на корточках перед камином — помешивал угли и подбрасывал поленья, а огонь в это время жалобно потрескивал. Когда тепло докатилось до нее, Белла поняла, насколько замерзла. Стряхнув озноб со своих рук холодными ладонями, она позволила теплу притянуть себя ближе. Закончив со своими манипуляциями, Сэм встал и повернулся туда, где она застенчиво остановилась. Мгновение он наблюдал за ней, а затем сел на один из двух больших диванов, расположенных под углом к камину. Белла бросила на него взгляд через плечо и опустилась на колени рядом с танцующим пламенем, грея руки. Тепло приятно согревало ее лицо, а аромат напомнил ей о счастливых днях, когда устраивались костры на пляже. Это были очень счастливые дни. Теперь же счастливыми она считала дни, в которые грелась о счастье других — любовь Джейкоба и Малии и их прекрасные дети, то, как Эмбри и ее лучшая подруга Анджела заканчивали предложения друг за друга и как справедливо делили свои семейные обязанности, постройка нового дома Джареда и Ким, парня Брэди принимают в Стаю, наблюдение, как отношения Квила и Клэр наконец расцветают. Возможно, это одна из причин, по которой ей здесь так нравилось — все это наполняло ее жизнь. Белла всегда хотела иметь что-то свое. Но она так привыкла жить для других — чокнутая мать-алкоголичка, которую ей приходилось воспитывать. Нуждающийся отец, который так и не смог смириться с тем, что его бросили. Эгоцентричный кровосос, который хотел заполучить ее как трофей и злой оборотень, который пытался разрушить свою жизнь и все в ней. Ее щедрая натура, казалось, привлекала их всех, как мух. «Используй меня» — она много раз смотрела в зеркало и думала что эта фраза, судя по всему, вытатуирована у нее на лбу. Вздохнув, она оглянулась, но, в свете камина она не смогла разглядеть ничего, кроме едва виднеющейся в темноте фигуры Сэма. Она сделала шаг назад и медленно растянулась животом вниз на толстом ковре лицом к камину. Вздрогнув от боли, причиняемой синяком на тазовой кости, она осторожно выпрямилась и, подперев подбородок руками, уставилась в гипнотизирующее пламя. На долгое, долгое время. Огонь уже уничтожил поленья и теперь спотыкался о почерневшие остатки своего расцвета, когда Белла, наконец, обернулась через плечо, чтобы посмотреть, там ли еще ее Альфа. И снова она смогла увидеть только его силуэт на фоне света, льющегося из кухни — огромный и безмолвный. Она повернулась обратно к камину. — Что они скажут? — тихо спросила она. Белла поняла, что уже какое-то время использовала в их разговоре будущее время, а не условное. — Это меня не касается, — отмахнулся он бархатным голосом, который, казалось, доносился из темноты. Тон его голоса был таким успокаивающим, что на миг ей показалось, будто в свои слова он вкладывает особую силу, но это было не так, ведь она знала что чувствуешь, когда Альфа отдает приказ. Когда Виктория напала с армией Новорожденных, он приказал Белле оставаться в доме Джейкоба вместе с другими запечатленными — каким-то образом он, должно быть, узнал, что она тайно планировала сдаться, чтобы защитить свою Стаю. Огонь вспыхнул и заискрился перед ней, и она опустила голову на руки. — Твое положение как пары Альфы будет уважаться как Советом, так и Стаей. — Твоей пары? — выдохнула она, нахмурив брови, когда оглянулась через плечо. Когда ответом ей послужило молчание, Белла села и обернулась. Он развалился на кресле почти так же, как и за столом, с той же подчеркнутой мужественностью. Он мгновение рассматривал ее, а затем сел, разминая шею. — Я не такой, как те, что были до меня. Белла нахмурилась, обхватив руками колени. — Я буду отцом детей только от одной женщины, — он повел плечами, а затем резко отбросил волосы за них и устремил на нее бесстрастный взгляд. Белла шмыгнула носом и положила подбородок на колени, нагло изучая его, пытаясь разгадать, что происходит за этой маской. Мерцающий свет от камина очерчивал его лицо резкими линиями и придавал его глазам бездушный блеск. Он сел прямо и расправив плечи, вытянул массивное тело по стойке смирно — и выглядел так, словно замер в ожидании смертельной схватки. И он внушал смертельную опасность. Она знала его так же долго, как и Пола — и даже дольше, если считать ту ужасную ночь, когда он нашел ее в лесу. За эти годы он изменился, и она начала бояться его, как и все они. Но она все еще помнила ту встречу, когда была молода и наивна и не знала о монстрах и магии, как и о том, какой жестокой может быть жизнь. Когда Джейкоб впервые перекинулся и бросил ее, она прошла по его лужайке и бесстрашно потребовала, чтобы Сэм освободил его. Она даже толкнула его (в обоих случаях сдвинуть его с места было примерно так же легко, как если бы она решила передвинуть кирпичную стену). Но в те дни Сэм казался гораздо более человечным — он просто склонил голову набок, глядя на нее с восхитительной улыбкой, несмотря на всю царившую напряженность. Она сделала бы все, что угодно, чтобы увидеть эту улыбку сейчас, но тогда она привела ее в бешенство. У нее даже не было возможности сказать ему об этом до того, как у них с Полом разразился настоящий ад. Пол. Что она собирается делать с Полом? Она подняла голову и прижала пальцы к каждой разгоряченной огнем щеке, пока ее одолевал вихрь мыслей. Не было причин, по которым она должна была что-то решать прямо сейчас… или в ближайшее время. Она чувствовала инстинктивное желание дать своему лидеру ответ, потому что он этого хотел, но с таким важным вопросом их всемогущему Альфе придется немного подождать. Раздраженно отняв руки от лица, она поднялась на ноги. — Могу я воспользоваться твоим душем? — спросила она, непокорно вздернув подбородок. Ей нужно было немного побыть одной, чтобы смыть с себя замешательство. Альфа склонил голову набок, а затем поднялся. Белла сделала неосторожный шаг назад. — Пойдем, — Сэм перепрыгнул через диван и шагнул в темноту. Белла мгновение проследила за ним раздраженным взлядом и вытерла ладони о свои все еще влажные шорты. А затем поспешила за ним через комнату. Он не стал ждать, а молча поднимался по лестнице. Она проморгалась, чтобы глаза привыкли к темноте и нерешительно последовала за ним: шаг за шагом, пытаясь разглядеть во мраке, что находится дальше. Впереди зажегся рассеянный свет, и Белла ускорила шаг. Лестница вела в коридор, который тянулся вдоль всего дома. В конце из дверного проема лился свет на ковровую дорожку, покрывавшую деревянный пол. Белла обхватила себя руками и попыталась унять дрожь. Было странно оставаться ночью наедине с незнакомым мужчиной в доме, где она до этого никогда в жизни не была. Глубоко вздохнув, она заглянула в комнату и обнаружила, что Сэм смотрит в окно на дальней стене, сложив руки за спиной. Спальня была большего размера, чем обычно в таких старых домах, но она была достаточно уютная, с одной стеной, которая наклонялась вместе с крышей. Комната освещалась мягким светом единственной лампы и была обставлена так же скудно, как и комната внизу: в центре стояла большая кровать из вишневого дерева с четкими линиями, которая была заправлена покрывалом бежевого цвета. Две маленькие прикроватные тумбочки (на одной из них стояла лампа), в углу притаился выполненный в том же стиле комод и деревянное кресло-качалка у окна. И все. Белла нервно оглядела новую обстановку. Комната выглядела слишком обжитой, чтобы быть комнатой для гостей, но на комоде и на прикроватных тумбочках не было никаких личных вещей. — Это комната может быть твоей, если хочешь, — тихо проговорил Сэм, глядя в окно. Белла моргнула, возвращаясь в настоящее. -На эти выходные, — поправила она его. Сэм оглянулся через плечо и несколько мгновений пристально смотрел на нее своими нервирующими глазами, прежде чем повернуться и направиться к ней. Инстинкт подсказывал ей опустить взгляд, но вместо этого Белла вздернула подбородок. Она не собиралась принимать поспешные решения. Сэм склонил голову набок, возможно прочитав это на ее лице, и подошел еще ближе. Белла стояла на месте, и он, не останавливаясь, прошел мимо нее так близко, что его рука