Осколки мира

На западе город есть Богом забытый, В заливе — проход, что морем закрытый. Море отходит — в пещеру зайдите И девушку с частью души там найдите. Чтоб статую древнюю жизни лишить Придётся живое дыханье вложить. Не нужно бояться — бери в абордаж, Ведь ты же привыкла бросать экипаж. Ночь вновь пришла к ней солёной тьмой, в которой не видно ни звёзд, ни луны. Вокруг чёрное бескрайнее море, густое, как тушь из капитанской чернильницы. И голос, который сон за сном становился резче и кошмарнее. Аманда дёрнулась, как от сильного удара по груди, который отбросил её к поверхности. Мучительно заболела шея, сдавленная незнакомыми руками. Капитан распахнула глаза — и ощутила, как рот горит от вкуса солёной воды. Аманда кашляла и слёзы стекали по щекам. Горло свело, её вырвало. Потом ещё раз. И вновь, пока она не вывернула себя наизнанку, чтобы выдавить каждую каплю горькой жижи из желудка. Кошмар ощущался настолько реально, что казалось, будто Аманда действительно наглоталась морской воды. Капитан сидела на койке, сжимая виски ладонями, и, впервые за долгое время, не пыталась взять себя в руки. Сил не было ни на гнев, ни на страх. Осталась только усталость и тревожность, которая не отпускала Аманду никогда. Когда солнце поднялось, море выровнялось. «Баронесса» плавно шла под парусами, и вскоре с моста штурмана донесся крикливый возглас: — Земля-а-а! Капитан поднялась на палубу. В утреннем свете на горизонте проступала береговая линия: низкая, сероватая и скучная. Когда корабль приблизился, команда увидела городок у залива. Он выглядел жалко — как старый моряк, смирившийся со скорой смертью. Тусклые лодки стояли у берега, "украшенные" сломанными и перекошенными мачтами; тоскливые моряки, неотличимые друг от друга, латали сети прямо на пирсе; неухоженные и такие же блеклые дети смотрели на мир пустым взглядом, будто им нечего ждать от жизни. Когда «Баронесса» встала на якорь, люди в гавани встретили экипаж усталым молчанием. Никто не кричал, никто не боялся. Несколько рыбаков безжизненно взглянули на роскошное судно, перекрестились и отвернулись. Пираты для них были не угрозой, а очередной неизбежностью. Аманда первой шагнула на пирс. — Мило, — протянул Вальтер, оглядывая облезлые фасады, — "богатое" королевство. — Хочешь остаться? — иронично спросила Беатриса. — Только после вас… Едва сойдя с корабля, Алан быстро подошёл к первому попавшемуся рыбаку, сушившему сети на песке. Парень улыбнулся той особой улыбкой, которая обезоруживала даже самых мрачных. — Утро доброе, — заговорил Алан мягко. — Доброе… Какое уж тут, — ответил мужчина и пожал плечами. — Не клюет значит? — Не клюет. Вы нам всю рыбу тут распугали. Теперь её недели две не будет. — Да не выдумывайте… придёт ещё! День побоится, а на другой уже приплывет. Рыбак дернулся, как если бы ему отвесили пощёчину. Потухшим взглядом он посмотрел на улыбающегося мальчишку, на огромный корабль, а потом вниз — на голые сети. — Не выплывет. — Ну что вы… Говорите так, будто вас само море бросило, — Алан подобрал одну из верёвок и стал ловко её заплетать. — Море бросило, — буркнул рыбак, стараясь не встречаться с Аланом взглядом, — мы ему надоели. Каждый отлив уходит, а возвращается всё реже… рыба не идёт, сети пустые. — Куда уходит-то? — В залив, куда ему ещё… — В залив? — Алан, щурясь, поднял взгляд. — Там, где скалы? Рыбак нахмурился и, отвернувшись, резко оборвал тему. — Я всё сказал. Уходите, грабить нас не надо. И так уже всё отдали. — Боитесь меня? — Алан усмехнулся, продолжая плести веревку в руках. — Боюсь за последствия. Наши не любят с пиратами якшаться, а я — тем более. — Да мы вас грабить и не собирались… Нам по делу. И вы нам в этом деле хорошо поможете. — В плен не сдамся. Уж лучше утопите, — процедил мужчина и посмотрел на Алана. Даже по позе рыбака было видно, как он волнуется: спина напряглась, а руки сильнее сжались вокруг колючей верёвки. — Да успокойтесь, никто вас в команду не возьмет. Пленных кормить надо, — посмеялся Алан, — а мы пещеру ищем. Из-за неё вода и отходит, не так ли? Рыбак немного расслабился. Плечи привычно опустились. — Лучше не соваться туда. Кто входил — тот обратно не вышел, — ответил он тихо. Алан прищурился, но голос остался спокойным: — Я не спрашиваю, стоит ли туда ходить. Я спрашиваю — где это? Мужчина нахмурился, сплюнул в сторону и, опустив голос до шёпота, сказал: — Вон тот залив. Когда море уйдёт, откроется дно, а в самом конце, меж скалами, будет проход. Но… — он перекрестился, — за двадцать лет никто не ходил. Опасно там. Алан слушал молча. Его лицо ничего не выражало, но вот внутри всё холодело: слова рыбака во всех деталях совпадали со сном Аманды. — Когда следующий отлив? — спросил Алан. — Через два дня. Ночью. Мужчина отвернулся, будто разговор уже кончился и протянул руку за верёвкой. Алан благодарно кивнул и пожал его руку, унося верёвку с себой. Он развернулся и пошёл обратно к своим, но уголки губ предательски дёрнулись. Всё складывалось ровно. — «Через два дня», — передал чужие слова капитану Алан, прилег на деревянный ящик и прикрыл глаза от солнца, которое еле-еле грело спрятавшись за тучами. — Он сказал что там? — спросил Вальтер. — Да никто не знает. Сказал, что за двадцать лет там ни души не было. А те, кто были… — Алан распластался по ящику, как труп, — …уже всё. — Радостная участь… — язвительно протянула Беатриса, села на тот же ящик и нагло толкнула ноги Алана. Её волосы зацепились за доску ящика и девушка недовольно цокнула, собирая их в неряшливый хвост. Капитан затянулась из трубки и медленно выпустила кольцо дыма. — Так, всё… Надо подумать, — сказала она. К её трубке потянулась рука и капитан мгновенно среагировала, шлёпнув по ней, — куда лапки тянем, дорогуша? Весь день голодный ходишь, а как трубку курить, так это святое? Вальтер на нотацию только недовольно закатил глаза. Но руки убрал. — Может, там внутри просто скалы острые? — предположил Алан. — Ты людей за идиотов считаешь? — протянул Себастьян, проходя мимо. Он аккуратно присел рядом с Вальтером. В такой серой обстановке он выглядел ещё бледнее. Как призрак. — А я и не скрываю, — пожал плечами Алан и нагло улыбнулся, положив ладонь на руку Беатрисы, — да и гадать, думаю, всё же нет смысла. Всё равно все туда попремся… Аманда недовольно вздернула бровь из отложила трубку. — Не все. В пещеру пойдут только те, кого я выберу. Остальные останутся на борту. — Но… — Не «но». Пойдут опытные, — ответила Аманда. — То есть? — протянул Алан. — То есть это я, Рыжий и Вальтер… И, может быть, Себастьян в качестве лекаря, — капитан вновь затянулась трубкой и поставила её на подставку, тут же «дымящуюся радость» забрал довольный бывший интендант. Алан поджал губы. — Очень смешно… Серьёзно, в чем проблема взять нас? Или боитесь, что кинете, как тогда на востоке? Капитан сурово посмотрела на юношу. Ногти правой руки незаметно впились в её ладонь. — Я боюсь, что нас кинет та, чье доверие держится на соломинке и слепой жалости, — её взгляд скользнул по Беатрисе. Та, будто почувствовав удар, резко отвернулась к борту, но осунувшиеся плечи выдали её больше, чем слова. Себастьян, провел ногтем по ящику и негромко сказал: — Она не предаст. — Ты так в этом уверен? — непривычно холодно, даже для себя, спросила Аманда. — Нет… Но она же под присмотром Вальтера, — спокойно съязвил Себастьян,— вот пусть и смотрит. Повисло тяжёлое и густое, как туман у залива, молчание. Беатриса подняла взгляд — прямо на Алана. И в её голубых глазах он увидел бесконечное отчаяние. Юноша хотел что-то сказать, но язык заплетался, а мысли никак не складывались. Он только коротко кивнул и этого оказалось достаточно. Аманда тихо выдохнула и, пытаясь успокоиться, сильнее сжала руки за спиной. — Решим утром. Когда море уйдёт, — наконец решила капитан. Она быстро ушла к себе и только тогда все четверо переглянулись. — Надеюсь мы вернемся… Не хотелось бы умирать тут, — едко усмехнулся Вальтер.

