Кассиопея на ладони

      В спортзале пахло потом, резиной и кедами.       Утренние лучи зимнего солнца пробивались сквозь сетку на окнах, вырисовывая на блестящем паркете причудливые клетки. Помещение было довольно просторным: высокие потолки, натянутая через весь зал волейбольная сетка, всякая спортивная дребедень вроде мячей, канатов, матов и турникетов, у стен — даже некое подобие трибун.       Мо Вэйюй успешно затерялся среди толпы одиннадцатиклассников, спрятавшись на последнем ряду зрительских сидений. Отсюда все было видно, как на ладони, и он мог продолжить наблюдение, оставаясь незамеченным.       На самом деле, в этот самый момент ему следовало находиться на уроке Лу-лаоши и учить неправильные глаголы английского языка, как и любому другому прилежному десятикласснику, но кто виноват, что у параллели одиннадцатых классов тем же уроком стояла физическая культура.       А еще ему отчаянно хотелось увидеть Чу Ваньнина в спортивной одежде. Да и в принципе увидеть самого Чу Ваньнина.       Осознание этой новообретенной зависимости от чужого присутствия сначала даже испугало Мо Жаня, но он быстро отогнал от себя эти мысли: в конце концов, Чу Ваньнин у него теперь стойко ассоциировался с физическим наслаждением, так что ничего удивительного, что на подсознательном уровне он чувствовал потребность видеть этого человека как можно чаще.       Даже если это означает очередной прогулянный урок английского.       Он сильнее натянул на глаза козырек кепки и стал искать взглядом объект своего интереса. Здесь находилось около шестидесяти человек, почти вся параллель, так что с первого взгляда нужного человека найти было не так просто. К тому же, спортзал был разделен на несколько частей для специализированных занятий: в одном месте группа учеников сдавала нормативы на отжимания, в другой — бросала в кольца мячи, в третьей — бегом наматывала круги по всему залу, из последних сил переставляя ноги. Внезапно он наткнулся взглядом на одинокую фигуру, сидящую на трибунах на три ряда ниже него, и Мо Жань чуть не влепил себе пощечину.       Ши Мэй!       Как он мог про него забыть! Тот подвернул ногу несколько дней назад и теперь был освобожден от спортивных занятий: в конце концов, они с Чу Ваньнином с одной параллели, пусть и в разных классах, а тренер Ли требовал, чтобы освобожденные все равно приходили на занятия и наблюдали за тренировкой других.       Решив, что встречи с возлюбленным лучше избегать, чтобы не нарваться на неловкие вопросы, Мо Жань отодвинулся на пару мест дальше и перевел взгляд обратно в зал.       Чу Ваньнина удалось обнаружить среди группы бегунов: одетый в белую майку, мешком висящую на худом теле, и белые спортивные штаны, он бежал где-то в центре колонны, не слишком быстро и не слишком медленно, идеально следуя технике, заявленной тренером. Ничто в его лице не выдавало усталости. Выражение оставалось привычно спокойным и сосредоточенным, разве что щеки раскраснелись, а грудь вздымалась чаще обычного.       Когда тренер Ли — высокий накаченный мужчина в возрасте — наконец свистнул в свисток, группа замедлилась, переходя на шаг. Чу Ваньнин, переводя дыхание, отделился от компании и неторопливо подошел к своей сумке, чтобы достать бутылку с водой.       Пусть он и пытался выглядеть бесстрастным, его глотки были жадными, а лицо горело, невольно вызывая определенные воспоминания, так что Мо Жань, наблюдающий за ним, не отводя взгляд, почувствовал, как пересохло в горле.       Черт возьми, приходить сюда и смотреть на разгоряченного бегом Чу Ваньнина было точно хорошей идеей?..       Группа бегунов, смеясь и переговариваясь, обосновалась в противоположной части зала, наслаждаясь пятиминутным перерывом. Их компания выглядела шумной, сплоченной и веселой. Один Чу Ваньнин, неловко замерев, остался стоять в стороне. Его безэмоциональное лицо ничего не выражало, излучая привычное ему недружелюбие и холод.       Затем, когда короткий отдых закончился, Чу Ваньнин с группой вернулись к упражнениям: начали с базовой разминки, продолжили подтягиваниями и отжиманиями. Чу Ваньнин, несмотря на свое хрупкое телосложение, оказался не таким хилым, как могло показаться на первый взгляд и исправно выполнял каждое действие с профессиональной точностью.       Подумав о том, что тот, вероятно, перечитал кучу библиотечных пособий по типу «Как правильно приседать», Мо Жань не смог сдержать смешок.       Словом, Чу Ваньнин находился в самом центре коллектива и участвовал в каждой активности, однако…       Однако никто ни разу не подошел к нему и не завязал разговор, не перекинулся даже вежливой банальной фразой по типу: «Эй, ты следующий в очереди на турникет!». Все вели себя так, словно его вообще не существовало — только разве что могли с опаской покоситься в его сторону, и не более того.       Возможно, будь Мо Жань менее увлечен созерцанием чужих спутанных темных волос, красных щек и лба, покрытого испариной, он бы обратил внимания на эту странность. Но ему было все равно — гораздо больше он раздумывал о том, как хочет поскорее затащить Чу Ваньнина в тесное помещение и как следует отыметь.       Эта фантазия вдруг стала преследовать его с завидной частотой, хотя раньше он даже не задумывался над тем, чтобы сделать это по-настоящему, так, как это делают взрослые.       