коснулась ее плеча. Как будто он проверял ее. — В ванной есть полотенца, — пробормотал он у нее за спиной. Белла обернулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как он тихо закрывает дверь. Необходимое одиночество было прекрасно. Она издала громкий вздох облегчения. Плечи, наконец, проиграли битву и согнулись под всем, что давило на них. Прижав ладони к лицу, она быстро потерла их, а затем позволила рукам опуститься обратно и еще раз оглядела комнату. Голые стены, классические линии и сочитание цвета вишни и сливок — интерьер был достаточно ненавязчивым, чтобы в будущем подстроиться под любые требования. Очень мирное место. Еще раз раздраженно вздохнув, она повернулась к единственной приоткрытой двери. Две другие, должно быть, ведут в гардероб, размышляла она, проходя по деревянному полу в ванную и включая свет. И снова опрятное помещение. Ванная выглядела так, словно была отремонтирована несколько лет назад, но при ремонте в ней решили сохранить оригинальную плитку и ванну на ножках, которая находилась здесь, скорее всего, с самой постройки дома. Она закрыла за собой дверь и направилась вперед по зеленой и белой плитке. И снова никакие личные вещи не загромождали полки или раковину — только завернутый в бумагу простой кусок мыла и шампунь аккуратно стояли в изножье ванны, а на вешалке над ними висел комплект свежих полотенец. Она решила принять ванну, поэтому отодвинула занавеску и закрыла резиновой пробкой слив. Пока вода наливалась, она присела рядом с ванной на крышку унитаза, и принялась распутывать клубок копошащихся в голове мысли. От своего разбитого сердца, ведь она планировала расстаться с мужчиной, с которым, как ей казалось они будут вечно, до размышлений о будущем с тем, кого она не знала. Белла тонула в неопределенности. Что ей нужно прямо сейчас сделать — так это смыть с себя все эти мысли как можно скорее. Так она и решила поступить — не торопиться и принять первую ванну за долгое время. Пол всегда жаловался на то, как много времени она проводит в ванной, и она не осознавала, насколько глубоко проросла в ней необходимость спешить. Здесь, нежась в тихой колышущейся воде, глядя в темное окно и наблюдая, как дождь стекает по стеклу, она могла бы смыть и эти воспоминания. Закончив, она вытерлась и обернула грудь полотенцем. Открыв шкафчик за зеркалом, она нашла только щетку и бритву — больше ничего. В щетине щетки не было волосков, поэтому она решила, что может ее взять. Она закрыла шкафчик и смотря на себя в зеркало, начала расчесывать мокрые волосы. Карие глаза выглядели потерянными, а лицо худым и усталым — совсем не похоже на женщину в расцвете сил. Независимо от того, примет она предложение Сэма или нет, Белла решила, что изменит это. Шорты и майка все еще были влажными от дождя, поэтому она решила пока обойтись без них. Белла приоткрыла дверь и заглянула в комнату — она все еще была одна. Дверь в коридор была закрыта, и с легкой улыбкой облегчения она вышла из ванной, чувствуя себя отдохнувшей. В комнате было тихо и спокойно, но снаружи бушевал очередной шторм, как это часто бывало в преддверии прохладной погоды. Белла перекинула волосы через плечо и провела щеткой по прядям цвета красного дерева, пока шла к кровати. Полу нравились длинные волосы, поэтому она их отрастила, и теперь они закручивались ниже локтя. Прямо сейчас ей захотелось остричь их в каре длиной до подбородка. Вдалеке прогрохотал гром, и дождь сильнее забарабанил в окно, отчего эта комната показалась восхитительным убежищем. Белле на самом деле нравился дождь — он был мрачным, атмосферным и идеально подходил для чтения. Если бы она только знала, что проведет выходные в заточении, она бы взяла с собой книгу. Ей не составило бы труда провести эти два дня, сидя в кресле-качалке… Именно тогда она увидела его. Большое тело Сэма занимало все кресло, и он молча раскачивался взад-вперед, глядя в окно. Щетка от досады упала на пол. — Что ты здесь делаешь? — горячась, спросила она. Он испортил ей настроение. Сэм обернулся через плечо, приподняв бровь. И тут Белла вспомнила, кто он такой. Она огорченно сжала губы, чувствуя, как жар приливает к щекам. Его губы чуть смягчились, когда он встал, рассеянно придерживая спинку кресла-качалки, чтобы оно не ударилось о стену. Он не сводил с нее непроницаемого взгляда. Несмотря на то, что полотенце свисало ниже колен, она все равно чувствовала себя раздетой. Белла скрестила руки на груди. — Это моя комната, — сообщил он ей. — Я думала, ты сказал, что она моя на выходные, — отважилась она. Его полные губы растянулись в кривоватой улыбке, которая застала ее врасплох. — Так и есть, — промурлыкал он. — Ты хочешь, чтобы я ушел? Белла быстро заморгала, пытаясь обрести землю под ногами. — Т-тебе не следовало отказываться от своей комнаты, — пробормотала она, отступая в замешательстве. — Другой здесь нет? Сэм сцепил руки перед собой, на его лице все еще была смущающая ее улыбка. — Ты попросила воспользоваться моим душем, — его взгляд метнулся в сторону ванной, и он многозначительно приподнял подбородок. Белла недоверчиво уставилась на него. Она не знала, смеяться ей, или ругаться, или волноваться из-за того, что он только что доказал, что она далеко не в своем уме. Но что еще хуже, до этого ей казалось, что все это время он был честен, и теперь эта маленькая уловка казалась ей предательством. Как раз в тот момент, когда она подумала, что, возможно, забыла о происходящем. Она опустила взгляд на пол. — Видишь ли, я не знаю, могу ли я доверять тебе, — искренне прошептала она. У нее просто не было на это сил. Снаружи сверкнула молния, осветив спальню, прежде чем ночь расколол гром. Белла прикусила губу, в то время как ее глаза необъяснимо сверкали. В поле зрения появились босые ноги, и она почувствовала, как его неестественный жар касается обнаженной кожи рук и плеч. — Понюхай меня, — прошептал он. — Что? — Белла нахмурилась и подняла глаза. Глаза Сэма были бездонными, как безоблачное небо в полночь. Та непривычная улыбка испарилась с мрачного лица. — Иногда слова ничего не значат, — выдохнул он и развел руки в стороны. — Понюхай меня. Она мгновение изучала его, убеждаясь, что он серьезен. Затем, облизнув губы, она робко шагнула к нему. Она привыкла к важности запаха для волков, но ее никогда не просили так использовать свой человеческий нос. Она сделала еще шаг, пока не оказалась достаточно близко. Ей пришлось полностью задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Сэм держался безукоризненно неподвижно. Она доставала ему только до плеча, а на уровне ее глаз была его грудь с виднеющимся из-за трех растегнутых пуговиц треугольником карамельной кожи. Она наклонилась и деликатно принюхалась. О боже, от него так хорошо пахло. Чем-то землистым, твердым и мужским. Словно химическая реакция, его запах успокоил ее нервы, и часть напряжения спустилась по позвоночнику. Она наклонилась ближе, подняв лицо к тому месту, где в ложбинке у него на шее бился пульс. Она сделала еще один вдох носом и ртом, смакуя запах на языке. Ощущение было такое, словно ей вкололи успокоительное — внезапно ей захотелось просто прижаться к его груди и обвить его руками. Единственный другой запах, который действовал на нее так же, принадлежал Джейкобу. Но Сэм пах совсем не так, как Джейкоб Блэк. — Мм, — неосознанный стон сорвался с ее губ, пока она впитывала больше успокоения от его кожи. — Что говорит твой инстинкт? — выдохнул ей Сэм на ухо. — Ты можешь мне доверять? Белла моргнула, освобождаясь от этого дурманющего плена, и отстранилась, подняв голову с тяжелыми веками. Она чувствовала себя пьяной. — Ты используешь… Он остановил ее медленным покачиванием головы. Белла попыталась сощуриться, пока этот запах увлекал ее в бурный поток бушующих гормонов. Губы Сэма мягко изогнулись, и его пальцы скользнули вниз по ее руке. Он осторожно вынул щетку из ее онемевших пальцев, а затем развернул ее. — Я обещал, что не буду использовать силу или магию, — пробормотал он, убирая волосы с ее плеч. Белла вдруг вспомнила, что на ней было только