Замена 2. Потерпеть поражение.

Прошло немногим больше часа, прежде чем Скворцов, пообещавший держать рот на замке даже перед начальством, уехал обратно в город. Позавтракав, Джокер поднялся в гостевую комнату, а Гордеева так и не решилась задать ему ни одного из тех вопросов, что роились в голове. Она видела, насколько ему плохо если не физически, то уж точно эмоционально — пусть он и упорно пытался делать вид, что не произошло ничего из ряда вон выходящего, что «он в норме», — и ничего не могла сделать. Накормить, сменить повязки, дать лекарство, уложить спать — всё, что Саша позволял. За спиной можно всё, что угодно, но никакой жалости в глаза. Пока Джокер спит — она запихнула в него достаточно снотворного, чтобы хватило до вечера, — Диана оставляет на стуле в комнате комплект одежды и спускается в столовую. За накопившейся за отпуск домашней рутиной проходит половина дня, присесть и выдохнуть Гордеевой удается только ближе к вечеру, и то лишь из-за звонка Лены, прилетевшей неделю назад из Милана. До неё новость не дошла, тем и лучше. — В следующем году ты просто обязана полететь со мной! — восклицает подруга, очень довольная своим положением и частыми путешествиями по миру. В двадцать три вышла замуж за крупного бизнесмена, а через два года развелась, оттяпав хороший кусок финансового благополучия. — У тебя же есть загранник? — Есть, есть, — смеется Диана, позволяя себе отвлечься ещё на пару минут, — только что я там делать буду? Итальянский язык я не знаю, а все эти достопримечательности — точно не моя трава. — И на что же тебя можно соблазнить? Мода, кухня, вино? Мужчины? — Когда Лена выделяет последнее, Гордеева словно кожей чувствует, как та ухмыляется и играет бровями. — Итальянцы — это, конечно, очень заманчиво, но у меня варианты в разы лучше есть. — Это кто же, интересно? Хмыкнув, Гордеева устремляет взгляд в потолок. — Ой, столько обаяшек вокруг. — Тогда будем пить вино, гулять и ходить на всякие тусовки. — Отличный план. Разговор успокаивает, но стоит ему закончиться, как всё начинается по-новой. Держа в руках телефон, Диана мысленно перебирает имена всех, кого удалось вспомнить. Она знает не так много людей, работающих непосредственно на Джокера, но не может быть уверена, что с кем-то из них можно связаться, не подставив Сашу. Если Гордеева доверится кому-то из них, а потом вдруг окажется, что он в связке с предателем Ворона — что делать? Может ли сам Комолов после этого хоть кому-то доверять? Ближайшие, что следовали за ним по пятам, наверняка были на той встрече и сгорели в машинах. Но ведь не все же, правда? «Чудо, что он не составил им компанию». От одной только мысли о смерти Джокера бросает в дрожь. Сердце начинает колотиться как бешеное, а руки трястись. В гараже находится бутылка амаретто, оставшаяся то ли после её дня рождения, то ли после рождения Настасьи. Взяв бокал из кухонного шкафчика, Диана заполняет его до середины и делает первый глоток. Обжигающая сладость обволакивает изнутри и приступает к медленному затуманиванию разума, что в этот момент кажется просто спасением. Расплывшись на стуле, Гордеева запрокидывает голову и смотрит на выключенную люстру. «Может пора включить свет?» На третьем глотке закрывает глаза и думает, что пора перестать зацикливаться на плохом и открыть в этой горе навалившегося дерьма хоть что-то хорошее. Саша выжил, никаких осложнений после её непрофессиональных манипуляций пока что не наблюдается. В голову больше ничего не приходит, и Гордеева тяжело вздыхает. — Пьёшь в одиночку — прямая дорога к алкоголизму. Тихий голос раздаётся неожиданно, оттого пугает. Диана вздрагивает и резко распахивает глаза. Это она так глубоко ушла в себя, что не заметила, как Джокер спустился, или у него просто навык такой? Гордеева и не думала, что в его состоянии можно так