Нить жизни. Любовь под обломками.

«Леон! Как ты? Надеюсь, у тебя всё хорошо. Методы твои я не разделяю, но надеюсь, что сможешь найти покой и счастье в отличие от меня…

Сегодня день рождения твоей мамы. Анна могла бы праздновать 41 год. Мне не сложно представить, как она радовалась бы при виде тебя. Она тебя очень любила, ты был лучиком света в её темной и короткой жизни.

К сожалению, скоро будем отмечать её годовщину смерти…

Поэтому, хотя бы ради неё, береги себя, Леон.

Твой друг и

Верный слуга,

Оуэн.»

      Лоффес снова пробежался по строчкам письма и наконец набрался сил запечать его в конверт.       Миллер младший и слуга его матери, кто бы мог подумать, что они подружатся? Казалась бы, что общего у тех, у кого разница в 25 лет? Любовь к Анне. Леон рос в окружении матери и Оуэна, который всегда был рядом. Иногда мужчине хотелось назвать его сыном, Анну —женой, а всех вместе — счастливой семьёй.       Что касалось Леона, то Лоффес во многом заменил ему папу, но таковым он никогда его не считал, потому что видел биологического отца. Так образовалась их дружба.       Воспоминания о былом, письмо и день рождения любимой женщины навивали воспоминания.

***

Воспоминания. 21 год назад. День знакомства с Анной.

      — Оуэн, ты идёшь сегодня с Миллером и на важное мероприятие, — раздавала команды старшая в доме.       — Н-но, я работаю у них чуть больше года. Не лучше ли попросить опытных?       — В том и дело, что они чем-то не устроили Господина Терри. Всех кого можно заменили, остался один человек. Поэтому готовься.       — Понял, — парень вышел за дверь. — И как я должен готовиться? Что за бред. Вот говорила мне мама не идти ни за какие деньги на эту работу. Ну ладно, на учёбу я накопил, можно и уволиться от сюда. Эх, а я так хотел тихо поработать, а не бегать с ними… — бубнил под нос Лоффес.

***

      — Оуэн, подойти сюда, — сказал Терри. — Анна, это мой слуга Оуэн. Обращайся к нему, если что-то потребуется. К сожалению, я должен покинуть Вас, дабы обсудить дела с отцом и его коллегами. И оставьте ему свои контакты, как смогу я сразу вам наберу.       «Да какие там дела? Уверен на все сто процентов, что пошёл кувыркаться с какой-нибудь очередной любовницей, — подумал про себя Лоффес, не смея поднимать пока глаз на девушку. — Она, что настолько некрасивая, что он так явно сбегает от неё? Хотя просил оставить номер…»       Как только Миллер ушёл, раздался голос сравнимый с бархатом, который укутал парня с головой.       — Я — Анна, — она протянула руку, — Оэун, верно? Приятно познакомиться.       Ему хватило одного взгляда, чтобы сразу влюбиться. Не восхититься ей, а именно влюбиться. Второго взгляда хватило рассмотреть её. Блондинистые локоны закрывали плечи, немного ключицу и падали на грудь. Голубые глаза, как зеркало, в котором он видел себя. Они были словно детские, такие, которые никогда не совершали зла, не знают что такое грешки, пороки и алчность как у всех присутствующих. Нежно-голубое платье, под цвет глаз, с дерзким вырезом на декольте. На другой девушке оно бы смотрелось вызывающе и сексуально, но на ней будто англел спустил вниз. Она была настолько красива, что художники бы даже на половину не смогли бы передать её красоту. Музыканты вдохновились бы ею и написали бы уже целые симфонии. Поэты бы писали стихи размером с «Войну и мир». Но не одни не смогли бы описать её красоту. Третий взгляд пал на её тонкую, изящную и нежную руку.       — Ч-что вы! Разве я могу? Кто Вы, а кто я?       — Я не настолько хороша для вас?       — Н-наоборт!       — Но мне кажется, что ты хороший человек.       — Спасибо за комплимент…       — Знаешь, у меня почти нет друзей.       — Не может быть!       — Но это правда. Мои подружки — это горничные, которые работают у нас. Но они редко приходят. Кроме них, мягких игрушек и кота совсем никого.       — Это…       — Поэтому давай подружимся?

