Нить жизни. Любовь под обломками.

      — Через час прибываем на место! — крикнул Ким. — После того, как выйдите с поезда, не разбегаемся по углам, а строимся. Там должны за нами приехать автобусы. Наш батальон разбивается на роты. Одна рота — один автобус. Рота 00176*¹ рейс — 36о. Рота 00789*… — остальное Миллер не слышал, он погрузился в свои раздумия.       — В какой роте? — опять магическим образом голос Акихико вывел его из транса.       — 00065, Мотострелковая. А ты где оказался?       — С тобой же, — он улыбнулся и хлопнул по плечу друга. — Значит, судьба.       — Похоже на то, — улыбнулся немного. — Ну и как твой настрой? Пути назад уже нет.       — Мне кажется, это я должен спрашивать.       — Возможно.       Аки несколько секунд молча изучал глаза Леона.       — Готов. Думаю, что готов. Конечно, страх внутри меня есть, но пока я его сдерживаю, — ответил Миллер.       — Страх — это не плохо. Плохо, когда его нет.       — Почему?       — Страха нет только у мёртвых и ебанутых.       — Хаха, ладно, согласен. А к каким приписываешь себя ты? Мёртвым, ебанутым или трусливым.       — Я здесь, чтобы понять это.

***

      — Рота 00065! А́дель Нил, Берг Альфо, Болл Исак, Грэм Энди, Доан Айаз, Кенни Итан, Миллер Леон, Сайки Акихико, Торрес Феско. Все перечисленные здесь?       — Да! — хором ответили те.       — Итак, всего девять человек. По прибытию вас встретит капитан вашей роты и остальные её солдаты. Если всё ясно, то выдвигайтесь. Удачи, бойцы… Надеюсь на встречу с вами уже в мирное время.       Не успел Автобус проехать и пяти минут, как впереди сидящий человек обернулся к Леону и начал допытывать. Парень сразу его заметил из-за того, что тот ужасно громкий. Он громко ходит, дышит, моргает, спит, список можно долго продолжать. Даже сейчас он спросил на весь салон.       — Тот самый Миллер?       Блондинистые волосы торчат во все стороны. Серые глаза блестят, горят от любопытства, но не хотят как-то поиздеваться.       — Вряд ли он признается. В конце концов, его семейка приложила руку к тому, что сейчас происходит, — раздался прокуренный голос рядом с тем парнем. Он не поворачивался к ним лицом, поэтому Леон не мог его увидеть.       — Это не его… — только начал защищать Сайки, как вдруг он вмешался и решил сам всё взыскать.       — Да, я — Леон Миллер. Мне двадцать. Надеюсь, мы найдём общий язык в таких печальных обстоятельствах. Как и сказал тот мужчина, что сидит рядом с тобой, к сожалению, во многом есть вина моего отца. Я его не оправдываю, иначе не был здесь.       — Молодец, мужик. Яйца имеются, — раздался всё тот же прокуренный голос. — Я Нил А́дель, мне тридцать семь. Работал преподавателем физики в АрГУ.       — Ого, как круто! А я Итан Кенни! Мне двадцать два, учусь на повара, — достаточно громко произнёс блондин.       — Так, моя очередь? Сайки Акихико. Мне двадцать один.       — Что из этого имя? — не унимался парень.       — Акихико. Но зовите меня просто Аки.       — Принято! — ещё громче, чем до этого, возможно, от радости, ответил Итан.       Леон ощутил холодный пот на спине, казалось, там что-то страшное, а через секунду раздался голос того, кто сидел сзади, и от кого исходила такая жуткая атмосфера.       — Хей, Я Энди Грэм, — улыбнулся он. Светло-русые волосы мягко падают на глаза по краям. В середине пробор, что не закрывает его зелёные глаза. — Мне кажется ты слишком шумишь. Я не против болтовни, да и сам хотел бы поучаствовать. Так намного веселее, но давайте не так громко? Кому-то явно мешает.       «Блять, вылез как змеюка… кобра не и иначе», — подумал про себя Миллер.       В весёлой компании Нила, чьё лицо за всю поездку никто, кроме его соседа, не увидел. Громкого Итана, который не мог контролировать свой голос, Сайки, который впишется в любой движ, и Энди, общительного парня, что оставлял только хорошее впечатление, но Леон ещё долго не сможет забыть эти мурашки по спине от Грэма, они почти не заметили, как прошло время.       Остальные четверо спали, читали книги или просто смотрели вперёд, витая в своих мыслях