Ребята из приюта рассказывали, как это приятно: намного приятнее, чем рукой или даже ртом. Мо Жаню, на самом деле, было просто достаточно простой совместной дрочки — он не думал, что есть что-то приятнее этого. Однако в один из вечеров он задумался…       Какого бы было ощущать себя… внутри Чу Ваньнина? Охваченным этой неизведанной узостью разгоряченного тела под собой, такого открытого и обнаженного, сдавшегося и подчиненного? Насколько это приятно?..       — Эй, ты, парень! Эй, на последнем ряду! Оглох, что ли?       Мо Жань вздрогнул, вырванный из пучины своих страстных фантазий. Громогласный голос тренера пронесся по залу:       — У этой группы не хватает игрока, а ты на вид крепкий. Ноги в руки и двигай на волейбольное поле!       Мо Жань недоуменно уставился на тренера Ли, совершенно не ожидав подобного поворота событий. Тот, видимо, был настолько увлечен будущей игрой, что даже не заметил, что сидящий на трибунах парень не из параллели одиннадцатых классов.       В окружении десятка любопытных глаз, Мо Жань чувствовал себя слегка неловко. Видимо, его конспирационный план провалился по всем фронтам. Тут и там раздавались смешки тех, кто узнал в нем хулигана-прогульщика из десятого класса.       Он столкнулся с недоуменным взглядом Ши Мэя и виновато улыбнулся. Чу Ваньнин тоже смотрел на него, нахмурив брови и застыв посреди незаконченного упражнения.       — Я всегда готов помочь, тренер. — с напускной уверенностью ухмыльнулся Мо Жань, лениво вскакивая с сиденья и в два счета оказываясь на волейбольной площадке.       Почему бы не повеселиться? Затылок жег недовольный взгляд Чу Ваньнина, но это вызывало только эйфорию, сродни которой чувствует первоклассник, на которого обратила внимание самая красивая девчонка класса.       Подгоняемый захватившим его азартом, Мо Жань позволил себе выложиться на полную: конечно, он умел играть в волейбол, и делал это довольно неплохо. В конце концов, у приютских детей было не так много развлечений, а для спортивных игр не требовалось дорогого инвентаря — только свободное пространство и импровизированная сетка, состоящая из натянутого между двумя столбами каната.       — Вау, чувак, да ты крут! — один парень из его команды издал радостный вопль, когда мяч, запущенный Мо Жанем, снова коснулся земли в пределах поля. — Знал бы, что ты так играешь, давно предложил бы тебе попробоваться в школьную волейбольную команду!       Мо Жань только ухмыльнулся в ответ:       — Не хочу с этим заморачиваться. Вся эта школьная спортивная хрень — такая скука.       Он бросил взгляд в сторону, в тот угол, где группа Чу Ваньнина продолжала свои занятия. Тот усердно выполнял упражнения, даже не смотря в его направлении, но Мо Жань все равно порой чувствовал на себе редкие короткие взгляды.       Он вдруг подумал: интересно, играет ли Чу Ваньнин в волейбол или в принципе в какую–либо игру с мячом?       Наверняка нет.       Он ведь так боится ранить свои руки.       Мо Жань покосился на собственные разбитые нескладные лапищи, годные только на то, чтобы резкими ударами отбивать мячи. Или набивать кому-то лицо. Ему не нравился вид своих рук.       Ожидаемо, его команда выиграла с разгромным счетом «14:7», сразу после того, как Мо Жань отбил летящий в него мяч обратно на чужое поле.       — Блестяще! Просто блестяще! — тренер по-дружески хлопнул его по плечу. — Как тебя зовут? Почему я не помню такого талантливого игрока?!       Мо Жань улыбнулся, сверкая ямочками на щеках: — Просто я постоянно прогуливал ваши занятия, Ли-лаоши.       К счастью для Мо Жаня, он успел сбежать до того, как до тренера Ли дошло сказанное. Подмигнув на прощание хорошенькой одиннадцатикласснице, строящей ему глазки, он умчался восвояси под хохот товарищей по волейбольной команде.       Сам урок закончился минут пять назад, и Чу Ваньнина в зале уже не было.       Мо Жань проницательно предположил, что тот предпочитает идти в душ одним из последних, когда народу оставалось совсем немного, и оказался прав. Сумка Чу Ваньнина сиротливо лежала на скамье в полупустой раздевалке. Учеников тут уже не было — только два чужих рюкзака валялись в другом конце помещения — видимо, их обладатели тоже предпочитали мыться последними.       Конечно, Мо Жань не стал ломиться в душевую кабинку Чу Ваньнина, когда в соседних мылась пара других ребят (в конце концов, он был не настолько бесстыден), поэтому просто сел дожидаться его около спортивной сумки.       Через несколько минут дверь в душевую открылась, и из нее показался Чу Ваньнин. У Мо Жаня перехватило дыхание: тот был полностью обнажен, не считая полотенца, повязанного на бедрах. Молочно-белая кожа груди усеяна каплями воды, притягивая взор, подобно фарфоровой статуэтке, из-под полотенца то и дело мелькали длинные тонкие ноги, с острыми, угловатыми коленками, по которым так хотелось провести рукой.       Чу Ваньнин вздрогнул, увидев Мо Жаня, и замер на полпути:       — Зачем ты пришел?       Мо Жань лукаво улыбнулся:       — Гэгэ не догадывается?       