полотенце, и надежно прикрыла грудь руками. Он несколько раз неторопливо провел щеткой по ее волосам, а затем она почувствовала, как его теплое дыхание коснулось ее шеи. — Но я ничего не говорил о честной игре, — прошептал он ей на ухо. Ее глаза широко раскрылись в понимании. Она попыталась повернуться, но тяжелая рука крепко удержала. Ее сердце бешено набирало скорость, пока он продолжал лениво проводить щеткой сверху вниз. — Шшш, — успокаивал он, проводя пальцами по ее волосам. От ощущения его ногтей на коже головы у нее поплыло перед глазами. — Я мужчина, — пробормотал он своим гипнотическим голосом. — И волк. Его пальцы скользнули от плеча вверх к шее. Затем он наклонился с другой стороны и вдохнул, резко и глубоко, у впадинки у нее за ухом. По ее коже пробежали мурашки. — И прямо сейчас ты готова к зачатию, — выдохнул он поверх ее пульса, его дыхание было влажным и горячим. — Я использую любой трюк из возможных, чтобы затащить тебя в свою постель. Белла закрыла глаза, когда он провел носом назад-вперед по ее обнаженному плечу. Она знала, что волки могли это чувствовать, потому что это был единственный день, когда Пол фанатично настаивал на использовании защиты… или проводил ночь в чужой постели. Она почувствовала, как Сэм выпрямился у нее за спиной, и возобновил движения руки. В голове звучал тихий голос, который хотел бежать прочь или выругаться, но было очень трудно прислушиваться к нему, пока Альфа заставлял ее чувствовать себя так. Он ухаживал за ней с неприкрытым вниманием, терпением, заботой. Она задумалась, имеет ли это какое-то отношение к тому, что он волк. Расчесывание прекратилось, и ей захотелось закричать в знак протеста. — Но теперь, когда ты здесь, — тихо сказал он. Она обернулась и увидела, как он направляется к прикроватной тумбочке. — Бразды правления в твоих руках, — он осторожно положил щетку на стол и лениво провел пальцем по ручке. — Я держу свое слово. Белла втянула губу в рот и сильно прикусила, пытаясь восстановить хоть какое-то подобие здравомыслия. — Я могу уйти? Пальцы Сэма замерли, а затем он повернулся и молча посмотрел на нее. Она перенесла вес тела на одну ногу и сильнее прикусила губу. Он кивнул один раз, и его руки поднялись к рубашке. Взгляд Беллы метнулся туда, где его длинные пальцы плавно расстегивали пуговицы спереди. Она не могла отвести от него взгляд. Загипнотизированная, она наблюдала, как он рывком вытащил рубашку из джинсов и расправил ее, прежде чем лениво стянуть с широких плеч и вниз по мускулистым рукам. Его грудь плавно изгибалась в такт движению, опускаясь рябью в это море подтянутого пресса. Жар разлился по ее венам и мгновенно прогрел внутренности, прежде чем сконцентрироваться между ног. Запечатление покалывало в сердце, как будто в него тыкали булавками и иголками. Выпрямившись, Сэм позволил рубашке выпасть из его рук на пол и расправил плечи. — Дальше по коридору есть еще одна спальня, — тихо сказал он. — Свет включен. Она перевела бесстыдно разглядывающий взгляд с его тела на совершенно нейтральное лицо. — Спокойной ночи, — объявил он, а затем повернулся и откинул покрывало с кровати. Белла смотрела, как он садится на кровать и закидывает на нее ноги, демонстративно игнорируя ее. Слегка встряхнув головой, она неуверенно направилась в ванную. В безопасном убежище кафеля и остатков пара она сделала глубокий вдох, прежде чем наклониться, чтобы поднять свою одежду. Ее отпустили и дали ей свободу. Почему она не хотела воспользоваться этим и сбежать? Свет в спальне погас, и она, черт возьми, не знала, что делать. Крепко прижимая одежду к груди, она выключила свет в ванной и проскользнула обратно в спальню. В темноте единственное, что она могла видеть, был свет из коридора, льющийся из-под двери. Сжав губы, она на ощупь направилась к двери. Ее рука нащупала прохладную металлическую ручку и замерла на мгновение, предже чем она открыла дверь. Свет пролился в комнату, и Белла не смогла удержаться от того, чтобы не оглянуться через плечо туда, где он осветил Сэма, лежащего на боку, спиной к ней и наполовину укрытого одеялом. Его кожа выглядела темной и насыщенной на фоне простыней, и что-то глубоко внутри нее заставило ее захотеть забраться в постель и прижаться к его боку, где она будет в безопасности. Где его прикосновение могло утешить ее, согреть и сделать так, чтобы она не чувствовала себя такой одинокой. Она чувствовала себя такой одинокой прямо сейчас. В последний раз, когда она чувствовала себя также, он тоже был там. Сэм нашел ее в лесу много лет назад и спас ее от нее самой после того, как ее первые отношения закончились… И вот он снова делает то же самое. То ли из чувства долга, то ли из жалости, то ли из-за чего-то еще, но он еще ни разу не бросил ее. В противовес этому она чувствовала едва уловимое стеснение в груди, тянущее ее по коридору в пустую комнату для гостей. Запечатление всегда был там, прямо под кожей. Она ненавидела его. На мгновение сжав губы, Белла закрыла дверь и прислонилась к ней лбом, чтобы сделать несколько вдохов, чувствуя, как теплый воздух рикошетом отражается от дерева и касается ее щек. Затем она повернулась обратно в безымянную темноту. Молния пронеслась по комнате, высветив краткое мгновение фигуру Сэма, сидящего на краю кровати. Наблюдающего за ней. Белла уронила сверток с одеждой на пол, когда сделала свой первый шаг к нему, натягивая оковы, которые сковывали ее душу против воли. Она еще могла сделать выбор. Гром обрушился на дом, как волна, когда она, переставляя одну ногу за другой, направилась туда, где силуэт Сэма только-только стал различим, когда ее жалкое человеческое зрение приспособилось. И все это время она напрягалась, пытаясь разорвать ту ниточку, которая связывала ее с тем, с кем она больше никогда не хотела быть. Она остановилась в нескольких дюймах от его колен. Его длинная рука потянулась и включила лампу, и она закрыла глаза, когда комнату залил мягкий свет. Он не позволил бы ей предаться забвению. Она снова открыла глаза и увидела, что темные глаза Сэма пристально смотрят на ее. Белла облизнула губы, а затем медленно моргнула и судорожно сглотнула. — Ты хочешь, чтобы у меня был твой ребенок? — выдохнула она вопрос, едва слышный из-за дождя, нервно барабанящего пальцами по окну. Лицо Сэма было замкнутой маской. — Я хочу тебя. Руки Беллы потянулись к полотенцу на груди. — Да, — прошептала она. Затем она развязала конец и позволила ему соскользнуть по ее обнаженной коже на пол. Между бровями Сэма пролегла едва заметная складка, и он слегка наклонил голову, окидывая взглядом ее лицо, словно пытаясь прочитать ее мысли. Словно в замедленной съемке, его рука поднялась, и он провел костяшками пальцев по ее щеке. Этот пристальный взгляд не блуждал похотливо по ее обнаженному телу, он остался глубоко в ее глазах. Но это уже не имело значения. Она не была какой-то невинной маленькой девственницей, всегда стремившейся закрыться — Пол брал ее почти во всех позах и местах, которые только мог себе представить. Сэм не сказал ни слова, а просто лениво провел указательным пальцем по ее подбородку. Он нащупал ее пульс и проследил за ним до ключицы. Затем его руки скользнули к ее плечам и заставили ее отступить на шаг, когда он встал. Эти пальцы спокойно расстегнули каждую пуговицу на его джинсах, затем он стянул их вниз по мускулистым бедрам и снял каждую штанину. Сев на кровать, он снова поднял взгляд, выпрямляясь, пока не отбросил волосы за расправленные плечи, приглашая ее оценить. Взгляд Беллы скользнул по его мощному торсу вниз, к крепким бедрам. Его колени были небрежно разведены в стороны и она видела, что полностью возбужден и стоит внушительно и гордо. Тело отреагировало голодом, но в то же мгновение укол боли кольнул ее сердце, как будто оттуда резко выдернули острую иглу. Ее рука метнулась к груди и она зажмурилась от боли. Большая рука обхватила ее собственную. — Больно? — он прошептал. Белла посмотрела ему в глаза и молча кивнула. Мгновение его глаза блуждали между ее глазами, а затем опустились вниз, туда, где его ладонь