***

Городок выглядел так же устало, как и его жители. В узких улочках каменных домов пахло рыбой, дымом и морской солью. Собаки лежали прямо на дороге, даже не поднимаясь при виде чужаков. Когда «Баронесса» встала на якорь, в городке ничего не изменилось: не было страха или суеты — только тихое и привычное смирение людей, которых жизнь давно приучила, что хуже всегда может быть. Аманда отправила часть команды на берег за едой и водой. Вальтер пошёл с ними — не потому что хотел помочь, а потому что скучал. И видел, что с капитаном что-то не так, а значит надо оставить её одну. Он шёл по грязной улочке с трубкой в зубах, разглядывая облупившиеся ставни и заколоченные двери. Беатриса тоже пошла. Держалась чуть в стороне, обняв себя руками. На ней был чужой плащ, изначально слишком длинный для её фигуры, который впоследствии был подрезан. Волосы — длинные, белые, как у Себастьяна, — выбивались из косы и путались на ветру. Она весь день старалась не встречаться глазами ни с братом, ни с кем-то ещё из команды, кроме Моргана. Таким образом они прогуляли этот день: сами по себе, но вместе. Беатриса с Морганом вернулись на корабль, когда солнце уже клонилось к закату. Весь день «Баронесса» покачивалась в заливе. Всё было чересчур спокойно, как перед надвигающейся бурей. Люди говорили мало. Играли костяшками, чинили снасти и лишь изредка перешёптывались. Но к вечеру на корабле стало оживлёнее. Беатриса уверенно открыла дверь в каюту Вальтера, где тот в тишине ровнял ножом кончики своих тёмных волос — аккуратно, сосредоточенно, почти по-женски. Завидев девушку, он недовольно протянул: — Можешь не врываться так резко? Это вообще-то моя каюта. Ты здесь только ночуешь. — И иногда пью ром, — добавила она с ядовитой ухмылкой и села на кровать. Каюту снова окутала тишина. А потом Беатриса спокойно попросила: — Подстриги меня тоже. — Что?! — опешил Вальтер. — Подстриги. Ты красиво себе делаешь. Он смерил её долгим взглядом через зеркало. — Зачем? Длинные, красивые… — Устала я от них. — Тяжесть не в волосах, девочка, — Вальтер вновь провел ножом по своей пряди, — жалко же. Она нахмурилась, но ничего не ответила. Лишь встала и вышла из каюты, недовольно хлопнув дверью напоследок. Идущий мимо каюты Клещ хохотнул и спросил: — Что ему там жалко? Хочешь я подстригу? Беатриса недоверчиво нахмурила светлые брови: — А ты умеешь? — А чего тут уметь-то? Можно даже топором равнять. — И ровно будет? — Ровно, как горизонт. Пошли, сделаю, — уверенно кивнул Клещ и взял девушку за холодные плечи. На палубе люди вовсю отдыхали от дневной работы. Идти в город не хотелось, а потому кутили прямо на судне. Из каждого угла слышались голоса, а деревянные доски ящиков вовсю пропитались спиртом. Рыжий весело играл на скрипке, а Кракен довольно валялся на полу и лопал кусок мяса, который успел стащить с кухни. — Садись… Ложись, точнее. Головой, — сказал Клещ, поставив ящик рядом с матросами и указал на него. — Голову не рубанёшь? — Да какой там… Ложись, говорю. И Беатриса коснулась досок затылком. Белые локоны неприятно зацепились за необработанное дерево. Кто-то из матросов громко рассмеялся. Клещ занёс над головой топор, уверенно оттянул её волосы и резко ударил. Одна из досок треснула и белые пряди посыпались вниз. — Готово, вставай, — бойко сказал Клещ, не сомневающийся в своих парикмахерских способностях. Но когда девушка медленно приподнялась, широко раскрыл глаза и тихо, почти шёпотом, сказал, — ой… Несколько матросов разом загоготали. Волосы у Беатрисы торчали клочьями. Коса рассыпалась, а вместо неё, по плечи теперь красовались обрубленные пряди, словно девушку пытались ободрать живьём. Беатриса, не понимая внезапного общего хохота и смущённого взгляда Клеща, коснулась затылка. Её глаза расширились. — Ты… — она резко вскочила. — Ты — идиот! Толпа смеялась, а Клещ виновато развел руками и искренне ответил: — Я не думал, что оно так будет… — Ты говорил, что умеешь! — Я говорил, что «можно». В первый раз пробовал... Беатриса села на ящик и спрятала красное лицо в ладонях. Стыд накрыл смертоносной волной. Девушка винила себя за наивность и доверчивость. Вальтер к этому времени уже успел полностью доделать свою работу и довольный вышел на палубу. Завидев Беатрису и косу с топором рядом, недовольно цокнул: — Господи боже… Кто? — Да откуда я знал, что так?! Все равно отрастут ведь, — со неловким смешком ответил Клещ, когда Вальтер подошёл к девушке и усадил её обратно. Топор отодвинул ногой. — Убери, мясник… Ты паруса ровнее режешь, чем волосы. Беатриса сидела сгорбившись, кусая губы. Вальтер коснулся её подбородка и поднял лицо, заставляя смотреть прямо. — Не рыдай, — сказал он ровно, — я ж говорил… Сейчас вот как курица ощипанная. — Или овца. Кто-то снова прыснул со смеху, но Вальтер шикнул, и смех оборвался. Он аккуратно взял ножик и начал ровнять обрубки. Пальцы двигались быстро, точно, почти нежно. Совсем не так, как можно было ожидать от бывшего интенданта. Когда он закончил, волосы Беатрисы стали короче, но обрамляли лицо ровными, мягкими прядями. Взгляд открылся и вечно холодные глаза заблестели теплом. Вальтер отступил, критически осмотрел работу и кивнул: — Ну вот... Теперь не овца. Беатриса фыркнула, но уголки её губ дрогнули. И вдруг, впервые за долгое время, она рассмеялась. Настоящим, чистым смехом, который зазвенел на палубе и на короткий миг развеял напряжение. Алан стоял в стороне, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Он смотрел на то, как Вальтер касается её волос, как она улыбается ему и его сердце сжималось от злости. Он отвернулся, но не ушёл. Позже, когда стемнело и палуба опустела, Алан подошёл к Беатрисе. Девушка сидела у бортика и игралась с кулоном, который она «одолжила» у Вальтера. — Зачем ты позволила ему? — спросил Алан глухо. — Потому что он умеет, — ответила она спокойно, — или мне ходить, как оборванка? — А если бы я… — А ты бы так не сделал, — Беатриса посмотрела ему прямо в глаза. Её взгляд и слова жалили, как осы, — ты бы оставил, как было. Алан опустил голову. Слова застревали, горели в горле. Беатриса притягивала его. Он ощущал это каждой жилкой, каждой мыслью. И в то же время злился так, что руки дрожали. Злился на Вальтера, на неё и на самого себя впридачу. — Ты бесишь, — прошептал он. Беатриса дернулась, но не отвела взгляда. — Ты меня тоже. Он протянул руку, чтобы коснуться, но не решился. Она открыла рот, но замолчала. Их разделяла плотная, как ткань парусов, тишина. И оба боялись её прорезать. А на палубе, чуть поодаль, Вальтер сидел на бочке и, ухмыляясь в темноте, выпускал в небо колечки дыма. Он наблюдал. И ему было весело. — На сегодня всё, — сказал привычным бархатным голосом лекарь, появившийся из пустоты и плавно забрал трубку, — это вредно, а лекарства от этого я ещё не придумал…