Чу Ваньнин еще с секунду смотрел на него ничего не выражающим взглядом, затем опустил взгляд и подошел к своей сумке. Мо Жаню не оставалось ничего, кроме как снова уставиться на бледную грудь перед собой: тело Чу Ваньнина было хрупким, с выступающими ребрами, но не мягким и не женственным. Руки тонкие, покрытые мурашками от холода, на груди — ореолы розовых сосков, единственное, что добавляло красок бледной коже.       Интересно, что, если к ним прикоснуться?..       Мо Жань едва не совершил задуманное, когда вдруг заметил странные следы на внутренней стороне плеч Чу Ваньнина — череда желтоватых небольших отметин, усеявшая белую кожу.       — Что это? — нахмурился он, хватая Чу Ваньнина за локоть и заставляя вытянуть руку вперед.       Тот отшатнулся, ошеломленный внезапным физическим контактом, и непонимающе проследил за его взглядом. Темные глаза феникса чуть расширились, стоило ему увидеть, что так удивило Мо Жаня.       — Отпусти меня. — тихо потребовал он голосом, в котором смешались гнев и испуг. — Упал. Наверное, остались синяки.       Мо Жань хмыкнул, послушно ослабляя хватку. Он, может, и поразмышлял бы над этим подольше, если бы не был так захвачен видом чужой обнаженной кожи.       — Такой неуклюжий. Кажется, мне стоит лучше за тобой присматривать, чтобы больше не падал, а?..       Он пристроил свои крупные ладони на узкой талии, чувствуя под собой прохладу голой кожи, и притянул ближе, жадно впиваясь в тонкие губы и не обращая внимания на попытки сопротивления. Ткань его шорт уже оттягивало возбуждение.       — Сюда вот-вот кто-то зайдет! — прошипел Чу Ваньнин, с силой отрывая от себя вконец потерявшего здравый разум парня. — Мо Жань!       Мо Вэйюй же был так рад вновь услышать успевшую стать привычной ругань Чу Ваньнина — в последнее время он все больше молчал — что совсем не обращал внимания на предупреждение:       — Ох, мой гэгэ снова злится… Знает ли он, что так я хочу его еще сильнее?..       Подбадриваемый риском быть обнаруженными, Мо Жань снова с азартом припал к чужим губам, упоенно наслаждаясь горячими касаниями, и дал волю своим зубам, заставляя Чу Ваньнина болезненно хватать ртом воздух.       В какой-то момент рядом послышались внезапные громкие шаги, и Мо Жань успел отскочить от Чу Ваньнина как раз в тот самый момент, когда дверь в раздевалку отворилась со звонким щелчком.       — А-Жань?..       Им потребовалась минута, чтобы осознать, что отворилась не та дверь, что вела в душевые, а другая, что выходила в коридор. Вошедшим оказался ни кто иной, как Ши Мэй: такой же красивый, как и всегда, он ошарашенно замер на пороге, смотря на них со сложным выражением лица.       — Ши Мэй! — воскликнул Мо Жань слегка растерянно, однако быстро пришел в себя, выставляя перед бедрами рюкзак и нервно улыбаясь привычной нагловатой улыбкой. — Я как раз хотел тебя найти, но встретил только Чу-гэ. Он сказал, что ты уже ушел.       Он бросил быстрый взгляд на Чу Ваньнина: тот уже отвернулся, быстро натягивая брюки и застегивая на рубашке пуговицы, но с того угла, где стоял Мо Жань, были отчетливо видны его горящие уши.       С секунду Ши Мэй напряженно разглядывал их нечитаемым взглядом, а потом мягко улыбнулся:       — Как хорошо, что наши желания совпали. Я тоже тебя искал, А-Жань. Почему ты прогулял свой урок?       Мо Жань облегченно выдохнул про себя: Ши Мэй ничего не мог увидеть. К тому моменту, как тот отворил дверь, он уже успел отойти от Чу Ваньнина минимум на несколько шагов. А что подозрительного в том, что они просто стояли рядом? В этом абсолютно нет ничего такого!       Окончательно успокоив себя, он подумал о том, как, должно быть, сейчас стыдно Чу Ваньнину, и не смог сдержать улыбку.       — Ты знаешь, какая скука эти уроки английского. Я подумал, что будет гораздо интереснее пробраться в спортзал и посмотреть на игру. Кто знал, что удача мне улыбнется, и я даже сам в ней поучаствую, ха-ха.       Расслабившись, Мо Жань рассмеялся, полностью забывая о Чу Ваньнине и устремляя все внимание на возлюбленного:       — А ты почему меня искал?       Ши Мэй выглядел слегка смущенным:       — Хотел прогуляться на перемене. В школьном дворе развесили новогодние фонарики — я подумал, было бы здорово полюбоваться на них вместе.       В душе Мо Жаня запели иволги, а сердце затрепетало от счастья. Ши Мэй сам предложил ему полюбоваться на фонари! Он тоже хотел провести время вместе! Это была настоящая удача — Мо Вэйюй был готов сиять от ликования.       — Конечно, я с радостью пойду с тобой! — широко улыбнулся он, обнажая очаровательные ямочки на щеках. — Ты такой милый, Ши Мэй!       Ши Мэй мягко улыбнулся, а потом, казалось, слегка замялся, бросив взгляд за спину Мо Жаня:       — Чу-гэ, хотите пойти с нами?       Радостное настроение Мо Жаня слегка поблекло. Зачем это звать с собой Чу Ваньнина? Разве они не могут повеселиться наедине?       Он недовольно нахмурился, а Чу Ваньнин за его спиной, судя по всему, молча покачал головой, выражая отказ, потому что Ши Мэй только вздохнул.       — Пошли скорее. — поторопил его Мо Жань, беря мягкую ладонь в свою и утягивая за собой. — Перемена скоро кончится, мы можем не успеть.       Ши Мэй тихо рассмеялся, позволяя увести себя прочь. Его пальцы — гладкие, мягкие и теплые, были приятны на ощупь, словно шелк. Мо Жань вышел из раздевалки первым, так ни разу и не обернувшись на Чу Ваньнина.       — Мне показалось, или Чу-гэ выглядел напряженным? — задумчиво спросил Ши Мэй, когда они, захватив из гардеробной куртки, вышли на улицу и теперь двигались в сторону школьного двора, огибая здание по хрустящей под ногами гравийной дорожке.       Мо Жань скосил взгляд, обнаружив, что Ши Мэй внимательно на него смотрит.       — Ты же его знаешь. Он вечно чем-то недоволен. — закатил глаза он в ответ. — Я бы больше удивился, если бы увидел на его лице улыбку.       — Вы… ругались, пока я не вошел?       Этот вопрос застал Мо Жаня врасплох, так, что он чуть не споткнулся об очередной мелкий камешек.       — Что за глупость! — слегка нервно рассмеялся он. — Этот высокомерный выскочка, конечно, часто мной недоволен, но дело никогда не доходило до полноценной ссоры… Зачем мы вообще обсуждаем этого зануду?.. Смотри, вон там!       Мо Жань ускорил шаг, увлекая Ши Мэя за собой, и вскоре они оказались в школьном саду, огороженным невысоким забором. Вишня давным-давно отцвела, оставив после себя только хрупкие ветви, несущие воспоминания о былой красоте, однако сейчас мрачный некогда двор оказался подобен сказке: меж ветвей висели красно-желтые фонарики, преображая привычный бесцветный мир. На каждом бумажном куполе неизменно красовался мифический дракон разных цветов и размеров.       — Какая красота. — завороженно выдохнул Ши Мэй, с улыбкой разглядывая одну из гирлянд.       Здесь было много других учеников, которые тоже решили разнообразить свой обеденный перерыв. Кто-то даже принес сюда стаканчики с чаем, и теперь целые группы сидели на скамейках и весело перекрикивались.       Мо Жаню тоже понравилось это место. Пустынный и мрачный двор теперь был преображен сиянием десятка самодельных фонариков. Даже такой невежда, как он, не мог не оценить подобную красоту.       Он повернулся, чтобы посмотреть на Ши Мэя: его завороженный взгляд округлых глаз цвета персика скользил по округе, щеки горели на морозе, ветер трепал черные пряди, а сам он выглядел как самое прекрасное сновидение.       Но Мо Жань вдруг подумал о том, как падающий отсвет красных фонарей смотрелся бы на бледной коже Чу Ваньнина — может, это подарило бы красок вечно бесцветной картине его лица.       На обратном пути в здание школы они столкнулись с Сюэ Мэном; причем Мо Жань столкнулся с ним в буквальном смысле — почти налетел на идущего впереди парня, поскользнувшись на заледенелом гравии.       — Смотри куда прешь… Эй, псина, так это ты! — Сюэ Мэн позеленел от гнева. — Специально меня толкнул, да?!       — Конечно, Мэнмэн, мне ведь совсем нечем заняться.       — Я тебе сейчас!..       — Сюэ Мэн, он не нарочно. — примиряюще улыбнулся Ши Мэй. — Здесь просто очень скользко.       — Вечно ты его защищаешь. — насупился тот, злобно зыркнув в сторону Мо Жаня, но все же успокоился. — Зачем только возишься с этим сукиным сыном?       — Все дело в моем особом шарме, малыш Сюэ. Хочешь, и на тебе мои чары испытаем?       — Еще раз назовешь меня «малышом Сюэ» и я…       — Ты ходил на вчерашнее собрание старост? — вмешался Ши Мэй до того, как разговор перерастет в очередную перебранку. — Есть какие-нибудь интересные новости?       Ши Мэй, пусть и был на год старше, часто общался с Сюэ Мэном: когда-то два года назад они вместе делали проект про загрязнение воздуха в Пекине, и с тех пор порой разговаривали друг с другом, хоть и не были слишком близки. Мо Жань вообще не понимал, о чем могут общаться эти двое — уж слишком разными они казались.       — Ходил. — Сюэ Мэн мгновенно оживился, и даже его большие темные глаза слегка заблестели от волнения. — Подготовка к концерту идет полным ходом! Зал уже украшен, и теперь идут постоянные репетиции.       — Правда? Какие номера будут ставить?       — Девочки из танцевального кружка планируют традиционный танец в ханьфу. — по тону Сюэ Мэна было понятно, что он не слишком впечатлен этой идеей. — Такая банальность! Но они настаивали. Многие собираются разыгрывать сценки. А еще музыкальные номера. От пиликанья скрипок до сих пор звенит в ушах! Неужели нельзя сначала научиться играть, а потом уже рваться на сцену?!       — Они и так нормально играют. Это у тебя в голове звенит — в ней слишком пусто. — вставил Мо Жань, за что тут же получил ощутимый толчок под ребра.       — А кто еще будет выступать? — с примирительной улыбкой вновь поспешил на помощь Ши Мэй.       На лице Сюэ Мэна возникло одухотворенное выражение искреннего восхищения:       — Я жду только выступления Чу-лаоши! Он не репетирует в актовом зале, так что я даже не знаю, что он будет играть. Наверняка это будет что-то невообразимо прекрасное! Он столько лет занимается музыкой — играет, как профессионал!..       Мо Жань почувствовал, как при упоминании этого имени у него почему-то ускорился пульс. Внешне он оставался абсолютно спокоен:       — Почему ты называешь его Чу-лаоши? Он тебе не учитель.       — Не учитель! — запальчиво согласился Сюэ Мэн, сверкая глазами. — Но я им восхищаюсь и хочу быть на него похожим. Он такой умный и ответственный! А еще добрый и всегда придет на помощь!       — Мы точно говорим об одном человеке? — рассмеялся Мо Жань. — Чу Ваньнин? Добрый? Всегда придет на помощь? Ха-ха!       Перед его глазами пронеслось красивое в своем высокомерии лицо — холодное и равнодушное. Этот человек никак не вязался с данной Сюэ Мэном характеристикой. О чем вообще говорит этот павлин?..       — Не смей оскорблять Чу-лаоши! — гневно воскликнул Сюэ Мэн, не на шутку разозленный. — Он в сотни… нет, в тысячи раз лучше любого, и тебя в том числе! Такому как ты, грязная псина, с ним никогда не сравниться!       Мо Жаня вдруг очень разозлило это глупое заступничество. Он презрительно скривился:       — Умолкни уже. Если тебе хочется быть похожим на этого заносчивого выскочку, то пожалуйста. Мне до этого дела нет.       — Мо Вэйюй, ты!..       — Вас слышно на другом конце школы. — внезапно прервал их чужой голос, тягучий и манерный, словно говоривший оказывал огромную милость, обращаясь к собеседнику. Тонкая рука с черными ногтями и десятком дорогих колец опустилась на плечо Сюэ Мэна, слегка надавив, и перед ними появился высокий и красивый молодой человек с примечательными светлыми волосами, спадающими на лоб изящными прядями. Он улыбался:       — Опять повздорил с кем-то, а, Сюэ Мэн?       Заносчивые повадки, вызывающая внешность и хитрая улыбка… Кто это мог быть, кроме младшего Мэй Ханьсюэ?       — Отвали. — буркнул Сюэ Мэн, стряхивая с плеча чужую руку.       — Как я могу отвалить, когда мой молодой господин так яростно с кем-то спорит? — элегантно склонив голову набок, засмеялся Мэй Ханьсюэ, чем заставил Сюэ Мэна задохнуться от ярости и возмущения.       — Ах ты подонок! Сукин сын! — теперь его лицо совсем раскраснелось, и он, позабыв про Мо Жаня, гневно уставился на манерного парня рядом. — Дерьма кусок! Получить хочешь?!       — Очень соблазнительное предложение. — рассмеялся Мэй Ханьсюэ, легким и плавным, как звон колокольчика, голосом.       — Ты!..       Мо Жань и Ши Мэй переглянулись, безмолвно соглашаясь оставить этих двоих наедине. Заметив, что они уходят, Сюэ Мэн оторвался от спора с Мэй Ханьсюэ и гневно прокричал им вслед:       — Чу-лаоши — самый лучший староста! Он в принципе самый лучший! Понял, псина?!       Мо Жань только закатил глаза:       — Этот павлин и правда чокнутый.       ***       В конце недели выпал первый снег.       В памяти Мо Вэйюя это событие, даже спустя много лет после того дня, осталось связанно с чужими розоватыми щеками, красным кончиком холодного носа и хлопьями снежинок на белой вязаной шапке.       Последняя отработка закончилась еще в прошлую пятницу, так что Мо Жань, подождав Чу Ваньнина после уроков, предложил прогуляться. Так по-детски и глупо — у Чу Ваньнина, наверняка, полным-полно дел, да и самому Мо Жаню лучше было бы не страдать всякой ерундой, отдающей гнилым привкусом дешевой романтики.       Но Чу Ваньнин согласился: точнее, просто не стал возражать, хотя последнее время он едва ли говорил при нем хоть два слова и все чаще молчал. Взглянув на Мо Жаня ничего не выражающим взглядом, он пошел на выход из школьного здания.       — Ого. — выдохнул Мо Жань, любуясь на картину, что предстала перед глазами.       Снежинки кружились в воздухе, плавно опускаясь на землю, что была уже устлана тонким белым ковром. Хлопья снега быстро таили, стоило им упасть на горячую человеческую кожу, оставаясь каплями на щеках и ресницах. Привычная серость города вдруг в одночасье оказалась объята этой ослепительной белоснежной пеленой, преображающей надоедливый в своей мрачности пейзаж.       Они неторопливо пошли вниз по улице, сами не зная, куда направляются. Каждый шаг отдавался тихим поскрипыванием снега под ботинками и следами на сверкающем белом полотне.       Мо Жань — вдруг отчего-то до-странности счастливый — сказал:       — Пару дней назад встретил Мэнмэна. Я и не знал, что у тебя такой преданный фанат. — он ухмыльнулся, Чу Ваньнин же, ожидаемо, ничего не ответил. — Все уши мне прожужжал про твой музыкальный номер на новогоднем концерте. А мне ты даже не сказал, что будешь выступать!       — Хм.       — Впрочем, сейчас это уже неважно. Я все равно приду и посмотрю.       Мо Жань бросил задорный взгляд на Чу Ваньнина. Тот шел, зарывшись носом в теплый вязаный синий шарф, укутанный, словно снеговик, но по виднеющимся обветренным красным щекам было видно, как он замерз. Снежинки оседали на длинные темные ресницы и лоб, тут же тая, словно в доказательство, что человек под ними не был вырезанной из мрамора холодной статуей.       Чу Ваньнин заметил чужой взгляд и нахмурился.       — Что-то не так?       Мо Жань покачал головой, тщетно пытаясь сдержать улыбку.       Почему в этой глупой шапке и в порывах зимнего ветра, в снежинках, падающих с неба, Чу Ваньнин вдруг выглядел таким красивым?..       От одного взгляда на него такого, Мо Жань забывал о всей своей ненависти и презрении.       Влекомый неожиданным порывом, он протянул руку и начал легкими быстрыми движениями отряхивать от снега вязаную шапку Чу Ваньнина, так, что хлопья снежинок летели во все стороны, едва на попадая в глаза. Чу Ваньнин замер, застигнутый врасплох такими внезапными и несвойственными Мо Жаню действиями. Темные глаза чуть расширились от удивления, в черных зрачках был виден силуэт человека напротив. Не в силах противостоять искушению, Мо Жань бросил быстрый взгляд по сторонам — никого — а затем припал к холодным потрескавшимся от мороза губам коротким поцелуем, крадя это мимолетное мгновение близости.       