Анна Миллер
21 февраля 2024 г., 18:18
Я, Леон Миллер, сейчас сплю и смотрю на сон со стороны. Как марионетка, которая не может никак изменить или вмешаться. Но так ли надо вмешиваться? Это уже произошло. Давно. А может, мне будет хоть немного легче, если я хотя бы во сне поступлю так, как мне хочется? Это даже не мои воспоминания. Это всё рассказы Оуэна, который любил мою маму до безумства.
— Посмотри на неё, сын, — говорил Стив, мой дедушка.
— Да, хороша… Кто она?
— Хах, не поверишь. Дочь проститутки и нефтяного магната. Он не особо её жалует, поэтому несильно расстроится, если мы приберём эту женщину к рукам…
— Но какая от неё польза будет? Сомневаюсь, отец, что ты просто красивых внуков себе хочешь.
— Естественно. Но именно её красота нам и поможет.
— В плане?
— Уже скоро я иду в отставку, а ты займёшь мою должность.
— Откуда такая уверенность?
— Связи, сынок, связи… В общем, просто бери её собой на какие-то важные встречи.
— Зачем?
— Какой мужчина устоит перед ней? Будем честны, она как Афродита. Теперь понимаешь? Мы успешно будем подписывать важные документы.
Леон стоял поодаль рядом с Оуэном, который тоже слышал этот разговор. Он уже тогда работал на Миллеров.
— Она и есть Афродита, чёртов уёбок! — кричал парень, но здесь он явно лишний. Его никто не видит и не слышит. Была бы у него возможность, он бы прямо здесь набросился на «любимого папочку» с кулаками и призывами к совести, но он и так знал — её нет.
— Хочешь сделать её куртизанкой?
— Её мать проститутка, поэтому и дочь недалеко пойдёт.
— Да, я понимаю… но захочет ли она?
— Заставим, — Стив поставил свой бокал на поднос, пока мимо проходил официант. — Пойдём знакомиться с будущей невесткой.
Девушка, чья красота была неописуема. Казалось, что вокруг неё даже исходит свет. Голос её бархатистый и мягкий, но не совсем детский. На характер добра и скромна. Она не привыкла к таким вечерам. Отец скрывал её довольно долго, но решил избавиться и отдать кому-то замуж. Он знал, что за ней будут толпами стоять. И впервые за девятнадцать лет жизни он зашёл в её комнату, кинул в неё платье со словами: «Одевайся, мы идём на мероприятие».
— Добрый вечер, Анна! — сказал Стив.
— Здравствуйте, — скромно ответила та.
— Этой мой сын — Терри. Он старше вас на три года.
— Очень приятно, — он нежно взял девушку за руку и поцеловал. — Вам наверное часто говорили, что вы похожи на белоснежный лотос?
— Лотос? — не поняла девушка.
— Извините, я отойду к другу. Продолжайте беседовать, — дедушка оставил их, говоря глазами сыну» «Давай, действуй».
— Лотос сам по себе очень красивый цветок. Нежный. Символ красоты и божества, что очень вам подходит.
— Что вы… — находясь почти в изоляции от общества и не привыкшая к таким змеями, она покраснела.
— Знаете, почему лотос у меня вызывает ещё больше удивление? Он растёт на болоте, а является символом красоты и чистоты. А ещё, если коснуться лотоса, то он тут же осыпется… останется только яркое воспоминание… Он непорочный, не подпускает к себе, но если всё же осмелится — погибнет. Увянет. Уйдёт… И вы мне так напоминаете этот прекрасный цветок.
— Но я не уйду. Я не хочу быть чьим-то ярким воспоминанием.
— Мам, мама…– слёзы бегут одна за другой. — Я знаю, ты не хотела, но ты навсегда стала моим самым дорогим, тёплым и болезненным воспоминанием…
Только он закрыл глаза где-то в глубине банкетного зала, а открыв, оказался в тёмной мрачной комнате. Занавески не пропускают свет. Большая кровать, маленький шкаф, маленький письменный стол, а рядом с ним туалетный столик с пуфиком. На туалетном столике не было ничего, кроме расчёски и уже давно засохших лепестков лотоса в маленькой баночке. Когда-то Терри всё-таки подарил ей этот цветок.
Сама Анна сидела в ночнушке на краю кровати и смотрела в пустоту. — Кто вы? — спросила она.
— Ты меня видишь?
— Да.
Как? Как такое возможно? Это воспоминание не моё и не Оуэна, а ко всему прочему его видят. Видят! Хотя чему удивляться? Это всё-таки сон…
— Вы такой красивый, а ещё похожи на Терри, — она улыбнулась.
«Для меня это оскорбление…» — подумал про себя тот.
— Надеюсь, наши дети с ним будут похожи на вас… сколько не смотрю, но вы так красив.
— У меня была прекрасная мама.
— Была?
— Да…
Только он хотел бросится ей в ноги и умолять уйти от Терри, забыв свои же слова, что это всё было давно, что это сон, и что это не исправить, как в следующую секунду он уже оказался перед алтарем.
— Терри Миллер, клянётесь быть с Анной в горе и в радости? Разделять воспоминания и поддерживать в трудные времена?