накрыла ее кулак у сердца. Его пальцы осторожно прочертили дорожку по ее левой груди к правой. Белла не отрывала взгляда от его лица, пока его палец обводил ее сосок. Дрожь в теле от этого прикосновения взорвалась подобно вспышке молнии. Он никак не отреагировал, а просто продолжил свои действия — провел кончиками пальцев вниз по ее руке, все еще прижатой к груди, где неистово билось сердце, затем провел линию по ее животу. Его глаза следили за движением руки, как будто он запоминал каждый миллиметр этой дороги. Его пальцы продолжили свое тихое путешествие вниз по ее боку… И внезапно замерли. Небольшая складка прорезала его лоб, когда его взгляд метнулся от одного бедра к другому. Обе ладони поднялись, чтобы коснуться синяков от четырех пальцев Пола, отпечатавшихся на каждой тазовой кости в тех местах, где он слишком грубо держал ее сзади на прошлой неделе. Сэм снова поднял на нее глаза, в них мерцал огонь. Белла не могла выдержать этот пристальный взгляд. Прижав плечо к уху, она опустила глаза туда, где до этого ее рука пыталась утешить сердце. Она неуверенно протянула пальцы к его лицу. Сэм наклонился им навстречу, лениво потираясь подбородком взад-вперед о ее руку тем первобытным волчьим способом, который они все использовали, если им предоставлялась такая возможность. Было ли это из-за того, что она впервые увидела, как он демонстрирует знакомое поведение члена Стаи, или из-за того, что это было почти нежно, но у нее на глазах выступили слезы. Ее сердце сжалось и у нее перехватило дыхание. Она убрала пальцы с его лица, чтобы прижать их к груди, пытаясь дотянуться до пульсирующей боли. Руки Сэма поднялись по ее бокам и остановились на плечах, пока он изучал ее лицо из-под нахмуренных бровей. — Иди сюда, — прошептал он. И он привлек ее в свои объятия. Мускусное ласковое тепло окутало ее, когда он притянул ее тело к себе, укладываясь. Он еще сильнее откинулся на кровать, крепко прижимая ее голову к своей груди большой ладонью. — От этого должно стать лучше, — пробормотал он. Его глубокий голос успокаивающе прогрохотал у нее над ухом. Белла прерывисто вздохнула, прижала локти к бокам и обхватила его плечи кулаками. Колени естественным образом опустились по обе стороны от его тела, в то время как сильные руки заключили ее в крепкие объятия. Горячая сила искрилась вокруг нее, сверкая, как светлячки. И это действительно помогло. Это помогло с гораздо большей проблемой, чем боль запечатления. Его прикосновения, его запах, подъем и спад при каждом глубоком ровном вдохе — Белла чувствовала, что даже просто прижиматься к нему часами и слушать биение его сердца сделало бы ее очень умиротворенной. — Есть ли какой-нибудь способ разорвать связь? — прошептала она, глядя поверх холмистой поверхности его груди. — Да. Голова Беллы дернулась вверх. У Сэма были закрыты глаза, а лицо оставалось совершенно неподвижно. Она уперлась ему в грудь руками, и его руки высвободили ее из своих объятий, чтобы она могла еще немного приподняться. — Да? — ахнула он. Большие мозолистые ладони прошлись вниз по ее спине к округлостям бедер, а затем скользнули по ягодицам. — Угу, — промурлыкал он, пока пальцы поднимались вверх по ее бокам. Нежные руки. Терпеливые руки. Его прикосновение не могло скрыть того, что так хорошо скрывала эта непроницаемая маска. Глаза Сэма распахнулись, как будто он услышал эту мысль. — Как? — она еще немного приподнялась на его груди, чтобы лучше его видеть лицо. Эта успокаивающая ласка не сбивалась с ему одному известного ритма и, казалось, полностью отстранилась от слов, которые последовали дальше. — Я могу убить его, — пробормотал он. — Или я могу пометить тебя. Белла слегка прикусила губу и провела по ней языком. — Я научусь с этим жить, — тихо объявила она. Конечно, она не хотела, чтобы он убивал ее мужа, и ей до смерти надоели приказы и сделки. Если бы она связала себя с другим мужчиной, это было бы из-за любви. Но все приземленные мысли начали отходить на второй план, когда ее разум захлестнула волна бушующих гормонов. Его руки продолжали терпеливо ласкать ее тело, разжигая огонь внутри, который превращал ее в податливую, бескостную и жаждущую массу. Казалось, что с каждым движением его рук скрытые душевные шрамы, спрятанные под поверхностью, заживали чуть быстрее. В конце концов она проиграла эту битву, и ее глаза закатились. — Так хорошо, — пробормотала она. — Прикосновения — это волшебство, — прошептал он медовым голосом. Она боролась с тяжелыми веками, и ее взгляд метнулся вперед в поисках его глаз. Они снова были закрыты: темные ресницы прижимались к щекам, придавая этому жесткому лицу почти умиротворенный вид. — Кто так прикасается к тебе? — спросила она. Он облизнул губы, и ее взгляд метнулся к его рту. Широкому и хорошо очерченному. Ей вдруг стало интересно, каков он на вкус. — Никто, — беззвучно произнес он одними губами. Сердце Беллы пропустило удар, пока она искала на этом бесстрастном лице больше ответов. Ничего. Как и у нее. Контракт, основанный на необходимости. Она позволила своим глазам закрыться. Эти потрясающие руки продолжали нежно ласкать ее тело, не требуя и не подталкивая к большему. Они были восхитительны. Его тело тоже. Белла медленно терлась грудью о его грудь взад и вперед, дразня полоску кожи дерзкими сосками. Она наклонилась и потерлась носом о его ключицу, впитывая его запах и вдыхая его вместе со вздохом. Угли, которые тлели с тех пор, как он впервые произнес эти слова, вспыхнули пламенем. Я хочу, чтобы ты родила моего ребенка. Не было ни лихорадочных клятв, ни пустых обещаний, ни отчаянных рук, ни хищных двежений, и все же в этом было что-то мрачно-эротичное. Их Альфа собирался наполнить ее своим семенем, и оно пустит корни в плодородной плоти тела, умоляющего насытиться. Белла была на пороге чего-то, чего она не могла до конца осознать, и это было волнительно и пугающе. Но вместе с тем это возбуждало в ней что-то неистовое. Руки Сэм легли ей на талию, поглаживая изгибы тела, пока она терлась о шелковую кожу его торса. Воздух вокруг нее словно потрескивал, и она пропускала сквозь себя электрический ток везде, где было соприкосновение кожи с кожей. Она никогда не испытывала ничего подобного — у Пола никогда не хватало терпения позволить ей поиграть. Ее нос скользнул по шоколадному соску, и бедра Сэма в ответ дернулись вверх, прижимая кончик гладкой твердой плоти к вершине ее страстного желания. Это воспламенило ее кровь, словно взрыв напалма. С тихим стоном она потерлась своим телом о его, чувствуя, как он скользит по ее гладкой набухшей плоти. Белла скользнула ниже и приняла его прямо внутрь, покачалась вверх-вниз и почувствовала, как головка растягивает ее вход. Он был крупнее Пола, и это было восхитительное ощущение, которое отозвалось огнем в ее груди. Она открыла глаза и увидела, что лицо Сэма приподнято, губы плотно сжаты, а ноздри раздуваются от напряжения. Его руки крепко прижимались к ее бедрам, но тело застыло в неподвижности. — Сэм, — прошептала она. Его глаза распахнулись, и он устремил прищуренный взгляд вниз с нескрываемой сдержанностью. — Обещаешь? — одними губами произнесла она. Он кивнул. И Белла пронзила себя по самую рукоять… кинжалом в сердце. Она решительно сжала губы, падая к нему на грудь, в желании подавить крик, пока тело Сэма беззвучно выгнулось под ней. Прижавшись щекой к его груди, она некоторое время тяжело дышала, привыкая к его размерам и боли в груди. Это то, что Пол переживал каждый раз, когда нарушал данную ей клятву — хотя, может быть, он просто больше ничего этого не чувствовал. Бедра Сэма непроизвольно дернулись вверх, каждый толчок прижимал его к ее лону. Она почувствовала легкое как перышко прикосновние к своему плечу, подняла голову и обнаружила, что он наблюдает за ней светящимися волчьми глазами. Но его рука была нежной, когда он заправил ее волосы за ухо, а затем рассеянно потрогал раковину. — Можно мне? — прошептал он. Белла кивнула, затаив дыхание. Он встретился с ней взглядом и его руки медленно скользнули по телу, а затем он перевернул их с