***

Следующий день тянулся медленно как никогда. Сходить в городке было некуда, а всё вокруг утопало в скуке и сером унынии. Город был маленьким, тесным. Дома прилепились друг к другу так плотно, что казались единым серым куском. Каменные стены, побитые ветрами, все в солёной плесени, крыши низкие, кривые, будто их придавило штормом. На улицах пахло тухлой рыбой, мокрым песком и старым железом. У причала качались лодки, покрытые ржавыми цепями, и даже чайки здесь кричали хрипло, словно сорвали голос. Люди смотрели исподлобья, встречные женщины торопливо отводили детей в сторону. Будто матросы «Баронессы» собирались съесть их живьем. Никто не улыбался, никто не предлагал товар в открытую. Этот безымянный город был таким местом, откуда хочется уйти как только пришёл. — Прекрасное местечко, — протянул Алан, поднимаясь по узкой улочке и стряхивая с сапога грязь, — здесь даже крысы, наверное, дохнут с тоски. — Меньше языком молоти, — отозвалась Аманда. — На нас и так смотрят, как на призраков. Вечером часть команды пошла в таверну, но вернулись быстро. Вино оказалось кислым, еда — словно солёные тряпки, а шутки хозяина такими же тухлыми, как его рыба. По итогу уселись у костра прямо на берегу, но и там разговоры не шли. Каждый думал о своём. Кто-то молча ушел на корабль, проверять оружие, кто-то втыкал взгляд в море. Вальтер сидел в стороне и нервно стучал пальцами по колену. Алан, наоборот, громко пересказывал какие-то байки и подкалывал команду. Слишком рьяно, слишком натянуто, поэтому слушатели на его слова отзывались вежливыми вялыми улыбками. Себастьян время от времени бросал взгляд на Вальтера и вместе с остальными членами команды предлагал поесть. Вальтер раз за разом отказывался, ведь от внутреннего страха кусок в рот не лез, но сама эта скупая внимательность поддерживала его от срыва. Гром и Рич, нахлебавшись рома из бутылок, спали на красной палубе. Так её после последней резни называли матросы. Кракен лежал рядом, пригревшись в ногах штурмана. Ветер гнал с берега запахи дыма костров, тухлой рыбы и мокрого ила.  Внизу, в своей каюте, Аманда сидела за картой. На столе стояли свечи, рядом лежали штурманские инструменты. Она по привычке перечитывала с пергамента строки, которые знала наизусть, словно они были вытатуированы на её коже: Море отходит — в пещеру зайдите И девушку с частью души там найдите. Карта молчала. Только линии берегов и цифры глубин смотрели на неё из-под света свечи. Сегодня команда пойдёт туда. — А если там ловушки?.. Дикари там… — изрек Рыжий, качаясь на стуле. — Под водой? — А, точно… Ну или чудовища. Это даже хуже. В прошлые разы мы хотя бы знали местность… Дверь скрипнула и внутрь зашёл Вальтер. — Вы звали, капитан? — спросил он. Рыжий невольно напрягся и резко ровно сел на стуле. — Да, Вороненок, — отозвалась Аманда, — присаживайся. Будем думать. — Так вы же вдвоем с Рыжим хорошо справ… — Нам нужно твое мнение. Идея, как пройти туда. И выйти. Живыми, конечно. Вальтер крутил серебряное кольцо на пальце и внимательно смотрел на капитана и интенданта. — Мы не знаем, что там. Или, что еще хуже, кто там. — Там какая-то девушка, — ответил Рыжий. — Можно прочитать? — спросил он, взяв в руки пергамент, — Чтоб статую древнюю жизни лишить… Придётся живое дыханье вложить. Это все? Больше ничего? Аманда серьезно посмотрела на него и спокойно протянула: — Да. Больше ничего. — Так это не девушка. Это статуя. Дыхание… Это… это живое… и… — И это жертва, — кивнула капитан, поджимая губы. — Это о ней говорилось… раньше? — Я не знаю, милый. Вальтер кивнул, стараясь держать себя в руках. В голове тут же мелькнули лица людей, которых он хорошо знал. Осознав о чём он сейчас думает, Вальтер сразу откинул эти мысли прочь. И как только он это сделал, на смену им пришла идея. — Я знаю. Берем Альфреда. Он — жертва. Алчности в нем хватает. — Алчность? — нахмурился Рыжий. Капитан уверенно кивнула. Идея звучала жестоко, но чертовски умно. — Хорошо-о. Как пройдем к пещере? — спросил Рыжий, — тем более этот… труп… в любой момент сможет вырваться. — Возьмем людей побольше, — серьезно ответил Вальтер, — кто-то найдет статую, другие проследят за… Альфр… За трупом… Все трое резко замолчали. Все моряки знали, что труп на судне — примета не просто плохая, а смертельная. Одна лишь мысль о том, что Альфред всё ещё дышит где-то внизу, вселяла первобытный страх. — Значит ждем завтра, — сказала Аманда, — все свободны. Дождавшись ухода «гостей», Аманда вышла из каюты и тихо спустилась вниз, не замечая тихих шагов из-за двери. Минув две деревянные темные лестницы, кивнула трем матросам и зашла за дверь в старую комнату, больше напоминавшую клетку. Где за решёткой сидел Альфред. Он сидел, как всегда: спина прямая, лицо усталое, но глаза живые. Слишком живые. — Ну здравствуй, — хрипло сказал он, когда её шаги прозвучали у клетки. — Пришла всё-таки. Не побоялась? Аманда остановилась, скрестив руки. — Я не боюсь. Мне нужен ответ. — Какой же? — его улыбка была