Замена 2. Потерпеть поражение.

Квартира, в которой живёт Мэтр, похожа на старую, давно покинутую жильцами коммуналку, где даже крысы с тараканами не стали задерживаться. Кажется, что здесь собирались делать капитальный ремонт, но забросили это дело, едва ободрав самый первый слой обоев. Грязные стены, облезлые полы с торчащими из-под линолеума досками, одинокий дырявый тазик и шкаф с отломанной дверцей — типичная коммунальная квартира, коридором которой пользуются все, но никто не хочет за ним ухаживать. Он проводит Диану на кухню, где из мебели только стол, пара покосившихся стульев и совсем древний гарнитур. — Ты уж извини, Диана Ильинична, мне тебе предложить нечего. — Пётр вздыхает и хмыкает. — Если только холодный чай. Она натянуто улыбается. — Да нет, спасибо. Почему ты вообще здесь живёшь? — Выбора нет. — Он со щелчком отвинчивает крышку зеленоватого цвета бутылки и делает глоток. — После смерти Ворона и… и Джокера такая буча поднялась, все как крысы с тонущего корабля свалили. Лидера нет, а без лидера мы как-то работать не умеем. Все испугались, что за них тоже примутся, вот и разбежались. Ну и мы с Углом решили заныкаться на пару дней, пока первая волна не пройдёт. А домой соваться, сама понимаешь… — Да, — Гордеева качает головой. — Так Угол тоже здесь? — Ага. Спит в соседней комнате. Пил всю ночь, утром проблевался и вырубился. Он всё это вообще очень тяжело воспринял, столько лет с Джокером и Шрамом бок о бок, а тут такое. — Тут он одёргивает себя и ставит бутылку на стол. — Извини, ты ж с ними вроде тоже давно знакома была. — Десять лет. Они ненадолго замолкают. В тишине раздаётся шорох за стеной, на который Диана непроизвольно оборачивается. Похоже, сон у Угла не из спокойных. А может он вообще уже не спит. — Так… как ты нас нашла? — прерывает молчание Мэтр. — Можно сказать, что случайно, — отвечает она. О том, что её на площадку привёл померещившийся Виталя — или кто-то в похожей куртке — решает не упоминать, чтобы сумасшедшей не заклеймили. — Проезжала мимо «Круассана», решила зайти за кофе, а тут рядом… В общем воспоминания нахлынули, они и привели сюда. — Но ты всё же нас искала, — напоминает Мэтр о самом начале их разговора. — Да, только не здесь. — Ясно, — он тяжело вздыхает. — Ты ж о Джокере поговорить хотела? Только я вряд ли что-то рассказать смогу. — Я смогу. — Она ловит вопросительный взгляд Петра. — Только мне и Угол нужен. Он хмурится, смотря на неё с подозрением и чем-то ещё едва уловимым. Чем-то, что Диана никак не может распознать. Решив что-то для себя, Мэтр всё же поднимается и, выйдя в коридор, сворачивает направо. Диана слышит тихие голоса, бурчание и шорохи и осторожно подходит к окну, теша себя надеждой ещё раз увидеть неуловимый силуэт. Но на улице никого нет, а шум за стенкой становится всё громче, и Гордеева ни с чем возвращается за стол. Проходит чуть меньше пяти минут, прежде чем двое мужчин заходят на кухню. Угол и впрямь выглядит очень печально, будто вместе с утратой друзей потерял и смысл жизни. Ночь под алкоголем даёт о себе знать через жажду, с которой он припадает к бутылке воды, и нежелание смотреть на свет. Глядя на него, Диана надеется, что новостью сможет помочь. — Для начала вот, — она достаёт из сумки сложенный пополам лист бумаги и по столу пододвигает его к Мэтру. Джокер приложил достаточно усилий, чтобы написать несколько предложений больной рукой. Диана не знает, что именно он написал — да и в общем-то незачем. Сейчас главное, чтобы они поверили в то, что он выжил. А уж с этой верой она легко доставит их в Заневку. Пётр неуверенно раскрывает лист и тут же переводит на Гордееву ошарашенный взгляд. Угол у него за спиной давится водой. — Как… — он окончательно приходит в себя. — Как? — Сам расскажет, если захочет. Он попросил привезти вас к нему. — Поехали, — коротко бросает Мэтр, готовый в любой момент сорваться с места и отправиться в Заневку хоть пешком. Они оба готовы. Диану такой настрой только радует. — Сейчас