***

      Наконец они доехали до пункта назначения, но оказалось не всё так просто, и им ещё пришлось идти пешком. В этот момент Леон радовался, что не брал с собой тяжёлые или ненужные вещи. По прибытию в лагерь их встретили всего два человека.       — Приветствую, новобранцы. Я Френк Чилтон, но зовите меня Зевс, — поприветствовал высокий, немного седой мужчина лет сорока шести. — Здесь я за главного. Так, это Леший, — показал на другого.       — Йен Шефер или, как сказал Зевс, Леший, — ещё более высокий, но во всяких больших тряпках, с длинными волосами по плечи поздоровался он.       «Позывной Йена ему подходит. Сразу понятно, почему Леший», — подумал про себе Миллер.       — Проходите, будем знакомиться… Нам, дай бог, ещё долго жить вместе, — приглашал Френк в какую-то развалюху, которую они назвали домом.       Внутри была маленькая кухонька и большая длинная комната, где были простелены, как в армии, друг за другом кровати. Ну как кровать… Матрас и подушки как из камня…       — Располагайтесь.       — А где здесь туалет и ванная? — спросил Нил.       — Туалет на улице, ванной нет.       — В смысле?       — Вы воевать приехали или в отель?       — Ну-ну, тихо, Зевс, — успокаивал его Леший. — У нас нет душа. Максимум, «сухой душ». Поролон с гелем для душа. Им протираешь самое необходимое, а потом марлей вытираешь. Может быть, у других, например, запасных и есть душ, но мы с вами на передовой мыться времени нет.       — Пиздец. Это же личная гигиена! — возмутился Леон.       — Вы лучше выбирайте себе койки, раскладывайте свои вещи, а вечером давайте вместе выпьем и узнаём друг друга получше, — сказал Йен.

***

      Как и обещали, вечером все собрались за столом. Еды было немного, и в основном, всё было холодное, сырое и невкусное. Алкоголь на их ужине — смешанная субстанция всего-всего. Кто-то отказался, кому-то хватило пару рюмок, кто-то ещё сидел некоторое время. И вот за столом их осталось троя. Зевс, Леший и Леон.       — Вот вы, молодые, что здесь делаете? Это мы уже хоть немного пожили, нам за тридцать пять, а вы только со школ вылезли, — говорил Леший.       — Не согласен. Они молодые, у них и сил больше, и энергии. Это мне уже сорок шесть, прилично. И спина и колени побаливают. Единственное, в чём мы им не уступаем, так это в желании защитить свою Родину, желания мира над головой… Эх, мужики, щас бы домой, да…       — Зевс, не пора ли тебе спать?       — Да, наверное, ты прав.       Френк встал из-за стола и, сильно шатаясь и попутно что-то ругаясь себе под нос, лёг спать.       — Каждый раз, как напьётся, рассказывает про свою семью, — Йен взял бутылку со странной субстанцией. — Налить?       — Давайте… я вот смотрю, вы так хорошо ко всем относитесь, даже ко мне.       — А что в тебе особенного?       — Ну я же Миллер… сын того самого Терри. Я чувствую некоторые злые взгляды ребят в спину.       — Дети не должны платить за грехи родителей. А вообще, не твой отец, так кто-нибудь другой начал бы войну.       — Возможно…       — Людей жалко, животных жалко. Помню каждого бойца в нашей команде и бедных собак с кошками на улицах. Здесь я почти с самого начала. Много повидал.       — А как вас вообще сюда занесло?

