Замена 2. Потерпеть поражение.

Они не говорят о том, что произошло. Диана вообще предпочитает делать вид, что всё в порядке, но Саша прекрасно видит, что что-то поедом жрёт её изнутри. Но не решается спрашивать, потому что не надеется на честный ответ. Она вернулась домой, приготовила ужин и вдруг села за вышивку, которую Джокер у неё в руках увидел впервые. Телефон, тетрадь с ручкой, полотно, несколько нитей разных оттенков серого и игла, периодически царапающая кожу. Заканчивая очередной крестик, Гордеева поднимает на Сашу взгляд и улыбается. — И не скучно тебе так сидеть? Его голова лежит на сложенных на столе руках, он наблюдает за каждым движением Дианы и молчит. Возможно, её это занятие успокаивает. Значит что-то действительно не так. — Нормально. Только в глаз мне не ткни. Хмыкнув, она тихо, расслабленно смеётся. — Ну я постараюсь, но ничего не обещаю. Тебе может чаю сделать? Саша отрицательно мычит, и Диана возвращается к вышивке. Со своего ракурса он не понимает, что она пытается изобразить, но тот довольно большой кусок, что уже готов, похож на часть человеческой головы. Хотя с обратной стороны всё выглядит в разы менее презентабельно и понятно, и он в своих заключениях может ошибаться. Диана посматривает на схему в тетради и зачеркивает по ряду крестиков, чтобы не ошибиться. Процесс поглощает и даже завораживает. В какой-то момент Джокер закрывает глаза и засыпает под тихое шуршание. Сон — стандартный лихорадочный бред, представляющий из себя смесь нескольких фантастический фильмов и дешёвого вестерна. Но это куда лучше, чем всё то, что он увидел за последние несколько ночей. Сновидение обрывается на перестрелке с гигантской морковью в джунглях Амазонии. Руки Дианы лежат на его здоровом плече и спине. — Вставай, мой прелестный друг. Вот поешь, таблетки выпьешь и спи, сколько душе угодно. Медленно выпрямившись, Саша осторожно потягивается. Неудачное место и позу для сна выбрал, тело затекло. — А сколько сейчас времени? — Почти восемь. Жмурясь несколько секунд, он смотрит на стол перед собой — вышивка и все дополнения к ней лежат на том же месте. Джокер отрубился на два часа, и за это время Диана заметно продвинулась в своём занятии. Приглядевшись, он подмечает, что на полотне действительно часть чьего-то лица: лоб, бровь и глаз. По крайней мере ни на что другое это не похоже. — Это кто будет? — интересуется Саша, пока Гордеева что-то помешивает на сковороде. — Узнаешь через пару месяцев, если не заброшу как обычно. — И сколько у тебя таких незаконченных шедевров? — Ну, — она накрывает сковороду крышкой и, подняв задумчивый взгляд к потолку, продолжает: — Чуть больше десяти. Вскинув брови, Джокер смотрит на неё с немым вопросом: и как ты, женщина, до такого докатилась? Усмехнувшись, Гордеева пожимает плечами и переключает своё внимание на еду. Беседа и спокойная обстановка позволяют отвлечься, Саша даже перестаёт думать о том, что несколько часов назад с Дианой произошло что-то, о чём она не хочет говорить. Возможно, дела семейные. Тогда ему и правда не стоит в это лезть. В начале десятого они отправляются спать. Оставшись в одиночестве, Диана выдыхает и, смыв лёгкий макияж, смотрит на себя в зеркало. Волнение и напряжение отражаются во взгляде, губы поджаты до тонкой бледной нити, руки подрагивают. А ведь то время, что она находилась рядом с Сашей, всё было почти нормально. Но мысли и эмоции возвращаются, когда их разделяют двери и коридор. Зачем Ворон «пригласил» её на встречу? Почему всё рассказал? Обнадёжил? Он ведь так и не объяснил своих мотивов, просто дал понять, что все они живы. Не попросил держать Джокера подальше от дел, которые они продолжат проворачивать из тени. «Берегите его». Возможно, именно этот смысл он вложил в последние адресованные ей слова. Но что она может сделать? Запереть в доме и забрать телефон? Запретить заниматься поисками предателей, пока сам Ворон вместе с остальными не восстанет из мёртвых? Диане уже не кажется, что он переоценивает её возможности — она уверена. А ещё она уверена, что Джокера вывели из игры, потому что он бы не согласился изображать из себя сгоревший труп и потянул бы за собой