Кассиопея на ладони

      Он медленно повернул голову, полагая, что ослышался.       Чу Ваньнин неуверенно топтался на месте, разглядывая его со странным выражением лица. Словно совсем не ожидал его тут встретить и даже не собирался заводить разговор, но слова вырвались сами собой.       Он был укутан в белоснежный пушистый шарф (а ведь только начало ноября!), уши прикрывала вязаная шапка ему в тон. Из-под нее забавно выглядывала челка, падая на темные, блестящие в вечернем свете глаза. В руках, спрятанных за теплыми белыми перчатками, он сжимал свою сумку.       Мо Жань на миг остолбенел.       — Ты что здесь делаешь?       Чу Ваньнин молчал. Его челка, спадающая на глаза, сбивала с толку. Он выглядел до странного не похожим на себя: может, из-за сумерек, может, из-за этой дурацкой челки, но Мо Жань от взгляда на него чувствовал себя немного не в своей тарелке. Слабый свет фонаря лишал глаза Чу Ваньнина привычного холода, делая их мягче и спокойнее. Щеки и нос на холоде раскраснелись, из-за чего кожа утратила привычную бледность.       Только сейчас Мо Жань осознал, что Чу Ваньнин, оказывается, был почти на полголовы ниже его самого.       — Возвращаюсь домой. — наконец ответил тот еле слышно. — Почему тебя не было на отработке?       В его голосе наконец прозвучали знакомые стальные нотки. Мо Жань почувствовал несвойственную ему потребность оправдаться, а потом вдруг замер, сраженный новой мыслью.       Сейчас было почти полвосьмого, значит, отработка закончилась только полчаса назад. Мо Жань распахнул глаза. Неужели Чу Ваньнин… Неужели он отсидел все те два часа дополнительных занятий и не уходил домой, ожидая, что Мо Жань все-таки придет?       Однако, не успел он как следует обдумать эту мысль и сочинить вразумительный ответ, как Чу Ваньнин внезапно нахмурился, окончательно превращаясь в прежнего себя и разрушая тот образ, что так выбил Мо Жаня из колеи.       — Что это за звук?       С того места, где они стояли, было нельзя увидеть происходящее за углом, но вот слышно было все прекрасно. Видимо, до этого Чу Ваньнин не обратил внимания на шум, слишком удивленный внезапной встречей.       Мо Жань тоже услышал смех ребят и еще один яростный возглас Сюэ Мэна, и впервые за долгое время растерялся. Есть ли шанс убедить Чу Ваньнина в том, что он просто ослышался?       Тот уже сделал пару спешных шагов, огибая Мо Жаня и выглядывая за угол.       Видимо, нет.       Мо Жань уже представил его осуждающий взгляд и строгие просьбы остановить потасовку под угрозой рассказать все директору, но он оказался совершенно не готов к тому, что произошло дальше.       Неверящим взглядом он наблюдал, как Чу Ваньнин, не раздумывая ни секунды… мать вашу, он и правда бросился прямиком в самый центр стычки!       — Что здесь происходит? Остановитесь! — крикнул он, отпихивая в сторону Цзы Яна. Тот пошатнулся, не ожидав нападения извне, и Мо Жаню открылся прямой обзор на происходящее.       Чу Ваньнин, с горящими от гнева глазами и искаженным яростью лицом, схватил бледного Сюэ Мэна и запихнул себе за спину. Кажется, тот тоже опешил от внезапной подмоги и не сразу смог сконцентрировать взгляд на чужом лице.       — Чу-лаоши? — ошарашенно спросил он миг спустя. — В-вы…       — Ты кто еще такой?! — рявкнул Мин Юй, и Мо Жаню отчего-то совсем не понравился его резкий тон. — С какого хера ты вмешиваешься?       Чу Ваньнин смерил его таким уничижительным взглядом, что даже температура воздуха, казалось, опустилась градусов на десять.       — Должен спросить то же у вас. — процедил он. — Кто вы такие, что нападаете впятером на одного?       