бесшумно передвигаться. — У меня ни один кот так тихо не ходил, — невесело усмехается Диана и садится ровнее. Кивнув на бутылку, добавляет: — Тебе не налью, ты на таблетках. — Я такое и не буду. Ты что-то про Италию говорила. — Сделав несколько шагов, он садится напротив. Диана чувствует себя неловко, словно не имеет права улыбаться и говорить о хорошем. — Да так. Лена из Милана вернулась, звала с собой в следующем году. — Звучит заманчиво, — произносит Комолов. — Так вы опять общаетесь? — Ещё с прошлой осени. Встретились, поговорили… Он кивает и отводит задумчивый взгляд. Кажется, за несколько часов он успевает успокоиться и даже смириться с вынужденными обстоятельствами, только Гордеева никак не может в это поверить. Возможно, потому что сама бы не приняла произошедшее и долго не могла бы двигаться дальше и думать, что теперь делать. Она не знает, что происходит в голове Джокера, но почему-то даже не сомневается, что он успел подготовиться к переменам и следующим шагам на пути к… «К чему ты готов?» — задаётся она вопросом, но не решается произнести его вслух. — Знаешь… — Саша замолкает, будто не собирался ничего говорить, но всё же продолжает, глядя ей в глаза: — Если подумать, есть несколько деталей, которые мне не понятны. Диана явно не ожидала услышать, что он продолжает намеренно раз за разом проживать те ужасные события. И всё же понимает необходимость этого процесса: Джокер хочет найти зацепки, объяснения. Надежду. — Что именно? — Я находился практически на виду, так почему мне не нашли и не добили? Диана хмурится. До этого она могла только радоваться, что так всё сложилось: не заметили, не убили, не подожгли вместе с остальными. Теперь же, ища ответ на вопрос, думала, что это и правда странно. Хотя, возможно, решение задачи лежит на поверхности. — Может у них просто не было на это времени. Или решили, что ты не жилец. А оставили как… Произносить такое вслух было в разы ужаснее, чем слушать в формате внутреннего голоса. Договорить не позволяет вмиг сжавшееся сердце, но Джокер помогает, догадавшись о ходе её мыслей: — Как дополнительное доказательство того, что в машинах люди Ворона. — Он качает головой. — Ладно, допустим. Второй момент: число трупов. Скворцов сказал, что в тачках нашли девять тел. На встрече нас тоже было девять. Вопрос: кого сожгли вместо меня? Сначала это кажется понятным отрицанием — внутренним желаниям вычленить все несостыковки и, собрав их воедино, показать, что всё это огромная ошибка. Что на самом деле всё не то, чем кажется на первый взгляд. Что у всего есть иные объяснения. «Ему просто больно и страшно, — в который раз повторяет она себе. — Он боится, что не справится». Но чем дольше Диана думает над словами Джокера, тем отчетливее осознаёт, что картинка в некоторых местах и правда не складывается. — Они могли подсунуть кого-то из своих, но тогда какой был смысл оставлять тебя рядом с местом пожара. Либо же тебя и правда каким-то чудом не нашли, инсценировали твою смерть и решили отловить потом — наверняка же выйдешь на связь с остальными. — Инсценировали, — бормочет он, вновь смотря словно в никуда. — Вполне возможно. В этот момент Гордеева почувствовала себя в разы хуже, чем минуту назад. Проклиная себя последними словами за то, что своей сомнительной логикой могла отобрать у него последнюю надежду, вздыхает и наклоняется вперёд, облокачиваясь на стол. — В любом случае это всего лишь предположения, и сейчас мы правды точно не узнаем. Подняв на неё взгляд, Джокер привычно улыбается. — Я знаю, что ты делаешь, и это вообще не обязательно. А вот насчёт того, чтобы связаться с кем-то из своих, я подумаю. — Встав, на несколько секунд задерживается в коридоре. — Ты из меня пули достала, так что не думай, что я в чём-то тебе не доверяю. Просто что-то должно остаться только моим. И не