Замена 2. Потерпеть поражение.

Они оказываются в районе разрушенных двухэтажек, где уже давно не обитает ни одной живой души — Гордеева сомневается, что это всё ещё Охта. Выйдя из машины, переступают порог одного из домов и по облезлой, побитой лестнице поднимаются на второй этаж. Стас подаёт Диане руку, помогая перешагнуть через выдранную с косяками дверь. У Гордеевой дежавю: вчера встречалась в похожей нежилой квартире с Углом и Мэтром, а сегодня… Шаманский сказал только, что она должна увидеть и услышать всё сама, иначе не поверит. Диана не готова к очередным потрясениям, если это не что-то хорошее. А неожиданная встреча со Стасом предвещает только одно — если выжил он, значит и Ворон тоже, иначе быть просто не может. Тогда вполне возможно, что и с Виталей всё в порядке. Сомневаться в этом вынуждают воспоминания Саши о той страшной ночи, но ведь он думал, что погибли все, кто был с ним тогда. Но раз не все, то что же произошло на самом деле? «А если… — Диана внутренне содрогается. — Если Ворон не там искал предателя? Что, если им оказался один из тех, кто ближе всего?» Мысль приводит в ужас, хочется убежать куда подальше. Но Гордеева пытается опровергнуть её, не желая думать, что попала в лапы врага. Но единственное, что приходит на ум — это же Стас. Он не может быть предателем, просто не может. Да и ему нет никакого смысла выманивать на неё Джокера — нужно просто добраться до её дома и найти. Это же гораздо легче и быстрее, верно? На глаза вновь наворачиваются слёзы. «Да как я вообще посмела подозревать его?!» — Осторожно, — произносит Шаманский, придерживая Гордееву за руку. — Дать вам платок? — Нет, — она стирает слёзы рукавом блузы, — всё нормально. Они входят в просторное помещение — последние хозяева снесли несколько стен, сделав одну большую комнату. Окна заклеены старыми газетами, свет проникает через неплотную бумагу, порванную в несколько местах. Здесь три стула и одно кресло, деревянный стол, похожий на тот, за которым Арина в школьные годы делала уроки — Диане к её поре купили поновее, — по углам разбросан мусор, в тяжёлом воздухе запахи пыли и плесени. — Я привёл её, — произносит Шаманский, чуть подталкивая Гордееву вперёд. — Спасибо, — отвечает ему низкий голос, отзываясь мурашками по коже, — можешь идти. — Шаги за спиной и тишина. — Присаживайтесь, Диана Ильинична. Тень отделяется от стены и указывает рукой на кресло. Ворон устало улыбается и подходит ближе. — Вениамин Сергеевич… Ноги подкашиваются, но она в последний момент успевает ухватиться за протянутую руку. Дрожь, страх, волнение и облегчение единой волной сметают её и, если бы не Ворон, Диана рухнула бы на месте. — Прошу простить за такой способ перемещения, — спокойно говорит Вениамин Сергеевич, совершенно не раскаиваясь, — должно быть, вы очень испугались. — Нормально. — Она усаживается в кресло и взволнованно смотрит на Ворона. — Что происходит? — Много чего. — Он садится напротив, покачивая головой. Даже при слабом освещении заметны его усталость и бледность. Жив, но явно не в полном порядке. Учитывая, что Ворону и его людям пришлось пережить нападение, инсценировать свою смерть и несколько дней скрываться ото всех, скорее всего даже не имея возможности связаться с кем-то, совсем не удивительно. «Так может вчера мне не показалось?» — надеется Диана, вспоминая человека, что почти привёл её на встречу с Мэтром. Вдруг это и правда был Шрам. Но почему никто не связался с Джокером? Гордеева уверена: Ворон знал, что Саша у неё. Знал, но никого не направил сообщить, что они живы, или хотя бы узнать, что с пасынком всё в порядке. Просыпается злость. Да как же так?! — Полагаю, у вас много вопросов? — А вы меня сюда притащили, чтобы в «вопрос — ответ» поиграть? — хмурясь, цедит она сквозь зубы. — Да, у меня очень много вопросов, но кто я такая, чтобы вы на них отвечали. Она рада, что он и Стас целы. Правда рада. Но они оставили Джокера раненым в одиночестве на складах рядом с горящими машинами, где должны были быть их тела. Они заставили его поверить в свою смерть и бросили. Диана не видит этому ни единого оправдания и очень хочет понять: почему они вот так вывели его из игры. — Понимаю вашу злость, — Вениамин Сергеевич слабо улыбается и кивает, — но по-другому было нельзя. Я всё расскажу, но обещайте, что Саша не узнает ни об этом разговоре, ни вообще о нашей встрече. По крайней мере до тех пор, пока всё не решится. Диана, вздыхая, отводит взгляд. Ей нужны ответы, нужна вся картина причин и действий. Но… Придётся стать частью тайны, скрывать от Джокера, что Ворон жив. Как она после этого будет смотреть ему в глаза? Гордееву мотает из стороны в сторону. «У тебя нет выбора», — обречённость звучит внутри почему-то голосом Сабирова. И Диана кивает. — Обещаю. Ворон от её ответа и спокойствия будто испытывает облегчение, словно только это ему и нужно. Глядя на затянутое газетой окно, отправляется вместе с Гордеевой к воспоминаниям о недавних событиях, с которых всё началось. — Вы уже знаете, что среди моих людей есть крысы. Я надеялся, что одна, максимум три, но и предположить не мог, что целая группа. — Вениамин Сергеевич усмехается. — Устроили заговор прямо у меня под носом. Я подозревал нескольких из своих приближённых с достаточным уровнем влияния, чтобы могли провернуть такое и перетянуть других на свою сторону. Узнал, когда планируется нападение, с каждым поговорил, назначил места, организовал засады. В день икс мы выехали из города… Ворон с короткими передышками продолжает, а Диана не смеет перебить. В голове рисуется картинка, которую она уже видела глазами Саши, но сейчас она выглядит куда детальнее. Воображение работает слишком хорошо, чтобы Гордеева могла почувствовать себя участницей событий.

