Замена 2. Потерпеть поражение.

Утром Джокер напоминает Углу и Мэтру, что пришло время разбираться с ситуацией, а Диана боится, как бы он не навредил себе или Ворону. Тот в разговоре упомянул, что Саша в какой-то момент стал почти неуправляемым, а она пыталась понять — что и когда упустила из виду. Они не так уж и часто виделись за этот год, но Диана не замечала таких уж сильных перемен, отбрасывающих Джокера настоящего к Джокеру прошлому. Или же он просто ничего такого перед ней не проявлял. Саша и сейчас выглядит… обычным. Привычным. Сильным, уверенным, не теряющим чувство юмора даже в тяжёлое для себя время, добрым к ней — кажется, иногда даже слишком. Услышал крик, пришёл, разбудил, успокоил, прогнал ночной кошмар. Остался до утра. Приходить на помощь к Диане Гордеевой — рано или поздно это должно будет стать его хобби, а потом уже и одним из главных пунктов в резюме. Так что же всё-таки с ним случилось, раз Ворон просто отодвинул его в сторону и предпочёл решать проблему без пасынка под боком? Он ведь прекрасно понимал, что Саша не станет сидеть на месте и ждать, когда всё решится само собой. Как и знал, что он не сбежит из города при первой же возможности. — Всё ж не до конца задвинул, — задумчиво бормочет Диана себе под нос, размешивая молочную пенку в кофе. — Чего? — не понимает Саша и чуть склоняет голову набок, вопросительно посматривая на Гордееву. Они уже успели позавтракать, разобраться с парой дел и сделать кофе. Точнее кофе достался исключительно Диане, Джокер же довольствовался чаем с травами. Для здоровья полезно. — Да так, — она вздыхает. — Завьялов вроде как отпуск продлил, но попросил сегодня заехать в РОВД. Значит не совсем от меня избавился. На самом деле Гордеева его даже не обманывает: около девяти, когда она поднялась в комнату, чтобы закинуть вещи в стирку, действительно поступил звонок от Романа Евгеньевича. В разговоре он сообщил, что ей нужно подписать какие-то бумаги. Так что случайно озвученная мысль об одной ситуации отлично вписалась в другую. И всё же о прошлом дне Диана не может не думать. Наверняка Ворон понимал, что Саша очухается и попрётся на разборки или уйдёт с головой в собственное расследование. Понимал и готовился к этому. А что, если именно это ему и нужно? Чтобы Джокер помогал ему, но не высовывался. Думал своей головой, а не исполнял приказы. Только это не совсем вяжется с его «агрессией», которую Диана, как бы ни пыталась разглядеть, в упор не замечает. Ни в свой адрес, ни в адрес его людей. Саша ведь даже со Скворцовым поговорил максимально вежливо и дружелюбно. Потому что так нужно? Или потому что нет никаких перемен? «А если Ворон таким образом решил просто расшевелить Сашу? Заставить думать, преподать урок? Но почему тогда мне другую причину озвучил?» Представив, как Вениамин Сергеевич устраивает инсценировку смерти для того, чтобы Джокер в очередной раз «перевоспитался», Диана едва подавляет смешок. Да, такое явно не стоило бы озвучивать — не приняла бы. Чёрт. А ведь она думала, что разговор с Вороном ответил на некоторые её вопросы, но в итоге только добавил новых. — Только телефон держи при себе, — говорит Саша и поднимается из-за стола, — а-то мало ли. — Конечно. — Диана кивает и улыбается, когда он поворачивается к ней спиной. Параллель между Джокером и Сабировым проводится тонкой чертой. Гордеева понимает, что сравнивать людей совершенно неправильно, но не может ничего с этим поделать и лишь думает, что Ильдар ткнул бы её носом в то, что очень волновался, а она этого совсем не ценит. Саша же о своих чувствах даже не упоминает, акцентируя внимание на Дианиной безопасности. И именно за это она готова благодарить его до конца жизни. — Всё будет нормально, дальше отдела не уеду, — честно говорит Гордеева, очень надеясь, что всё так и будет. Джокер качает головой и, хмыкнув, уходит. Через час Диана уезжает, и он вновь остаётся один, больше ожидая её возвращения, чем новостей от парней. Сегодня они, скооперировавшись с большинством оставшихся на стороне погибшего Ворона, отправились по адресам кандидатов в предатели. Сам Саша пока ничего не мог, кроме как полагаться на свои глаза и уши в лице Мэтра и Угла, отдающих распоряжения и исполняющих его работу. Стоило бы как можно глубже погрузиться в эту, казалось бы, первостепенную задачу, но Джокер не может полностью сконцентрироваться. Мысли застряли в одной комнате с напряжённым и почти срывающимся голосом Дианы и с её же ночными криками. Саше прежде снились кошмары. После смерти матери и Валерика, совсем недавно — Ворона и Шрама. Но он ни разу не видел, как другие мучаются от страшных, пугающих сновидений. Кино — не жизнь, но так похоже. Метания, крики, плач под подрагивающими веками, сжатые кулаки. Не кино — при взгляде на людей, сжавшихся в комок на экране телевизора, он ничего не испытывал. А тут будто сердце рухнуло. Смотря на чёрный экран телефона, Джокер объединяет случившееся в городе, о чём Диана предпочла умолчать, и кошмар в одну связку. Ему кажется, что реальность оказала на Гордееву сильное влияние, причём настолько, что решило добить подсознание в состоянии покоя. И что ж произошло, о чём она не хочет говорить? Саша криво усмехается. Диана всё ещё не обязана перед ним отчитываться. Только… он надеялся, что она ему доверяет. Надеялся на честность. — Почему ты бросила машину со всеми вещами? — задаётся вопросом Джокер. Мэтр ведь нашёл её. Нашёл и сообщил ему. Как и о автомобиле с тонированными стёклами. Он не видел водителя, но тот привёз Гордееву на место, где стоял её крузак, и сразу уехал. Мэтр позвонил Джокеру в тот момент, когда Диана села в свою машину. Разросшийся шар плохих предчувствий мгновенно лопнул, а вслед за ним образовался новый. Судя по словам Пети, всё прошло быстро и вполне спокойно, она даже махнула водителю рукой, коротко улыбнувшись. Тогда откуда напряжение? Почему Джокер услышал слёзы в её голосе? Что произошло? Она не стала говорить об этом — имеет право. Только неужели это стоит того, чтобы плакать в подушку и страдать от кошмаров? У него слишком много вопросов, ответы на которые он вряд ли когда-нибудь получит. И всё же, если у Дианы есть проблемы, он готов ей помочь. Как другу. Ведь именно так она к нему относится. Просто как к другу. Когда приходит первая информация от парней, Джокер довольно ухмыляется и набирает номер. — Да, Саш. Что-то случилось? — Нет. У тебя всё нормально? — Да, всё хорошо. Я уже освободилась, еду домой.

