Ты не один

      Гарри до последнего надеялся на то, что Рон поедет в Хогвартс. Он долго стоял на платформе девять и три четверти, всматриваясь в лица пассажиров и провожающих, но среди них не было знакомого лица обрамленного копной рыжих волос. Потом, Поттер уже был в замке, пришло письмо, и то не от Рона, а от одного из его братьев — Перси. Сухим, канцелярским стилем было изложено то, что Рональд решил не возвращаться в школу, чтобы завершить свое обучение и не намерен продолжать общение со своим другом Гарри Поттером. Три письма, которые Гарри отправил в ответ, с надеждой на хоть какие-то объяснения, остались без ответа. Ему постепенно пришлось смириться с тем, что Рон не простил его за смерть Гермионы. Гарри все понимал. Не пойди друзья с ним на поиски крестражей, то они не попали бы в плен, тогда бы Грейнджер была жива. Он все понимал, но легче от этого не становилось.       Он лежал на широкой каменной скамейке во внутреннем дворе замка, наблюдая за тем, как легкий ветер треплет кроны деревьев. Редкие листья опадали с ветвей и падали на вымощенный камнем двор, застилая собой все его немногочисленное пространство. Где-то, в одной из арок, шумели первокурсники. Многие из них не были свидетелями того, что пытался сделать с миром Волан-де-Морт, они попали в уже восстановленный замок и поэтому для них все это было просто волшебным приключением, как когда-то и для самого Гарри. До него донеслись обрывки фраз, кажется, они обсуждали трансфигурацию. Теперь, когда Минерва МакГонагалл стала директрисой школы, пост преподавателя заняла ведьма, которую Гарри не знал раньше, что не удивительно. Стройная блондинка с тонкими чертами лица, похожая на фарфоровую статуэтку приехала в Англию из Франции, где занимала аналогичный пост в академии магии Шармбатон. В целом, она была неплохим преподавателем и нравилась многим ученикам, но Гарри не хватало суровой, но по своему справедливой Минервы, которая любила наблюдать за студентами в своей анимагической форме — кошке.       — Вот ты где, Гарри, — перед ним возникает Невилл. Он тоже вернулся в школу, чтобы закончить последний год и сдать итоговые экзамены.       — Привет, Невилл, — Гарри сел и уставился на друга. Тот был в школьной мантии и с большим цветочным горшком в руках, — зачем ты меня искал?       — Ну не совсем я… Вообщем, профессор Люпин сказал, чтобы ты зашел в Больничное Крыло, — пояснил Долгопупс, подбирая слова, — какая-то проверка, ну типо плановый осмотр или вроде того. Вообщем, иди туда и он тебе сам все объяснит.       Не дав Гарри ответить, Невилл перехватил горшок с каким-то неизвестным для Поттера растением, и направился в сторону теплиц. Поттер шумно выдохнул и первое, о чем он подумал — многочисленные порезы на его руках однозначно вызовут множество вопросов, как со стороны школьного целителя, так и со стороны нового декана факультета. Римус не сразу согласился на этот пост. Война забрала у него любовь, которую он только обрел и оставила отцом-одиночкой, но Андромеда смогла убедить зятя в том, что с ней Тедди в надежных руках. После потери дочери и мужа, волшебница из древнего чистокровного рода буквально растворилась во внуке, делая для его благополучия все, что было в ее силах. Люпин знал, что с ней Тедди будет лучше, чем с ним. Он согласился на свой старый пост преподавателя защиты от темных сил и взял под руководство факультет, выпускником которого являлся сам. Гарри не хотел, чтобы Люпин видел то, что он сделал с собой. Не хотел, чтобы его считали слабым, не способным справиться с собственными переживаниями человеком.       