успевает уйти далеко, потому что Диана всё же озвучивает то, что уже какое-то время крутится в голове: — Дело скорее всего переведут в Охтинское РОВД, будут допрашивать твоих людей. Если хочешь, могу поговорить с кем-то из них. В душе она надеется, что Джокер согласится — ему определённо нужен кто-то, кто в курсе дел Ворона и готов оказать помощь и поддержку. Кто-то, кто годами работал с ним бок о бок и подставит плечо. Кто-то, с кем Саше будет проще проживать все трудности, которые ожидают в ближайшем будущем. Однако в ответ слышит совсем не то, чего ожидала в первую очередь. — Даже не думай! — резко бросает он, возвращаясь за стол. Взгляд пугает. — Если за ними следят, один только разговор — и от них, и от тебя избавятся. — Даже если Завьялов не подключит к этому делу, я всё равно буду иметь к нему косвенное отношение, — спокойно продолжает Диана, испытывая внутреннее напряжение. Она прекрасно понимает, что их знакомство в принципе подвергает её опасности, но сомневается, что кому-то понадобится её смерть. Всё же она подруга Джокера, а не Ворона. Иначе тем, кто учинил расправу на складах, придётся вырезать как минимум четверть района — всех, кто был знаком с Вениамином Сергеевичем и приближёнными к нему людьми. — Тогда согласись на продление отпуска. Прошу тебя: не ввязывайся в это! Я пару дней отлежусь, потом уйду и попробую что-нибудь придумать. А ты… Он выглядит непривычно взволнованным, даже чересчур. Из воспоминаний выбирается психующий Джокер из далёкого прошлого — от такого него стоило бы держаться подальше. Сейчас он будто перестаёт контролировать перед ней собственные эмоции и показывает то, что чувствует на самом деле — без обычной своей маскировки под бесстрастность, безразличие или лёгкое беспокойство. И это словно открывает новый уровень доверия. Только ни его слова, ни настрой ей совершенно не нравятся. — Да щас, — резко бросает Диана и встаёт, попутно убирая со стола бутылку. — Уходить он собрался. Запомни, Комолов: если в целях безопасности мне придётся связать тебя и запереть в комнате — я это сделаю. Большое спасибо, что волнуешься за мою жизнь, но даже не думай, что я позволю тебе свалить неизвестно куда. Поставив бокал на барную стойку, уходит под шокированным взглядом в сторону гаража, пока Саша не успевает придумать ответ. Гордеева не помнит, когда позволяла себе повышать на него голос — и позволяла ли вообще, — не боясь быть посланной или ещё чего похуже. Потому что это Джокер, и если он до сих пор ничего ей не сделал, учитывая их отношения, — это ещё не значит, что и в будущем не сделает. «Это всё из-за алкоголя», — решает она и усмехается. Только сейчас прежние страхи роли уже не играют. Диана боится, что он действительно уйдёт в никуда и где-нибудь там сгинет, не знающий что делать и кому доверять. У неё и самой нет ответов. Точно она знает только одно: они обязаны как можно быстрее связаться с кем-то, кому Саша может доверять. И она его хоть в багажнике сюда привезёт. Убрав бутылку обратно в ящик, делает глубокий вдох и возвращается в столовую. Джокер неподвижно сидит на том же месте и как будто даже не дышит. Сев на соседний стул, Диана берёт его за руку и твёрдо смотрит в глаза. — Кого мне привезти? — Понимая по выражению лица, что он хочет отказаться, крепче сжимает пальцы и повторяет сквозь зубы: — Кого? Ей не нужны просьбы «не ввязываться» и попытки защитить её от неизбежного. Ей нужно имя. И Саша сдаётся. — Найди Угла и Мэтра. Я скажу, где они могут быть. — Молодец. — Она хлопает его по здоровому плечу. — Завтра приступлю к поиску. А сейчас ужин. Тебе нужно сил набираться. Ты вообще в курсе, что легче, чем кажешься? Поднять я тебя, конечно, вряд ли смогу, по попытаться можно. Только не сейчас. Повернувшись к Джокеру спиной, Диана с удовольствием слушает его расслабленный смех.