неестественной скоростью. Когда он оттолкнулся от нее всем своим весом, Белла закрыла глаза и набрала полные легкие воздуха, который, ей казалось, пылал. От щекотки ее глаза распахнулись, и она увидела, что Сэм держится на одной руке, а другой перекидывает волосы через плечо. Он снова прижался к ней, нашел ее глаза и поглотил ее целиком. Белла замерла, тихо дыша ртом, захваченная тишиной его души. В этот момент она с радостью утонула бы в этих глазах, лишь узнать все их секреты. Медленно он вышел из нее, а затем снова вошел, глубоко и неотвратимо. Губы сомкнулись, а стон застрял у нее в горле. Внимательно наблюдая за ее реакцией, он повторил это сводящее с ума движение бедер, от которого каждая клетка ее тела зашипела и заискрилась. Она приподняла свои бедра, чтобы встретиться с ним в последующих движениях и обхватила ногами его спину, удерживая его, чтобы он не мог так сильно отстраняться. Ее тело молило, чтобы он был внутри. Мягко изогнув губы, Сэм наклонил голову, в то время как его глаза блуждали вверх и вниз по ее лицу. Белла не привыкла к такому вниманию, это выбивало из колеи, поэтому она закрыла глаза, пока ее руки скользнули по его твердым, как камень, предплечьям и крепко сжали их. Сделав несколько пробных толчков своим телом, Сэм начал входить в нее в медленном и устойчивом ритме, от которого ее грудь покачивалась, а ногти впивались в его кожу. Каждую клеточку ее тела покалывало, белый шум желания заглушал острую боль в груди. Низкий стон сорвался с ее дрожащих губ и разнесся в ночи, эхом отдаваясь в раскатах грома. Она с досадой распахнула глаза, обнаружив, что он наблюдает за ней, черные глаза встретились с ее. Его ноздри подрагивали, а неподвижная маска рушилась — сквозь трещины проступали сдерживаемые эмоции. Сэм задыхался, запрокинув голову, он входил в нее снова и снова. Ему было так неподдельно хорошо, что она захотела, чтобы это никогда не кончалось. Но пик ее наслаждения уже надвигался на нее, поднимаясь, как глубокая морская волна. Белла выгнула спину, задыхаясь от крика, пока он врезался в нее все быстрее и быстрее со звуком жадно хлюпающей плоти. Прикусив губу, она рухнула на камни вниз в таком неистовом экстазе, что казалось, будто она разлетелась на миллион кусочков. Она уловила его освобождение в сдавленном стоне, когда внутри нее взорвался жар, увлекая за собой все маленькие осколки возбуждения в еще одной стремительной волне удовольствия. Стало тихо. Снаружи в ночи прогремел последний раскат грома, и в окно забарабанил ослабевающий дождь. Белла вынырнула из оцепенения, тяжело дыша с широко раскрытыми глазами и обнаружила, что Сэм навис над ней, удерживая тело сцепленными руками и тяжело дыша сквозь приоткрытые губы. Он наблюдал за ней. Она вздрогнула, когда их взгляды встретились. Дело было сделано. Даже если она не зачала от него ребенка, он пометил ее своим запахом, демонстрирующим их связь в течение недели или больше того. Белла закрыла глаза, и ее ноги соскользнули с его скользкой от пота спины на матрас. Оторвавшись от ее тела, Сэм перекатился на кровать рядом с ней. В отчаянной попытке удержать момент и избежать того, что последует дальше, она наслаждалась тем, как удовольствие все еще покалывало в пальцах ног. Оно разливалось по ее телу, искрилось в глазах. Ей никогда раньше не было так хорошо, и теперь она знала, что имел в виду Пол. Он всегда искал кайф получше. Белла тоже нашла его. Она подняла глаза к потолку. Сглотнув, она повернулась лицом туда, где Сэм лежал на боку, обводя ее профиль непостижимым взглядом. Она перевернулась, чтобы оказаться к нему лицом. Голова покоилась на матрасе, кремовые простыни оттеняли насыщенный оттенок его кожи, а волосы были взъерошены над морщинкой на лбу. Часть напряжения покинула его лицо, смягчив неумолимые линии, а слегка приоткрытые губы придавали этому суровому рту чувственный вид. В тот момент он не был их Альфой, который внушал ужас одним взглядом, он просто был … Красивым. С робкой улыбкой она подложила обе руки под щеку и снова посмотрела в эти бездонные глаза. Простыни зашуршали, и она посмотрела вниз, туда, где его рука медленно поднималась к ней. Кончики его пальцев прошлись по ее щеке, очерчивая контур шершавыми прикосновениями, пока не нашли выбившийся волос. Он пригладил его к остальным, а затем его пальцы остановились на ее подбородке. Без предупреждения или единого слова он придвинулся к ней по простыням. Моргая в замешательстве, Белла подняла голову как раз в тот момент, когда он наклонился и прижался теплыми шелковистыми губами к ее губам на целый вдох. Он отстранился с нежным прикосновением влажной кожи. Затем он вернулся в исходное положение. И смотрел. Белла сфокусировала взгляд на Сэме, ища подсказки. Он не предлагал ей ничего. Облизнув губы, она неуверенно протянула к нему руку, в то время как Сэм не сводил с нее глаз. Ожидая выговора, Белла легко провела средним пальцем по его подбородку — он был щетинистым и теплым на ощупь. Ноздри Сэма раздулись, но он не пошевелился. Этот факт придал ей смелости, и она потянулась к его бровям, проводя пальцем по тому месту, где они переходили в переносицу. Они были расставленны так, что казались суровыми и обеспокоенными. Она провела кончиком пальца по его носу, а затем убрала длинную прядь черного цвета с его лица и пригладила ее на виске. Ее пальцы скользнули вниз по его грубому подбородку к этим невозможным губам: она очертила их изящную форму, а затем скользнула подушечками пальцев ему под подбородок. Встретившись с ним взглядом, она медленно скользнула по простыням к нему, давая ему возможность возразить. Она не смогла сдержать порыв прижаться губами к его губам, отвечая на его поцелуй. Его дыхание было теплым там, где оно касалось ее губ, и он был таким сладким на вкус. Их рты разъединились с интимным причмокиванием, но она задержалась еще на мгновение, вдыхая воздух из его легких. Закрыв глаза и сделав большой глоток, она начала отстраняться. Сэм остановил ее порыв, просительно коснувшись рукой ее щеки. Он дышал поверхностно и быстро, поэтому она нерешительно наклонилась, чтобы попробовать еще раз и нежно поцеловала. Это было так приятно. Она слегка наклонила голову и сделала это снова. И снова. Рука Сэма скользнула к ее затылку, безмолвно притягивая ее к своему рту, а затем он захватил ее губы в решительной ласке. Рука Беллы скользнула к его плечу, чтобы не упасть, когда его рот стал более настойчивым. Поднимаясь с кровати, Сэм обхватил ладонью ее затылок, приподнялся и крепко прижал ее к матрасу своим весом. Его язык прошелся по ее нижней губе, требуя входа. Губы Беллы автоматически приоткрылись. Сэм погрузился в нее с непримиримым желанием, заглушая ее стон и проглатывая его. Когда он собственническими руками притянул ее тело вплотную к своему, его агрессивный поцелуй медленно смягчился, переходя к долгим, глубоким движениям. Его губы были подобны внутривенной инъекции экстаза, наполняющей ее тело приливом страсти. Та часть ее, которая изо всех сил пыталась сохранить рассудок над бушующей бурей, была охвачена потоком вязкого, тягучего желания, и она выгнулась навстречу ему. Ее руки впились в его напрягшиеся плечи, притягивая еще ближе. О, да, ближе. Ей. Было. Так. Хорошо. Большое тело Сэма навалилось на нее, и ее ноги инстинктивно раздвинулись. Душное, жгучее желание разлилось между ними. Его язык неторопливо извивался, чувственно очерчивая ее рот, пока он устраивался между ее раздвинутых колен и прижимал к ее жаждущей плоти толстый, твердый член. Белла застонала ему в губы. Сэм оторвал свои губы от ее, и глаза Беллы приоткрылись. Она встретила его взгляд — дикий и жгучий, омывающий ее в диком наслаждении. Сэм просунул под нее руку, а затем, покачнувшись, поднялся на колени, держа ее на руках, и усадил сверху. Это стало такой ошеломляющей неожиданностью, что Белла ахнула. Но ответный выдох вырвался у него изо рта, когда она потянулась к нему в страстном поцелуе, в то время как его руки гладили ее по спине с поразительной заботой. Он прервал поцелуй с низким рычанием: его губы