*

Люди Ворона убедились, что за ними нет хвоста, и, немного покружив по Охте, отправились во Всеволожский район. Эта точка — единственное место, в безопасности которого он решил убедиться сам. Там же и назначил встречу. Ворон посматривал на наручные часы: до назначенной встречи чуть больше часа, они за это время успеют всё осмотреть и удостовериться, что угрозы нет, либо же её устранить. Хлопнула дверца. К машине быстро подошёл Джокер и пару раз стукнул костяшками пальцев по стеклу задней двери. Вздохнув, Вениамин Сергеевич чуть его опустил. — Что там? — Пока ничего. Пацаны рыщут, но людей маловато на такую территорию. — Нормально людей, — бросил Ворон и вновь посмотрел на часы. — Бронежилет надел? — Я тебя умоляю, — хмыкнул Джокер. — Даже если подстрелят, как на собаке заживёт. Отчим недовольно посмотрел на него. — Саша, это необходимая мера безопасности, и прошу её не пренебрегать! — Хорошо-хорошо, чисто ради твоего спокойствия. Не психуй только. Он отошёл под хмурым взором Ворона. Желая убедиться, что Саша точно исполнит то, о чём его попросили, Вениамин Сергеевич выбрался из машины. Ещё спокойнее ему было бы, если бы мальчишка вообще во всём этом не участвовал. Последнее время Саша проявлял всё больше агрессии и безрассудства, словно его недалёкое прошлое решило прогрызть себе путь в настоящее и вернуть городу прежнего Джокера, который шёл наперекор отчиму и творил беспредел. Насилие, нарушение приказов, угрозы с применением оружия — всё то, что Воронову на те моменты не было нужно. Он совершенно не понимал, что происходит с пасынком, потому хотел оградить от некоторых дел, одно из которых — намечающееся покушение. Как бы ни натворил чего. Но ни одна встреча Ворона на чужой территории не проходила без Джокера, потому было принято решение отправиться в путь привычным составом. Однако волнение нарастало, и в особенности за Сашу. Какого чёрта от такой беспечный? Они не успели дойти до джипа, когда до них долетел звон битого стекла. Чьё-то тело выпало через дыру в окне и рухнуло на сломанные бетонные блоки. Раздался хруст. — Вернись в машину! — крикнул отчиму Джокер, в тот же момент забыв о бронике, оставшемся на заднем сидении гелика. Вениамин Сергеевич попытался остановить его, схватив за руку, но поймал только воздух. Раздался первый выстрел. Ворон не успел ничего разобрать, когда началась лихорадочная пальба по всему. Над головой просвистела пуля, оставив дыру в багажнике чёрного Ленд Крузера. Подбежал Стас и, прикрывая, помог добраться до салона машины невредимым. Самого его тоже не задело. Вениамин Сергеевич выругался, лёжа на сидении. Он ничего не видел и не имел ни малейшего представления, что происходит вокруг. Ворон в таких передрягах не в первый раз, как и все, кто был с ним на складах, но он всё же волнуется — не хочется терять людей. Почему только пропустил этот объект и не устроил засаду, как и на всех остальных. Возможно, потому что доверял человеку, знающему об этом месте, больше остальных. И это его подвело. Полнейший провал. Вениамин Сергеевич злился на себя и ничего не мог с этим поделать — первая большая ошибка за многие годы. — Джокер! — раздался напряженный до предела голос Шрама, и сердце Ворона ушло в пятки. Подняв голову, он получил ответ: пасынок лежал на полу ближайшего склада и не шевелился. — Саша… Вениамин Сергеевич смотрел на него неотрывно почти минуту, в упор игнорируя предупреждения Стаса и всё ещё гремящие выстрелы, но не смог уловить ни единого движения. Саша будто бы даже не дышал. Ворон смотрел, держа кулак на уровне сердца и ощущая ненавистную беспомощность. Посторонние звуки мешались на фоне глухим боем по перепонкам. Он готов был броситься под пули, лишь бы нащупать пульс Джокера, но тело будто парализовало. Выдохнуть получилось, когда наступила звенящая тишина. И снова голос Шрама. — Джокер! Эй… Вениамин Сергеевич, ему врач нужен! Он две пули словил! Ворон подошёл к ним на негнущихся ногах и взглянул на Сашу с ужасом. Он был без сознания — это позволило определить слабое, но ровное дыхание, — рубашка пропиталась кровью. Воронов хотел тут же броситься на помощь, закрыть раны, вместе с Виталей кричать, чтобы кто-то вызвал врача. Но вместо этого лишённым эмоций голосом произнёс: — Соберите трупы и сожгите вместе с машинами. Саша, будто услышав, слабо поморщился, а Ворон почему-то решил, что это отличный знак. Словно человек, находясь на пороге смерти, ничего подобного сделать не сможет. Словно это признак того, что с Сашей всё будет в порядке. — Что?.. — Шрам медленно поднялся с колен, держась окровавленными руками за рёбра. В его куртке и футболке было несколько прорех, оставшихся от пуль — велика вероятность, что и пара рёбер сломаны, но в целом бронежилет исполнил свою защитную функцию. — Что слышал. Нам нужны девять трупов. Всех по машинам и сжечь, — бросил Ворон, сглотнув. Ему самому эта мысль казалась чудовищной, особенно учитывая, что заниматься нужно совсем другим. Но в голове созрел план, в котором Джокеру была отведена особая роль. — Сашу отвезёшь к Диане Ильиничне, но так, чтобы она тебя не видела. Никто не должен знать, что мы живы. Даже Саша. — А если он умрёт? — выдохнул Шрам с нескрываемой злостью. Ворон был уверен, что тот с удовольствием набросится на него и придушит за такое, но ему плевать. — Не умрёт. Действуйте быстро, и успеем. Он склонился над Джокером и, сжав пальцы на его запястье, испытал невероятное облегчение. Живой. Справится. И, пока они не разберутся из тени с предателем, побудет в относительной безопасности. Его люди проследят.