мягкой. — Капитан ведь всегда знает, что делать... — Не в этот раз. — Тогда ближе к сути. — Там нужна жертва. Ты пойдёшь. — Нет, — Альфред покачал головой, — я вам еще нужен. — На кой черт ты нам сдался? Ты труп. — Вот именно. Я лишь дышу… — А нам как раз нужно человеческое дыхание, — резко остановила капитан, на что Альфред хрипло рассмеялся. — Во мне уже ничего человеческого нет. — Он склонил голову набок. — Думаешь, зачем я живу без пищи, без воды? Мой сердечный стук давно принадлежит не мне. Аманда нахмурилась. — Ты врёшь. — Возможно. Но если ты попытаешься сунуть меня туда — можешь потерять всё. Тогда годы впустую… — его улыбка становилась шире, он играл с кандалами. Капитан шагнула ближе, пальцы её легли на холодный металл решётки. — Что ты такое, Альфред? Он молчал. Долго. Его пронзительные глаза встретились с ее. Этого этого было достаточно, чтобы дыхание капитана сбилось. — Ты хочешь всех нас погубить? — Хочу сокровища, — мягко ответил он, — и жизнь. С новым судном. И может даже с Беатрисой. Она чужая для вас, но не для меня. — Ты ей ухо порвал, — недоуменно воскликнула Аманда, — если она тебе как дочь… То ни один нормальный… — Беатриса не дочь. Она инструмент. Как думаешь, мы бы тогда нашли вас? Да если бы не ее сны… — Она тоже видит?! Мужчина едко усмехнулся, присев на пол: — Сама спроси. — Завтра тебя убьют,— прошипела она и резко отошла. — Ты будешь этой жертвой. И тогда мы получим осколок. — Или потеряете всё. Решай сама. — Ты лжешь. Не в твоих интересах нам помогать. — Но в моих интересах выжить. Я бы мог быть частью команды. — Нет. Ты паразит, который не подыхает. Только отравляешь. — Нет, — тихо отозвался он. — Я только забираю. Ближе к вечеру Аманда вышла на палубу, где ветер гнал от берега запах тухлой рыбы и морского ила. Беатриса стояла у борта, прямо за спиной капитана. Волосы, теперь ровно обрезанные, трепал порывистый воздух. Девушка молчала, а потом — будто решившись — заговорила: — Я всё слышала. Аманда нахмурилась. — Что? — В каюте. Разговор. Про жертву. Про то, что кто-то должен… — она глотнула воздух. — Я согласна. Слова прозвучали спокойно, слишком спокойно. Хотя глаза выдавали. — Нет, — резко сказала капитан, — даже не думай. — А если никто не пойдёт? — Беатриса шагнула ближе. — Камень нужен. Мы ради этого здесь. Я сделаю. Аманда молчала. Ветер сорвал с её плеча накидку, и только тогда она осознала, как сильно сжала руки за спиной — ногти впились в кожу ладони так, что осталась кровь. — Я не доверяю тебе, — сказала она, — я не знаю, что у тебя на уме. Беатриса хмыкнула и кивнула: — Все предопределено. Ты знаешь, что жертва уже найдена. Осталось найти эту. Эти слова ударили сильнее сабли. — Откуда ты знаешь? Что тебе снится? — Уже ничего, к счастью, — серьезно ответила Беатриса. — Но вы же понимаете, что даже один осколок… Это сила. А один у нас был. — У тебя была серьга… — Да. И капитан, который использовал меня как карту. Альфред он… Защищал от своей команды. Но он… жесток. — Где вы нашли серьгу? — капитан чувствовала, как виски сдавливает тупая боль. — Он сделал ее сам. Вы отдали ему первый камень. Аманда недовольно простонала. Беатриса продолжила. — Он… И я… Мы уже тогда были в долгах. А команда уже не приносила так много. Все мои деньги от Себастьяна он забирал себе. Поэтому он решил ждать… — Пока мы не соберем все осколки… — Да. Я слабела с каждым новым сном. Но во сне видела, как угасаете вы. Вам все хуже, — прошептала Беатриса, — я не понимаю, почему… — Что рассказывал тебе Альфред?! — Аманда повысила голос. — Ничего. — Мы хотели пожертвовать им. Завтра. — Исключено. Он еще и выживет. Я уже посмотрела ваши записи, — ответила Беатриса, добавив, — «живое дыхание». Альфред не жив… Но и не мертв. — Почему он жив?! — рявкнула капитан. — Я не знаю! — прокричала Беатриса, — Я не знаю, почему он выжил! Он лишь обещал богатство! Аманда рассмеялась: — И ты верила ему?! — А кому мне еще было верить?! Он всегда исполнял обещания. Аманда терла виски пальцами. — Завтра ты не будешь жертвой. Это исключено. — А кто, если не я?! Аманда, вы не можете лишиться интенданта. Или лекаря. Или капитана на судне. Это бред. Я здесь чужая. И всегда буду такой. Так что проще всё закончить. — Ты думаешь, что я позволю? — Думаю, что у вас нет другого выбора, — тихо сказала Беатриса. — Потому что я — единственная, кто согласен. А вы, я знаю, не против. Так что давайте перестанем обе. Договор будет только между нами. Тишина между ними стала плотной, давящей. Вдалеке смеялись матросы, гремели кружки, играли в кости. Но на корме было только море и два женских голоса. — И Алан, — добавила вдруг Беатриса, голос её сорвался. — Он идёт с нами. — Зачем? — капитан прищурилась. — Затем, что это — моя последняя просьба. А я наслышана, что обещания вы выполняете. Капитан смотрела на неё долго. Ветер бил в лицо, в груди скребло чувство, которое она ненавидела сильнее всего — бессилие. И только тихо сказала: — Дура… Беатриса улыбнулась уголком губ.