Оторвавшись, он снисходительно усмехнулся — Чу Ваньнин смущенно спрятал нос обратно в шарф, скрывая глаза за веером усеянных тающими снежинками ресниц.       — Долго отсюда до твоего дома?       — Ты замерз?       Они произнесли это почти одновременно — голос Чу Ваньнина был едва слышен — и Мо Жань удивленно вскинул голову:       — Я? Замерз?       Ему казалось, что, если кто из них и напоминал закоченевшую от мороза ледышку, так это точно не он.       Чу Ваньнин кивнул в подтверждение своих слов и тихо добавил:       — Твоя куртка.       — Что с ней не так?       — Она осенняя. А еще ты без перчаток и без шапки. Замерз?       Мо Жань растерянно уставился на него. Он никогда не обращал особого внимания на то, во что был одет.       — Нет…       Чу Ваньнин строго нахмурился и произнес не принимающим возражения тоном:       — Иди за мной. Почему посреди зимы ты ходишь без подобающей одежды? Ты еще глупее, чем я думал!       В такие моменты Мо Жань как-то сразу вспоминал, кто из них старше. К тому же это было самое больше количество слов, что он слышал от Чу Ваньнина с тех самых пор, как впервые поцеловал его в том кабинете: обескураженность Мо Вэйюя была полностью оправдана.       Он послушно поплелся следом за Чу Ваньнином и только спустя минут сменил недоумение на гнев.       Черт тебя дери, и вот этого человека Сюэ Мэн назвал «самым добрым и лучшим на свете»?! Да ему бы только оскорбить на пустом месте лишний раз! Сукин сын!       Когда спустя десять минут непрерывной ходьбы Чу Ваньнин остановился у вывески кофейни в европейском стиле, с большими окнами в пол и запахом выпечки из-за двери, Мо Жань неловко попятился назад.       — Я не пойду туда.       Не мог же он сказать: «Я никогда не был в таком приличном месте»?! Его максимумом были мелкие уличные лапшичные и круглосуточные дешевые магазины, куда кроме приютских захаживали только тараканы, а Чу Ваньнин привел его сюда?..       Чу Ваньнин снова нахмурился:       — Зайдем. Ты согреешься. Я заплачу.       Болезненная гордость на мгновение приподняла голову, но тут же стушевалась под упрямым взглядом. Поколебавшись пару секунд, Мо Жань все же поднялся вслед за Чу Ваньнином по ступенькам в теплое просторное помещение. Стоило оказаться внутри, как он тут же почувствовал запах денег — денег посетителей. Это место однозначно было дорогим и востребованным. Большое светлое пространство заставлено десятком стеклянных столиков, за которыми сидело довольно много для такого часа людей — влюбленные парочки, студенты с ноутбуками, в углу даже обосновалась шумная компания школьников. Здесь отдавало непривычным европейским антуражем: начиная от английских названий напитков, заканчивая американскими попсовыми рождественскими песнями, звучащими из колонок.       Мо Жань чувствовал себя, мягко говоря, неуютно в подобном окружении, хоть ничем и не показывал своего смятения — в конце концов, только ему одному было известно, какая он бродячая шавка на самом деле, принадлежащая к совсем иному социальному классу и совсем иному миру.       — Мо Жань? — Чу Ваньнин обернулся, хмурясь. — Я закажу тебе чай.       Мо Жань кивнул, вставая рядом, пока Чу Ваньнин делал заказ у молодого бариста с новогодним колпаком на голове. Он выглядел так забавно, пока выбирал сладости — хмурился с такой дотошностью, словно ломал голову над математической задачей, а не изучал начинки эклеров.       Они присели за дальний столик у окна, ожидая, пока принесут горячий чай и парочку сладких булочек. Здесь было вполне уютно и тепло, особенно на контрасте с разыгравшейся за окном вьюгой. На хрупком стеклянном столике стояла ваза с одинокой розовой гвоздикой, в которую Мо Жань потыкал пальцем, чуть не заслужив выговор от Чу Ваньнина. Остальных посетителей было почти не видно, что создавало приятное ощущение уединения — они сидели в противоположной от входа части помещения, скрытой за стойкой.       — Пока не принесли чай, схожу помыть руки. — сказал Мо Жань, вставая и насмешливо подмигивая. — Не съедай без меня все сладости.       — Хорошо. — спокойно произнес Чу Ваньнин и стянул с головы шапку, обнажив слегка растрепанные темные волосы. — Я подожду тебя.       Уборная располагалась в противоположной части кофейни — той самой, где сидела основная масса посетителей. Вокруг стоял шум голосов и хохот, почти заглушая «Last Christmas», непрерывно играющую по радио уже третий круг подряд. Влюбленная парочка у окна ела один десерт на двоих, студенты напряженно пялились в экраны своих ноутбуков, куча школьников весело смеялась над чьей–то шуткой. Внезапно среди всего этого гама Мо Жань расслышал знакомый голос. Он бросил взгляд в толпу ребят своего возраста, тут же натыкаясь взглядом на красивое улыбающееся лицо, изящное, словно лепестки роз.       — Ши Мэй? — удивленно спросил он, никак не ожидав встретить возлюбленного в таком месте.       Тот, услышав свой голос, резко обернулся, вкидывая прекрасный персиковый взгляд вверх, и, заметив Мо Жаня, расплылся в широкой и нежной улыбке:       — А-Жань!       — Что ты здесь делаешь?       Ши Мэй поднялся со своего места, подходя ближе и беря его под руку:       — Это мои одноклассники. Мы зашли после школы обсудить проект, но уже закончили, так что теперь просто болтаем. А ты как здесь оказался?       