герой для минги

      - вы это видели? – уен с визгом пролетает мимо обедающих за столом в кафетерии минги и юнхо. те, удивленно наблюдают, как он по инерции пробегает пару лишних шагов, резко тормозит, налетая на студентов, что сидят рядом, извиняется, почти не глядя на них, и усаживается напротив, - нет, правда, вы это видели?       - не имею понятия, о чем ты, - отвечает юнхо, запихивая в рот сразу половину бургера, скорее для того, чтобы не отвечать больше, а не потому, что он так сильно голоден, и выглядит при этом настолько скучающе, что ен даже приоткрывает рот от возмущения.       - зато я, кажется, знаю, - минги наклоняется через стол, чтобы посмотреть, что уен так усердно листает в телефоне, и улыбается, понимая, что он подумал именно о том, что сейчас высвечивается на экране.       чон поворачивает телефон к хо и ги, так широко улыбаясь, что кажется, что его щеки сейчас порвутся. а вот юнхо давится котлетой, когда видит фотографию с вальяжно вытянутым на ней котом, который рукой придерживает хвост, что прикреплен сзади к костюму, и, по все видимости, помахивает им. лица кота не видно, потому что он отвернут от камеры, но хо точно уверен, что тот самодовольно растягивает губы в улыбке, абсолютно уверенный, что его фотографируют. он всегда позирует для фото, что появятся в интернете и не позволит в сети появиться хоть одной фотографии, где его застали врасплох. с тех пор, как чон узнал, кто именно является черным котом, он не может смотреть на есана нормально, не думая о том, что, когда он натягивает на себя костюм кота, то становится еще большей занозой в заднице, чем в жизни. и даже юнхо признает, что он становится сексуальной занозой в заднице. не говоря уже о том, что уен сейчас рассматривает изображения с огромными сердцами в глазах, хотя для этого ему нужно вытянуть шею под каким-то ужасно неудобным углом, чтобы заглядывать в экран.       - ну почему он такой? – влюбленно выдыхает уен, снова поворачивая к себе телефон и счастливо пялясь на фотографию, - я в шаге от того, чтобы убрать сана с обоев, - тихо признается он, а минги недоуменно приподнимает обе брови.       - а сан в курсе?       - тшш, конечно, нет, - прикладывает к губам палец уен, - если он узнает, то он точно меня отшлепает, - чон прищуривает глаза, глядя куда-то в сторону совершенно стеклянным взглядом и бормочет, - о, наверное, стоит ему сказать.       - боже, уен, умоляю, не нужно, - кривится минги. он грустно смотрит на свою тарелку с рагу и отодвигает ее, тяжело вздыхая, - я ненавижу тебя за твои разговоры во время еды.       - я ничего такого не сказал, - сразу же надувается ен. он любовно поглаживает телефон по экрану, а после прижимает его к груди, будто защищая, и вдруг хитро улыбается, - я же ничего не говорю, когда ты пускаешь слюни на задницу паука. и не рассказываю, как я мацаю член сана, когда мы наедине. в отличие от тебя.       - ты! – возмущенно задыхается минги и несмотря на то, что он сильно злится на ена, его щеки все равно смущенно алеют. юнхо, который в это время пытается запихнуть в рот последний кусочек чизбургера, снова давится, и на этот раз, начинает задыхаться от неожиданности. чон краснеет от недостатка воздуха, хрипит, махая руками в воздухе, и только тогда, когда сон застенчиво стучит ему по спине, снова втягивает в себя воздух. хо смотрит на уена, который, довольный своими слова, счастливо сверкает глазами, а после переводит взгляд на минги, который мычит что-то в свои ладони, не желая показывать свое лицо. юнхо знает, что эти двое близки, но он никак не думал, что ги рассказывал уену о том, как он проводит время с пауком наедине.       - что я?       - это ты меня вынудил! – ноет сон в свои ладошки и опускает их так, что становятся видны только жалостливые глаза, - ты явился ко мне и заставил все рассказать.       - но ты был и не против, - жмет плечами уен. он легко пинает ги ногой по коленке, чтобы тот открыл лицо, но сон просто перемещает руки на свои щеки, закрывая теперь только их, - ты так восхищенно рассказывал, как вы тискались, что я даже стал немного завидовать, - делано дует губы уен. он бросает взгляд на зеленого юнхо, который не знает, куда деть глаза и просто бегает взглядом по всему, что перед ним находится, и пристально осматривает его. если его друг влюблен в хо, чего он все еще не понял, то уену нужно узнать, как тот относится к нему. пусть даже придется развести юнхо на ревность.       - я почти ничего не рассказал тебе, - тихо возражает минги. до него вдруг доходит, что он даже не упоминал при юнхо человека-паука и не говорил про то, как они вообще проводили время вместе. сон покрывается румянцем еще больше так, что уши начинают просто пылать, и хочет провалиться куда-нибудь в преисподнюю, чтобы избежать неловкого разговора при лучшем друге, - и мы можем не поднимать эту тему в общественном месте?       - о, ну конечно, - ен машет рукой, закатывая глаза, - мы не можем говорить об этом в общественном месте, но зато в этом самом месте ты можешь лапать своего парня, - юнхо громко стонет после того, что выдает уен, и закрывает уши руками. то ли потому что они ужасно покраснели, то ли для того, чтобы больше этого всего не слышать. он даже не мог подумать, что его милый и невинный минги смог рассказать этому ребенку о том, что они с ним делали на одном из свиданий. чон глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться и не выдать себя перед уеном, потому что тогда все вокруг умрут от ультразвука.       - вообще-то, это было на крыше и там не было людей, - возражает сон, а после стонет в ладони, когда до него доходит то, что он сейчас сказал, - боже, как же стыдно. я рассказал тебе, потому что ты меня заставил, а не потому что хотел сам, и сейчас ты заставляешь меня краснеть.       - тебя может заставить покраснеть что угодно, - хихикает ен, а после обращается уже к хо, который не знает куда себя деть, - юнхо, ты знал, что минги не просто любуется городскими видами на своих свиданиях?       - я? – чон трясет головой, будто для того, чтобы прийти в себя, и выдавливает из себя, - нет, впервые слышу.       - минги тебе ничего не рассказывал? – делано удивляется уен. он прикрывает рот рукой и приподнимает брови, как будто не верит в то, что сон ничего не сказал хо, - вы же делитесь друг с другом абсолютно всем.       - не всем, - тихо говорит минги, опуская глаза в стол. он, наконец, убирает руки от своего лица, но все еще алеет так, что его можно принять за красный цвет светофора, - таким делиться слишком смущающе. и ты мог промолчать об этом, - сдвигает брови сон и всего на секунду стреляет глазами в уена.       - о чем промолчать? – сзади юнхо и минги резко появляется сан. он подозрительно оглядывает их обоих, а после переводит взгляд на своего парня, который только хитро улыбается, а после протягивает руки к чхве, чтобы тот обнял его. сан усаживается рядом с уеном, приобнимает его за талию, пока сам ен близко к нему льнет и звонко целует в щеку.       - о том, что…       - уен! – шикает сон, но чон в ответ только показывает ему язык и снова поворачивается к сану.       - о том, что минги зажимался с пауком, - заговорщицки шепчет ен, стреляя глазами в минги, пока тот громко стонет от безысходности и снова прячется в своих ладонях, а после утыкается носом в плечо юнхо, желая спрятаться от своих глупых друзей и неловкого разговора.       - а, вот как, - ни капли не удивляясь, тянет сан. он впивается взглядом в абсолютно белого хо, который в этот момент поглаживает ги по спине и старается избегать прямого контакта глазами с чхве. юнхо чувствует, как на спине выступает холодный пот, а тяжелый взгляд, который чон чувствует каждой клеточкой своего тела, не делает ситуацию более простой, - интересно, конечно. и я совсем такого не ожидал, - и щурится так, что его глаза превращаются в совсем маленькие щелочки.       - я тоже не ожидал! – вдруг вскрикивает уен, - я даже не могу такого представить.       - и не нужно! – подает голос юнхо впервые с того момента, как сан уселся к ним за столик. его голос почти не дрожит и хо чувствует себя немножко победителем, - не нужно ничего такого представлять. личная жизнь на то и личная, чтобы о ней никто не знал и, уж тем более, не представлял, что происходит между двумя людьми.       - или тремя, - встревает уен и почти сразу же ойкает, когда рука на его талии сжимается сильнее. он успокаивающе поглаживает пальцы сана, чтобы тот расслабился, но ладонь все так же крепко впивается ему в бок.       - в данном случае, все еще двумя, ен-и, - говорит чхве, продолжая сверлить взглядом юнхо. уен непонимающе смотрит вначале на своего парня, а следом на хо, у которого от напряжения почти начал дергаться глаз, но не обращает внимания на гнетущую атмосферу и просто жмет плечами.       - не понимаю, о чем ты, но сделаю вид, что мне не интересно, - улыбается ен, прижимаясь щекой к крепкому плечу и обвивая руку сана своими руками, - и у меня, кажется, появилась парочка новых сексуальных фантазий.       