Замена 2. Потерпеть поражение.

Когда Угол и Мэтр зашли в дом, Саша был почти готов обнять их, но сдержался. Не только потому, что при Диане и Скворцове неудобно, и раны ноют и под обезболом. Просто казалось, что… не поймут. Ведь Джокер не известен им в подобном проявлении чувств. Усмешки, похлопывание по плечу, сдержанность и брошенные как что-то незначительное слова поддержки, если что-то идёт не так — да. Сейчас от него веселья и ободряющих речей не ждали — не та ситуация. А поддерживать себя привычными для многих способами Джокер не позволит. И пусть друзья смотрят на него с чем-то, очень похожим на счастье, готовые подставить плечо, спину, да что угодно, все предпочитают не растрачиваться на что-то для Саши несвойственное. — Рад, что ты жив, — говорит Мэтр, когда они остаются втроём. — Что там произошло? Вздохнув, Джокер запрокидывает голову, разминая шею, и пересказывает всё то, что утром прошлого дня услышали от него Диана и Серёга. В этот раз погружение в прошлое проходит куда спокойнее: возможно, он просто успел свыкнуться, а может дело в таблетках, которые даёт ему Гордеева — он так и не спросил, что за коктейль она ему составляет два раза в день. Как бы там ни было, Саша уже не делает многозначительные паузы, собирая эмоции в кучу и отделяя от общей массы то, чего другим лучше не видеть. Говорит обыденно, иногда пожимает плечами, не забывает чуть хмуриться. Всё только по делу, никаких отступлений. В его собственной голове всё звучит так, словно с момента трагедии прошло как минимум года два, и за этот долгий срок всё уже успело устаканиться. И плевать, что кому-то это может показаться неправильным и высокомерным. Мертвых не вернуть. А проблему нужно решать. — Менты нашли список тех, кого Ворон подозревал. Мэтр кивнул. — Было бы неплохо с ними побеседовать. — И что ты им скажешь? — интересуется Комолов. — Сразу предъяву кинешь, мол не вы ли Вениамина Сергеевича предали? За ними бы последить. — Вздыхает и задумчиво водит пальцами по столу, затем усмехается и смотрит Петру в глаза. — Не все там разбежались, а? Мэтр с Углом переглядываются. — Многие на дно залегли, но мы знаем, где их найти. Они хоть и спрятались, но из игры не вышли, так что, — Пётр пожимает плечами, — тебе стоит только приказать, сделаем всё, что требуется. — Отлично. Он вырывает из лежащего на столе блокнота лист и передаёт его вместе с ручкой Петру, диктует имена из списка отчима — он запомнил их все. С некоторыми Саша знаком, с другими контактировал только Ворон, и Джокер не знал даже их лиц. Надеяться оставалось лишь на то, что Мэтр с Углом смогут сами раздобыть информацию или подключат тех, у кого больше возможностей. Первая мысль: обратиться к Конюхову. Ему разыскать людей по именам и не спалиться — ничего не стоит. Менты вряд ли предоставят Джокеру и его людям нужные данные, а у Ворона таких гениальных айтишников, увы, нет и никогда не было. «Большое упущение», — думает Комолов. Однако идею с другом Рыжова почему-то не озвучивает. Под удар подставлять не хочет? Так у Конюхова такая охрана в лице матери и того же Рыжова в дуэте с Ариной Ильиничной, что ни одна бандитская группировка не покусится. И всё же какой-то внутренний барьер не позволял упомянуть Геру в разговоре. — Сегодня-завтра не высовывайтесь, а с понедельника начнёте. — А мы, — Угол прочищает горло, — должны рассказать всем, что ты жив? — Только самым проверенным, — отвечает Джокер. — И пусть языками не чешут. Рано пока. Оклемаюсь и выйду. Прошло около часа, прежде чем они поднялись из-за стола. — Я бы предложил вам остаться, но дом не мой, так что… — Я предложу. — Спустившись, говорит Диана, прежде чем мужчины ожидаемо успевают отказаться. — Такси вызывать не безопасно, сами до города не доберётесь, а я сегодня больше не выездная. Есть еда, кровать, диван и горячая вода. Завтра утром отвезу вас обратно. Она исчезает так же быстро и внезапно, как и появилась, и никто не успевает ничего ответить. Глядя перед собой, Джокер улыбается. — Теперь у вас точно нет выбора.