Его голос отдавал таким холодом и железом, а глаза сверкали такой неприязнью, что в нем было сложно признать человека, что еще пару минут назад неуверенно топтался перед Мо Жанем, разглядывая его из-под торчащей челки. Сейчас он стоял один против пятерых здоровенных хулиганов, и на его спокойном, собранном лице не проскальзывало и тени страха. Таким, распаленным и разозленным, он как будто напоминал, что, вообще-то, был старше их всех.       Мо Жань вдруг почувствовал странное ощущение в своем теле: воздух вокруг словно стал более душным и теплым, затрудняя дыхание.       Такой Чу Ваньнин выглядел почти до неприличия… заводящим.       Словно стоило его внутреннему раздражению найти наконец выход наружу, и он превратился в неукротимое и негасимое пламя.       Мо Жань осознал, что не может оторвать от него взгляд.       Это тот же человек, что хмуро требовал от него чтения параграфов по физике? Который обработал ему рану после того, как Мо Жань избил до полусмерти приютского товарища?       Он недоверчиво нахмурился. Чу Ваньнин, пусть и был довольно высоким, очевидно, не имел ни шанса против Мин Юя даже один на один: тот был крупнее, и, что не маловажно, закален в десятке уличных драк. Чу Ваньнин же, не взирая на внешнюю уверенность и смелость, не выглядел как человек, который хоть раз участвовал в подобном.       — А ты еще более самоуверен, чем твой дружок-павлин. — ядовито усмехнулся Мин Юй. — Видимо, придется и тебе преподать урок.       Он схватил Чу Ваньнина за край шарфа, притягивая его ближе и не позволяя вырваться. Си Чао, стоящий рядом, уловчился и поймал Чу Ваньнина за локти, блокируя любое сопротивление. Глядя на их резкие движения по отношению к Чу Ваньнину, Мо Жань почувствовал резкое раздражение, пусть и не мог понять его причин.       Мин Юй захохотал:       — Ну? Как тебе? И минуты на тебя тратить не пришлось, ха-ха!       Однако Чу Ваньнин оставался совершенно спокоен, а его глаза смотрели с таким же презрением.       Внезапно чужая загорелая рука с нажимом опустилась на плечо Мин Юя.       — Отпусти его.       Мин Юй удивленно обернулся, наталкиваясь на тяжелый взгляд Мо Жаня.       — С чего бы? — выплюнул он, только усиливая хватку.       — Отпусти его. — повторил Мо Жань. Он заставил себя ухмыльнуться. — Не трать время. Мы и так уже задержались достаточно, чтобы опоздать к Надзирательнице. А ты помнишь, как она обычно реагирует на задержки. — Мо Жань небрежно кивнул в сторону Чу Ваньнина и Сюэ Мэна. — К тому же они оба — старосты. А значит, под прямым покровительством директора. С такими возни слишком много.       — Этот тоже староста? — Мин Юй оценивающе разглядывал Чу Ваньнина в течении пары секунд. Хмыкнув, он все же нехотя ослабил хватку, и Си Чао послушно сделал то же самое.       Чу Ваньнин, получив свободу, не спешил поднимать с грязного асфальта упавшую сумку или поправлять сбившуюся на один бок шапку и развязанный шарф. Хмурясь, он смотрел прямо на Мо Жаня, но тот целенаправленно избегал его суровый взгляд.       — Погнали, парни. — бросил он, отворачиваясь и делая шаг в направлении приюта. — У нас впереди еще долгая ночь.       ***       То, насколько на самом деле долгой будет ночь, Мо Жань изначально не догадывался.       Конечно, каждый из них получил по двадцать ударов плетью по ладоням (Надзирательница милостиво сжалилась над забинтованными кистями Мо Жаня и отлупила выше, около локтей), но, как оказалось, это было не самое худшее.       Худшим было то, что Мо Жань никак не мог заснуть. Он раздраженно крутился на месте, пружины койки издавали неприятный скрип, он тер глаза, считал гребаных воображаемых овец, но все было бесполезно.       Перед глазами стоял Чу Ваньнин.       С хера ли я вообще об этом придурке думаю? Мо Жань чувствовал себя почти обиженным.       Нет, конечно, Чу Ваньнин был и остается высокомерным богатеньким выскочкой, который вызывает у Мо Жаня лишь ненависть, но…       Но вот только из головы он не шел. Будто на сетчатке глаз кто-то выжег его гневное лицо в тот момент, когда он стоял против компании явных бандитов без единого следа страха. Готовый защитить этого идиота по имени Сюэ Мэн.       