— Да.
— НЕТ! НЕТ! НЕТ-НЕТ-НЕТ! — кричал парень в попытках остановить церемонию, но он снова стал невидимым для всех. — Нет… Пожалуйста, прошу… пусть хотя бы во сне моя мама будет счастлива, пожалуйста?!
Снова он начал плакать как пятилетний ребенок, вытирая слёзы. Как вдруг услышал плачь ребенка.
— Терри, посмотри, какой наш сын милый, — держала на руках младенца Анна. — Как его назовём?
— Как хочешь, — холодно ответил отец. — Я пошёл, надо подписать документы.
Какие документы в двенадцать часов ночи? Все это прекрасно понимали.
— Госпожа Анна… — начал Оуэн.
— Леон.
— Что?
— Моего сына зовут теперь Леон.
— Ааа, да, хорошо… Я позабочусь, чтобы его имя заполнили в свидетельстве о рождении и других бумажках… Может, я заберу Леона, а вы отдохнёте?
— Я не хочу с ним расставаться, — она лёгким движением провела по щеке.
— Но вам нужно поспать.
— Ты прав… Но завтра я никому его не отдам.
— Хорошо, мисс Анна.
Как только Оуэн покинул комнату вместе с ребёнком, женщина, как ни в чём не бывало, посмотрела прямо в глаза Миллеру.
— Ты приходил ко мне, когда мне было двадцать… Ты всё такой же красивый и так похож на своего отца…
— Ты поняла, кто я?
— Сердце матери не обманешь. Тогда я не осознавала этого, но чувствовала, — она попыталась встать.
— Не вставай, тебя нельзя! — тот подбежал к ней в попытках остановить её.
— Ты ведь Леон? — она улыбнулась, так тепло. — Ты ведь мой сын?
— Да, Леон Миллер…
Она вцепилась в его объятиях.
— Ха… так и знала… ты такой большой, так вырос…
— Мам… — слёзы опять потекли.
Теперь он обнимал её, цепляясь, как за последнюю надежду.
— Я знаю, ты хороший человек. Ведь это мы с твоим папой тебя наверняка воспитывали. Ну же, не плачь, солнышко.
— Мам, я больше похож на тебя, ты ведь у меня такая красивая.
— Дети лучше, чем родители. Поэтому ты у меня самый-самый красивый.
— Я так скучал по тебе.
— Я не знаю, что нас ждёт даже завтра. Не могу знать точно, но я уверена, что ты сильно настрадался.
— Я…
— Но ты сильный мальчик. Ты сможешь встать. Сможешь. Ты уже встретил близких друзей?
— Да.
— Они помогут. И ты снова полетишь. Но не в бездну, как сейчас, а как вновь рождённый ангел с крыльями.
Объятия разомкнулись. Теперь они просто держались за руки и смотрели друг другу в глаза.
— Ты права, — хрипло ответил тот. — Я часто вспоминаю наши разговоры вечерами.
— Тогда я буду ждать с нетерпением, когда ты подрастёшь, и у нас будет такая маленькая традиция.
— Мам?
— Да.
— Мне всегда было интересно, почему твоё имя Анна?
— Я не знаю свою маму, знаю только то, что она была русской и её звали Маргарита. К сожалению, многие оскверняют её память и говорят то, чего не было. Она дала мне имя на последнем вздохе: «Анна». В России оно бы могло произноситься «Аня», но я хотела оставаться «Анной». Конечно, это злило моего отца. В конце концов он винил меня в смерти мамы.
— Почему?
Женщина снова попыталась встать. Леон не стал мешать. Немного хромая, она дошла до комода, откуда достала старый ежедневник.
— Сюда в молодости папа записывал свои мысли, это был его личный дневник.