посасывали, а язык лизал ее щеку, облизывал челюсть, спотыкаясь и шатаясь, приближался к ее уху. — Я хочу видеть твои глаза, когда возьму тебя, — прошептал он горячо и низко ей на ухо, прежде чем эротично прикусить мочку зубами. Белла застонала, когда весь ее левый бок покрылся мурашками. Сэм отпустил ее ухо и его губы нашли впадинку под подбородком. Со стоном Белла склонила голову набок, подставляя шею в инстинктивном волчьем жесте чувственной капитуляции. Она тонула в нем, и ей было все равно. Она издавала стоны экстаза, бесстыдно терлась промежностью о его длину, совершая умоляющие движения, свидетельствующие о ее собственной необходимости. Он одобрительно зарычал и его губы скользнули по ее шее, уловили учащенный пульс. При первом восхитительном укусе его зубов в сухожилие горячий обжигающий гейзер вожделения прорвался сквозь ее тело, с шипением вырывая дыхание сквозь стиснутые зубы. С ворчанием он оторвался от ее губ и поудобнее устроил ее в своих объятиях. Испытывая головокружение от желания, Белла прижалась к нему. От него так хорошо пахло. Темный и восхитительный — мужчина, пара. Белла облизывала его рельефную мускулатуру, с певучим удовольствием поглаживая ключицу, посасывая впадинку на его горле, проводила пальцем по выступающему адамову яблоку, вдыхая кожу под его челюстью. Ее зубы задели щетину на его подбородке на пути к его губам. Но он отстранился. Глаза Беллы распахнулись с беспокойством, которое было мгновенно забыто. Тень улыбки тронула его губы, а его руки скользнули вниз, чтобы обхватить ее за ягодицы. Задыхаясь от предвкушения, Белла обвила руками его шею. Он медленно и чувственно потянул ее вверх по своему телу. Ее глаза закатились от горячего ощущения его атласной кожи на своей. — Белла. Его низкий шепот вернул ее внимание к его глазам. Они были разгоряченными, голодными и требовали, чтобы она осталась. А затем он вошел в нее. Руки Сэма обхватили ее за талию, бедра прижались к ней и каждый дразнящий толчок проникал глубже, пока она задыхалась и крепко прижималась к нему. Он наблюдал, как она изо всех сил старается держать глаза открытыми, задыхаясь от страсти, запрокидывая голову, чувствуя, как все ее тело изгибается и горит от жара. Низкий и страстный стон вырвался из ее горла, когда он полностью усадил ее на свою длину. — Ммм, — промычала она в ответ и наклонилась, чтобы завладеть его ртом, в то время как его руки без усилий снова приподняли ее над своим. Он опустил ее обратно: его бедра приподнялись ей навстречу, а она бесстыдно стонала от удовольствия ему в губы. Он делал так снова и снова, находя нужный ритм, пока целовал ее глубоко и безумно, с медленным, липким жжением. Его голодное дыхание вырвалось неровным усилием через нос на ее щеки, пока он вонзался в горящую расплавленную глубину бедер. Достигнув пика, она откинула голову назад, прерывая поцелуй хриплым криком и его бедра задрожали от его собственного окончания. Спазмы удовольствия внутри нее потянули его за собой с глубоким стоном. Рассудок медленно возвращался. Когда дыхание Беллы замедлилось, а темнота отступила, она поняла, что все еще крепко заключена в его объятия, а ее влажный лоб покоится на его плече. Лицо Сэма уткнулось в ей шею. Белла подняла голову, а ее руки лениво собрали его длинные волосы на затылке и убрали их от капель пота, стекавших по спине. Вздрогнув, Сэм поднял голову. Его глаза все еще были закрыты. Она смотрела, как он делает несколько глубоких спокойных вдохов, пока она проводит подушечками пальцев по его щеке и убрает волосы с его лица, перекинув их через плечо и заправив за уши. Наконец его глаза моргнули и открылись. Бесконечная полночь нашла ее взгляд, а затем замерла, пока его руки жадно обвивались вокруг ее талии. — Еще, — прошептал он. Легкая улыбка скользнула по ее губам. — Как ты меня хочешь? — спросила она по привычке, а затем одернула себя, дважды моргнув. Она никогда бы не приняла этого человека за Пола. Неподвижный взгляд Сэма медленно блуждал между ее глазами, а затем его рука поднялась, чтобы взять ее за подбородок. Он прижался губами к ее губам в крепком влажном поцелуе. — Так, как ты есть, — выдохнул он поверх него. А затем он прижал ее к кровати. Белла покрепче зажмурилась, защищаясь от света. Но вместе с ним на нее нахлынули воспоминания о прошлой ночи, и сон окончательно отступил. Тело застыло, страшась пошевелиться, но глаза уже распахнулись. Ее дикий взгляд заметался по сторонам, но нашел лишь умиротворяющую вишнево-кремовую атмосферу комнаты Сэма. Это был не сон. Сделав глубокий вдох, Белла приподняла голову с кровати но, повернувшись, обнаружила только пустое место и смятые простыни. Поднявшись еще немного, она подтянула одеяло повыше и притянула колени к груди, затуманенными глазами не прикращая осматривать комнату, которую она едва видела прошлой ночью. День за окном был в разгаре, неугомонное солнце выглядывало из-за облаков полосками света, которые и разбудили ее. Белла потерла лицо, откинула простыни в сторону и спустила ноги с края матраса на пол, а затем оперлась о прикроватную тумбочку. Ей было немного больно. Так странно, они с Сэмом почти не обменялись ни словом, а занимались любовью всю ночь. Пока он держал ее в этих сильных умелых руках она не колеблясь могла пообещать ему все, о чем бы он ни попросил. На самом деле он и попросил — ее первенца. Но теперь ночное жаркое безумие сменилось суровым холодом наступившего дня. Белла почувствовала, что у ее мира словно отвалилось дно, и она находится в свободном падении. Оттолкнувшись от тумбы, она, спотыкаясь, добралась до ванной и закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Что она наделала? В резком свете дня разрушенный ландшафт ее жизни предстал обнаженным, как поле битвы, теперь затененное надвигающимся новым горизонтом. По сути, она только что ушла от Пола и попала в… О, боже. Во что? Белла оттолкнулась от двери и оперлась о раковину: ее глаза лихорадочно искали себя в отражении. Женщина, смотревшая на нее в ответ, была кем-то, кого она не узнавала. Ее губы все еще были красными и припухшими, на шее виднелись синяки от страстных поцелуев, а волосы пребывали в беспорядке. У нее был секс с другим мужчиной. Без защиты. Белла склонилась над раковиной, рывком открыла кран и забрызгала водой себе на лицо снова и снова, пытаясь набрать воздуха в легкие. Она чувствовала, какое у нее учащенное дыхание. Задыхаясь, она выключила воду и вытерла влагу с губ тыльной стороной ладони. Возьми себя в руки, Белла! Она сделала глубокий вдох и медленный выдох сквозь сжатые губы. И затем еще раз. Подошла к ванне, включила душ и быстро забралась внутрь — дыхание перехватило на миг от холодных струй. Это отлично отвлекло ее на некоторое время. Но вскоре вода потеплела, и она вернулась к реальности и спутанным мыслям. По крайней мере, эта часть договора того стоила. Это было лучшее, что у нее когда-либо было. Сэм был чутким любовником — напряженным и страстным, но даже в раскаленном добела пламени страсти касался ее осторожно. Он срывал с губ безумные крики, затем с нежностью опускал ее на землю только для того, чтобы развернуться и сделать это снова. И снова. И… Белла запрокинула голову, пока вода окутывала ее с ног до головы, прилипала к волосам и стекала по спине. На самом деле возникла новая составляющая старой проблемы. Помимо общего ощущения новой сложной реальности… Она понятия не имела, что чувствовать к Сэму. Кем она теперь была? Любовницей Альфы? Просто любовницей? Сожительницей? Кем-то еще? Вчера границы казались такими четкими. За одну ночь она разрушила свой мир. Белла никогда не была такой легкомысленной. Она закончила мыться, вытерлась и расчесала волосы, пока разум пытался собрать все разрозненные кусочки и привести их обратно в некое подобие порядка. Сэм сказал, что она может решать — проблема была в том, что она не знала, что, черт возьми, она чувствовала. Или чего она хотела. И что ей необходимо. Сжав губы, она открыла дверь и выглянула в свою новую жизнь. Осторожно она сделала первый шаг в комнату, которую едва узнала. Прошлая