*

Диана, что всё это время сверлила взглядом стену, оборачивается к Ворону с лютой ненавистью. Да что он, чёрт побери, творит?! Саша. Мог. Умереть. Какая к чертям собачьим уверенность, что организм справится? Убрал из игры, чтобы своим характером всё не запорол и не полез куда не надо? Гениально! — Это жестоко, — только и произносит она, не в силах проявить всё своё презрение его отвратительному плану. И совсем не хочется думать, что это самое правильное решение. «Маразматик хренов». — В вас говорят эмоции, Диана Ильинична. А он меня поймёт. Когда-нибудь обязательно поймёт. — Сволочь… — Знаю. — Ворон качает головой и печально улыбается. — Берегите его. Всю обратную дорогу Гордеева молчит, совершенно не понимая, что теперь делать. Разумеется, говорить Джокеру ничего нельзя, но так ли это верно, как думает Ворон? Он же думает, что всех потерял. Диане страшно. Страшно, потому что она вынуждена предать доверие Саши, которое даже в её случае не безгранично. Стас высаживает её в том же месте, откуда увёз несколькими часами ранее. В автомобиле Дианы будто поздняя осень — холод пробирает до костей. Но то лишь эмоции, рвущиеся наружу. Положив голову на руль, она плачет, сжавшись в комок. Это ужасно. Вся ситуация ужасна и становится только хуже, хотя новая информация должна была всё прояснить и дать поверить в лучшее. Телефон в сумке разливается звоном по салону, и Диана, выдохнув, смотрит на экран. «Саша». Количество пропущенных от него же заставляет сердце биться быстрее — он волнуется, а она хуже делает. Пусть это и совершенно не её вина. — Извини, — отвечает на выдохе, — одно срочное дело появилось, не могла ответить. Скоро буду. Джокер несколько секунд молчит. — Что у тебя с голосом? — глухо произносит он. — Всё нормально, правда. Через полчаса приеду. Она отключается вовремя, потому что больше нет сил сдерживать рыдания. Боже, как она теперь будет смотреть ему в глаза?