***

      — Ало, пап, ты уже дома? — раздался женский голос.       — Почти, одной ногой. Принял только что последнего пушистого пациента, — ответил Йен.       — Кстати, лекарство, которое ты прописал для нашего котенка, помогло. Спасибо большое, видно правда что-то не то съел.       — Всегда пожалуйста, доченька. Вы сейчас едете к нам в гости?       — Да, хотела уточнить, что на ужин надо докупить. Мама не отвечает, надеялась, что ты дома.       — Нам с зятьком возьми виски, а всё остальное у нас есть.       — Пап, мы же на машине.       — Так оставайтесь у нас на ночь, никто выгонять не будет.       — Ладнооо, уговорил. Встретимся дома, целую.       — Пока-пока.       Телефонный звонок закончился. К мужчине, что одевал на себя верхнюю одежду, подошла медсестра.       — С дочкой говорили?       — Ага, ужин планируем всей семьёй. Наконец-то сможем собраться, ведь они живут в другом городе. Надеюсь, что сегодня они сообщат нам с женой о внуках.       — Какие внуки? Вы же ещё относительно молод.       — Относительно? — посмеялся мужчина. — Мне было двадцать, когда Лия родилась. Им сейчас по девятнадцать, вроде пора. Нет, давить не стану, но всегда будут рад новости о пополнении.       — Как же повезло вашей семье… бегите скорее домой.       — Ага, до свидания.       Шефер вышел из здания, сел в свою машину, включил радио, подпевал песни и барабанил по рулю пальцем в такт. Под весёлое настроение не вписывался только внезапно начавшийся ливень.

***

      — Дорогая, Лия, Пи́тер, я дома! — весело крикнул на весь дом мужчина, но встречать его вышла только жена.       — Привет. Они ещё не приехали. И где этих оболтусов носит? Ужин уже стынет.       — Ну же, не ругайся. Давай пока без них начнём?       — Ладно, раздевайся.       Только он снял пальто, как ему позвонили.       — Йен Шефер? — безразличный мужской голос на проводе.       — Да.       — Ваша дочь — Лия Шефер и её супруг — Питер Уилсон находятся в реанимации в тяжелом состоянии, попали в аварию.       — Господи… — он пошатнулся назад, от падения его спасла стена.       — Больница номер…

***

      Как в тумане, не понимая и не помня ничего, с супругой Йен приехал в больницу.       — Сейчас у них экстренная операция уже идёт. Вам необходимо подписать документы.       Три часа невыносимых мук, и к ним выход врач.       — Что с ней? ЧТО С МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ? — на взрыв плакала женщина, нервы дали о себе знать.       — К сожалению, мы не смогли её спасти, но её ребенка удалось вытащить из утробы. Его перенаправят в центр недоношенных детей.       — Она была беременна…?       — Шестой месяц. Был бы срок меньше, ребёнка бы тоже не смогли спасти. Приношу свои соболезнования.       Плачь матери, что потеряла свою кровиночку. Огромные горькие слёзы пробежали по щекам мужчины. Стены этой больницы уже привыкли к страданиям, раскаяниям и горечи людей.

***

      Через полгода в семье Шеферов всё ещё был траур. Питер так же погиб с Лией. Их сына называли именем собранным из их имён — Лип. Мальчик родился слабый, даже центр для новорождённых недоношенных детей ничего не смог сделать. С первых минут жизни у него были проблемы с дыханием. Йен и Алана посвятили себя внуку, но женщина переносила всё острей, боясь, что потеряет и его, она стала им одержима. Когда Лип всё же не справился и покинул этот мир на восьмом месяце жизни, то через три дня за ним ушла и Алана. Йен остался один в огромном доме со своими мыслями, воспоминаниями, скорбью и летающей смертью.       Бредя ночью пьяный на улице, так как в доме он не чувствовал себя свободным и живым, он наткнулся на баннер «Защити Родину». Не долго думая, утром он пошёл военкомат.

***

      — Я потерял всех и решил защитить хотя бы её.       — Кого?       — Родину! Знаешь, как русские в 45. «ЗА РОДИНУ — МАТЬ! "       — Что-то припоминаю.       — Поэтому… — одним глазом уже засыпая, — я должен защитить. Защитить, хоть кого-нибудь…       — Леший, я тебя уважаю.       — Спасибо, но живу я не ради уважения. Ну что, на посошок и по койкам?       — Согласен.