ночь была посвящена глазам Сэма. Она осмотрела комнату и не смогла найти ни своих шорт, ни майки. Но на комоде лежала аккуратно сложенная рубашка… она предположила, что это для нее. Позволив полотенцу упасть на пол, она встряхнула ее и надела. Это была простая голубая рубашка и, очевидно, Сэма — она доходила ей до колен. Белла заправила постель, натянула покрывало и, собравшись с духом, открыла дверь спальни. Коридор был пуст. Прикусив губу, она осторожно направилась к лестнице, отмечая глазами все детали, которые пропустила прошлой ночью. Деревянная лепнина, спокойные цвета, но, как ни странно, стены казались пустыми. Она остановилась на верхней площадке лестницы, прислушиваясь к любому шуму внизу. Что, как она вспомнила, было бесполезно — оборотни двигались беззвучно. Фыркнув на себя, она схватилась за перила и медленно начала совершать каждый шаг, один за другим. Как только она спустилась достаточно, чтобы заглянуть в гостинную, она наклонилась и обнаружила, что там тоже никого. Она прошла остаток пути вниз и вошла в тишину дома. Обхватив себя руками, она осторожно и бесшумно направилась к кухне, не переставая нервно осматривать комнату, которая прошлой ночью казалась ей размытым пятном. Камин был тихим и холодным, но в воздухе витал запах огня. Диван, на котором Сэм вчера сидел, все еще был там, как и ковер, с которого она смотрела на пламя. Она подкралась на цыпочках к открытому входу на кухню и заглянула внутрь. Там тоже было пусто. Скрестив руки на груди и засунув ладони подмышки, она неуверенно прошла в просторную комнату. Должно быть, был полдень — солнце заходило с запада и проникало сквозь световые люки наверху. Взгляд Беллы скользнул по сводчатому потолку, а затем по стенам и окнам. Эта часть дома была новой — ее пристроили позже остальных. И, судя по всему, за последние несколько лет или около того. Это было странно — она была почти уверена, что он жил здесь с тех пор, как они познакомились. Она задавалась вопросом, зачем ему такая большая кухня, если он не готовит. Белла провела рукой по тяжелому деревянному столу, направляясь к окнам в дальнем конце комнаты. Она подошла к задней двери и выглянула в окно, насколько смогла, в обоих направлениях. Двор был пустым и мокрым после вчерашнего ночного дождя, а лес темным и заросшим. Смущенно поджав губы, она повернулась обратно на кухню. Где же он? И что еще более важно, почему ее это волнует? Он сказал, что она, по сути, может свободно распоряжаться домом. И если бы это был ее дом, что бы она сейчас делала? Это было просто: готовила. Она улыбнулась, пока ее глаза жадно наслаждались видом бесконечных кухонных столешниц, вместительного холодильника и плиты. Она провела руками по прохладному гладкому мрамору, прогуливаясь вдоль комнаты. На столешнице не было электроприборов, и ей это нравилось. В углу у плиты стоял только глиняный кувшин с деревянными кухонными ложками, лопатками и половниками. Она открыла холодильник и обнаружила, что ее продукты аккуратно сложены с одной стороны. Остальная часть была заполнена буханками хлеба, пакетами с мясом для сэндвичей и сыром, приправами и двумя галлонами молока. Белла нахмурилась и открыла морозилку, обнаружив множество полуфабрикатов и замороженных ужинов. «Как какой-нибудь холостяк», — усмехнулась она, пока не поняла, что именно так оно и было. Было просто трудно представить, что их серьезный Альфа довольствуется бутербродом с ветчиной и сыром и запивает это стаканом молока, тем более что она прекрасно знала о безграничном волчьем аппетите. Как, черт возьми, ему удавалось наесться досыта? Покачав головой, она достала свои продукты и разложила их на столе. Она как раз собиралась приготовить тот завтрак, который запланировала вчера для Пола. Она сядет за стол и съест немного, а если Сэм вернется, он мог бы съесть остальное, или она оставит завтрак для него в холодильнике. В поисках посуды она нашла пару палочек для еды на вынос, которые сломала пополам. Скрутив волосы в узел, она пропустила одну через них, чтобы они не падали на шею. Затем Белла приступила к делу. Было здорово готовить на такой просторной кухне. Она поймала себя на том, что беззвучно напевает, одновременно поджаривая на двух сковородах бекон и используя еще одну для омлета. Она использовала целую упаковку яиц — добавила базилик, сыр и пару помидоров, которые нашла в ящике в один омлет, и ветчину и чеддер в другой. Выловив последний кусочек бекона со сковороды и выложив его вместе с остальным на застеленную бумажным полотенцем тарелку, она отправилась на поиски тряпки, чтобы убрать крошки. Она нашла одну в ящике у раковины и намочила ее под краном. Встряхнувшись, она повернулась, чтобы пойти вытереть столешницу, когда, наконец, увидела его. Скрестив руки на груди, Сэм стоял, прислонившись к дверному проему, наблюдая за ней своими непроницаемыми глазами. Сердце Беллы остановилось на одно долгое мгновение. Его волосы были туго заплетены в косу, открывая суровое непроницаемое лицо. Одетый в свои привычные обрезанные шорты с обнаженной грудью он выглядел их сильным и внушительным Альфой с головы до пят. Но все, о чем Белла могла думать, был их жаркий секс в ночи. Два мира столкнулись, вызвав у нее головокружение. Она опустила глаза в пол и склонила голову, чувствуя что ее щеки вспыхнули жаром. — Ты хорошо спала? — его глубокий бас лениво прокатился по комнате, посылая дрожь по ее спине. Дрожь совершенно иного рода, чем раньше. Белла молча кивнула, теребя в руках теплую тряпку. Она втянула губу в рот и яростно прикусила ее — внезапно она растерялась, потому что понятия не имела, что делать дальше. Он был ее Альфой, она была парой Пола, они занимались сексом почти непрерывно до рассвета. И она, более чем вероятно, уже носила его ребенка. Белла крепко зажмурила глаза. Открыв их снова, она прочистила горло и храбро произнесла. — Эм, я приготовила завтрак, — объявила она очевидное, поворачиваясь и направляясь к плите, больше не взглянув в его сторону. Она нервно вытерла со стола томатный сок, пытаясь взять себя в руки. — Ты голоден? — спросила она его через плечо. Когда он не ответил, она обернулась. Сэм стоял в той же позе, нахмурив брови. Он кивнул один раз и оттолкнулся от дверного косяка. Белла прикусила губу и повернулась обратно к столешнице. Она поставила две чистые тарелки под сервировочное блюдо с двуми видами омлета, а затем повернулась. Сэм стоял у стола. Наблюдал. Она преодолела небольшое расстояние и нервно поставила блюдо на стол, достала две тарелки и отодвинула одну на другой край стола, не встречаясь с ним взглядом. Он молча перешагнул через скамейку, чтобы сесть, и Белла метнулась обратно к столешнице под предлогом того, что ей нужно принести остальное. На мгновение склонив голову и набрав в грудь побольше воздуха, она собрала оставшиеся блюда и вернулась к столу с беконом и посудой. Она разложила их, а затем неловко вытерла руки о бедра… И о его рубашку. Она подняла глаза, виновато прищурившись. Сэм, казалось, ничего не заметил. Он нарочито пристально изучал ее лицо. — Хочешь молока? — спросила она, приподняв бровь. Ее голос звучал высоко и тонко. Он коротко покачал головой, а затем указал подбородком на место на ее стороне стола. Белла скривила губы, а затем села на скамью, выпрямив спину. Казалось, удовлетворенный этим, Сэм переключил свое внимание на еду. Он положил себе несколько кусков омлета и целую тарелку бекона, а затем поднял глаза, чтобы убедиться, что она делает то же самое. Белла быстро взяла вилку и положила на тарелку один из небольших кусочков омлета с базиликом и помидорами, который она приготовила для себя. Положив руку на стол, Сэм склонился над своей тарелкой и наколол вилкой кусочек бекона. Белла наблюдала за ним из-под ресниц, делая вид, что отрезает кусочек от своей порции. Он отправил его в рот, неловко пережевывая, его взгляд при этом был слишком сосредоточен на тарелке. Проглотив, он взглянул на нее, и она быстро вернула взгляд к своей еде. Но когда она снова подняла глаза, Сэм беззастенчиво и жадно поглощал еду. Становилось