подгоню машину. Она управляется за несколько минут. Бежит, постоянно оглядываясь, забирает к капота стаканчик с кофе — удивительно, что его за это время никто не стащил, — делает небольшой круг и заезжает в арку, останавливаясь прямо напротив парадной. Хлопают дверцы, Угол и Мэтр устраиваются позади и чуть опускаются, скрываясь от посторонних глаз на спинками кресел. Выдохнув, Диана разворачивается и прокладывает путь к их… своему дому. Мысль преобразовывается за долю секунды, будто прозвучавшая ошибочно, но Гордеева не видит в ней ничего неправильного. — Как он вообще? — подаёт голос Угол, когда они выезжают за черту города. — Морально не очень, — отвечает Диана, — физически тоже. Но держится молодцом. И предупреждаю: от объятий пока придётся воздержаться, у него два пулевых. — А у тебя он как оказался? — продолжает допытываться Угол, но Гордеева совершенно не против. Прекрасно понимает, что им нужны ответы, а ожидание убивает. Хочется заполнить тишину, узнать что-то заранее, как-то подготовиться. Они больше суток считали его мёртвым. — Сам пришёл. Последние силы на это потратил. Признаться, — Диана улыбается, — я стала восхищаться им ещё больше. Путь от того места до меня неблизкий, а он дошёл. Раненый, но дошёл. Слёзы наворачиваются, но она жмурится и смахивает их рукой. Только этого ещё не хватало. У Дианы ещё не было достаточно времени, чтобы как полагается всех оплакать, и сейчас момент совершенно неподходящий. Не при свидетелях. — Он сильнее, чем кажется, — произносит Мэтр, а Гордеева мысленно дополняет: «Он вообще не такой, каким хочет казаться». — Слушай, Диана Ильинична, — Пётр выглядывает между кресел, — а это вообще не опасно? Странно, что нас не нашли другие и не пристрелили, но они могут искать и найти. И тогда… ещё хуже будет. — Было у Джокера такое предположение, но, как ты сам сказал, вы лишились лидеров. Если те, кто… это сделал думают так же, то поодиночке вы для них угрозы не представляете. К тому же выискивать вас по всему городу и отстреливать — идея плохая. Они бы скорее выбрали одного с лидерскими качествами и ждали, когда он соберёт вокруг себя всех остальных. А кто у вас с такими качествами? Мужчины надолго задумываются, а Диана хмыкает. — Ясно, значит в себе вы зачатков лидерства не видите. Тем лучше, значит за вами следить не станут. — Но мы же были к Джокеру ближе всего, — присоединяется к разговору Угол, — логично предположить, что мы мстить за него будем. — Логично, — Гордеева качает головой, — только кому? — Ладно, — он соглашается, — допустим нас пока трогать не будут. Но они же в курсе, что Джокер жив, а его-то точно искать будут. Свидетель, угроза, все дела. Вы с ним друзья, значит и к тебе прийти могут. — Джокер сказал, что они его на тех складах просто не могли не найти. У них банально могло быть мало времени, поэтому они тупо инсценировали его смерть, решив найти потом — где-нибудь когда-нибудь обязательно всплывёт. А может он нужен им живым, но практически беспомощным. — Чтобы свалить всё на него? — потухшим голосом спрашивает Угол, а Диана сглатывает. Выставить Сашу виноватым, спустить на него всех собак и под шумок прибрать к рукам Охту, или что там у предателей за цель. Когда они подъезжают к дому, у ворот уже стоит знакомый автомобиль. Подобравшись, мужчины заметно напрягаются, а Гордеева цокает языком. — Вот же Скворцов, кто тебя парковаться учил. Ей едва удаётся протиснуться мимо его машины, не задев боковое зеркало — стоило ему поставить машину на несколько сантиметров правее, и Диана бы точно спокойно не проехала. Оказавшись на территории, она поставила автомобиль перед гаражом и впустила Мэтра с Углом через основной вход. Саша с Серёгой сидят за обеденным столом. Опер собирает разложенные перед ними бумаги — судя по всему, разговор подходит к концу. — С возвращением, — обращается он к Гордеевой, — а я уже ухожу. Скворцов уезжает, а Диана поднимается к себе, оставляя мужчин одних. Им и без неё есть что обсудить.