25 октября
Папа с мамой решили съездить в отпуск в Россию, но что-то я сомневаюсь, что только в отпуск и его работа здесь не причём. Завтра вылет.27 октября
Россия — прекрасная страна. Омрачняет её только одно. Люди. Один злее другого. Но за всей злостью должно же быть хоть что-то хорошее…? Через четыре дня нашу семью зовут на какой-то банкет. Уже предвкушаю эти лицемерные, надменный и наглые лица.1 ноября
Сегодня пошёл снег. Во многих странах это считается романтичным: смотреть на первый снег. Но не думаю, что в стране несчастных найдутся те, кто искренне радуется этому явлению природы. Через два часа мы выезжаем на всё тот же банкет. Честно? Сейчас мне хочется спрятаться под одеяло и никуда не идти.2 ноября
Первый снег! Это так прекрасно! Я верю, что именно он своим волшебным образом помог мне встретить Её. Вчера мы ехали уже на полпути, как вдруг увидели заглохший мини-автобус. Отцу стало интересно, и он решил поговорить с этими людьми. Оказалось, что водитель работал на тех людей, к кому мы едем в гости. Он вёз дополнительный персонал. Мол, горничных на семью им хватает, а вот на банкет надо побольше. У нас был был лимузин. Он вместил всю мою семью, водителя, четырёх девушек и её. Блондинистые волосы аккуратно заплетены в две косички, которые торчали из-под шапочки. Розовые губки расплывались в красивой улыбке. Среди всех серых, злых, грустных людей она была лучиком света. Я спросил её имя, она ответила: «Маргарита». Первая мысль была о цветке, на что она ещё больше улыбнулась, а я подумал, что она и правда похожа на эти прекрасные цветы. Пока Маргарита работала, я не смог с ней встретиться, но верю, что наша встреча не была последней. Верю, что эта прекрасная маргаритка будет стоять у алтаря вместе со мной.10 ноября
Я верю… верю, но когда? Девять дней прошло с нашей встречи. Я жалею о многом. О том, что так мало с ней поговорил, что не пошёл её искать, пока она работала, что не дал ей свои контакты или не взял её. Теперь я только и могу рисовать её образ по памяти у себя в голове.13 ноября
Послезавтра мы уезжаем домой, а все мои мысли о Маргарите. Какая же она чудесная… Может, она настолько прекрасна, что я не достоин её? Но я не хочу забывать, хочу помнить каждое движение ресниц, рук, волос. Даже если я её не достоин.14 ноября
Я встретил её сегодня! Встретил моего прекрасного цветочка! Она была в огромном торговом центре. Значит, это всё же судьба? Маргарита была в длинном синем платье. Я подошёл, и она узнала меня. Понял, сейчас или никогда. Признался в свои чувствах, но уже готовился к отказу. На что она ответила: «Любишь-женись!». Нам хватило остатка дня, чтобы она забрала все свои вещи, я купил ей билет и познакомил с родителями.15 ноября
Маргарита оказалась сиротой, поэтому легко со всем попрощалась. Ей не важно, где и в какой стране работать. Это было одним из условий. Не важно, на сколько я богат. Она будет работать. Кто я такой, чтобы запрещать моей Маргаритке? Скоро уже наш самолёт приземлиться в Альтию. Я верю, что сейчас мы едем в нашу семейную счастливую жизнь. — Судя по этим записями, он любил бабушку. — Очень. Но злые языки хотят перевернуть всё. — Но почему он тогда не любил тебя? — Мама умерла при родах.18 мая
Сегодня отмечаем шесть лет с нашей свадьбы. Мы узнали, что она беременна и уже на втором месяце! К сожалению, Маргариту мучает ужасный токсикоз, но она и дальше продолжает улыбаться, так искренне и чисто. Кажется, что я с каждым днём моя любовь растёт и растёт. Несмотря на то, что давно пробила потолок, но и бесконечность не предел.28 сентября
Врачи ставят роды на 6 октября. Но я переживаю за Маргариту. С каждым днём ей всё равно хуже и хуже. Как будто сорванный цветок, которого покидают… покидают силы. Надеюсь, в скором времени они вернутся.4 октября
У Маргариты началось кровотечение. Не отхожу от неё ни на минуту, переживаю за неё и нашего малыша.5 октября
Она назвала её Анной и покинула мир. Это был её выбор, сохранить ребенка, не себя. Но вместе с ней умер и я. Анна всё больше и больше похожа тебя, Маргарита, и как бы я не старался, это разрывает меня. Сначала горло, потом грудь, потом сердце. Но не глаза, как будто специально, чтобы я смотрел и круг ада, где меня разбирают по частям, повторялся. У неё вся жизнь впереди, но с каждым днём ненависть, которую я не контролирую, только растёт. Мне стыдно, мой цветочек. Стыдно и я так же ненавижу себя. Будь сейчас ты с нами, со мной… всё было бы по другому… Я скучаю.Я люблю тебя.
***
— После этого он стал меня избегать. Запер, нанял репетиров, чтобы приходили и занимались со мной. Еду приносили в комнату, а из неё я почти не выходила. — Именно поэтому ты так легко влюбилась в… него. — Твой отец не идеал, я знаю… но именно он дал мне свободу. — Он её и отнял… Всё вокруг поплыло, голова начала кружиться, а в ушах стоит звон. Открыв глаза, он понял, что сейчас ему показывают период его детства. Миллер-младший закрыл уши, но крик мамы всё равно был хорошо слышан. Маты отца тоже там были. — Нет! Нет! Только не это! — кричал Леон. — Я не хочу снова это видеть! Просыпайся! Просыпайся, блять!!!***
— Леон? — голос Аки разбудил парня. Миллер ещё долгое время не мог нормально отдышаться. Он был весь красный и в поту. — Кошмар приснился? — Воспоминания… — Важные? — Типо того. — Говорят, что важные воспоминания нам снятся перед смертью, но я не дам тебе умереть, так что не бойся! — Хорошо-хорошо, — слабая улыбка на его лице застыла. — А кто так говорит? — Ну… кто-то там из известных, не? — Впервые слышу. — Ну главное, ты же понял? — Понял. Мне нельзя умирать, пока не разрешите, Ваше высочество. — Как минимум, пока жив я. — Мы едем туда, где неизвестно, что произойдёт. Но раз мне нельзя умирать, пока жив ты, то и тебе нельзя, пока жив я. — Договорились, — они пожали руки.