минги давится воздухом от того, что он слышит и не может понять, как такое можно обсуждать не то, что при своих друзьях, но вообще в месте, где люди пытаются поесть. чхве сначала закатывает глаза, как только слышит, что уен снова поднимает тему, связанную с черным котом, но чем больше ен рассказывает, тем более расслабляется сан, начиная улыбаться. он наклоняется ближе к чону и внимательно его слушает, хотя ги даже находясь через стол от него слышит все, что ен говорит. и сону совсем не хочется знать, как именно уену хотелось бы разложить черного кота, как его вертеть в постели и в каких позах он хотел бы его видеть. сан только кивает на каждое сказанное слово, а после говорит то, от чего у минги и юнхо начинает синхронно дергаться глаз.       - пока у нас нет настоящего черного кота, мы можем найти похожий костюм для тебя.       - мы можем правда перестать говорить о сексуальных фантазиях тогда, когда я пытаюсь поесть? – громко отодвигает от себя поднос юнхо, - я все понимаю, но вы переписываетесь все время, когда не спите, можете обсудить эти вопросы в сообщениях? или хотя бы тогда, когда нас нет рядом?       - я с ним полностью согласен, - раздается сзади и у хо возникает почти непреодолимое желание побиться лбом о стол, потому что за уеном и саном, скрестив руки на груди и нахмурив брови, стоит сам черный кот. правда, без своего костюма, но чону кажется, что он видит, как у того за спиной раздраженно дергается хвост, - здесь люди пытаются поесть и ваши разговорчики ниже пояса аппетита никому не прибавляют.       - о, извините, - блеет ен, смотря на то, как над ним возвышается аспирант, - мы не знали, что кому-то мешаем.       - так же, как и на моих занятиях, - приподнимает бровь есан. ен громко сглатывает, выглядя при этом смущенно и немножко возбужденно, он дергает сана за руку, но тот даже не поворачивается. он в этот момент глазами пытается сказать юнхо все, что о нем думает из-за того, что тот до сих пор не признался минги в том, кто он на самом деле. хо в ответ строит умоляющие глаза, прося перенести разговор на более удобный момент, и даже складывает руки в умоляющем жесте.       - нам все еще очень жаль за тот момент, - блеет минги, - мы не хотели мешать.       есан переводит взгляд с уена на сона, легко кивает ему, сразу же смягчаясь, когда видит огромные жалобные глаза, и кладет руку на плечо чона, перед тем как уйти.       - надеюсь, что такого больше не повторится.       кан сразу направляется к выходу из кафетерия, но юнхо замечает, как у того алеют уши, когда он нервно поправляет рукой волосы.

***

      в субботу с самого утра минги не знает, куда себя деть. он всю неделю ждал этот поход на каток и теперь просыпается в выходной день в восемь утра и просто пялится в потолок, чувствуя, как желудок сводит от волнения. это должна быть обычная прогулка, встреча двух друзей, что знают друг друга уже огромное количество времени, но почему-то минги так волнительно, будто он идет на свидание, а не просто собирается покататься на коньках со своим лучшим другом. возможно – это все потому что до рождества остались считаные дни и все вокруг такое красивое, блестящее и безумно романтичное. минги всегда считал, что вся эта предрождественская суета более настраивает на романтический лад, чем все эти глупые сердечки на день всех влюбленных.       - вот черт, почему я так переживаю? - ноет ги, поворачиваясь и утыкаясь носом в подушку. он дергает ногами, тихо пища, потому что знает, что если начнет издавать громкие звуки, то разбудит юнхо, у которого в пятницу почему-то снова была смена на работе и он вернулся только под самое утро. сон еще час валяется в кровати, крутясь во все стороны и не зная, чем себя можно занять, а после встает, чтобы приготовить завтрак, а перед этим, как можно больше времени повести в душе, чтобы попытаться смыть всю тревожность и привести чувства в порядок.       вода действительно помогает, потому что уже спустя почти двадцать минут все, что чувствует минги – легкость и расслабленность. он выбирается из ванной, долго вытирает волосы полотенцем, пока они не становятся похожи на пушистое облако, а после выскальзывает в прохладу квартиры и семенит в комнату юнхо, быстро переставляя босые ноги по безумно холодному полу, чтобы проверить спит ли еще чон. обычно ги уважает чужие личные границы и всегда стучит, перед тем, как ввалиться в комнату юнхо, но сейчас он просто тихонько приоткрывает дверь, просовывая в щель голову. чон сопит на кровати, завернутый в одеяло так, что видна только темная макушка, и не подает никаких признаков жизни. в его комнате еще холоднее, чем во всех остальных комнатах, поэтому юнхо постоянно кутается с головой, а иногда еще и натягивает на себя столько одежды, сколько не надевает, когда выходит на улицу.       - дурак, - бормочет сон, когда замечает, что в комнате еще и открыто окно. рама поднята сантиметра на три и минги задается вопросом, зачем юнхо вообще его открывал, если в их квартире так же холодно, как и на улице. он опускает раму на место и проворачивает защелку, а после поворачивается к кровати и неловко улыбается, - привет.       - доброе утро, - тихо хрипит юнхо в ответ. он подслеповато щурится ото сна, широко зевает, даже не прикрывая рот руками, и мягко улыбается, - ты что тут делаешь?       - зашел тебя проверить, а у тебя окно открыто, - указывает себе за спину большим пальцем минги и приподнимает брови в удивлении, - у тебя и так дико холодно, зачем ты его открывал?       - о, окно? – чон вначале непонятливо хмурится, а после вспоминает, как вчера он влезал через него, когда возвращался с подработки, и, видимо, так сильно устал, что забыл закрыть его, - просто приоткрыл, чтобы проветрить, - очень убедительно врет он и сон, кажется, верит.       - идиот, - закатывает ги глаза к потолку, - твою комнату нужно проветривать в последнюю очередь, потому что если прислушаться, то можно услышать, как завывает в ней ветер даже тогда, когда все закупорено.       - прости, прости, - бурчит хо из своего укрытия и понимает, что ему холодно даже в таком коконе, - я слишком устал, вот и уснул, не закрыв окно.       - почему ты вчера вообще был на работе? я думал, что у тебя будут выходные, - недовольно проговаривает ги, подходя ближе и забираясь на кровать чона. он усаживается в ногах, специально упираясь в одну из них, чтобы чон зашипел и задергался, а после шлепает по бедру через одеяло, - я опять сидел здесь один.       - прости, принцесса, - мягко улыбается юнхо. минги насупливается, но совершенно не по-настоящему, потому что каждый раз, когда чон обращается к нему так, он тает и готов простить абсолютно все, - мне пришлось выйти, чтобы обучить новенького бармена. его должна была обучать соен, но она попросила выходной, - и хо почти не врет. все так и было на самом деле, за исключением того, что с соен поменялся он сам, когда среди недели ему приспичило провести еще одно небольшое свидание с минги, - главное, что сегодня у меня точно выходной и мы пойдем кататься на коньках, потому что я тебе обещал.       - только потому, что обещал? – надувает губы сон.       - нет, еще и потому что я очень хочу посмотреть, как ты будешь пытаться удержать равновесие на коньках, - смеется в ответ юнхо, а, когда минги начинает в отместку за слова тыкать ему в бока пальцами, громко ойкает и ужом изворачивается на кровати, пытаясь избежать болючих тычков, - все, все я сдаюсь. прошу прощения и пощады.       ги еще несколько раз с силой надавливает куда-то на ребра, заставляя чона пищать, а после заваливается сверху и растягивается, придавливая юнхо к матрацу, от чего тот хрипит, но не предпринимает ни одной попытки скинуть с себя друга. сон потирает ступни друг о друга, потому что они успели замерзнуть за те недолгие пятнадцать минут нахождения в этом морозильнике, а после притискивает свои ноги к ногам хо, потому что те теплые.       - не понимаю, как ты можешь здесь жить, - бурчит сон, - давай, хотя бы окна тебе заклеим? теплее будет.       - нет, - резко отвечает чон. минги непонимающе на него хмурится, потому что ему совершенно непонятна такая реакция, а юнхо продолжает, - я привык, так что не нужно. да и скоро снова тепло, зачем заклеивать?       - вообще-то, до тепла еще куча времени, зима только началась, - закатывает глаза минги, а после жмет плечами, - но если ты так хочешь, то пожалуйста. только имей ввиду, если ты заболеешь, я не буду с тобой сидеть.       - конечно будешь.       - конечно буду, - сдается сон, потому что он понимает, что бросить страдающего друга он не сможет. тем более, что юнхо ведет себя, как маленький ребенок, когда у него температура и забит нос.       - сколько время, кстати? – спрашивает хо, удобнее укладываясь под минги, пока тот даже не обращает внимания на то, что чон под ним дергается, - я хотел проспать до полудня и не просыпаться ни минутой раньше.       - прости, но сейчас всего около десяти. я проснулся очень рано и не смог больше уснуть, - сон скатывается на бок, устраиваясь рядом и отдавливая юнхо руку и ногу, - вообще, я хотел приготовить завтрак, но зашел к тебе и разбудил.       - я проснулся сам, ты здесь ни при чем, - возражает чон, хотя на самом деле проснулся именно из-за того, что его инстинкты сработали даже во сне и он почувствовал присутствие кого-то в своей комнате, - раз уж я больше тоже не усну, то думаю, что нужно сходить в душ и выпить кофе.       - тогда я приготовлю нам перекусить, - тут же подскакивает на месте ги, но чон останавливает его, хватая рукой за предплечье. сон почему-то покрывается легким румянцем, смотрит на ладонь на своей коже и недоуменно приподнимает брови.       - предлагаю начать нашу прогулку сразу же после душа. возьмем кофе в пекарне, пару пончиков и пойдем по всем рождественским ярмаркам в округе. а вечером сразу на манхэттен.       - звучит неплохо, - улыбается минги и снова делает то самое движение губами от которого на его щеке проступает ямочка и юнхо зависает на ней, коря себя за то, что очень хочет ее поцеловать. хочет, но не может.       людей в кофейне, куда за шкирку сон затащил юнхо, почти не оказывается. перед ними в очереди всего пара человек и столько же устроились за столиками уже со своими заказами. ги сначала хотел посидеть в заведении, послушать рождественский плейлист и полюбоваться на уютные огоньки, но на улице оказалось на удивление тепло и погода просто располагала к приятной прогулке. а тем более в прекрасной компании.       - что ты будешь? – спрашивает юнхо, когда отрывает взгляд от меню. оно просто огромное и одних только видов кофе больше тридцати, поэтому выбрать что-то быстро почти невозможно, - я потерялся после латте макиато, так что просто возьму американо.       - возьми и мне, но с молоком, - просит минги. он скользит взглядом по вывеске со списком выпечки и не может определиться с тем, что именно хочет взять из еды, - и сладенького на твой вкус.       - ты только что отправил меня на эшафот, ты знаешь? – вздыхает юнхо, понимая, что он не знает и половины названий в перечне, а сон уже, мило хихикая, машет ему рукой и убегает за столик, чтобы дождаться заказа там, - боже, и за что я так сильно тебя люблю, - бурчит чон себе под нос, но девушка на кассе, кажется, это слышит.       - у нас рождественская акция для пар, - улыбается бариста, пробивая два американо, - карамельный чизкейк за полцены.       - отлично, - кивает юнхо, совершенно не уточняя, что они никакая не пара, а просто друзья, - пробейте два кусочка.       зимнее солнце почти не греет, но зато оно красиво подсвечивает лежащий на обочинах снег. он переливается и искрится так, что приходится жмуриться от того, как он слепит, но минги чувствует, что его прекрасное настроение ничто не может испортить. он продолжит чувствовать себя так же прекрасно даже если на нью-йорк упадет метеорит или статуя свободы упадет в гудзон. он потягивает через трубочку свой кофе, в который добавил просто рекордное количество сахара и корицы, смотрит по сторонам и довольно мычит под нос. юнхо же, рядом с ним, чувствует себя прекрасно только от того, что проводит время со своим лучшим другом, в которого без памяти влюблен. пусть тот даже и не догадывается.       - куда мы отправимся сейчас? – ги лезет рукой в крафтовый пакет, который несет чон, чтобы достать из него коробочку со сладостью внутри, а когда ее открывает, то неловко замолкает и замирает на месте. чизкейк выглядит превосходно, но карамель сверху усыпана кучей глазированных снежинок и звездочек, а среди них угадывается признание в любви, - хо?       - а? – приходит в себя юнхо, который ушел в мысли, пытаясь вспомнить, где сейчас проходит ближайшая рождественская ярмарка, - что?       - это?       - о… это, - чон сглатывает, смотря на кусочек, который будто издевается над ним, но берет себя в руки, - там была акция для пар на чизкейк за полцены, так что я не стал им говорить, что мы не встречаемся.       - а, - неловко смеется минги, чувствуя одновременно облегчение и какой-то странный отголосок разочарования. он старается не придавать этому значения, запихивая в рот почти половину чизкейка за раз, но все равно косится на чона, который будто заворожено смотрит на свой такой же кусочек.       