Замена 2. Потерпеть поражение.

Каждый раз, когда Джокер делает что-то в адрес Дианы, ему кажется, что он поступает неправильно. Каждый раз, когда хочет поговорить или прикоснуться. Вынуждает себя остановиться и не делать ничего. Каждый грёбаный раз молчит. И совершенно не понимает, что делать. Ему сейчас не о Диане надо думать, а обо всём, что скоро на него и пацанов свалится, стоит только вылезти на свет и показать себя миру. Но, чёрт возьми, не получается. Будь на её месте другая девушка, всё сложилось бы гораздо быстрее и значительно проще. Гордеева же — подруга, которая сохраняет такую дистанцию, что не подобраться. И вроде бы он чувствует, что что-то может получиться, но она за долю секунды и ничтожные миллиметры выстраивает гигантскую стену, которую обходить страшно: одно неловкое движение, и стена превратится в клетку, а тогда до Дианы уже не доберёшься. Когда они собираются уезжать, Саша делает вид, что всё ещё спит, но вместо этого слушает её тихий, какой-то виноватый голос. И не понимает — почему? Почему она чувствует себя так, если это всё из-за него. Джокер дожидается, когда закроются ворота, и только тогда выходит из комнаты. На столе еда, несколько таблеток на маленьком блюдце, стакан воды и записка, выведенная аккуратным почерком. «Мне нужно будет встретиться с Ариной, так что вернусь ближе к обеду. Не забудь поесть и выпить таблетки». И маленькая чёрточка чуть ниже, будто Диана хотела написать что-то ещё, но передумала. Саша блёкло улыбается, поджав губы, и откладывает послание в сторону. Сырники и тосты ещё не успели остыть и на вкус всё отлично, но жуёт Джокер без особого удовольствия, запивая сливочным кофе. На душе неприятно и неспокойно. За окном хорошая погода, в доме тишина. Будь у него возможность выйти и не спалиться — использовал бы, не раздумывая. Но любое действие может сыграть против него, и тогда Саша собственноручно подставит и себя, и Диану, чего очень не хочется. Проглотив таблетки, поднимается на второй этаж и, замерев в коридоре на пару секунд, поворачивает направо. В её комнате приоткрыто окно, едва заметно гуляет свежий воздух, и пахнет чем-то сладким: Джокер невольно выделяет ваниль и будто какой-то алкоголь. Аромат слышится совсем немного, но будто бы лежит тяжестью по всей комнате. Возможно, это одна из причин, по которой Гордеева решила проветрить спальню. Пачка сигарет, как и ранним утром, лежит на столе рядом с ноутбуком. Там же и чёрная зажигалка с выгравированным красным драконом. Смотря на неё широко распахнутыми глазами, корит себя за невнимательность и берёт знакомый предмет в руки. — Надо же, — усмехается Джокер. — А сказал, что потерял. Зажигалка Валеры, купленная отцом во время поездки в Китай, была для него всего лишь сувениром, и пользовался он ей от силы пару раз, когда забывал где-то основную. А так она просто лежала на дне сумки или в кармане, и Валера иногда доставал её и крутил в руках. Лет девять назад сказал, что где-то посеял, а теперь оказывается, что Гордеевой подарил. Положив зажигалку на место, Саша подходит к окну. Шариться по комнате он не собирается: неправильно, да и незачем. К тому же, даже если бы был повод, Диана не зря в полиции служит — всё сразу заметит, пусть он хоть трижды разложит всё так, как было до его прихода. Зато из окон её спальни открывается отличный вид на посёлок и возможность следить за дорогой. Джокеру нужно убедиться, что за домом не следят, издали попытаться определить возможные точки наблюдения и обдумать дальнейшие действия. Он знал, что Ворона рано или поздно не станет, и придётся брать на себя ответственность за всё, чем владел отчим. Понимал, что этот момент может настать очень неожиданно, но всё равно не подготовился достаточно хорошо, чтобы занять его место. — Проблема. Разумеется, у него достаточно людей, чтобы отбить район, даже если соберётся только половина из всех, что были. Достаточно хорошо обученных, чтобы поставить конкурентов Ворона на место — он последние пару лет активно занимался повышением квалификации новых и текущих кадров. Только Джокера до сих пор никто не воспринимает всерьёз кроме тех, с кем он работал напрямую. И это одна из главных проблем и задач: показать и доказать, что он чего-то стоит и без покровительства отчима. Однако первостепенной задачей всё ещё является определение предателя. «Только бы не начали действовать сегодня», — думает Саша. И не только потому, что у них с парнями ещё ничего не готово. Диана там одна, практически без поддержки. Джокер чертыхается. Зря не попросил кого-нибудь покататься за ней хвостом. Скорее всего испугалась бы, если заметила, но он бы потом всё объяснил. Ради её же безопасности. По дороге мимо дома проезжает несколько машин и углубляются дальше по улице. Вздохнув, Саша разворачивается и чувствует неприятную тяжесть в ногах — сколько же он так простоял? Возвращается к себе и растерянно смотрит на экран телефона. 13:58. — Вот это задумался, — хмыкает Джокер и откладывает смартфон в сторону, но тут же вспоминает о записке от Гордеевой. Потирая большим пальцем суставы фаланг, он решает: стоит ли позвонить. Да, Диана написала, что вернётся к обеду, но нет ведь ничего страшного в том, что она задерживается на час. Мало ли, может с Ариной Ильиничной засиделась. Могла бы предупредить? Да, но не обязана. Саша усмехается. Кто он вообще такой, чтобы она перед ним отчитывалась? Но в их положении это почти оправданно — ситуации максимально нестабильная, подвоха и опасности можно ожидать откуда угодно и в любой момент. Он решительно берёт телефон и набирает номер. Третий гудок. Четвёртый, пятый. Тревога внутри только нарастает, Джокер, сам себя ненавидя, может думать только о худшем. Он набирает второй раз, третий — безрезультатно. Злится на себя, на неё, на весь грёбаный мир. Так нельзя. Чёрт побери, так нельзя! Тяжело дышит, меряя шагами комнату, продолжая попытки достучаться. Затем, ругнувшись, набирает Угла. — Машина в распоряжении есть? — бросает без приветствий, особо ни на что не надеясь. — Да, — сразу отвечает тот, и становится немного легче. — Нужно проверить путь от дома Арины Гордеевой до выезда на Заневку. Адрес скину. — Сделаем. Что искать? — Диану. Или её машину.