Как же в этом дурацком приюте жарко.       Мо Жань откинул в сторону одеяло, почти застонав от безысходности. Черт возьми, почему… почему это зрелище казалось ему настолько притягательным? Красные щеки, горящий взгляд, где привычных лед мешался с пламенем гнева, сбившаяся на один бок белая шапка, оголяющая часть бледного уха… Такой контраст с привычным равнодушным холодом, что был свойственен ему в школе…       — А-Жань? — раздался сиплый от сна голос с верхней полки, и Мо Жань вздрогнул, вырванный из череды беспорядочных мыслей. — Не можешь заснуть?       — Кхм… — он издал невнятный хрип и откашлялся. — Кхм, да, не получается.       — Это… из-за Надзирательницы?       Если бы.       — Да, из-за нее. — врать Ши Мэю не хотелось, но говорить правду не хотелось намного больше.       Мо Жань мог слышать улыбку в чужом нежном голосе:       — Не переживай из-за этого, А-Жань. Попробуй заснуть, а завтра уже станет намного легче.       — Хорошо.       И правда, успокоил он себя, укладываясь поудобнее. Чу Ваньнин не стоил всех этих переживаний. В конце концов единственная любовь Мо Жаня — Ши Мэй, и это неизменно. А что до Чу Ваньнина… Наверняка, когда Мо Жань в следующий раз увидит его кислое лицо, от этого странного волнения не останется и следа.       Видимо, ночная рефлексия возымела эффект: по крайней мере, следующим утром Мо Жань больше не предавался этим бредовым мыслям. Даже несмотря на то, что проворочался полночи, он чувствовал себя неожиданно бодрым и выспавшимся: привычно шутил с Ши Мэем, пока спускался в столовую на завтрак, послушно съел остывшую рисовую кашу (которой, честно говоря, не доставало соли). На физике он даже соизволил вытащить из рюкзака учебник, чем заслужил пристальный взгляд Сяо-лаоши.       На перемене после второго урока он вновь наткнулся на Сюэ Мэна, тот полыхал злобным взглядом, вспоминая вчерашнее. Как бы его не раздражал этот павлин, тот и правда ничего не рассказал отцу, и Мо Жань не мог не почувствовать некий отблеск уважения.       Таким образом, к тому времени, как дело дошло до большой перемены (обычно выделяемой на обед, но в столовой были километровые очереди, да и у Мо Жаня с ребятами все равно не было денег на покупную еду) Мо Жань и думать забыл про Чу Ваньнина и про вчерашний «инцидент».       Однако наслаждение внутренней гармонией длилось недолго.       Они с Цзы Яном сидели на лестнице в главном здании в надежде скоротать перемену, когда мимо прошла толпа одиннадцатиклассников, направляясь в другой корпус. Часть из них осталась в холле и разбилась на небольшие группки: кто-то просто стоял, создавая толкучку, кто-то отдыхал на мягких кожаных диванчиках. Мо Жань лениво наблюдал за происходящим с высоты девятой ступени, пока Цзы Ян рядом пытался незаметно потягивать вейп.       И тут у Мо Жаня перехватило дыхание. Твою мать, успел подумать он, прежде чем податься всем телом вперед и впиться взглядом в одинокую высокую фигуру, появившуюся в дверях.       Чу Ваньнин выглядел так, как обычно: отстранённые холодные глаза, идеально выглаженная рубашка, сумка, неизменно висящая на одном плече. На первый взгляд ничего необычного, но…       Мо Жань медленно проследил взглядом его длинные ноги, спрятанные в свободных темных брюках, стройное тело с узкой талией, которую, наверное, можно было обхватить одной рукой, прямые волосы, спадающие на лоб, бледные тонкие губы на фоне фарфоровой кожи. Приподнятые глаза феникса, темные, словно угольки или ониксы, зрачки.       Черт возьми.       Он и правда поразительно красив.       Неужели он всегда выглядел так… так…?       