***

Ночь на «Баронессе» была беспокойной.  Море в заливе казалось слишком тихим, затаившимся зверем, который только ждёт момента ударить.  Залив дышал туманом, словно в нём жило что-то чужое, скрытое под морской кожей. Море откатилось, и дно впервые за многие годы показалось глазам — скользкие камни, илы, тёмные проплешины среди водорослей. На горизонте всё ещё бурлила вода, но здесь царила мёртвая тишина.  Аманда пробежалась взглядом по выбранным членам команды. Рыжий. И Беатриса — в плаще, волосы теперь короче, но лицо открытое, будто новое. Рядом стоял Вальтер.  — Только я и Рыжий. Опасно подпускать Альфреда. — Он останется внизу, — серьезно ответила капитан. — Но как тогда?.. — Вальтер. — Что?! — зашипел Вальтер, — я не хочу видеть жертв… — Прошу… Доверься. Морган поджал губы, и так темные глаза казались совсем черными: — Просто… не хочу потерять теб… Вас. — Не потеряешь, Вороненок, — прошептала капитан, аккуратно пригладив его черные волосы. С корабля неожиданно спустился Алан, по видимому не очень довольный новой вылазкой: — Ну что, идем? — Ты то куда… — начал Вальтер, но завидев неодобрительный взгляд капитана, прикусил язык. Алан быстро взглянул на Моргана и довольно улыбнулся, поравнявшись с Рыжим. Вальтер закатил глаза и пошел следом. Путь в пещеру был длинным. Каменные плиты хлюпали под ногами, между ними кишели крабы и что-то скользкое, напоминающее змей. Вода отливала быстро, и казалось, что само море торопит их — ещё немного, и вернётся обратной волной, смыв всех без остатка. — А вы знаете, что ее называют «логовом влюбленных»? — вдруг сказал Алан, когда Беатриса с капитаном отдалились, — я у жителей спросил. — Ужасное место для прогулки, — ответил Рыжий. — Говорят, там девушка пошла на дно… То ли парень, то ли сама решила. По рассказу одной торгашки, здесь выживет лишь пара… Вальтер усмехнулся: — Ну, тогда вам с Беатрисой бояться нечего. Алан незаметно ущипнул его за бок. Скалы с каждой минутой поднимались выше, будто смыкаясь над ними. Вскоре они вошли в узкий проход, где пахло сыростью и гнилью. Камни были покрыты слизью, свет уходил, и вскоре путь освещали только фонари в руках. — Не нравится мне это… — пробурчал Рыжий, поправляя кинжал. — Уж больно пусто. — А тебе когда что-то нравилось? — огрызнулся Вальтер, но голос его дрогнул. Аманда ровно шла впереди. За ней — Беатриса с Аланом. Девушка держала в руках фонарь, но огонь казался слабым, будто боялся загораться в этом месте. Внутри пещера оказалась не просто пустой. Стены были испещрены следами — царапинами. Кто-то пытался выбраться наружу. Кости валялись в углах: человеческие и звериные, перемешанные, как в мясной мешанине. Воздух был густой, влажный, пах чем-то гнилым и сладким, похожим на перезрелые фрукты. — Факелы, — скомандовала капитан. Рыжий зажег деревянную палку в ее руке. Огонь зашипел, заплясал. Свет скользнул по стенам, неярко осветив следы времени: обломки сетей, обглоданные кости рыб, какой-то старый сапог, разодранный и почерневший. — Вперёд, — сказала Аманда. Скала отдалялась за спинами, и шум моря исчез так резко, будто их проглотила чужая утроба. Первое мгновение все шли молча, слыша только собственное дыхание и скрежет сапог по мокрому камню. Воздух был чужим. Не просто влажным, а тяжёлым, с привкусом железа и плесени, как в глубокой шахте. Казалось, что стены не просто стояли, а дышали — медленно и глухо. Вода, капавшая со сводов, отбивала ритм, похожий на сердцебиение. — Слушайте, — пробормотал Рыжий, замерев. — Оно ведь… стучит. И правда: если прислушаться, можно было различить низкий гул, который будто поднимался из камня. Алан усмехнулся, но смех прозвучал в пещере чужим, эхом раздвоился и вернулся назад уже хриплым. — Тут даже смех не твой, — сказал он. — Так заткнись, — прошипела Беатриса, слишком нервная, слишком близкая к тому, чтобы сорваться. — О-о, вот и ссоры пошли, — ухмыльнулся Вальтер, оглядываясь на Беатрису, — впрочем, ему твои вспышки только в радость. Лучше чем ничего… Беатриса не ответила. Но её плечо напряглось, и Алан, заметив это, шагнул чуть ближе к ней. Темнота была густая, схожая с туманом. Факелы не спасали, а фонари медленно потухали. Рядом идущего не было видно, присутствие друг друга определялось почти по дыханию. Внутри становилось всё душнее. Воздух был спертым, густым, с привкусом железа и плесени. Чем глубже они шли, тем сильнее давило в груди, а дыхание становилось короче. — Как будто дышим не воздухом, а грязью, — прохрипел Вальтер, закашлявшись. — Тише, — прошептала Аманда. Но сама уже чувствовала, как кислорода становится меньше. Проход раздвоился. Потом ещё раз. И ещё. Лабиринт тянулся бесконечно, и вскоре их голоса начали отдавать пустым, гулким эхом, будто стены подражали каждому слову. — Держитесь рядом! — рявкнул Рыжий, взглянув на факел, но через пару шагов огни разделились. Кто-то пошёл вправо, кто-то влево. Пещера смыкалась, тьма сгущалась. Они потерялись. А капитан осталась одна. Она брела в темноте, факел трепетал в руке. Камень под ногами был скользким, с него срывались капли. Сзади послышался голос. — Аманда… Она замерла. — Рыжий?! Иди сюда! — Алчность, — донесся где-то сверху хриплый бас. Дрожь пробежала по телу. Она знала, кому он принадлежит. Она слышала его почти каждую ночь. От него она просыпалась с криком. Капитан обернулась, освещая факелом все вокруг. Никого. Экипажа нет. — Уходи, — прошипела она, прижимая ладонь к виску. — Тебя нет. — Ты сделала выбор. Ты хотела найти моё. — Нет! — Ты бросила Вальтера ради камня! — закричал женский голос. Ее собственный, но о куда-то сбоку. Аманда рванулась вперёд, почти побежала. Факел показал из темноты чьи-то кости — череп, оброненный нож, скелет, прижавшийся к стене. Челюсть раскрыта, будто он умирал, хватая ртом воздух. Она остановилась, сердце стучало так громко, что заглушало всё остальное. Воздуха не хватало. — Жертва найдена… Голос был похож на ее мужа. Это обман. — Пошел вон! — Мам! — вдруг издалека донёсся приглушенный крик, на этот раз по ту сторону ее туннеля. Голос Вальтера. Аманда рванулась на звук. Рыжий бежал сломя голову. В боку уже чувствовалась боль. Позади слышался детский плач и женская ругань. — Трус! — выкрикнула она. — Хватит! — Это ты нас бросил! — за спиной послышались шаги. Ребенок надрывал связки. Рыжий заткнул уши. И бежал дальше. Вальтер процедил в спину: — Тебя бы убили. И тогда бы меня не нашли в трюме…