***

Вечером после ужина Диана оставляет мужчин в гостиной перед телевизором, а сама загружает посудомойку и поднимается к себе. Ей нужно сделать пару звонков — Арине и Завьялову, — а заодно немного узнать о тех людях, имена которых озвучил Джокер. Разговор с сестрой занимает семь с половиной минут. Они не обсуждают то, что произошло с Вороном и его людьми, но Арина, желая хоть немного облегчить переживания Дианы, предлагает ей завтра прогуляться с детьми в парке, а заодно встретиться с мамой, которая уже неделю не видела младшую дочь. Гордеева не отвечает согласием, но обещает подумать. Оставлять Сашу одного надолго совсем не хочется, но он и сам вероятнее всего посчитает эту идею хорошей. К тому же Джокер мальчик взрослый, его погремушками развлекать не обязательно. Но действительно ли это уместно в текущей ситуации, когда на районе творится чёрт те что? Но это только начало, дальше будет хуже, если кто-то не возьмёт всё в свои руки и не уладит. Завьялов отвечает после третьего гудка. Голос напряжённый и уставший — ему сейчас не до сна и пустой болтовни. Но всё же короткий разговор не проходит впустую. От него Диана узнает, что на Охту стянулись оперативники из ближайших районов, все силы брошены на регулирование обстановки и контроль над всеми, кто так или иначе конфликтовал с Вороном и мог желать ему смерти. — Мы войны не допустим! — бросает напоследок Роман Евгеньевич, прежде чем завершить разговор. Диана откладывает телефон в сторону и смотрит на экран ноутбука. Если бы Саша только знал, чем она сейчас занимается — попросил бы не лезть в это дело или нашёл способ стереть из её памяти имена возможных предателей. Но он не знает и (Гордеева очень надеется) не догадывается. Позволяет себе выдохнуть, немного расслабиться и провести время с людьми, которые всё прекрасно знают и понимают. Ведь она нашла Угла и Мэтра именно ради этого. Диана расслышала три имени из пяти. Бизнесмены, партнёры Ворона. У каждого своя сфера, своя ответственность. Они часто мелькают в документах, связанных с деятельностью Вениамина Сергеевича Воронова. Два так точно. А вот третий появился сравнительно недавно. Раздаётся стук в дверь, и Гордеева вздрагивает. — Да, — отвечает, быстро закрывая вкладки. — Я думал, что ты уже спишь. — Джокер переступает через порог и заходит в комнату. Посмотрев на него удивлённо, Диана бросает взгляд на часы. Десятый час. Надо же, а она даже не заметила, как стемнело. — Да уж, — она улыбается, — засиделась. А вы что, уже все фильмы успели пересмотреть? Саша присаживается на кровать. — Угла сморило в первый же час. Мы с Мэтром ещё немного посидели и тоже решили разойтись. — Всем нужно отдохнуть. — Диана понимающе кивает. Выключив ноутбук, встает со стула. — Ладно, сейчас таблетки принесу. — Ди, — он подрывается следом и ловит её за руку, слегка сжимая пальцы, — спасибо. За всё, что ты делаешь. Боюсь, мне за всю жизнь с тобой не расплатиться. Джокер говорит так искренне, что Гордеева даже не сомневается: ему только волю дай — полетит все её проблемы решать и хотелки удовлетворять, лишь бы «долг» закрыть. Только это ей не нужно. — Саш, — она вздыхает, — ты мой друг, я тебя очень люблю и делаю это только потому, что хочу хоть как-то помочь. И расплачиваться за всё это уж точно не надо. Диана чувствует, что сердце забилось чаще, когда видит его улыбку. Натянутую, дрогнувшую. Она сделала что-то не то. Не так поняла. Обидела. Они расцепляют пальцы и выходят из комнаты. Идя по лестнице, Гордеева корит себя за то, что сказала. Лучше бы промолчала, чем соединила дружбу и любовь в одной фразе. Но иначе просто не могла, потому что в первое она не до конца верит, а во втором боится признаться. Ей не нужны отношения. Больше нет.