Спасение солдата Вайнер

Марта с трудом разлепила веки. Спала она урывками, настороженно. Затишье, по её ощущениям, тянулось уже несколько дней — напряжённых, полных бесплодных размышлений о том, что же на этот раз придумают благородные служители истинного бога. Это не пугало её, просто неизвестность неизменно действовала на нервы сильнее, чем ожидание чего-то мучительного, но понятного. Ари и Марк приносили еду, вынимали и возвращали обратно кляп, но не более. Однако в этот раз пленницу ждало нечто необычное. Дверь раскрылась, и кто-то втолкнул в помещение пацана — не больше четырнадцати, по-детски испуганное лицо, неуклюжее подростковое телосложение. Из одежды - только трусы. На коже отчётливо проступали крупные мурашки. Он неловко запнулся и едва не проехался носом по полу. Марта отвернулась. Неужели решили опуститься до настолько банальной уловки и склонить её на свою сторону через пацана, который начнёт петь дифирамбы нынешнему строю и возглавлявшему его? Дверь захлопнулась. Марта не смотрела, но слышала, как парнишка вертелся, надеясь ослабить верёвки на руках, сосредоточенно сопел и возмущённо бормотал себе под нос нечто невнятное. Потом подполз — она настрожилась — и замер возле неё. Марта зло покосилась из-под растрепанных волос, закрывавших обзор. Пацан неуклюже потянулся грязными пальцами — руки, видимо, предусмотрительно не скрутили за спиной — к её лицу, и Марта рефлекторно приготовилась к возможности нанести удар. Он, наверное, оценив её недоброе выражение лица, смущённо пробормотал: — Кляп… я уберу его? — Ну тебе-то пасть не заткнули… Мог и напомнить, что колония для несовершеннолетних в другом месте… — едва отдышавшись, зло выдала Вайнер. — Не злись… Я сам не понимаю, что происходит. Видимо, это действительно какая-то ошибка, но… — лепетал парень, стыдливо отвернув лицо. — Да смотри ты на меня, когда говоришь! — рявкнула пленница, насколько позволяли лёгким натянутые путы. — Блядь. Ну сиськи голые и жопа такая же. Никогда раньше не видел, что ли? — Неудобно бесплатно смотреть на такую красоту. — А пытать меня значит удобно… — Да, смеяться с перебитыми ребрами и скрученной в позе кабанчиком было вполне похожим на пытку. — Кто ты вообще такая и почему эти твари обошлись с тобою прямо… — мальчик мысленно подбирал слова, пока не остановился на самом простом, — так. — То есть ты, хочешь сказать, что, бляха, не из них? Пытки переставали быть томными… — Чего?! — встрепенулся пацан. — Да я обычный бомж, как бы это упорото ни звучало! Квартиру мою ракетой разнесли. Родители погибли. Документы сгорели. Я остался один. Вся история. Уже начал привыкать. Да, человек ко всему привыкает, как тут эти твари посреди бела дня повязали и… вот. Белокурая не совсем понимала, зачем парня к ней закинули, но всё же спросила его имя. Пацан, хоть и довольно бойкий, но первым в коммуникацию точно не сдюжет. — Ион, — тихо ответил он, словно боясь собственного голоса. — Ион, значит, чёт такое помню из уроков химии — повторила пленница, стараясь развеселить и себя саму, и внезапный придаток неизвестного предназначения. Вроде даже немного получилось. — Холодно тебе, наверное? — заметила Вайнер. Далеко не самое обычное тело пленницы могло просуществовать пару минут даже в случае посажания голым задом на ледник. Чего не скажешь о бомже-подростке, чье тельце уже начало покрываться «гусиной кожей» — Давай, попрыгай немного, разогреешься. Ион посмотрел на нее с недоумением. — Давай-давай, не стесняйся, — подбодрила его Марта. — А то простудишься тут совсем. И потом, может, хоть кровь в жилах заиграет. Мерзость... Что у этих верунов за больные фетиши на связанных раздетых женщин и детей… — она совершенно не была настроена на философские размышлизмы, но само собой напрашивался вопрос… Заднеприводных, гаремников, любителей пони-плея усиленно легализовали в стране у неё. Но пробивалось всё это дело многометровыми гейзерами кипятка в той державе, где официально за всякие девиации могли так-то и убить. Поразительно просто… Ион тем временем послушно начал прыгать на месте, стараясь согреться. — Дыхалка в норме. А расскажи-ка мне паралельно какой-нибудь анекдот, — дополнила белокурая, - внеси свою конструктивную лепту в наше вынужденное сосуществования… Ион задумался. — Могу рассказать анекдот про бывшего свергнутого президента… Дебил тот ещё, но это был тот случай когда «так плохо, что аж хорошо». Марта не знала сколько часов длилась вынужденная, впрочем, довольно приятная беседа. За это время она узнала, что у них с пацаном одинаковые любимые компьютерные игры. Узнала, как Ион в двенадцать лет в тайне от мамы впервые попробовал на сэкономленные на школьных обедах средства алкоголь. Разумеется очень низкопробный. Продоваемый даже не в бутылках, а картонных пачках. Мечта у того была отнюдь не «мужицко-гопняцкая» — стать криминальным боссом, как часто бывает в таких помойных странах, а вполне цивилизованная. Даже слишком. Ион мечтал быть гейм-дизайнером. Мальчик успел описать Вайнер хреналион способов улучшить внешний вид локаций той самой их любимой игры… Беседа была приятной, но радовала девушку всё меньше. Просто не могла такая внезапная идиллия быть случайной. И не могла закончиться хорошо… Дверь в камеру тем временем внезапно заскрипела. Распахнулась, впуская в камеру клубы дыма и яркий свет фонаря. На пороге стояли Марк, Ари и даже сам Пуддо. Последний, ухмыляясь, оглядел узников. Марта, связанная в позе кабанчика, яростно сверлила его взглядом. Ион, в одних трусах, с руками, связанными перед собой, сидел, сжавшись в комок. — О, о, о, что у нас тут? — пропел Пуддо, поглаживая бороду, словно застал старых друзей за чаепитием. — Посмотрите-ка, как сдружились. У тебя, девочка, прорезался задавленный материнский инстинкт? Марта и Ион напряглись. Сердце Вайнер бешено колотилось. Она знала, что сейчас произойдет что-то ужасное. Возможно, непоправимое.