***

Ботинки противно наступали в лужи - остатки морского залива. Фонарь потух, они слышали шаги друг друга. Тишина напрягала, но отсутствие света придало смелости. — Так ты теперь всё время с Морганом? — спросил Алан, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Получилось резче, чем он хотел. Беатриса медленно повернула голову, наткнувшись на темень: — А ты следишь за мной? — Нет, — огрызнулся он. — Просто… я вижу. Она усмехнулась, но без злости, скорее печально: — И что ты видишь? — Вижу, как ты спишь у него в каюте, — сказал он. — Он тогда ночует внизу. — Вижу, как он подсовывает тебе еду, когда ты не берёшь сама. Вижу, как ты смеёшься рядом с ним… — голос дрогнул. — А со мной — нет. Беатриса вновь повернулось. Хотелось посмотреть прямо в глаза. — Ты сам отстранился, — тихо сказала Беатриса, — сам отвернулся. — Потому что… — он осёкся, глотнул воздух, сжал кулаки, — потому что я не знаю, как с тобой. — А со мной не надо «как». Со мной надо было просто быть, — ответила она едва слышно и тут же осеклась. Снова повисла тишина. Не враждебная, а такая, от которой кружилась голова. Было сказано слишком много и слишком мало одновременно. Алан хотел шагнуть ближе, хотел сказать то самое слово, которое рвалось, но оно застряло в горле, и вместо этого он прошептал: — Надо было?.. — Если не вернемся… — сказала Беатриса, и уголки её губ дрогнули. Он рассмеялся тихо, с отчаянием, и впервые за долгое время она улыбнулась вместе с ним. — Ты что несёшь?! Да у нас все шансы!.. — ответил он с легкостью и остановился. Шаги прекратились. — Какие же? — Ну… разные… — тихо ответил он из темноты. — Ты так в этом уверен? — тихо спросила Беатриса. Она почувствовала, как крепкая рука коснулась талии. — Я уверен, — в темноте Алан кивнул. Рука сжалась крепче. Они не видели лиц друг друга, но дыхание стало ближе, совсем рядом с лицом. Женская рука коснулась щеки в тот момент, как послышался крик: — Хватит! А сзади упал камень. Ботинки вновь наступали в лужи, но уже намного быстрее.