***

Она не успевает открыть глаза и до конца пробудиться, но чувствует лёгкое покачивание, будто куда-то едет. Последняя картинка всплывает перед взором яркой вспышкой и ударяет по голове жутким осознанием. Её похитили. Мотивы очевидны: манипуляция Джокером или попытка выйти на него. Только Диана очень надеется, что ничего не сработает, в противном случае она до последних секунд своей жизни будет думать, что подвела его. А всё её чёртова неосмотрительность и глупые, необдуманные поступки. Лучше надо было смотреть за всеми, кто едет позади, следить за временем и не кататься по почти безлюдным местам. Сама виновата. Выдохнув, всё ещё держит глаза закрытыми, прислушиваясь к себе и всему, что происходит. Да, они куда-то едут, машину продолжает слегка покачивать. В салоне мягкие сиденья и пахнет чем-то приятным. С удивлением Диана подмечает, что под головой у неё лежит что-то, будто для дополнительного удобства, а руки и ноги не связаны. «Они так уверены, что я сопротивляться не буду?» — задаётся вопросом Гордеева. Впрочем на ходу отбиваться от похитителей не то что неудобно, скорее даже небезопасно — врежутся во что-нибудь и погибнут оба. Конечно, в этом есть свой смысл, но у Дианы слишком много дорогих людей, которых она не хочет огорчать своей внезапной смертью. Да и Саше это вряд ли поможет. Медленно дыша, она осторожно открывает глаза. И ровно в этот момент автомобиль останавливается. — Вы уж простите, Диана Ильинична, — обращается к ней знакомый голос, и Гордеева готова разреветься, когда мужчина оборачивается с виноватой улыбкой, — но так было нужно. Сердце, пропустив удар, заходится в бешеном темпе, а на глаза наворачиваются слёзы. Она не так часто с ним общалась, но сейчас рада видеть как никогда прежде. Резко подскочив, Диана бросается к нему на шею. — Стас!