на манхэттен они добираются уже тогда, когда время переваливает за десять часов вечера. они обошли все ярмарки в округе, перепробовали несколько видов яблок в карамели и сыграли в десяток игр, выигрывая друг для друга новые сладости или милые безделушки, которыми сейчас полностью забиты их карманы. поэтому к тому моменту, когда они спускаются в метро, там ужасно много людей, которые так же пытаются вернуться домой после хорошо проведенного времени. так много, что им приходится пропустить несколько поездов, чтобы не задохнуться внутри от давки. и даже тогда, когда у них получается первыми забежать в вагон и забиться в его угол, подальше от толкучки, они все-равно всю дорогу жмутся друг к другу, потому что в их угол влезает еще несколько человек.       - здесь еще красивее, чем я видел на фото, - восторженно шепчет минги, хватаясь за руку чона. он жмется к нему и возбужденно подпрыгивает на месте, смотря на все огни и гирлянды вокруг огромного катка, на котором уже катается несколько десятков парочек. конечно, людей было не так много, как сон себе представлял, но это было и к лучшему. меньше будет свидетелей того, как он будет кататься, держась за бортики.       - потому что лучше увидеть своими глазами, а не на фотографиях, - улыбается юнхо, который так же восхищенно осматривая место, в котором они проведут ближайшие часы своей жизни. чон тащит минги сначала в прокат коньков, а после, узнав, что ги не взял с собой перчатки, в лавку с вязанными вещами.       - я мог обойтись без нее, - бормочет ги, надувая губы и выглядя при этом так мило, что юнхо приходится прикусить свою губу. хо треплет друга по голове, прямо между двумя вязанными лисьими ушками и, не выдерживая, все-таки тихо смеется:       - может и так, но ты выглядишь в этой шапке просто очаровательно.       минги вскидывает глаза, сводя брови к переносице, но чон видит, как тот улыбается, даже не переставая дуться, и берет его руку в свою, чтобы увлечь за собой на лавочки для переобувания, а после и на каток.       на коньках сон похож на новорожденного олененка. у него дрожат колени, разъезжаются в разные стороны ноги, и он не может отойти от борта ни на шаг, хотя даже не смог стать на лед, а просто продолжал топтаться у границы льда. чон тихо смеется, смотря на все это, а после подъезжает к другу и протягивает ему руки:       - хватайся и доверься мне, хорошо?       минги несмело кивает, но уверенно кладет свои руки в чужие ладони и крепко сжимает их, пока юнхо медленно тянет его на себя, чтобы сон сделал первый шаг на лед. ги неловко переступает с ноги на ногу, но все же шагает навстречу к чону, почти сразу же пытаясь завалиться назад и крепко цепляясь руками за предплечья юнхо. и, хотя тот и держит очень крепко, не давая упасть и отбить себе что-нибудь, сердце все равно пропускает удар от страха.       - я держу тебя, слышишь? – шепчет юнхо, смотря прямо в глаза и перемещая свои ладони на ладони сона. минги жалобно смотрит в ответ и только кивает, не решаясь открыть рот. будто, как только он это сделает, то сразу же потеряет равновесие и рухнет прямо на лед.       чон учит минги кататься еще долго. они проезжают у борта вперед и назад несколько раз, чтобы ги лучше освоился на коньках и стал чувствовать себя в них увереннее. и все это время юнхо ни на секунду не отпускает руки сона, пытаясь поддержать и показать, что он ги не отпустит. через полчаса минги неловко спрашивает, может ли он попытаться проехать сам, держась только за борт и чон, скрепя сердце, отпускает чужие ладони и остается на месте, чтобы контролировать неуклюжего сона и, если что-то случится, сразу же кинуться к нему на помощь.       все дальше от юнхо минги уезжает уверенно. он держится только одной рукой, а второй неловко размахивает в воздухе, пытаясь так удержать равновесие, но ни разу даже не пытается упасть, а ловко скользит на коньках. даже несмотря на то, что кроме них на катке еще много людей, все они будто находятся в другом мире и даже не пытаются соваться в их маленький мирок, созданный только для них двоих. может, потому что видят, что один из них впервые встал на коньки, а может не хотят нарушать то, что так похоже на неловкое первое свидание.       - хо-я, у меня получилось! – кричит минги почти с другого конца катка. он все так же цепляется ладонью за борт, а второй рукой радостно машет, почти подпрыгивая на месте от счастья.       - ты молодец, - так же громко отвечает ему юнхо, складывая руки у рта рупором, - возвращайся ко мне. только осторожно.       