Поднявшись со скамейки, он все же пошел в замок, чтобы лично сказать Римусу о том, что не нуждается в медицинской помощи и что с ним все в порядке. Он не хотел подставлять Невилла. Была большая перемена и коридоры заполнили студенты. Их было не так много, как в те года, когда Гарри только начинал учиться магии, но все же, многие семьи приняли решение отправить детей в школу. Он увидел завхоза Филча, который в очередной раз кричал на учеников, которые устроили погром в одном из коридоров замка. Профессор Слизнорт — декан Слизерина и преподаватель зельеварения, стоял около стены и следил за порядком. Гарри заметил, что он разговаривает с Лавандой Браун — одной из старост Гриффиндора. Нападение оборотня Сивого навсегда испортило ее прекрасное юное лицо и Браун стала все чаще носить распущенные волосы, чтобы хоть немного скрыть следы зверства, которое сотворили с ней во время боя.       Гарри поражало то чувство оптимизма и воодушевленности с которым преподаватели и пережившие войну ученики приступили к новому учебному году. Он не думал о том, что в этих людях может быть столько силы и стойкости, чтобы побороть свои страхи и сомнения. Он восхищался каждым из них и был безмерно благодарен за то, что они все, как один, встали на защиту их общего дома.       Римус Люпин почти не изменился, разве что седых волос на его голове стало больше, а в глазах прибавилось грусти. На нем была серая мантия, которая выглядела куда лучше, чем те вещи, которые он носил раньше, когда Гарри был на третьем курсе. Он стоял у входа в Лазарет и о чем-то говорил с первогодками своего факультета. Две девочки: одна с рыжими волосами, а вторая — блондинка с двумя хвостиками, смеялись прикрыв рты ладошками. Заметив Гарри, Люпин велел девочкам идти на занятия, а сам подошел к Поттеру.       — Мадам Помфри ждет тебя, — мягко сообщил он. Римус старался стать для Гарри кем-то вроде второго крестного, хотя понимал, что никогда не сможет заменить Сириуса, который за короткое время смог сильно повлиять на сына их общего друга. Но Люпину просто хотелось, чтобы Гарри знал, что всегда может рассчитывать на него и на его поддержку.       — Мне не нужен осмотр, — Гарри небрежно пожал плечами, стараясь избегать зрительного контакта с профессором.       — Это просто профилактика, — заверил его Люпин, опустив руку на плечо, — тебе нечего бояться.       — Я и не боюсь, — фыркнул Поттер, отстраняясь. Он не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что он с собой делает. Чтобы начал расспрашивать об этом или же осуждать за сотворенное, — просто не хочу. Со мной все в порядке, ничего не болит, так что я не вижу смысла даже в профилактическом осмотре, — он старался вести себя спокойно, чтобы не вызывать у декана лишних подозрений.       — Ладно, хорошо, — на удивление, Римус быстро отступает, — скажу мадам Помфри, что ты в порядке и подойдешь к ней сам, если тебе потребуется помощь, — он не хотел давить на Гарри, ведь понимал, что тому пришлось труднее, чем кому-либо. Не нужно быть специалистом, чтобы понять, какие чувство испытывает человек, из-за которого развязалась война. Волан-де-Морт был готов разобрать замок на камни, чтобы добраться до цели. Вины Поттера в этом не было, он просто жертва обстоятельств, но разве от этого могло стать легче?       — Спасибо, — буркнул Гарри, направляясь в сторону лестницы. Сейчас у него было зельеварение, так что следовало спускаться в подземелье, где находился нужный кабинет.       — Гарри! — окликнул его Рисмус, когда Гарри уже был в конце коридора. Поттер остановился и подождал, когда к нему подойдет профессор, — я просто… просто хотел сказать, что если ты захочешь с поговорить, неважно о чем, то я всегда готов тебя выслушать, — слова звучали искренне, да и Гарри прекрасно знал, что он — одна из причин, по которой Люпин согласился на пост преподавателя и декана. Римус был уверен в том, что его участие в жизни Гарри сейчас куда важнее, чем в жизни собственного сына, которому только исполнился год.       — Да, я знаю, — ответил Поттер, — а теперь можно я пойду на зелья? — спрашивает он, кивнув в сторону лестницы.       — Конечно, — соглашается Люпин. Все, что ему остается, просто наблюдать за тем, как Гарри доходит до конца коридора, а потом скрывается из вида.       Иногда Гарри видел гермиону во сне. Она плакала и спрашивала его, за что он с ней так поступил. Почему он не спас ее, почему не нашел способ вырвать из лап темной ведьмы? Гарри не знал, что ответить. Он просто молчал, смотря на то, как плачет Гермиона. И хотя для всего магического мира он был героем, человеком, который оказал существенный вклад в свержении Темного Лорда, находились и те, кто винил Гарри в гибели своих близких. Он их не осуждал, так как не знал, как-бы повел себя в подобной ситуации.       Он ненавидел самого себя. За то, что погибло так много хороших людей, среди которых много молодых и талантливых волшебников, не успевших толком пожить. За то, что не смог спасти хотя бы тех, кто был ему особенно дорог. Вечерами, когда в спальне никого не было, или когда все спали, Гарри листал старенький фотоальбом, который подарил ему Хагрид в конце первого учебного года. С яркой фотографии улыбалась Гермиона. Растрепанные волосы обрамляли худое лицо, а передние зубы, чуть более крупные, чем положено, выступали вперед, предавая ее улыбке какое-то особое очарование. Гарри подвел ее. Лишил возможности отыскать в Австралии своих родителей и вернуть их память. Они так и не узнают о том, что у них была дочь и что она умерла, как герой. Возможно, так даже лучше, ведь иначе бы им пришлось оплакивать Гермиону.       Когда Гарри оказывается в нужном ему подземелье, то большая часть учеников уже собралась. Так как это был профильный курс, то здесь собирались представители всех четырех факультетов, которые смогли сдать экзамен по зельеварению на пятом курсе с оценкой выше ожидаемого. Поттер занял свое место за одним столом с Драко, Ханной Аббот и Лавандой Браун. В последнее время он общался со многими людьми, которые до войны не были его друзьями, но сейчас круг общения изменился. Подсознательно он искал кого-то, кто станет ему также дорог, как Рон и Гермиона, хотя и понимал, что это никогда не произойдет.       Ханна переписывала у Лаванды домашнее задание, пока Драко скучающе смотрел на доску, где была написана тема сегодняшнего урока — амортенция. Это было любовное зелье, и раньше они его никогда не варили. Слизнорта в кабинете еще не было, поэтому многие ученики просто болтали, обсуждая последние новости. Гарри же хотелось исчезнуть, сгинуть для всех, чтобы все считали, что он погиб тогда, в финальной схватке с Темным Лордом. Лучше считаться погибшим в бою, чем каждый день ощущать на себе взгляды тех, кто лишился близких из-за тебя. Рука Поттера машинально дергается, вспыхивает новая потребность в том, чтобы порезать себя. Он понимал, что сейчас не самое подходящее время и место, с минуты на минуту прозвенит звонок и придет профессор Слизнорт. Конечно, он мог отпроситься в уборную, но во время уроков, там обычно прибирается Филч и столкнуться с ним Гарри хотел меньше всего. Тот не станет разбираться и просто потащит Поттера к Минерве, что было сравнимо со смертной казнью. — Что снова хочешь пойти и порезать себя, Поттер? — практически прошипел Драко над его ухом. Поттер дернулся, озадаченно уставившись на Малфоя, — я, конечно, со Слизерина, но я не идиот, Поттер. То, что ты делал в уборной, поймет даже дебил с интеллектом тролля.       — Заткнись, Малфой, — рыкнул на него Гарри, бросив взгляд на Лаванду и Ханну, но те не обращали на них никакого внимания.       — Просто завязывай с этой хренью, — Драко подтянул к себе свою тетрадку, — я пробовал, это не особо помогает, — едва слышно добавил он.