***

      — Подъём, солдаты! –кричал Зевс.       — Сколько сейчас времени? — не открывая глаз, спросил Леон.       — Время твоей смерти, если сейчас же не встанешь! В бою враги не мешкаются, не ждут тебя.       Он был прав, поэтому парню ничего не оставалось, кроме как проснуться окончательно.       Через время всех распорядили по своим обязанностям. Миллер был в компании Лешего. Им надо было проверить на наличие врага свою часть территории.       — Ждём сейчас указаний и, наверное, выдвигаем вперёд, — объяснил Йен. — Так не хочется. Я не Бог, чтобы отнимать жизни, но и свою отдавать не хочу. Остаться человеком здесь шансов так мало. Война — это то место, где ты прощаешься с человеческой натурой.       — Значит, есть к чему стремиться, — поддержал Миллер.       — Есть. Конечно есть. Мир называется, — он достаёт помятую пачку сигарет. — Будешь?       — Спасибо, не курю.       — Правильно, лёгкие, — поджог спичкой со второго раза и сделал холостую затяжку, — беречь надо. Но не все прислушиваются. Глупцы.       — Почему же вы курите?       — А мне не страшно умереть от рака лёгких. Свою счастливую жизнь я прожил. Теперь я без семьи и на войне. Если умру, то не от сигарет, помяни моё слово.       — Я тоже потерял семью. Я Вас прекрасно понимаю.       — То-то я в тебе родную душу почувствовал.       — Почему же меня не тянет к сигаретам, хотя я тоже на войне?       — Молод ты. У меня дочь примерно твоего возраста была… таким, как Вы, модным, молодым, современным надо жить. Поэтому спасайся как таракан, но доживи до окончания всей этой истории.       — А Вы?       — Мне хватит и то, что я создавал эту историю, участвовал в ней.       — Хотите посмертных наград?       — Нееет, зачем? — докурив, он выбросил окурок. — Кто захочет, тот вспомнит меня добрым словом, а большего не надо.       — Вы так говорите, а самому всего сорок один. Кто-то детей в сорок пять рожает. Ну-ка, взбодритесь! А то вы какой-то пессимист.       — Хаха, смешной ты парень, Леон… хороший. Пошли обратно, свою задачу мы выполнили, — он развернулся и пошёл обратным маршрутом. Спиной, чтобы Миллер не видел его лица и бросил ему: — Может, ты и прав, но я не могу быть оптимистом в этих развалинах и кучи трупов. Но самое главное — это рубец на сердце. Я никогда не смогу отказаться от своей семьи, дабы завести новую. Может мне не за семьдесят, и я не до конца познал эту жизнь, но горьким опытом научен.       Обратную дорогу они молча шли. Леон стал рассматривать местность. Одноэтажные бетонные полузаброшки, пыль вместе с огромными камнями и штыри мешались под ногами. Севернее и Южнее виднелись поля. Наверное, это была какая-то деревенька. Насколько знал Леон, это уже территория Альтии. Возможно, тут бегали маленькие дети, которые пели песни, играли, веселились. Сейчас же это всё одна большая развалюха. Мусор, размером в деревню.       Наконец дойдя до их убежища, Миллер решил спросить:       — А кто вечера дежурил?       — В смысле?       — Все легли спать.       — Ну, караулил кто?       — Аа, да Никто.       — А разве не надо?       — Ночью не нападут, враги тоже спать хотят. Зевс не считает нужным, да и вряд-ли вражеские солдаты ночью смогут нас найти, даже если всё же решатся напасть.       — Ну да, вы правы…       Их дом-убежище стоял почти в лесу, его загораживали деревья. Видно, хозяин не ладил с соседями. А бункеры-укрытия, которое им предоставили были покрыты маскировочной сетью. Поскольку там очень мало места, только спать или стоять, Зевс решил занять заброшку. Так хотя бы кухня есть. Спят на полу летом и весной, всё равно жарко. А когда наступает осень с зимой, дом не отапливают. Они перебираются в тесный, но тёплый бункер.       — Эй, Леший, иди-ка сюда, надо перетереть, — выглянул с дома Зевс. — А ты, Миллер, иди помоги Грому, он там оружие загружает.       — Кому? — не понял Леон.       — Ну этому… Итану! У него теперь позывной «Гром», привыкай.       — Ну хорошо. Гром так Гром.