минги, воодушевленный тем, что у него получилось преодолеть такое расстояние в одиночку, почти бежит обратно. он несется так быстро, насколько позволяют дрожащие колени, а юнхо чувствует необъяснимое чувство тревоги, особенно тогда, когда видит, что сон отпускает бортик и просто по инерции едет в его сторону.       - тормози, минги, - просит чон, повышая голос, чтобы его было слышно, но ги не замедляется, - минги.       - я не знаю, как тормозить, - вскрикивает сон прямо перед тем, как со всей силы врезается в грудь юнхо и отскакивает от него, как мячик, заваливаясь назад. чон неловко взмахивает руками, пытаясь удержать равновесие, а после нервно дергается, пытаясь схватить минги, но не успевает. тот падает прямо на задницу перед ним и зажмуривается от боли. долгую секунду они молчат, а после сон со слезами на глазах тянет, - твою мать, как же это больно.       - боже, прости меня, я совсем забыл, что не показал тебе, как нужно тормозить, - чон делает маленький шаг в сторону друга, чтобы помочь тому подняться, но понимает, что это было лишнее. сон разлепляет свои слезящиеся глаза и уставляется прямо перед собой, приоткрывая рот и даже забывая, что он хотел сказать о всем этом катании в целом. не то чтобы он никогда не видел пах юнхо, они живут вместе и не один раз ходили друг перед другом в одном белье, но он точно никогда не видел его настолько близко, как сейчас, когда он прямо напротив его глаз, всего в каких-то двадцати сантиметрах от его лица.       - ничего, - неловко прокашливается минги, отводя взгляд и снова покрываясь румянцем. сейчас его радует только то, что красные щеки можно списать на то, что они на улице, а к вечеру заметно похолодало. он не смотрит чону в лицо и не видит, что тот так же, как и он сам, алеет щеками и мочками ушей, - ты же не думал, что я решу устроить забег.       - да, это мне в голову не приходило, - юнхо чувствует, что неловкость между ними можно потрогать руками, но все равно наклоняется, хватает минги подмышки и ловко поднимает на ноги, - сильно больно?       - сейчас пройдет, все в порядке, - отвечает сон, все так же смотря куда угодно, но не на хо. он хватается рукой за плечо чона, пока второй рукой отряхивает налипший снег со штанов, и понимает, что его задница достаточно пострадала для одиночных заездов и теперь, если они и продолжат кататься, то только под ручку. хотя минги от этого будет еще более неловко.       - может быть, немного посидим? не думаю, что тебе сейчас приятно двигаться. падать на лед очень больно, - обеспокоенно спрашивает юнхо, когда минги просто замирает рядом с ним. он кладет свою руку на поясницу сона, собираясь подтолкнуть его к выходу на аллею с лавочками, но ги отрицательно качает головой.       - лучше еще покатаемся, боюсь, что сидеть мне сейчас будет еще более неприятно.       чон окидывает минги подозрительным взглядом, но не говорит ни слова против, а, все так же держа ладонь на пояснице, отталкивается ото льда и делает несколько скользящих шагов, крепко удерживая минги рядом. сначала сон зажато переставляет ноги, почти не боясь упасть, потому что юнхо его прижимает к своему боку, а спустя меньше чем десять минут уже заливисто смеется, когда чон, держа его за обе руки, вращает по катку. они проезжают круг за кругом и, хотя сам ги почти ничего не делает, а просто наслаждается временем, которое он проводит со своим лучшим другом, он устает. а вот чон, напротив, будто открывает в себе второе дыхание, потому что он все быстрее нарезает круги, крутясь сам и крутя минги во все стороны, пока не раскручивает сона так сильно, что тот вращается вокруг своей оси и начинает заваливаться, но не перестает смеяться в это время. только в этот раз чон ловко хватает ги за талию и прижимает к себе, не давая тому снова свалиться на уже пострадавшую сегодня задницу, а тот крепко цепляется пальцами за плечи чона, по инерции притираясь ближе.       они смотрят друг другу в глаза и их губы так близко, что минги чувствует необъяснимое желание прижаться к чужим своими. будто он уже не один раз так делал. будто они уже целовались. сон облизывает нижнюю губу и видит, как в ответ на это действие у юнхо темнеют глаза. минги даже кажется, что чон подается вперед, и сон невероятно сильно пугается, понимая, что они могут поцеловаться прямо сейчас. он с силой отталкивает от себя юнхо и тот делает несколько шагов назад, не понимая, что произошло и почему вдруг сон толкнул его.       - ги?       - прости, - минги стоит на месте, смотря на лицо чона и не понимая, что только что произошло, а после срывается на бег. он радуется про себя из-за того, что они остановились почти у самого выхода и ему не придется скрываться от юнхо, уползая от него на четвереньках, - прости, хо. я- мне нужно уйти, иди домой, хорошо? не переживай за меня.       чон только глупо хлопает глазами, не зная, что ему сейчас делать – сорваться за минги или остаться стоять здесь, смотря, как его друг и любовь всей его жизни сбегает от него в панике из-за того, что они чуть было не поцеловались.       минги переобувается так быстро, как никогда в жизни. он даже не завязывает шнурки на кроссовках, а просто запихивает их внутрь, чтобы не тратить лишнее время. он знает, что юнхо слишком уважает его и его слова. он не рванет за ним, чтобы попытаться остановить, а даст остыть и привести свои чувства в порядок перед тем, как поговорить. у них не было еще ни одной по-настоящему серьезной ссоры, потому что чон знает ги, как облупленного и знает, что тому нужно время. но сейчас он все равно спешит убежать, будто если он помедлит с этим, то вернется сам, чтобы завершить то, что только что чуть не произошло.       сон сам не знает куда он направляется, но точно понимает, что сейчас он точно не хочет домой и не хочет никого видеть. ему нужно прийти в себя, переосмыслить все, что сейчас произошло и почему такой прекрасный вечер так ужасно закончился. когда все вышло из-под контроля? почему в его голове вообще возникла мысль о том, что он хочет поцеловать юнхо? минги добирается до центрального парка и даже не замечает, как он это сделал. сон тянется к телефону, чтобы проверить время, и с ужасом понимает, что он бродит один уже больше часа, а юнхо, наверное, сходит там с ума, не зная, где минги пропадает. вокруг ни одной живой души, только где-то вдалеке слышна музыка и разговоры, которые доносятся с одной из ярмарок, что раскинулись по всем углам манхэттена, да и в целом нью-йорка.       минги садится на ближайшую лавочку, обнимает себя руками и дает волю слезам, которые он пытался сдержать с тех пор, как бежал от друга так, что только пятки сверкали. он не понимает, что происходит, не понимает, что ему делать, не понимает, как из всего этого выпутаться. ему нравится человек-паук и, кажется, ему нравится, юнхо. неужели все слова уена, что он пытался до сона донести – правда? минги часто плачет, но каждый раз, когда все его тревоги выходят вместе с водой, он начинает мыслить трезво и здраво, так что и сейчас он не пытается остановить соленые дорожки, хотя на морозе лучше вообще не плакать, если не хочется, чтобы потом все лицо потрескалось. но сейчас его шелушащиеся щеки волнуют ги меньше всего.       - не знаю, что случилось, - слышит минги знакомый голос. он вскидывает голову и ловит чувство дежавю, когда видит на ближайшем дереве человека-паука. только теперь тот просто сидит на ветке, свесив ноги, а не пытается выглядеть крутым для него, - но я могу помочь тебе успокоиться.       сон долго молчит, потому что знает – если он откроет рот, то сразу же начнет рыдать в голос, а юнхо, глядя на то, что происходит с его мальчиком, чувствует ком в горле. он чувствует себя виноватым за весь этот спектакль, что он устроил и понимает только сейчас, что нужно было просто признаться минги в чувствах. или хотя бы в том, что паук – он сам. тогда бы не было вот этих слез, неуместной ревности и все были бы счастливы, даже если бы ги не ответил на его чувства.       чон спрыгивает с ветки, мягко приземляясь на ноги, и делает несколько шагов в сторону минги. он осторожно протягивает руку в сторону сона, предлагая тому схватиться за нее, но ги медлит.       - возьми меня за руку, - просит паук, - мы просто проведем время вместе, и я не прикоснусь к тебе, если ты этого не захочешь.       минги смотрит на протянутую конечность так, будто впервые ее видит. он шмыгает носом, вытирает свои глаза, а после вкладывает ладонь в чужую.       - я так сильно запутался, - тихо выдавливает из себя он, чувствуя, как глаза намокают с новой силой. ему хочется, чтобы человек-паук сейчас обнял его и успокоил, как маленького, но тот этого не делает. потому что минги не дал знать, что обнять его можно, - я не знаю, что мне сейчас делать.       - я знаю, милый. может я смогу тебе помочь, как думаешь? - шепчет в ответ юнхо. он сжимает руку сона, переплетая их пальцы, - могу я украсть тебя сейчас?       и только тогда, когда минги выдавливает неуверенное согласие, обнимает его, чтобы снова унести с собой куда-то высоко, где они будут только вдвоем. и, возможно, смогут поговорить начистоту.