***

      — Она была красивой внешне, но бесконечно сложной внутри. Я до сих пор не понимаю её мысли…       — Господин Оуэн, наши партнёры хотят встретиться и обсудить ваш новый проект жилого дома, — зашёл секретарь.       — Хорошо. Перешли, пожалуйста, на почту это письмо.       — Будет сделано.       После смерти Анны мужчина наконец уволился с работы Миллеров и начал работать на себя. Высшее образование архитектора, связи, которые он получил работая на Терри, и он уже генеральный директор.

***

      — Блять, здесь только ноги ломать… — ругался Леон.       Наконец дойдя до нужного места, парень увидел, как Итан заправляет реактивную систему залпового огня снарядами.       — О, ты пришёл мне помочь?       — Типо того. Что за громадина?       — 9К515 Торнадо-С. И стреляет далеко и едет для таких машин достаточно тихо.       — С тобой «тишина» вообще не дружит. В курсе, что у тебя позывной Гром?       — Да. Многие говорят, что быть громким это ужасно, но я считаю это своей изюминкой и никак это не скрываю.       — Ну, тебе всё равно бы не удалось этого скрыть.       — Хахаха, ты прав. Кстати, он помог мне встретить мою лучшую подругу.       — И как же?       — Нам было по восемь лет. Я возвращался домой после футбола и решил пойти сокращённым путём через маленький лесок в парке, но в итоге потерялся в кустах. Зимой быстрее темнеет. Лина возвращалась с музыкалки, а за ней подозрительный дядька. Когда она уже бежала от него, я увидел её из-за кустов и обрадовался, что наконец-то выбрался к дороге. Я в детстве тоже был громки, даже не считая голоса. Тот мужик напрягся, испугался и исчез. Я подошёл к ней, а она начала плакать.       — Почему она заплакала? Всё же обошлось.       — Её старшую сестру изнасиловали, а после оставили умирать. Труп нашли на следующие сутки. Это травма навсегда. Она до чёртиков перепугалась и начала благодарить меня. Именно Лина сказала, что быть громким не означает быть плохим. Так мы и дружим уже четырнадцать лет.       — Ого, солидный срок.       — Ага. На самом деле я хотел на годовщину нашей дружбу, то есть, пятнадцать лет, признаться в любви.       — Так ты к ней не только дружеские чувства испытываешь? — усмехнулся Миллер.       — Да, уже как семь лет. Ну как в неё не влюбиться? Она буквально ангел. Добрая, умная, сильная и красивая. Даже лысая. Хоть она так и не думает.       — Лысая?       — У неё рак поджелудочной железы. Сейчас рецедив… срочная химиятерапия, после которой выпадают волосы.       — Так какого хрена ты сейчас не у неё в палате… не мне говорить, но… Время…       — Знаю. Всё знаю. Ей нужна операция, сумма которой её семья не потянет. Я студент, который учится на повора. У меня тоже нет миллионов в кармане…       — Я… — Леон почувствовал в этой ситуации свою вину. Вот он прожил всю жизнь с миллионами в кармане, а кто-то, как Лина, как Аки и многие другие, выживают. А что он сделал хорошо в его жизни? Помог им как-то? Да хоть доброе слово проронил? Нет.       — А солдатам хорошо платят. Тут я смогу накопить деньги ей на операцию. А как снова увижу её, сразу признаюсь. Если она примет мои чувства, я в эту же секунду сделаю ей предложение руки и сердца.       — Хах, чувак, она не откажет тебе.       — Думаешь?       — Уверен.       Закончив заряжать машину боеприпасами, проверя всё, они пошли докладывать Зевсу, как вдруг Итан остановился.       — Знаешь, может я и весельчак на позитиве, но не дурак.       — О чём ты?       — Знаю, что сейчас должен быть с ней и поддерживать. Или что… Что могу опоздать. И она каждый день просыпается с уверенностью, что завтра её не станет. Убитая горем, её мама плачет, что теряет уже второго ребёнка, а отец пашет, чтобы накопить на эту ебучую операцию.       — Гром… лично я верю, что вы отпразднуете ещё много годовщин. Что отпразднуете свадьбу, кстати на неё тоже уже начинай копить. А ещё, я буду ждать приглашения на этот праздник. Если захотите, там и детишки пойдут.       — Леон… спасибо тебе.       — Да брось, я ничего не сделал.       — Слышал японскую легенду?       — Какую?       — Лина сказала, чтобы я съел её поджелудочную*.       — Что?.. — сморщислся Миллер, пытаясь понять, правильно ли он услышал.       — У меня была примерно такая же реакция, хаха, но потом она сказала, что это фраза одной сильной девушки, с которой они похожи. Та девушка не смогла завершить все свои мечты и желания, а Лина, видя в ней кумира, считает, что теперь обязана исполнить свои пока не поздно, но если вдруг с ней что-то случится, то я должен ей пообещать это немного странное желание.       — Немного?!..       — Больше скажу, сейчас эта фраза вообще не смущает меня.       — Делайте, что хотите, главное, что вы счастливы.       — Спасибо, — улыбнулся он. Поскольку они были уже на подходе к их мини-лагерю, то Итана услышал и Зевс.       — Эй, голубки, чего прохлождаемся?       — Вы отправили нас заправлять Реактивную систему залпового огня, — ответил Миллер.       — Заправили?       — Да.       — А почему идём назад прогулочным шагом при этом крича во всё горло.       — Но…       — Никаких «но»! Вы на войне или на прогулке в парке? Вы должны смотреть в оба! Вы думаете у врагов пистолеты водяные?! В наказание оба два будете дежурить неделю! А теперь брысь с глаз моих.       — Есть! — одновременно ответили парни, но как только отошли подальше Леон спросил: — А что делают дежурные?       — Без понятия.       — Эй, ребятня, курите? — раздался взади голос Аделя.       — Нил! Нет, извините, — прокричал Итан. Он был чем-то похож на радостного пёсика, хотя чему или кому тут радоваться Леон так и не понял.       — Я тоже не курю.       — Эх, ладно, это правильно. Курить вредно, особенно молодёжи, а я то уже не первой свежести, — жестом он позвал их присоединиться к нему на самодельную из дерева лавочку. «Ощущения дежавю», — подумал про себя Миллер.       — Это, конечно, Вам решать, но Вы слишком много курите, иногда вокруг столько дыма, что даже лица не видно.       — Хаха, да… ты прав. Сигареты и дым от них стали для меня снятием стресса… Вы, балбесы, не представляете, как тяжело вашим преподам.       — А меньше задавать надо, что б не проверять.       — Хах, наивный глупец.       — Я бы поспорил. В свои двадцать имею два высших образования, потому что закончил экстерном.       — Да ладно?! Вот это круть!!! — снова завёлся Итан. Из-за входного проёма, где не было двери покзалася Френк.       — Вот чё ты опять орёшь? Тебе что, мало недельного дежурства? А ну пошёл мешки таскать с Энди.       — Но я устал выполняя прошлое задание. Вообще-то снаряды очень тяжелые.       — Орёшь во весь голос, значит не устал. Вперёд. Нехотя под строгим взглядом Зевса, Гром направился помогать другим.       — Вернёмся к разговору? Сам или папочка помог?       — Не упоминайте этого человека. Мне стыдно, что мы одной крови.       — Зря ты так, родителей надо любить, они тебе жизнь подарили.       — Маму я любил. А отец это шрам, рубец на моём теле, от которого я не могу избавиться, он часто болит и многие люди говорят мне о нём, «тыкают» прямо в лицо, делая мне ещё больнее.       — Тогда не будем ковырять твои раны.       — Да, спасибо. Поэтому какие-то подачки с его стороны меня не интересуют. Своими силами я закончил университеты.       — Хо, ну молодец. Знаешь, напомнил ты мне одну историю, которая произошла когда я только устроился учителем, за долго до того как ушёл в университет. Была одна ученица — Ирма. Она была отличницей, но ни с кем из класса не общалась, некоторые даже издевались над ней. Попытки простоять за себя вызывали ещё больше смеха у одноклассников. Ещё один отличник класса каждый раз возмущался и говорил, что Ирма просто умеет списывать. Я был классным руководителем этого класса и на такое заявление не мог не отреагировать. Пришёл к ней домой, заранее забыв предупредить её родителей… То, в каких условиях она жила… было похоже на пристанище Сатаны…       — Её родители пили?       — Пили, и очень много. Я в магазинах столько бутылок пива не видел, сколько было у них дома. На вопрос «где ваша дочь?» Они как не в чем не бывало повели меня в ванну, где девочка полностью голая, связанная и со льдом.       — Они связали собственную дочь и кинули в ванню лёд… Зачем?       — Это было наказанием за 4 по математике. Они её избили, а чтобы синяки быстрее проходили, нужно приложить лёд. Для того, чтобы не сбежала, как это не раз она делала, связали. Примерно так они ответили на вопросы следствия.       — Какой ужас… это нелюди. Что стало с девочкой?       — После всех судебных разбирательств родителей лишили прав. Девочку должны были отправить в приют, но я решил удочерить её. Она выпустилась, улетела в другую страну и, насколько мне известно, у неё всё хорошо. Про своих родных родителей Ирма старается не вспоминать, но и меня за отца не считает. На вопрос о семье говорит, что сирота.       — Почему же Вас не считает папой?       — Благодарна мне. «Лучший учитель, спасший меня» — вот так она сказала перед самолётом. Да чего таить, я тоже не воспринимал её как дочь… В общем, после неё я стал лучше присматривать за детьми, не дай бог кому-то повторить такое. Но всё это дела минувших дней, жить надо настоящим.       — Терпеть не могу эти слова. Вы думаете, что можете забыть обо всём? О всех воспоминаниях и делать вид, что ничего не произошло?       — Жить прошлым и помнить о воспоминаниях разные вещи. А в некоторых случаях, лучше и о воспоминаниях не помнить. Думаю, так считает и Ирма.       — Эх, — снова вышел Зевс, — есть сигаретка?       — Конечно, присаживайтесь, — поделился Нил.       — Спасибо… завтра с утра будет собрание.       — Судя по голосу новости нехорошие?       — Зришь в корень, Дым.       — Кто?       — Дым. Позывной твой, привыкай.       — Это я придумал, — покзалася теперь и Леший. — Вечно дым вокруг тебя. Кстати не дадите огоньку? — достал свои сигареты.       — Ну что ж, вполне обоснованно, — затянулся Адель.       — Ну ладно, сижу тут с вами как в бане. Окружили меня табаком.       — Хах, ну иди-иди, молодняк, — сказал Френк вслед уходящему Леону. — Вам не кажется, что нынешняя молодежь вся такая «хрупкая» стала.       — Ну, Зевс, думаешь, ты в его годы таким не был? — Спросил Леший.       — Дыма я точно не боялся.       — Не согласен. Парнишка правильно сделал, что ушёл. Пассивное курение хуже.       — Всю эту заумную чепуху забывай, у нас тут люди серьёзные, лекции твои не поймут, — начал говорить Чилтон как вдруг заметил Феско. — Э-эй, Торрес? Торрес, да. Подойди сюда. Мужчина подошёл к компании.       — Ястреб. Мой позывной — Ястреб.       — Значит не ошибся. Это же ты из ФСП*?       — Так точно.