***

Вальтер шел быстрым шагом, бежать было уже некуда. Воздух в тупике кончался, горло саднило, а в фонаре догорала уже маленькая свеча, которая никак не спасала. Морган чувствовал, как быстро бьется его сердце и как сильно дрожат руки. Он молчал и слушал: — Надо было оставить тебя гнить взаперти! — рассмеялся Рыжий. — Не интендант, а позорище! — процедил Себастьян. — Зачем ты нужен, если не справляешься?! — рявкнул Ро. Морган уже не мог бежать. Единственная дорога была обратно, откуда и доносились звуки. Горячая слеза потекла по щеке. Он пытался взять себя в руки и нащупать выход, когда за спиной оглушительно крикнули: — Ты жертва! — прозвучал громкий голос Аманды, как приказ. — Мам! — вскрикнул Вальтер, не выдерживая и сползая по камню вниз. Фонарь окончательно потух. Все стихло. Тишина оглушала не хуже криков и исчезала лишь в моменты всхлипов. Рыжий коснулась плеч Моргана и резко потянул его к себе: — Все-все, тише… Что случилось?! Вальтер не ответил и только покачал головой. Рыжий не увидел. Обоим было нечем дышать, прерывистые вздохи эхом отдавались в стенах. — Надо торопиться, пойдем… Идти можешь? — А фонарь? — Оставь… Рядом громко пролетела Аманда: — Вальтер! Где ты?! — Мы тут! — отозвался Рыжий, закрывая флягу с водой, — мы оба заблудились. Здесь нет прохода. — Я нашла его слева, — сказала она, наощупь подходя ближе, — малыш, как ты?! Где Алан и Беатриса? — Где выход? — хрипло спросил Вальтер. — Мы тут! За камнем! — прокричал Алан, замолотив руками в каменную стену. — Может, найдем наощупь? — предложила Беатриса. Алан лишь покачал головой и в темноте нащупал свой кортик. Подцепив один из острых камней, надавил ногой, что тот упал. За ним упали три поменьше. Он отковырял еще один, а за ним полетели еще пять. В «стене» получилась довольно широкая дыра. — Пролезешь, красотка, — усмехнулся Алан, взяв Беатрису на руки и подтолкнув её сзади к дырке в стене. — Не лапай! — Так это же мой шанс! — рассмеялся Алан. Беатриса упала на каменную землю и быстро отряхнулась. Следом «полетел» Алан. Пыль от валунов заполнила туннель, заставив всех закашляться. — Идиоты… — прохрипела капитан, — проход был дальше. — Так быстрее. — Все-все. Пошлите, — прервал Вальтер, отмахиваясь от руки Рыжего, — надо понять, куда идти… Проход нашелся довольно быстро — узкий, он был почти не виден и будто сливался со стенами. Угловатый коридор вывел в огромный каменный зал, своды которого терялись во тьме. Камни, сложенные природой или руками кого-то древнего, выглядели так, будто их собирали веками. Рядом разливалась вода. Ее было много, в ней плавали рыбки и множество угрей. Из зала подуло свежим воздухом. На мгновение все смогли вдохнуть полной грудью. — Вот куда море уходит… — Тут… легче, — выдохнул Алан, осматриваясь. — Потому что это западня, — сказал Вальтер, указывая вперёд. В центре стояла статуя. Она словно ждала их. Фигура девушки, выточенная из серого камня, была так совершенна, что напоминала живую, но покрытую солью и водорослями. — Красота, мать её… — пробормотал Рыжий, но шагать ближе не решился. — Дышите глубже, — сказала Аманда. — Оно тянет воздух сюда. Поэтому легче. Но это ненадолго. Капитан подошла ближе. И увидела: в груди статуи, будто вместо сердца, светился голубой осколок. — Вот он… — прошептала она. Лицо девушки — спокойное, закрытые веки, лёгкая улыбка на губах. Руки сложены на груди. Не было сомнения: это не выдумка. Но самым жутким было дыхание. Она дышала. Лёгкий пульс движения кожи, почти неразличимый. Но если приглядеться — грудь поднималась и опускалась. И от каждого её «вдоха» воздуха в зале по ощущениям становилось меньше. — Она живая, — прошептала Беатриса, вцепившись в рукав Алана. Рыжий молча кивнул. Осколок — голубой, как морская глубина, — казалось, бился в камне, пульсировал, отражая свет влажных стен. — Что будем делать? — спросил Алан. Беатриса молча переглянулась с капитаном, после чего спокойно ответила: — Все мы знаем, что ей нужно. А я могу ей это дать. — Что?! Нет! — вскрикнул Алан и схватил ее за руку. — Алан, отстань. Все уже решено. Вальтер недоуменно взглянул на капитана: — Вы знали?! — Это был договор, Вороненок. Только между нами. — Вы не можете отдавать в жертву члена экипажа! — воскликнул он. Ражий нахмурился: — Может, есть другой способ?.. — Какой? — ответила Беатриса, — взять Альфреда? Он не живой! Живое дыхание не может дать труп. А я - не член вашего экипажа. Так что давайте решим все быстро. Спасибо вам всем. И Алан… приятно было познакомиться. Она подошла к нему и крепко обняла, прошептав: — Зря не вышло, как я хотела. — Не смей! — Надо, — ответила она тихо. — Я не дам. — Это не ты решаешь, — процедила Беатриса. После чего подбежала на место напротив статуи. Глаза каменной девушки были закрыты. Волосы красиво обрамляли лицо. Тонкие губы были приоткрыты. Беатриса встала напротив, лицом к лицу и выдохнула. От страха тело Беатрисы покрылось мурашками. Руки тряслись, так что пришлось положить их статуе на плечи. Она закрыла глаза и стала ждать. Результата не было. — Что?! — недоуменно воскликнула капитан. — Ничего не происходит, — пробормотал Рыжий. Беатриса открыла глаза и нахмурила белые брови — Почему?..

***

После пятой попытки поддеть осколок кортиком команда сидела на камнях. Воздух начал кончаться быстрее. Решать нужно было сейчас. — Может, ты встала не туда? — спросила капитан. — А если это должно быть дыхание не из членов команды? — Тогда как?! Тут даже не обмануть. — Надо делать, как сказано, — кивнул Вальтер. — Если не дать ей дыхание… мы сами его потеряем. Рядом с камнем послышался всплеск, Вальтер резко отшатнулся. Длинный угорь медленно проплыл совсем рядом. — Фу, ну и урод… — Не урод, а уродина, — поправил Рыжий, — это самка, они всегда больше. Алан молчал, смотря девушке прямо в глаза. В темноте его было почти не видно, от этого было легче. Эмоции переполняли: гнев, разочарование, грусть — все смешалось воедино, будто водоворот. Беатриса же казалась спокойной. Она знала все с самого начала. — Что делать будем? — спросила девушка. Капитан покачала головой, зачесав назад рыжие кудри. Алан встал с валуна: — Я знаю. Беатриса не подойдет ей. Вальтер вздернул бровь: — То есть? — Я рассказал тебе и Рыжему. Сплетня от торгашки на рынке. Статуе не нужна девушка. Она одинокая. Глаза Вальтера расширились, он схватил парня за шиворот и рявкнул: — Только попробуй. — Попробую. Не интендантов же лишаться, — ответил Алан, вырываясь еще и от руки Беатрисы, что вцепилась ногтями в его запястье. Не дав себе время на раздумья, юноша ринулся к месту у статуи. Ро поступил бы так же. Он взглянул в безжизненное лицо. Умереть в пещере, в которой никто не выживает, было бы нелепо. Беатриса бы вряд ли смогла найти его останки спустя год. Из потока мыслей вывел резкий громкий всплеск. Действовать надо было быстро, иначе команда попросту задохнется. Алан коснулся каменных губ своими, перед этим крикнув со смехом: — Я бы никогда тебе не изменил. Он прикрыл глаза, сделал вдох и собирался выдохнуть прямо в приоткрытый рот. Но на губах ощущался не камень. — Фу! Вальтер действовал раньше, чем успел подумать. Он выхватил из темноты скользкого мелкого угря, что извивался в луже у подножия статуи, и, пока все замерли, рывком приложил его к безжизненным губам. — Дыши этим, сука, — прошептал он, сжимая тварь обеими руками. Статуя дрогнула. Вдохнула. Угорь выгнулся, будто его тянуло в бездну, и через секунду рухнул на пол — каменный, мёртвый, без дыхания. По залу пронёсся треск. Статуя дрогнула. На миг все замерли: казалось, девушка оживёт, сойдёт с постамента. Но вместо этого — трещина. Одна, вторая. Камень посыпался, лицо девушки разломилось на две половины, и вся фигура обрушилась в прах. Осколок сорвался с каменной груди, ударился о ступень и засиял ещё ярче. Алан по инерции схватил его, о чем тут же пожалел. Боль резанула глаз еще сильнее, чем в предыдущие разы. Юноша взвыл, выпуская камень из рук. — Бежим! — рявкнула Аманда. Стены начали рушиться, сверху посыпались камни. Тени с дикими криками рвались из темноты, словно сама пещера ожила и пыталась удержать их. Они кричали голосами команды, смешиваясь в одну какофонию звуков. Вальтер поймал осколок и взял Алана за плечи. Рыжий схватил Беатрису. Выход был узким, камни сыпались сверху, вода возвращалась быстрее, чем они ожидали. Они выскочили из пещеры в тот миг, когда море уже накатывало на обваливающийся вход, и только тогда позволили себе вдохнуть. Факелы промокли. Все замерли. Мокрые, дрожащие, но живые. — Сука, я так больше не пойду, — прошептал Рыжий, в голосе звучал истеричный смех. Аманда стояла неподвижно, её холодные пальцы всё ещё дрожали. Она заметила, как Алан обнял Беатрису, не думая, что все видят. Она прижалась к нему, впервые позволив себе. Но через миг они оба отпрянули, будто испугавшись того, что произошло. Но оба впервые почувствовали, что действительно хотели жить. Капитан обернулась — вход в пещеру накрыло водой, будто и не было никогда этого проклятого места. Вода медленно приходила, ботинки немного промокали. — Все живы? — спросила она хрипло. — Живы, — выдохнул Рыжий, откашлявшись. Аманда взглянула на Вальтера. Он стоял с осколком в руке, сжатым так крепко, что пальцы побелели, и лицо его было бледным, почти прозрачным. Свет камня немного грел кожу. — Морган, — позвал Алан, но Вальтер не ответил. Он сделал шаг — и рухнул прямо в воду лицом. — Чёрт! — Рыжий кинулся первым, подхватил его под плечи и вытянул на камень. — Да он холодный, как льдина! Аманда стиснула зубы, упав на колено рядом, коснулась его шеи и запястья. — Он дышит, — выдохнула она, проверяя грудь, которая тяжело, но поднималась. — Просто без сил. — Испугался?! — фыркнула Беатриса. — Он с самого утра к еде не притронулся, — сквозь зубы выругался Рыжий. — Умница… — Осколок у него? — спросила Аманда. Рыжий взял его за руку, но Вальтер пальцы не разжал, даже без сознания. Камень светился в его ладони, словно прирос. — Хватит. Несём его домой.