Чу Ваньнин держал стопку тяжелых на вид книг и явно не собирался задерживаться в многолюдном зале: глаза смотрели строго перед собой, на лице — серьезное выражение. Он ни с кем не пересекался взглядами и не здоровался, торопясь пройти мимо всей этой толпы как можно скорее. Он даже не обратил никакого внимания на заинтересованные приторные шепотки стоящих рядом красавиц-старшеклассниц, от вида которых у Мо Жаня свело зубы.       Это еще что за чертовщина? Какого хрена они так вылупились на этого ботаника?!       Пока Мо Жань со сложным выражением лица рассматривал его худую фигуру, к Чу Ваньнину приблизился другой человек, и наваждение спало так же резко, как и появилось. Мо Жань вздрогнул, приходя в себя и надеясь, что никто не заметил его наверняка глупого выражения лица. Он тут же разозлился на себя.       Да что с ним не так?! Почему он опять пялился на этого ботаника, как ненормальный?       Однако стоило Мо Вэйюю заметить, кто именно подошел к Чу Ваньнину, как он снова вытаращил глаза.       Ши Мэй?       Нет, конечно, Мо Жань знал, что эти двое знакомы: как-никак, Чу Ваньнин староста всей одиннадцатой параллели, где учится и Ши Мэй, и вполне логично, что они обменивались парой фраз. Тем не менее Мо Жань испытал очень странное чувство, наблюдая за их взаимодействием. Которое, к тому же, на первый взгляд казалось довольно дружеским.       Ши Мэй улыбался своей обыкновенной теплой и нежной улыбкой, которую он дарил всем окружающим — может, даже немного более нежной, чем обычно. Его волосы красиво спадали на лоб, а глаза сияли полумесяцами, пока он увлеченно о чем-то рассказывал. Слушающий его Чу Ваньнин медленно кивал, когда слышал вопрос, но в остальном казался совершенно хладнокровным и отчужденным, будто и не с ним сейчас общался этот улыбчивый дружелюбный красавец.       Мо Жаню вдруг совсем не понравилось видеть их вместе. Может ли Чу Ваньнин рассказать Ши Мэю о вчерашнем? Тот наверняка расстроится, если узнает о том, как «развлекается» Мо Жань и его компания. А может, Чу Ваньнин еще и сам в обиде на него? Вчера он хмурился. Может…       Но ведь Чу Ваньнин не знает, что Мо Жань с Ши Мэем знакомы. Наверное. Если сам Ши Мэй не рассказал, но едва ли их общение могло свестись к такому руслу.       С чего Чу Ваньнину вообще было бы интересно обсуждать с ним такие темы?       Мысли так лихорадочно заполонили голову, что к тому времени как Мо Жань заметил еще шире расплывшуюся улыбку Ши Мэя, он уже с громким топотом спускался по центральной лестнице прямиком в направлении переговаривающейся парочки.       Первым его заметил Ши Мэй: округлил глаза и неуверенно улыбнулся, прерываясь на полуслове своего увлеченного рассказа.       — А-Жань!       Мо Жань ухмыльнулся ему, подходя ближе, и повернул голову в сторону Чу Ваньнина, который в этот момент тоже посмотрел на него. Острые, словно мечи брови свелись к переносице, а зрачки, казалось, слегка расширились. Мо Жаню показалось, что на лице Чу Ваньнина вдруг промелькнуло выражение почти детской растерянности, хотя, возможно, это было только иллюзией его распаленного сознания.       — Привет, Ши Мэй. — сказал Мо Жань, небрежно отворачиваясь от Чу Ваньнина, словно тот был пустым местом, и вновь улыбаясь своему возлюбленному. — А я тебя как раз искал.       — Правда? — слегка улыбнулся тот. — Что случилось?       Вашу мать, действительно, что же случилось.       — Ээ… — думай, Мо Жань, думай. — Я, кхм… Я хотел предложить тебе перекусить.       Офигенная причина, ничего не скажешь.       — Перекусить? — удивленно переспросил Ши Мэй, прекрасно зная, что они никогда не обедали вместе в школе.       — Ну, там в столовой такая очередь. — неловко рассмеялся Мо Жань, взъерошивая волосы на затылке. — И я подумал, что могу поделиться с тобой снэками. У меня завалялась парочка. Есть даже крекеры с твоим любимым вкусом.       Ши Мэй уставился на него круглыми глазами.       Почему он чувствует себя таким дебилом.       — Ох, это очень мило с твоей стороны, А-Жань. — Ши Мэй неуверенно улыбнулся. — Но я сейчас обсуждаю один важный проект вместе с Чу-гэ…       — Мне уже надо идти. — раздался за спиной Мо Жаня резкий ледяной голос, пробирающий до костей.       Чу Ваньнин смотрел куда-то мимо глаз собеседников, его лицо напоминало застывшую маску.       — Обедайте, мне надо идти.       После этого, не сказав больше ни слова, он развернулся и мгновенно затерялся в толпе.       Повисло молчание.       Мо Жаню не нравилось видеть Ши Мэя и Чу Ваньнина вместе, но то, как сложились обстоятельства сейчас, ему отчего-то нравилось еще меньше.       Он ощущал себя еще большим дебилом, чем минуту назад.       — А-Жань, мне, наверное, тоже надо идти. — виновато произнес Ши Мэй тем временем. — У меня тест по биологии, и я хотел повторить материал. Съедим снэки вечером, хорошо?       — Мм. — неопределенно промычал он в ответ, все еще в задумчивости глядя на то место, где недавно стоял Чу Ваньнин.       Ши Мэй бросил на него странный взгляд и ушел, а Мо Жань, мысленно настучав себе по башке каменной кувалдой, вернулся на девятую ступеньку, к Цзы Яну и его клубничному вейпу.       — Вот ведь занудный придурок. — пробормотал он себе под нос. — Нахрена так быстро сбежал?       ***       Может, изначально он и планировал прогулять сегодняшнюю отработку, но, вопреки здравому смыслу, ноги сами понесли его к кабинету в самой дальней части второго этажа.       Ко всему ко прочему Мо Жань (будто мало ему было унижения за сегодняшний день) обнаружил, что немного волнуется. Это осознание заставило его взъяриться, и он отвесил себе оплеуху: не мысленную, а самую настоящую.       Нашел, из-за чего переживать! Из-за встречи с каким-то несчастным хилым ботаником-богачом, который только и умеет, что смотреть на всех так, словно уже стал лауреатом Нобелевской премии.       Мо Жань встречал десятки таких, и каждого ненавидел. И Чу Ваньнина он ненавидел тоже!..       Просто хотел немного на него посмотреть.       Он остановился перед пошарпанной деревянной дверью, чувствуя, как в странном предвкушении щекочет желудок.       Небрежным движением он дернул ручку, распахивая кабинет, но стоило ему зайти внутрь, как он тут же замер на месте.       Пусто. В кабинете совершенно точно никого не было — только десяток одиноких парт.       Мо Жань сделал еще шаг.       Ничего, успокоил он себя. Во второй день Чу Ваньнин тоже немного опоздал, но все равно пришел. Сейчас наверняка будет также.       Успокоив себя подобными мыслями, Мо Жань непринужденно приблизился к своему столу. Исписанная гадостями крайняя у стены парта принадлежала ему, а Чу Ваньнин всегда занимал ту, что по центру. Сейчас обе они пустовали, но магическим образом центральная все равно казалась чище и прилежнее крайней.       Мо Жань уселся на стул и стал нетерпеливо постукивать перебинтованными пальцами по дереву. Минута. Две. Где этого придурка носит? Потерялся по дороге?       Чем дольше Мо Жань ждал, тем больше раздражался. В конце концов, после пятнадцати минут сидения и постукивания он начал что-то подозревать, и это заставило его рассвирепеть еще сильнее.       Как он посмел не прийти?!       Сначала заливает про послушание школьным правилам и учительским наказам, а потом с чистой совестью их игнорирует! Чу Ваньнин, а ты не такой святоша, каким казался!       Злость буквально заставила Мо Жаня сцепить зубы и сжать незажившие руки в кулак, но он не двинулся с места, убеждая себя, что Чу Ваньнин мог просто задержаться на своем собрании зубрил-старост и вот-вот придет. С каждой просиженной минутой он все сильнее ощущал себя идиотом и все больше проклинал Чу Ваньнина, однако продолжал ждать.       В конце концов, когда часы показали семь вечера, знаменуя об окончании отработки, Мо Жань убедился окончательно.       Чу Ваньнин не придет.