***

Поставив подписи на нескольких листах и на минуту заглянув к операм, Диана выходит из отдела. Хочется заглянуть в опорник и посмотреть, как там дела: после того, как единственный и неповторимый Тельцов открестился от своей работы на неопределённый срок, на их с Гордеевой места взяли других людей. Диана прежде никогда их не видела, но слышала, что на места участковых перевели каких-то крутых оперов: сильных, ответственных, опытных. Возможно, именно в такие руки и стоило давным давно передать район. Целее бы был. — Ладно, обойдусь, — бросает Гордеева и садится в машину. В нос тут же бросается знакомый запах медикаментов. Она не оборачивается, хотя очень хочется. Выезжает со стоянки и только тогда позволяет себе взглянуть в зеркало заднего вида. — Не знала, что у тебя есть ключи от моей машины. — У меня есть некоторые таланты. — В этом я не сомневаюсь. — Диана вздыхает и улыбается. — Рада, что с тобой всё хорошо. Саша сказал, что тебе сильно прилетело. — Броник. Без него бы реально сдох. Как он? — Держится и строит планы. Диана вздрагивает, когда по салону разливается мелодия. — О, знакомая музычка. — Из любимого. — И, выдохнув, отвечает на звонок: — Да, Саш. Что-то случилось? Ответ прилетает без пауз на раздумье: — Нет. У тебя всё нормально? Сердце странно, но приятно покалывает. Ну что же он так о ней волнуется? С ней и правда всё в порядке, не считая взваленного бремени и пробудившегося в подсознании Сабирова, неожиданно представшего перед ней в роли её же смерти. Но Джокеру же хуже. — Да, всё хорошо. Я уже освободилась, еду домой. — Отлично. Разговор заканчивается, и Гордеева убирает мобильный обратно в сумку. — Ты уж не бросай его. Переведя взгляд на отражение, она смотрит Шраму в глаза и кивает. — Даже если он сам этого захочет. Положив руку ей на плечо, Виталя мягко его сжимает, а затем просит высадить за остановкой. Короткая встреча становится почти самым лучшим моментом за это утро. Диане вновь хочется залить всё слезами, потому что она почти счастлива. Не смотря на всё, что происходит. Не смотря на всё, что произойдёт. И как жаль, что у неё не было возможности обнять его.