***

Корабль встретил их тревожным молчанием. На палубе собралась команда: лица напряжённые, глаза полны вопросов. Никто не решался спросить, пока не увидели — в руках Вальтера сияет голубой осколок. Крики разорвали тишину. — Нашли! — Живы! — Камень! Казалось, что весь корабль выдохнул сразу, будто три недели держал дыхание. Рыжий положил Вальтера на кровать в его каюте, Аманда велела принести воду и фрукты. Себастьян, хоть и не пошёл с ними, потом тут же встал над телом бывшего интенданта, проверил дыхание, прижал руку к груди. — Живой, — сказал он холодно. — Выдержит. Аманда впервые позволила себе откинуться на стену и выдохнуть. Палуба «Баронессы» гудела, как рынок. Столы выставили прямо под парусами, Клещ и Джо достали бочонки с ромом, Метла сварганил суп из черепахи, Красный принёс купленные в городе фрукты — кислые, но сейчас они казались слаще мёда. Люди ели, смеялись, играли костяшками, спорили, кто кого спасал. Всё, что не пошло в таверне, рвануло здесь, на красной палубе «Баронессы». Даже Кракен носился по палубе, выхватывая куски мяса из рук. — … А потом он поцеловал угря! — орал Рыжий, размахивая кружкой. — Да если б не я, мы бы все там задохнулись, — отозвался Алан, добавив, — и вообще, это Вальтер угря подсунул. — Мясо ему оставьте! С утра насильно накормим. — Надо было угря принести… Смех, ругань, песни. Страх отступил от них, оставив лишь радость от забранного осколка. Аманда сидела чуть в стороне, курила трубку и смотрела на свой экипаж. Впервые за долгое время она позволила себе улыбку. Пусть маленькую, но настоящую. Рыжий достал припасённое вино, не кислое, а сладкое, терпкое, и разлил по двум кружкам — Алану и Беатрисе. — Доросли, — ответил он с усмешкой. Юноша благодарно кивнул и громко чокнулся своей кружкой о чужую, после осушив ее залпом. Беатриса рассмеялась и сделала то же самое, запив вино ромом из ближайшей кружки. Красный засвистел, Рич захлопал. Поздно ночью, когда все уже были пьяны и усталость накрыла, кто-то — кажется, Клещ — предложил: — А может, задержимся? День-другой в городке… отдохнём. Палуба резко замолчала. А потом сразу несколько голосов враз взревели: — Нет!
 — Ни за что! 
— Даже не думай! — Я лучше в море, чем в этой дыре, — добавил Рыжий, кривясь, — там даже ром разбавленный и воздух сдох. — Даже суп у них — траур, — хохотнул Росс. — И рыба тухлая, — вставил Метла. — И девки без зубов, — прыснул кто-то из матросов. И смех, лёгкий, шумный, покатился по палубе. Вальтер очнулся уже ночью. Голова гудела, тело ломило. Он повернулся. На стуле у кровати сидел Себастьян и читал. Рядом на столе стояла кружка с ромом. — Ты жив, — сказал лекарь. — А ты наблюдательный, — прохрипел Вальтер, пытаясь подняться. Себастьян надавил ладонью на плечо, укладывая того обратно. — Отдыхай, ладно? На палубе слышались голоса и песни, смех. Команда радовалась — осколок у них. — Хочу к ним… — У тебя еще будет время, — мягко ответил лекарь, делая глоток из кружки. — И даже не из бокала? — Не хочу уходить искать. Морган улыбнулся. И посмотрел на свою руку. — Аманда забрала?.. — Осколок? Да. Просила передать тебе спасибо. Думаю, поцелует она тебя сама, — усмехнулся Себастьян, на что Вальтер тихо рассмеялся. Темно освещенная каюта не могла показать красноту лица. Затем Морган снова уснул, на этот раз спокойно. Камень был найден. Это значило, что всё не зря. Что они идут дальше. А город, серый и чужой, уже следующим вечером оказался совсем далеко.