Он смотрел так нежно и улыбался так ласково, что Мо Жань мигом отмел вариант сказать правду:       — Да вот… Гулял, решил зайти погреться.       — Тогда я очень рад этому совпадению. — смех Ши Мэя был подобен мягкому шепоту ветра. — Может, присядешь рядом со мной? Ненадолго, минут на пять? Я как раз хотел обсудить с тобой одну важную вещь.       Мо Жань слегка заколебался под ласковым взглядом возлюбленного:       — Хорошо, только если на пять минут.       Он был безмерно счастлив предложению Ши Мэя и просто не мог найти в себе сил отказаться. В любом случае, с Чу Ваньнином ничего не случится, если он немного подождет, верно? Мо Жань просто узнает, что за важную вещь хотел обсудить Ши Мэй, и сразу вернется обратно.       Компания за столом была довольно большая, человек восемь-девять, и каждый приветственно кивнул Мо Жаню, пока тот садился на один из стульев рядом с Ши Мэем. Перед ним на столе стояла недопитая кружка кофе и парочка несъеденных шоколадных печений.       — Попробуй это, А-Жань. Они очень вкусные. Я бы и сам съел, но в меня уже не влезет.       Мо Жань, завороженный этой чарующей добротой и заботой, охотно надкусил приторную сладость, ощущая на языке растекающийся вкус шоколада.       — Ты такой растяпа. — внезапно рассмеялся Ши Мэй и протянул руку, аккуратно стряхивая крошки с его губ. Мо Жань замер, окончательно обескураженный, не зная, как реагировать на подобное. — Все печенье осталось на твоих губах.       Мо Жань хмыкнул, расплываясь в довольной улыбке, и сделал очередной жадный укус, показательно пачкая рот еще больше, на что Ши Мэй только покачал головой в притворном неодобрении и протянул ему салфетку.       Угостив Мо Жаня сладостями, он напоил его ароматным чаем, попросив официанта принести дополнительную кружку, и сказал:       — Я просто подумал… Вдруг ты хочешь пойти вместе со мной на новогодний концерт? — заметив удивленное выражение Мо Жаня, Ши Мэй поспешил добавить. — Мы могли бы просто сесть рядом, и, например, сходить в какое-нибудь кафе после окончания. Я заплачу! Я специально накопил карманных денег… Что думаешь?       Глядя на робкую улыбку Ши Мэя и на его неуверенный взгляд, полный надежды, Мо Жань чувствовал, как сбываются все желания последних лет. Ши Мэй уже второй раз зовет его на встречу! Сам! Это было похоже на сон — Мо Жань никогда не верил, что подобное действительно произойдет.       — Конечно я хочу, Ши Мэй! — воскликнул он, забывшись от радости. — Я хочу этого больше всего на свете!       — Тише ты. — рассмеялся он в ответ, кладя руку на его колено в успокаивающем жесте. — Я рад, что ты согласился.       Мо Жань ощущал вес теплой мягкой ладони на своей ноге, и, пусть это и не вызывало в нем никакого внутреннего отклика, он все равно был вне себя от счастья. Ши Мэй продолжил говорить с ним о предстоящих каникулах, порой перекидываясь словами со своими одноклассниками, а Мо Жань мог только завороженно смотреть на его лицо, прекрасное, как весна, улыбку, глядя на которую хотелось улыбаться самому, слушать шутки, над которыми было невозможно не рассмеяться. Вот он — самый добрый и родной человек на свете — так искренне заботиться о нем и ищет новых встреч. Разве это не высшая радость на свете?..       Таким образом, очнулся Мо Жань только к тому моменту, когда один из друзей Ши Мэя зевнул, потягиваясь, и пробормотал:       — Что-то уже поздновато. Я домой.       — Ага, мы тут уже давненько. Я тоже пошел.       На Мо Вэйюя словно вылили ушат холодной воды: он почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз, заставляя внутренности заледенеть. Он бросил взгляд на часы — прошло около часа с тех пор, как он покинул Чу Ваньнина под предлогом помыть руки!       Заговорившись с Ши Мэем, он просто-напросто забыл про него.       — Вашу мать. — прошипел он, мгновенно вскакивая со стула, проезжаясь ножками по кафелю с противным скрежетом.       Черт, черт, черт.             — А-Жань? — обеспокоенно окликнул Ши Мэй. — Что случилось?       — Ши Мэй, прости, мне надо срочно бежать. Еще раз спасибо за приглашение! Мы обязательно пойдем на концерт вместе!..       Едва договорив, Мо Жань сорвался с места, чуть не сбив с ног официанта в этой дурацкой новогодней шапке с белым помпоном. Влюбленная парочка давным-давно покинула кофейню, и даже студенты, допив кофе, ушли восвояси со своими ноутбуками. Завернув за угол стойки с десертами, прочь от остального зала и входной двери, он чуть не выругался во весь голос.       Чу Ваньнин все еще был там.       Сидел за тем же стеклянным столиком с этими своими растрепанными волосами и молча смотрел в окно, сложив руки на коленях.       Мо Жань подошел ближе, чувствуя, как бешено колотится сердце.       — Чу Ваньнин?       Тот перевел ничего не выражающий взгляд со снегопада за стеклом на него и спокойно спросил:       — Помыл руки?       Мо Вэйюй никогда не был особенно совестливым человек, но сейчас, от одного взгляда на лишенное эмоций лицо Чу Ваньнина, ему почему-то хотелось провалиться сквозь землю.       — Гм…       — Тогда сядь и съешь свою порцию.       Он растерянно оглядел стеклянный столик: помимо неизменной розовой гвоздики там стояло два блюдца с нетронутыми десертами (ягодными корзиночками, посыпанными сахаром — Мо Жань таких никогда не ел), две пустых чашки и небольшой заварочный чайник с давно остывшим кипятком. Мо Жань пораженно поднял взгляд на парня за столом:       — А ты?..       