других. А без него его люди перечить Ворону не станут. — Хитрый, старый мерзавец, — шёпотом бросает Гордеева отражению с усмешкой. Ей жаль и Джокера, и Василису, которая наверняка тоже ничего не знает и уверена в смерти Ворона. Жаль дочку Стаса — возможно, ей ещё не сообщили, но рано или поздно скажут. Хорошо, если они успеют со всем разобраться до того, как мама расскажет дочери о том, что папы больше нет. Всё это так ужасно и тяжело. Лучше бы Диана тоже ничего не знала. Достав из аптечки блистер со снотворным, глотает одну таблетку и запивает прямо из-под крана. Мысли продолжают терзать, но всё же она быстро засыпает. Подсознание проецирует образ прекрасного будущего, где нет смертей, трагедий и проблем. Она полулежит на диване в объятьях Саши и смотрит на потрескивающие в камине дрова. Рядом на мягком ковре развалилась большая собака, тихо посапывая во сне. Диана как наяву чувствует чужое сердцебиение и ровное дыхание, ощущает тепло и мягкость. И так не хочется просыпаться. — Этого не будет, — бросает голос из тёмного угла комнаты, и Диана вздрагивает, цепляясь за Сашин свитер. — Заткнись. — Не будет, милая. — От тьмы отделяется тень и выходит на свет от камина, сначала становясь высоким силуэтом в знакомом чёрном костюме, постепенно обретая черты Ильдара. — Ты ведь сама его отталкиваешь. Напомнить: почему? Диана бы с радостью стёрла все воспоминания о нём, избавилась от последних вещей и образов, связанных с ним, но сложно уничтожить всё, тем более собственную кожу. И внутренний голос, иногда так похожий на его. Во сне же его и вовсе никак не заткнуть. — Уйди, — шипит Диана, — я не хочу тебя слушать! — Потому что боишься, — продолжает Сабиров с жестокой улыбкой. — Боишься испытать это снова. Она цепляется за Сашу всё сильнее, пока не осознаёт, что его свитер холодный и неприятно мокрый. Она боится смотреть на него и собственные руки, потому не сводит напуганного взгляда с Ильдара, медленно приближающегося к дивану. — Милая, ты ведь знаешь, что у вас ничего не получится. Ты сама не захочешь, чтобы получилось. Как бы сильно ни любила. Ты ведь и меня любила, я знаю, потому и не хочешь повторять этого. Не хочешь чувствовать. Отстранившись от Саши, Диана смотрит на него с ужасом и болью, проводит окровавленной рукой по щеке и закрывает мёртвые глаза. Ильдар лжёт — она хочет. Ильдар прав — она боится. Диана никогда не была замужем за Сабировым, но в тот момент, когда узнала о его смерти, сама себя окрестила вдовой. Плевалась, отрицала, но внутри поставила клеймо, которое ничем не вывести. И ей страшно. Ей хватило. — Лучше возвращайся, — продолжает Ильдар, улыбаясь, и хватает Диану за руку. — Возвращайся ко мне. Гордеева в ужасе дергается и, вырвавшись, падает на пол. — Я с тобой не пойду! — Пойдёшь, милая, пойдёшь. Бросаясь на неё, впивается ледяными пальцами в щиколотки и тянет по полу в тёмный угол, из которого явился. Диана упирается, хватается за ножки дивана, дёргает ногами, вновь пытаясь вырваться, но Ильдар слишком силён и решителен в желании утащить её на тот свет, а пол слишком скользкий. Сабирова медленно поглощает тень, Диана уже почти не видит своих ног, но не перестаёт сопротивляться. Ей страшно. Если рассказы о том, что прогулка с мертвецом во сне может убить в реальности — правда, то Диана готова бороться за свою жизнь до последнего. Она хватается за ковер, прижатый к полу ножками дивана и телом собаки, не оставляя попыток пнуть Сабирова и вырваться. Холодные пальцы стискивают щиколотки до боли, и Гордеева вскрикивает. Ворс ковра выскальзывает из пальцев. Больше схватиться не за что. На глаза наворачиваются слёзы. — Ты моя до последней капли крови, — смеётся Ильдар и совершает последний рывок в темноту. На грани тьмы и света раздаётся выстрел. Диана дёргается как от электрического разряда, распахнув глаза, резко садится на постели, в миг оказываясь в крепких, тёплых объятьях. — Тихо, тихо, всё нормально, — успокаивает Саша, поглаживая по спине и целуя в висок, а она цепляется за него как за спасительную соломинку и плачет. — Всё закончилось. Призрачный силуэт Ильдара растворяется в ночи, а Диана остаётся с тем, с кем хотела.