очевидно насколько он на самом деле голоден. С большой скоростью он механически утолял свой аппетит, не отрывая глаз от завтрака. Он быстро опустошил свою тарелку и потянулся к сервировочному блюду через стол за добавкой, прежде чем Белла проглотила свой второй аппетитный кусочек. — Можешь взять остальное, — тихо предложила она. Его глаза метнулись к ней, пока он прожевывал огромный кусок, а затем вернулся к еде. Быстро отодвинув пустую тарелку в сторону, он поставил сервировочное блюдо на ее место и с аппетитом набросился на него. Белла улыбнулась про себя, отламывая вилкой еще кусочек омлета. Кажется, ему все понравилось, и она почувствовала себя хорошо. В животе у нее бурлило от нервов, и она совсем не чувствовала голода, но все равно заставила себя съесть еще несколько кусочков. Белла откинулась на спинку стула и обнаружила, что Сэм наблюдает за ней с другого конца стола, явно одержав победу над тремя пустыми тарелками. — Я наелась, — она сморщила нос, отодвигая от себя свою. Смуглая рука скользнула по столу, и она подняла глаза, заметив, как у Сэма вздернулась бровь. Белла передвинула тарелку ему в руки. С ее губ сорвался смешок, и она поднесла руку ко рту на секунду позже, чем следовало. Губы Сэма растянулись в едва заметной улыбке. Темной, одновременно горько-сладкой. Их взгляды задержались на мгновение дольше, прежде чем Белла неловко встала и потянулась, чтобы собрать пустые тарелки. Большая рука молниеносно схватила ее за запястье, и Белла подняла глаза, тихо ахнув от удивления. Пристальный взгляд Сэма был прикован к его руке, которая неторопливо поглаживала ее предплечье. Его глаза нашли ее. — Спасибо, — пробормотал он, а затем его рука отпустила ее. Белла застыла на секунду, пытаясь понять, относились ли эти слова к завтраку, прошлой ночи, их соглашению или ко всем трем пунктам. Сжав губы, чтобы скрыть замешательство, она подвинула тарелки через стол, и Сэм вернулся к остаткам своей еды. Облегченно вздохнув, она подошла к раковине с грязной посудой, поставила ее на одну сторону двойной мойки из нержавеющей стали и открыла кран. Она как раз потянулась за губкой, когда у нее чуть душа не ушла в пятки от низкого голоса у своего уха. — Не делай этого. Она резко отступила на шаг и опустила голову, ее глаза автоматически устремились в пол. Мозолистые кончики пальцев на подбородке заставили ее вздрогнуть. Сэм приподнял ее лицо, и глаза Беллы распахнулись от вида его непроницаемого сурового лица. — И не опускай глаза ради меня, — прошептал он. С трудом сглотнув, она кивнула в его руке. Но он не отпустил ее. Указательным пальцем он продолжал держать подбородок, в то время как его большой палец гладил по ее по щеке. Черные глаза лениво скользили по ее лицу, все чаще задерживаясь на губах. Белла стояла совершенно неподвижно — она одновременно изголодалась по его пьянящим поцелуям и боялась того, как они будут ощущаться при свете дня. Его большой палец провел по ее губам, нежно размазывая их полноту, пока он заглядывал в ее лицо своими серьезными глазами, словно пытался прочитать мысли. Он тяжело опустил руку. — Это ново для нас обоих, — выдохнул он. — Со временем… Он замолчал, его взгляд метался между ее глазами, как у зверя в клетке, оставляя сказанное в подвешенном состоянии. Он на мгновение закрыл глаза. Сделав глубокий вдох, он развернулся и подошел к столу. — У тебя нет никаких обязательств передо мной здесь, — его звучный голос поднялся к потолочным балкам, заставив Беллу отступить на несколько шагов к столешнице. — Прошлой ночью я ясно изложил условия. Ты можешь жить так, как хочешь, — он наклонился над столом и собрал оставшиеся тарелки и столовые приборы. Мышцы его спины напряглись, и у нее под кожей словно раздулись остывшие угли. — Пока ты остаешься здесь, либо пока не родится ребенок. Белла обхватила себя руками, в глубине души радуясь возвращению к контрактным отношениям. Он поставил посуду в раковину и потянулся за мылом. — В связи с этим я хочу, чтобы твои вещи принесли сюда сегодня, — бесстрастно продолжил он, как будто отдавал очередной из многочисленных приказов, которые он раздавал каждый день. Не поднимая глаз, он выдавил мыло на губку. — Ты можешь сказать Джейкобу, что тебе требуется и Стая принесет это. Она мгновение смотрела на него, но продолжил игнорировать ее. Вздохнув, Белла прикусила губу, повернулась и оперлась локтями о столешницу, задумчиво глядя в лес. — Мне нужно сказать ему, — прошептала она. Она выразилась не совсем ясно, но Сэм, казалось, все равно понял — она заметила, как он украдкой взглянул на нее краем глаза, когда брал в руки тарелку. — Пол еще не вернулся, — мимоходом сообщил он ей. Белла сжала локти обеими руками и сильнее облокотилась на столешницу, наблюдая в окно как во дворе дома приземлилась птица. — И я хочу забрать сама свои собственные вещи, — решила она. Она повернулась к нему лицом, опираясь бедром на шкаф. Он не отрывал взгляда от тарелок. На минуту ее отвлекла абсурдность того, что она видит своего устрашающего Альфу с длинной величественной косой, гордой обнаженной грудью и локтями, утопающими в мыльной пене от мытья посуды после завтрака. Она тихо хихикнула. Взгляд Сэма скользнул по ней, и он выгнул бровь, но ничего не спросил. — Мне просто нужно привести мысли в порядок, понимаешь? — продолжила она, возвращаясь в нужное русло. — Немного успокоиться. Убедиться, что я заберу все, что мне нужно, отсюда я все не перечислю. Сэм продолжал невозмутимо ополаскивать тарелку, которую держал в руке, но, очевидно, обдумывал ее слова. Наконец он резко кивнул и выключил воду, вымыв всего несколько тарелок. Он снял полотенце с вешалки и вытер руки, а потом повернулся к ней. — Джейкоб и Эмбри приедут за тобой через полчаса, — объявил он, и, и так официальный тембр его голоса стал еще более отстраненным. Белла не осмелилась спросить, почему они, а не Сэм, когда оттолкнулась от шкафчиков. Ее желудок внезапно сжался от предстоящей перспективы. — Твоя одежда в сушилке, — сказал он ей, вешая полотенце обратно. — Это в кладовке на заднем крыльце. Белла уставилась на него широко раскрытыми глазами. Это было оно: последствия вчерашнего решения вот-вот должны были обрушиться на нее, и запустить первую костяшку домино. Джейкоб узнает, что она натворила. И Эмбри. Все они. Они узнают, что она спала с их Альфой. И что у нее будет от него ребенок. Может быть, было бы не так уж плохо сказать Джейку, что нужно привезти, в конце концов… Белла прикусила губу от этой слабой попытки отсрочить неизбежное; они бы все равно узнали, несмотря ни на что. Она уже достаточно хорошо изучила способности оборотней — даже если она спрячется в шкафу, пока они приносят ее вещи, весь дом все равно, вероятно, пропах сексом. Внутри у нее все так перепуталось, что она не знала, что думать. Или чувствовать. Или еще что-нибудь. В то время как в ее сердце бушевала буря, она цеплялась за пристальный, лишенный эмоций взгляд, который удерживал ее. Было что–то обнадеживающее в его невозмутимой уверенности — он не беспокоился о последствиях, он просто бесстрашно встречал сложности, когда они возникали. Белла могла бы попытаться сделать то же самое — в любом случае, у нее действительно не было выбора. Высвободив изрядно покусаную губу, она храбро кивнула. Взгляд Сэма задержался на ее лице, собирая все слова, которые она не произнесла: ужас и неуверенность, стыд и ошеломляющий водоворот неизвестности. А затем просто он повернулся, не сказав больше ни слова. Она смотрела, как он уходит быстрой походкой, как он достает сотовый из заднего кармана и набирает номер одной рукой. Он поднес телефон к уху, исчезая за дверью. — Джейкоб, — в глубине его баса слышались особые нотки, звучавшие как команда. Но то, что он начал говорить дальше было на квилеттском наречии, слишком быстром, чтобы она могла понять. Входная дверь захлопнулась за ним, эхо разнеслось по дому. Белла рухнула на столешницу, закрыв лицо ладонями. И она сделала единственное, что могла в тот момент, — то, чего не могла делать долгое, долгое время. Она заплакала.