Черт возьми, Чу Ваньнин так ничего и не съел?! Все это время он ждал его, чтобы поесть вместе?..       Тот ничего не ответил, опустив взгляд на тарелку. Изящные бледные пальцы взяли ягодную корзиночку, и теперь их хозяин выглядел полностью заинтересованным процессом пережевывания сладости.       Мо Жаню кусок в горло не лез. Конечно, ему было плевать на Чу Ваньнина и его чувства, но один взгляд на это ягодное пирожное отчего-то заставлял его чувствовать себя до невозможности паршиво. В конце концов, Чу Ваньнин — какая бы не была его мотивация — купил это для него.       И даже, вроде как, не потребовал ничего взамен.       Парень не знал, догадался ли тот, почему он задержался, хотя шестое чувство подсказывало, что среди шума голосов было невозможно не расслышать громкий смех Ши Мэя.       Почему осознание этого факта заставляло чувствовать себя еще более погано?..       В конце концов, Мо Вэйюй с горем пополам запихнул в себя пирожное, почти не почувствовав вкуса, да и к тому же, он уже был по горло сыт теми шоколадными печеньями, что предложил ему Ши Мэй. Следом он также заставил себя опустошить чашку остывшего невкусного чая, показательно налив себе добавки, словно ему очень понравилось, хотя едва ли Чу Ваньнина интересовало это дешевое представление. Они молчали всю дорогу до автобусной остановки, и Мо Жань буквально кожей ощущал повисшую между ними неловкость.       Да что же это такое?!       Чу Ваньнин сел на автобус и уехал, а он еще пару секунд пялился ему вслед, как дурак, все больше раздражаясь на этот странный дискомфорт внутри.       Да пошло оно все!             Как бы там ни было, на следующий день, Мо Вэйюй, захватив с собой пачку молочных карамелек (на большее у него просто не хватало денег) и ощущая себя полным идиотом, отправился на поиски Чу Ваньнина.       Тот обнаружился в школьной библиотеке: сидел за одним из дальних столиков в полном одиночестве, склонившись над внушительного вида учебником по астрономии. Кому сдались эти дурацкие созвездия?..       В бледных тонких пальцах зажата ручка, классическая белая рубашка застегнута на все пуговицы — такой же невозмутимый и прилежный на вид, как и всегда.       Воспользовавшись тем, что в этом углу библиотеки никого не было, Мо Жань подкрался к нему со спины и резко развернул кресло с сидящим в нем Чу Ваньнином к себе лицом.       Тот вздрогнул, едва не выпуская из пальцев ручку, вскинул удивленный взгляд вверх и нахмурился, стоило ему осознать, что Мо Жань опять проказничает.       — Что ты здесь делаешь?       Вместо ответа он показательно выставил вперед руку с упаковкой сладких карамелек и как следует встряхнул.       — Принес сладости для гэгэ.       Чу Ваньнин молча уставился на него, а Мо Жань принял как можно более расслабленный и самоуверенный вид, чтобы ничего не выдавало в нем вчерашней неловкости.       — Неужели гэгэ разлюбил сладкое? Ни за что не поверю!       Чу Ваньнин выглядел недовольным:       — Мне не нужно сладкое. Я ухожу.       Как раз в тот момент, когда он начал подниматься, Мо Жань схватил его за локоть, толкая в сторону и прижимая к ближайшему стеллажу с книгами. Прежде, чем тот успел сообразить, что к чему, он уже набросился на него с беспорядочными поцелуями, не позволяя опомниться.       Ничего не избавляет от неловкости так, как страсть — вот и Чу Ваньнин, отбросив первоначальное сопротивление, быстро размяк в тесных объятиях, словно сам жаждал этой близости не меньше. Он приподнял подбородок, позволяя проскользнуть в рот языком, схватился дрожащими пальцами за плечи Мо Жаня, сжимая почти до боли, полностью отдавая себя во власть чужих грубых рук.       — Гэгэ такой сладкий. — пробормотал Мо Жань между лихорадочными поцелуями. — Сколько карамелек он уже съел, чтобы быть таким на вкус?..       — Ты!..       Не дав ему возмутиться, он снова припал к желанному рту, влажно целуя каждый миллиметр потрескавшихся губ, крадя каждый тихий вдох. От резких действий с верхней полке стеллажа даже упали два маленьких томика японской литературы, нарушая тишину безлюдной библиотеки, но они не обратили на это внимания, полностью увлеченные друг другом. Вина Мо Жаня быстро сменилась разъедающим изнутри желанием.       — Я так хочу тебя, Чу Ваньнин. Я хочу тебя целиком. — прошептал Мо Жань в чужое покрасневшее ухо. — Ты уже делал это, гэгэ? По-настоящему? — спросил он и тут же сипло рассмеялся. — Конечно, нет. И я тоже нет. А ты хотел бы? Я слышал, это приятно.       — Замолчи! — прошипел Чу Ваньнин сквозь зубы, красный от кончика носа до корней волос.       Мо Жань дразняще прикусил его нижнюю губу, слегка оттягивая в сторону, вызывая у Чу Ваньнина болезненный вздох, и тихо рассмеялся, отступая.       Он поднял с пола упавшие тонкие книжки неизвестного ему японского автора, покрутил в руках, но, не найдя ничего примечательного ни в обложке, ни в названии, вернул на верхнюю полку. Затем повернулся, сияя хитринкой в глазах:       — Ты не сказал мне «нет». Значит ли это, что ты сам разрешаешь мне поиметь тебя, а, гэгэ?       Если бы взгляд Чу Ваньнина мог убивать, Мо Вэйюй давно превратился бы в хладный труп.